Текст книги "Полярный рубеж (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

– Сержант, ты не снял на видео?

– Чего? – Чухрай пришел в себя и оглянулся – Тьфу ты! Хотя подожди, у меня же на шлеме камера.

– Вот сегодня вечером поржем: пошли ловить бегунов, а нарвались на хозяина! Я чуть не обделался! Прикинь да, а мы такие ягодки собираем!

Как и многие пережившие страх люди, пулеметчик вдруг стал слишком чересчур словоохотливым.

– Так, Киря, словесный понос заканчивай, сектор держи под прицелом. Всем, это был медведь! Двигаем к датчику, внимания не ослаблять.

В эфире в ответ совершенно не по-уставному заржали, старший сержант не стал ругаться, пусть парни выпустят пар, постоянное напряжение также мешает боевому духу. Чухрай внезапно вспомнил глаза ребят из инженерного батальона, недавно переквартированного с Кубанского края. Там уже вовсю горело, велись настоящие бои, и свирепствовала проклятая Чума.

Боеспособные части армии занимались эвакуацией здоровых людей, отражая нападения мародеров и бандитов. Последними зачастую становились остатки отделов УВД. Кавказская горячность и клановые горские традиции быстро смели с бывших полицейских остатки цивилизованности. Южные губернии стремительно погружались в хаос. И если малые народы по привычке еще поддерживали друг друга, держались тейпами, стараясь выжить в мировом катаклизме, то русские опять оказались на обочине жизни.

Да вдобавок сказывался местный кубанский менталитет, где артельность и коллективность всегда были не в почете. Официальные ряженые казаки могли только на ярмарках выступать и в устаревшей форме по улицам в праздники прогуливаться. Ну а власть в этих местах всегда была подгнившей, даже в обновленном государстве.

Поэтому первый рубеж обороны в тех краях удержать не удалось, заражение распространялось, военные части снимались с места и отходили с боями на север. С той стороны Кавказа уже, как месяц сообщения не приходили, ущелья в горах, по которым шли дороги, были давно завалены направленными взрывами. Вдоль моря еще летом возведены огромные заградительные сооружения. Но инженерная и научная мощь цивилизации так и не смогла остановить заражение. И это было на самом деле страшно. Людям оставалось лишь горько прощаться с прошлым.

Сергей кивнул знакомому механику. Сборы солдата коротки:– встал да подпоясался, вот и готов! Он подошел к разъездной машине ротной группы, которая уже прогревала мотор.

– Николаич, на побывку?

– Не, по делам.

– Знаю я твои дела, бабам титьки крутить, – курившие возле ангара механики заржали, аки кони. Маленького роста задира озорно лыбил веснушчатые щеки.

– Эх, Петруха, как-нибудь достанется и тебе немного секаса, – незлобиво ругнулся Потапов.

– Ну, мне куда такая? Я же все больше под машиной, а Николаич над бабой. Исправно, однако, десантура нынче службу тащит. Штаны застегивать не успевает. Туда-сюда, туда-сюда её мотает. И заметь, безо всякого профилактического ремонта. Так что это у нас.

Сергей только сплюнул с досады, вот ведь лешак! Был за ним грешок, ну не удержался, подмял тут одну старую зазнобу. Так ведь не знал он, что стенки в этих новых казармах тонкие, как фанера! И их замолодевшая внезапно горячность была слышна всему свободному от службы персоналу. Да и честно сказать, любил он это дело по молодости. Все Надьку в баню по не банным дням тянул. Эх, вернуть бы те золотые времена!

Петрович, водитель машины услужливо помог с солдатским рюкзачком, улыбнулся и проговорил, чуть окая:

– Ну что, Николаич, до дому?

– Дави на газ!

Новая реинкарнация незабвенной Шишиги была не пример той более комфортной и удобной. Бронестекла с отличным обзором, двери и зад кабины усилены бронекерамическими плитами. Даже имелись небольшие бойницы и круговой обзор через камеры, а то мало ли чего в пути может случиться.

