Текст книги "Полярный рубеж (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

– Бросил ведь, но с этим бардаком…

– Всем сейчас нелегко, Иван Мартынович, – дипломатично ответил Пронин.

– Ну ладно, – глава сел в кресло и поставил локти на стол. Скрестив пальцы между собой, он уставился на Пронина. – Алексей Иванович, есть мнение, что вам пора на повышение.

– Это как это?

– Мы преобразуем ваш горотдел в краевой особый. Теперь вы будете возглавлять полицию всего края. Уезжать никуда не надо, будете работать в своем же здании. Вам также в подчинение уходят все подразделения Росгвардии, ДПС, райотделы, поселковые участки и стационарные посты полиции. Прав больше, но и ответственности так же.

– Я так понимаю, – склонил голову Пронин, – что отказ не принимается?

– Правильно понимаете, не та сейчас обстановка. Да и насколько я знаю, вы человек ответственный. Вы так же, как и ваш старый друг Вихрян войдете в Особый Совет края, вместе со мной и начальником воинского гарнизона. Мы и будем здесь полномочной властью. Сверху нас лишь Администрация президента.

Майор потер начинающуюся лысину, новость была весьма впечатляющей. Кто-то, наконец, решился поставить точки над «И».

– К сожалению, должен сообщить вам и пренеприятное известие: ваш непосредственный начальник, а также руководитель КрайДГБ сегодня ночью сняты с постов, осуждены, приговор приведен в исполнение, – на немой вопрос Десятов не ответил, только добавил после минутной паузы. – Со всем познакомитесь подробно позже. Официальный приказ о вашем назначении получите на служебный планшет, как представление о вашем внеочередном звании полковника. Так что идите, работайте, товарищ полковник.

Сказать, что Пронин был несказанно удивлен, было не совсем правильно. Он был абсолютно ошарашен свалившимися на него новостями. После бессонной ночи весь непростой день прошел как в тумане. Череда рабочих совещаний, встреч, звонков, работы оказалось выше крыши. Кроме искренних поздравлений начальник полиции ловил на себе и неприятные, завистливые взгляды. Что поделаешь, не всем он в городе был по нраву! Особенно бездельникам и людям, привыкшим в жизни к обходным путям.

Сейчас ему предстояло срочное переустройство отделов, набор новых людей, а от кого-то и вовсе следовало избавиться. И взять на эти места достойных. А ведь еще следовало принять в штаты гвардейцев, согласовать текущие планы и ближайшие действия с военными.

Особый Урало-Пермский край получился достаточно большим, хотя был в недавнем прошлом не самым густонаселенным. За эти же месяцы население городов и районов увеличилось в пять раз, а людей все везли и везли. И конца, и края потоку беженцев не предвиделось.

И не все из них понимали сложность текущего момента. Иждивенчество в среде городских жителей стало явлением весьма распространенным, что приводило, в свою очередь, к многочисленным конфликтам. Они, в общем, то и доставляли большую часть проблем полиции. Вместо того чтобы работать сообща, некоторые начинали тянуть одеяла на