Петрович имел звание сержанта, был призван с Вологодчины, своих уже давно перевез к родственникам на Каргополье. Во время срочной успел поучаствовать водилой в войне Восьмого года. Вот там не в пример, говаривал он мимоходом, по горным дорогам было намного тяжелее двигаться.

«Тут же почти везде на трассах асфальт, дороги последние лет десять строили и строили. Да и техника нонче новая, по качеству намного выше, чем було. Разве что лесовозные лёжки да зимники для вездеходов».

Они уже проехали расположение тактической группы и подкатывали к посту ДПС, где поблизости квартировали бойцы инженерного батальона. Возле расхристанной машины стоял красный как рак капитан и орал на чумазых шоферюг, залихватски используя ненормативную лексику:

– Да е…ги, б.… я на…й ох…ю, надо же так нах…ть, что ни зах…ть да на х…я ты эту х..ю сюда прих…ил! Это же ох…ть можно!

Петрович сбавил газ и уважительно протянул:

– Вот это специалист первого класса! – он так заслушался бравого армейца, что забыл заранее остановиться перед блокпостом. Полицейский наряд тут же заорал на него благим матом, сержант в бронике и шлеме даже скинул автомат с плеча. Петрович только крякнул с досады и резко нажал на тормоз:

– Да что б вас ерасом приголубило, как будто не знаете, чья это машина!

В окошко кабины уже яростно стучали, но Петрович не торопился открывать, нарочито медленно доставая из бардачка документы.

– Ну что ты стучишь? – водитель приоткрыл маленькое переднее стекло на двери. – Считать данные по пропуску не судьба?

И в самом деле, на каждой машине спереди висел специальный электронный пропуск, автомобили не зря притормаживали перед блокпостами, чтобы их аппаратура успела считать внесенные данные. Откуда и куда едет машина, ее номер и принадлежность. Номер текущего наряда и маршрут, все уходили в центр обработки данных. Такую же возможность имели специальные роботы-беспилотники. Чужим автомобилям хода сюда не было.

– Тормозить надо вовремя, смотри, в следующий раз пальнем, – зло бросил шоферу «Садко» патрульный. Недолюбливали полицейские и десантура друг друга. А этот еще и откровенно гэкал, видать, с юга прислали.

– Я тебе счас пальну! – Степан наклонился к окошку – Мы ваш сарай тогда на куски разнесем, дармоеды!

Лицо патрульного налилось краской, но он превозмог себя и смолчал. Как-то по первости пара наглецов из новых полицейских попыталась качать права, так их потом долго по лесу искали. Нашли обкусанными комарами, в собственной моче и дерьме лишь через сутки.

– Проезжай!

Тяжелые ворота ушли в сторону, приоткрывая узкий проезд между бетонными блоками. Пропускной пост был на деле оборудован как маленькая крепость. Пулеметы, торчащие из бойниц, стволы АГС, выглядывающие из-за редутов и два броневика сзади сразу настраивали на серьезный лад.

Степан молча посматривал в лобовое окно. Ноябрь не самое живописное для пейзажей время года. Темная, набухшая влагой хвоя, мокрый асфальт, порыжевшая трава. Хоть бы уже снег скорей выпал и скрыл всю эту убогость умирающей природы! Но оба знали, что и зима быстро надоест. И что в Новый год не будет мандаринок.

Они проехали многочисленные блокпосты с недремлющей стражей и подошли к объездной дороге города Вельска. Их данные с пропуска считали прямо на ходу и нигде больше не тормозили. Здесь стояли Росгвардейцы, парни расторопные и деловые. По дороге их «Садко» то и дело обгонял небольшие колонны со строительной техникой и материалами.

Возведение жилых домов и зданий инфраструктуры не прекращалось ни на минуту. Обратно по трассе М8 шли вереницы пустых фур, торопившиеся пересечь блокпосты до темноты. Вперед они уходили с Рубежа рано утром, ночью через блокпост никого не пропускали. Время от времени над дорогой проносились беспилотные дроны, считав номер, они тут же отваливали в сторону. Порядок есть порядок.

«Да и хорошо, что он есть!»

Потапов поежился, вспомнив рассказы водителей грузовых фур. О том беспределе, в который свалились безвозвратно южные регионы страны. Сдерживать поток трагической информации уже стало невозможно. Весь мир превращался в одни общий чумный бардак, многие страны и вовсе исчезли из новостей. Все больше людей начинали узнавать правду, осознавать тот страшный ужас, что ждет их впереди.

Многие из них начинали брать дело выживания в собственные руки, со всеми вытекающими последствиями. Ведь заветный талон на эвакуацию получали далеко не все. Оставшиеся жители или бросали все и уезжали как можно дальше на север, или прятались по деревням, а кто-то и вовсе пускался во все тяжкие.

Алкоголь, наркотики, связанный с этим вал беспорядков. Города и веси накрыло штормовой волной преступности, а органы правопорядка быстро захлебнулись в мутной пене накатывающего беспредела. Даже введение военного положения и полевых судов уже не спасало ситуацию. А что будет, когда власть и армия окончательно уйдут оттуда? Или закончатся.

Система здравоохранения во многих регионах рухнула первой. Часть высококвалифицированных специалистов начали эвакуировать еще в начале лета, остальные потихоньку разбегались. Медицина еще не отошла от шоковых реформ прошлых властей, от ковидного геноцида, и врачи отлично знали цену обещаниям сверху. Никто не вспоминал больше ни о каких клятвах. С такой профессией можно было неплохо устроиться в любом безопасном анклаве.

С приходом в страну первых зараженных, клиники начали еще стремительней запустевать, последний оставшийся в них персонал в страхе покидал лечебные учреждения. Работали лишь передвижные медицинские центры ЧС и военные госпитали. Даже банальная простуда могла стать смертельной, и таковой зачастую становилась.

К жизни снова вернулись шарлатаны, знахари и ведуньи. Много кто решил подзаработать на людской беде. Но нашлись и альтруисты, обычно старые, уже давно вышедшие на пенсию медики. Они как-то организовывались и пытались из последних сил помочь людям. Зачастую встречая смерть на «боевом посту». Мародеры и наркоманы не жалели никого. Каждый сам выбирал уйти достойно или как мразь.

Следующим кандидатом на исчезновение становились социальные институты, некому было рассчитывать и выдавать пенсии, пособия. Оказывать помощь одиноким старикам. Банковский сектор схлопнулся еще летом, остались только государственные банки. Финансисты одними из первых почувствовали неладное и с чего-то решили, что они самые хитропопые, закрывая активы и пряча их в офшорах.

Но мировые финансы уже давно в большей своей части были виртуальными, поэтому активы «уехавших» один за другим лопались, как мыльные пузыри. Как криптовалюта пять лет назад. Что, в свою очередь, вызвало «эффект домино». Система, создававшаяся с начала второго тысячелетия, в начале третьего просто-напросто рухнула, похоронив под собой весь мировой экономический порядок.

На первый план снова выходили природные ресурсы и мощные силовые структуры. Кто-то из яйцеголовых умников наступающий миропорядок хлестко обозвал «Вторым феодализмом». Но что поделать, если в реальном мире всегда ценили кусок хлеба и острие меча. И огромный слой людей в «цивилизованных странах» оказался просто не у дел.

Что только добавило бардака и хаоса в странах Европы и Америки. Властям пришлось срочно вводить сначала нормативы на продовольствие, а затем и ваучеры – продовольственные карточки на питание и предметы первой необходимости.

И если в странах Восточной Европы и Российской Республики подобные меры население еще принимало с пониманием. Люди еще помнили плохие времена – «Не жили хорошо, так нечего и начинать!» То в остальных европейских государствах хаос лишь нарастал. Бесконечные демонстрации и протесты, забастовки чаще всего приводили к обратному результату, к параличу целых областей и огромных мегаполисов.

Наконец, туда пришел настоящий голод, страны захлестнула волна мародерств и бандитизма. С началом первых массовых заражений Чумой-Ч видимость порядка в большей части европейских стран просто-напросто рухнула. Было уже поздно вспоминать свое недалекое людоедское прошлое и вводить привычную для Старого Света диктатуру. Общество схлопывалось с огромной скоростью.

– Скоро поворот, – Потапов волновался, две недели он не видел жену и детей. Они остановились на полицейском блокпосту, такие находились нынче на каждой отворотке, даже на грунтовой. Порядок есть порядок. Менты здесь обычно стояли местные, машину сразу узнали и пропустили вперед.

Деревня родственников привольно раскинулась на берегах Ваги, притока Северной Двины. Полноводная, серая в это час река неспешно несла свои воды к суровому Ледовитому Океану.

«Вот так и люди вымрут, а она будет течь и дальше»

Внезапно с горечью подумал Степан, но был отвлечен выбежавшей из большой избы внучкой.

– Отобедаешь? – спросил он на прощание у Петровича.

– Спасибо, но некогда. Хочу затемно в Вельск доехать, загрузиться успеть на обратный путь.

– Понятно.

– Завтра в это же время?

– Ага.

Степан на прощание улыбнулся и вместе с внучкой помахал отъезжающему грузовику.

Глава 23
Юг бывшей Северной губернии. Деревня Поречье. 18 ноября 2036 года

– Что же не сообщил-то, черт старый? Баньку бы истопили! – жена была одета по-домашнему, от нее ласково пахнуло пирогами и маслом.

– Да вот неожиданная командировка образовалась.

– Командировка? – Надежда обернулась от плиты, их еще снабжали полноценно газом.

– Да ты не суетись, только отобедал, чаю просто сделай – Степан снял берцы и примеривал растоптанные тапочки. – А вообще, я по делу, надо мужиков собрать.

– Ага, знаю я ваши дела. Опять, небось, пьянку устроите?

– Ну куда без этого? Разве ж на чай кто придет!

– Кто и придет, – круглое лицо жены расплылось в улыбке.

– Так что готовь вечерю, я тут тоже кое-что привез. Гостинцы от самого командования.

Потапов выставил пару бутылок хорошей водки, фляжку со спиртом, несколько банок с ветчиной и соленой рыбой. Надежда сноровисто припрятала банки в старинный буфет. Ничего, пока свежая картоха есть, огурчики опять же свои и помидоры, грибы. Ну а консервы никуда не денутся.

– Все где? – первый стакан чая ушел быстро.

– Где, где, на работе! Строят, лес валят. А что за дело-то у тебя? – Надежда смотрела на мужа поверх блюдца с чаем, вот любила она по-стариковски с блюдечка пить, бабка еще покойница приучила.

– Так, мужиков в армию буду звать.

– Да что ты будешь делать! Опять война, поди, началась?

Тут же скуксилась женщина. Последние события она переживала тяжело.

– Цыц, баба! – Степан не на шутку осерчал, что за манера до конца не выслушать. – Люди бывалые нужны, на Рубеж, лес стеречь.

– Ой! – жена обтерла испарину платком.

– Вот тебе и ой! Работа справная, неопасная, солдатиков молодых направлять, куды следует. Тайна большая, они в ней блуждают. И опять же, по нонешним временам это талоны, то бишь довольствие и уважение. Сама должна понимать!

– Талоны… – Надежда задумалась, практичная была у него женка, затем подозрительно бросила взгляд на мужа. – Чтой-то я не видала от тебя никаких талонов?

– Да тьфу ты! – Степан огорченно поставил полупустую кружку на стол. – Только ввели их, перешлю позже. Чай не голодом мыкаешь.

– Так и семья-то не два человека.

Степан молча пошамкал губами, бабу ведь не переспоришь, потом двинул к двери:

– Пойду по народу, обговорить дело. Ключ от погреба сразу дай, на обратном пути заскочу. Да не жмись ты, потом люди отблагодарят. Большое дело делаем.

Застолье, по-деловому именуемое мужиками «сходом», пришлось проводить в большой комнате. Изба была старого разряда, кухня маленькой. Мужчины быстро вынесли лишнюю мебель и занесли в помещение столы. Угощение, как водится, собирали в складчину. Женки быстро «сервировали» стол «для разговора». Свеженькая, пахнущая укропчиком картошечка, речная рыба в густом маринаде. Выглядывает белым рыбье мясо из-под тертой морковочки, соленые огурчики оттеняют тарелки веселым цветом прошедшего лета, сочные помидоры из закаток довершают овощное довольствие.

Грузди, где с луком и маслом, а где плавающие в домашней сметане. Особнячком красуются красные волнушки и рыжики, украшенные свежей клюквой. В центре стола – куски копченого мяса, народ перешел на старые методы сохранения пищи. Рядками выложены домашние пирожки: с яйцом и зеленым луком, морковью, калитки с картошкой и сметаной, сладкие ватрушки с брусникой.

Венчали все великолепие светлоголовые бутылки со спиртным, кое-где разбавленные цветастыми настойками, не все ведь принимают крепкие напитки. Кто-то из мужиков притащил трехлитровую, старинного покроя бутыль с самогоном. Дело, конечно, противозаконное, но имеющее, как говорят в органах, место быть.

Луженые глотки взрослых и молодых мужчин лишь крякнули, завидев «угощение», и довольно забасили в предвкушении. Все приняли это как команду и начали занимать лавки. С таким количеством народу никаких стульев не хватит, поэтому на повети, под потолком в любой избе завсегда висят несколько грубо сколоченных лавок для посиделок «в обществе».

– За общество! – первым поднял рюмку хозяин. Мужики переглянулись и дружно поддержали тост. Потапова многие хорошо знали и уважали. Сейчас здесь, вообще, собралась сборная солянка, И местные, и приезжие, много земляков самого Потапова.

Да сродственников ближних и дальних тут всяческих собралось немало. Дядька троюродный Григорий, свояк, да сын Колька, вон вымахал выше отца. Дочка уехала в Вельск работать. Она на психолога выучилась, сейчас в лагере для беженцев служит. Контракт пришлось военный подписать. Но нынче это даже к лучшему.

Потихоньку за столом разогрелась неспешная беседа. Водочка, разведенный спирт, настойки, все с успехом и смаком укладывались в луженые желудки мужиков. Сначала, конечно, поговорили о деле. Степан изложил намерение его командования привлечь местных жителей. Чем хорошенько озадачил бывалых охотников.

Военная служба в это непростое время стало делом выгодным. Несколько человек из молодежи сразу дали твердое согласие, да и все ближе к родным местам, еще сколько-то обещали подумать. Ну а дальше, как водится, пошли разговоры о жизни, люди обменивались новостями, крепко пытали Степана. Он же сейчас, как бы при власти. Кто-то незлобиво переругивался с присутствующим на посиделках сельсоветчиком. Кто-то решал оказией свои проблемы – наряд на лес получить, пробить талоны на топливо.

Потапов отошел на кухню переговорить с сыном, редко вот так приходится встречаться. Младшой на лесозаготовках пропадает, батька на службе. Часть мужиков вышла на улицу перекурить, в комнате голоса стали несколько громче. Обычное свойство компании, знамо дело. Не все умеют останавливаться вовремя, поэтому к определенному часу к избе зачастили женки, выволакивая муженьков из-за стола. К полночи большая бутыль самогона, стоящая в углу, куда-то исчезла. Видать, самые крепкие выпивохи двинули дальше, продолжать «банкет». Ну, это уж их дело. С ними исчез и Степан. Было еще у него, о чем переговорить с мужиками.

– Ты как? – Петрович, улыбаясь, наблюдал за очередной попыткой Степана попасть ногой на высокую ступеньку.

– Ноомально! – Потапов махнул на прощание своим рукой и повернулся к водителю.

– И как ты, такой красивый под светлые очи командования?

– Каком, – Степан кинул под голову сильно отощавший рюкзак, собираясь в дороге малость кемарнуть. – У меня эта, как его, ындульгенция. Я по делу выпивал.

– Ну, как знашь, – Петрович аккуратно развернулся и двинулся к трассе.

Вокруг раскинулись бесконечные северные леса, оберегающие жителей от проезжего лиха, дающие им кров и пропитание. Редкие здесь деревни и поселки располагались только вдоль рек и дорог. Никогда они еще не видели такого наплыва людей. Местная бедноватая земля не могла прокормить столько обитателей. Мало было вывезти на Севера население, его еще надо было обогреть и накормить, дать дело и надежду на будущее.

Глава 24
Город Березники. Особый Урало-Пермский край. 20 ноября 2036 года

– Чего стоишь столбом, пригнись!

Майор Пронин показал увесистый кулак растерявшемуся следаку. Не по чину, конечно, самому начальнику криминальной полиции на задержание бегать, но иногда полезно. Чтобы оценить работу собственных подчиненных, сделать некие выводы, да и размяться чуток, куда без этого. Если адреналин перестал в крови гулять, лучше уходить на бумажную работу. Иначе будешь или людьми зазря рисковать, или дело к чертям провалишь.

Черные тени впереди сдвинулись. Пронин наблюдал за их передвижениями в специальном шлеме, в забрало которого была встроена многофункциональная система наблюдения, позволяющая видеть окружающий мир в различных волнах видимого и невидимого спектра.

Сейчас он с вниманием разглядывал переработанную встроенным в шлем процессором в удобоваримую картинку панораму сцены захвата. Вот первые два штурмовика из приданного отряда «Росгадов» пошли вперед. Следом, прикрывая фланги, двигается еще одна пара «тяжелых».

– Работаем! – раздалось в эфире, и Пронин на всякий случай нажал кнопку фильтра, чтобы не засветить глаза яркой вспышкой. Как говорится – на автоматику надейся, но сам не плошай.

Ребята из штурмовой группы, как обычно, поначалу использовали светошумовые гранаты. Дверь к этому моменту уже слетела с петель, которые подорвали небольшими направленными взрывами. Обычное для наших новых домов дело – поставить мощные двери на хилые петли. Обстановка внутри жилища была уже изучена заранее микродроном, зашедшем через вентиляцию.

Поэтому два штурмовика ввинченными снарядами ворвались из коридора в большую комнату и влепили по заряду в лежащие там тела. В руках у них сейчас находились электрошокеры последнего поколения, пробивали зарядом даже через плотную одежду. Вторая пара росгвардейцев страховала первую и, как оказалось, не зря.

Какой-то полуночник сидел в это время на кухне и достаточно быстро среагировал на внезапное вторжение. В общей какофонии шума штурма отчетливо раздались несколько очередей. Это было уже серьезно, неизвестный задействовал автоматическое оружие.

«Косяк разведки!»

– Валите на хрен! – проорал в эфир Пронин, не хватало еще кого-то потерять из своих. В ответ на огрызающийся огонь на кухню прилетела граната. Раздался мощный хлопок и чьи-то визгливые проклятия. Штурмовики «обработали» кухню длинными по диагонали очередями из пистолетов-пулемётов, истратив по целому рожку. И лишь затем в помещение влетел дрон.

– Чисто!

– Иду внутрь!

Пронин махнул своему оперу, и, не опуская пистолетов, они поднялись по лестнице. У входа в квартиру стояла пара «тяжелых» штурмовиков в доспехах пятого класса. Они контролировали лестницы и вход.

«Грамотно работают парни» – отметил Пронин.

Росгады были из своих, Пермских, присланных в усиление. В коридоре стояла столбом пыль, кисло шибало в нос порохом и застоявшейся вонью, присущей местам обитания гастарбайтеров. Так и есть, в большой комнате новостройки на полу лежало пять, судя по запаху, давно немытых тел. Странно, вода же в доме есть? Один из брошенных долгостроев осенью срочно довели до ума, и сюда уже въезжали новые жильцы.

Один из штурмовиков находился на кухне и молча кивнул в сторону искромсанного осколками и пулями тела. Неизвестный лежал на спине, весь разбухший от красных пятен, в луже собственной крови.

– Твою мать, баба! – воскликнул опер и поднял маску. Его лицо перекосило в приступе тошноты.

– Ну ты, вообще, дурак, Серега, какого хрена! – в сердцах ругнулся Пронин и выдал в общий эфир. – У нас карантинный, пришлите кого-нибудь сюда, – потом опять обратил свой взгляд на поникшего оперативника. – Ну сколько вам, долбоящерам можно в головы впихивать – пока спецы не проверили кровь, маски не снимать! Так что вали в карантин, премии также в этот месяц не увидишь.

Когда опера вывели два человека в зеленых балахонах, Пронин внимательно рассмотрел убитую. Женщина лежала навзничь, рядом валялся пистолет-пулемет, разрешенный для серьезных ЧОПов. Она успела накинуть на тело легкий бронежилет, но несколько пуль попали в шею, разворотив яремную вену и трахею. Осколки маломощной гранаты побили ноги.

А вторая очередь пробила бронежилет, у спецуры в ходу были специальные пули. Остекленевшие навек глаза изучали потолок, черные, густые волосы разметались по грязному полу. На столе раскидана немытая посуда, маленькая плита была заляпана остатками пищи.

– Красивая, – приглушенно пробормотал кто-то рядом. Майор оглянулся, на входе застыл человек в белом костюме биологической защиты. МЧСник поставил на табурет кейс и достал оттуда небольшой прибор. Затем он взял пробу крови у погибшей и засунул ее в полевой анализатор. За его спиной маячили двое: следователь и местный участковый.

– Ну, чего стоим? Пока анализ ждем, обойдите соседей, – скомандовал Пронин – И давайте сюда криминалиста.

Гвардеец, до этого стоявший молчаливым истуканом, внезапно ожил и обернулся к начальнику криминальной полиции города:

– Товарищ майор, она, видимо, и была вашей сталкершой.

Пронин чертыхнулся, еще один умник! Они две недели гонялись за организатором переправки беженцев из-за второго рубежа в чистые зоны. Но вслух майор сказал совсем другое, все-таки эти парни сработали на отлично и заслуживали ответов на вопросы:

– Почему так думаешь?

Гвардеец покачнулся и указал в большую комнату:

– А те утырки даже и не рыпнулись. Выглядят уставшими, скорей всего этим вечером и приехали. Там у входа их обувь стоит, вся заляпана грязью. А эта, – он кивнул в сторону убитой женщины, – чистая и ухоженная. Смотрите, свежий маникюр, даже на ногах ногти обработаны. Не тянет она на беженку никаким образом.

– Хм, однако, – майор наклонился, а ведь прав парень, глазастый черт. – Если такой умный, чего не в операх?

– Так подал заявку еще весной, но завернули, а потом такое началось.…

– Понятно, – Пронин задумался. – Короче, вечером ко мне заходи прямо в кабинет, я с твоим начальством договорюсь, с них должок имеется. А то прытких у нас и так хватает, а вот умных что-то не очень.

– Спасибо, товарищ майор, – штурмовик кивнул, глаза только чуть блеснули из-за забрала, затем бочком двинулся к выходу, сюда уже торопились несколько человек без масок.

– Заразы нет, можно работать со всеми, – МСЧник захлопнул свой видавший виды кейс и направился на выход. Пронин с огромным удовольствием откинул забрало шлема и вдохнул свежего воздуха из открытого штурмовиком окна.

Внутри кухни мерзко пахло чем-то кислым, в носу сразу засвербело от сгоревшего пороха. О навязающем на зубах привкусе свежепролитой крови майор и не думал, уже привык. Он еще раз оглядел кухню и двинулся в большую комнату. Тела обездвиженных людей уже уносили вниз, бедолаг ждал карантинный лагерь и скорей всего депортация из чистой зоны.

Майор сердцем понимал этих несчастных людей, но обстоятельства были сильнее его. В первую очередь из поражаемых регионов спасали специалистов и здоровых молодых людей. А если ты обычный офисный планктон, чиновник или просто по жизни неумеха, да еще и регулярно выпивающий, курящий, не следящий за здоровьем, то здесь тебе делать было нечего.

Жестоко по меркам прошлой цивилизации, но некая, сводящая скулы от своей жути справедливость в подобном решении была. Майор сильно подозревал, что их мир, вообще, через год будет выглядеть совершенно иным. Если он еще будет существовать, конечно. А пока у него был долг.

От мрачных мыслей его отвлек вызов оператора:

– Товарищ майор, это глава района, – Пронин нажал тангенту. – Слушаю, Иван Мартынович.

– Вечер… тьфу, чуть не сказал, что добрый, – на том конце эфира вздохнули, присланный из Перми глава их особого Урало-Пермского края был человеком простым, хотя достаточно жестким. – Пронин, ты какого лешего сам там? Говорят, стрельба у вас была?

– Была, Иван Мартынович. Штурмовики сработали грамотно, сталкершу обезвредили.

– Сталкершу?

– Главой банды была женщина, – Пронин уже читал с поданного планшета данные. – Арутюнян Лилит Самвеловна, она же и собственница квартиры.

– Диаспора, значит.

– Скорей всего так. У них ведь принято в первую очередь своих вытаскивать, а с законом они всегда не считались. Так что скоро ждите гостей, Иван Мартынович.

– Обломаются, – спокойным тоном отозвался глава края Десятов. – Сейчас не те времена. Будут бухтеть, вышлю из зоны к херам. Нам эти шашлычники даром не нужны. Кстати, Пронин, заедь ко мне утром.

– Так уже утро, – майор оглянулся, часы показывали седьмой час утра, но на улице было все также темно. Городское освещение еще не было включено, его включат позже, когда люди двинутся на работу.

– Ну, тем более. Пока.

– Синцов, закончили? – Пронин смотрел на главу группы криминалиста. Тоже усиление из Перми. В бывшем региональном центре сейчас работают люди из южных областей.

– Да, можете забирать, – тот кивнул на труп женщины. – И зачем стреляла? Против спецуры ведь не попрешь.

Начальник криминальной полиции лишь пожал плечами: преступники часто вели себя абсолютно нелогично. Затем он осведомился о ходе расследования. Стрельба и взрыв разбудил всех в доме, поэтому опрос живущих в новострое прошел достаточно быстро.

Участковый даже задержал парочку подозрительных типов, не смогших предоставить документы на собственность. Один с большим животом и наглой мордой начал, было визжать и качать права, но его быстро успокоил подоспевший опер. Подчиненные Пронина сейчас лишь его и признавали авторитетом, и это весомое обстоятельство успели ощутить на собственных почках многих из залетных наглецов и мажоров.

Следователь также успел выявить, что подозрительные лица во взломанной квартире появлялись не в первый раз, и ведь ни одна зараза не сообщила об этом странном обстоятельстве в органы. Пронин поручил участковому разобраться со всеми живущими в доме. Вообще, было непонятно, как так оказалось, что квартиры коммерческого недостроя распределялись помимо администрации города и края. Резко запахло явными махинациями. Надо бы еще сюда прислать ребят с экономического отдела. Пусть разберутся!

На входе в здание администрации его уже ждали. Постовой услужливо открыл дверь и кивнул в сторону лестницы. Каждое административное здание с октября месяца тщательно охраняли Росгвардейцы. Хватило и одного раза, когда небольшой бабий бунт в пенсионном отделе превратился в натуральный мордобой, а затем перерос в настоящую перестрелку. В стране хватало личностей, которые хотели направить народное недовольство в пользу собственного кармана.

Глава администрации выглядел на удивление свежо и сразу кивнул на стул. Через минуту в руках Пронина находилась большая чашка с крепким чаем, толстенный бутерброд из целой булки с пластами ветчины и сыра. Опытный руководитель края в первую очередь выучил пристрастия и привычки самых важных людей города, и это было приятно. Значит, видел в своих подчиненных не только пешек на шахматной доске, но и просто людей. Пока майор подкреплялся, Десятов стоял у открытой форточки и курил.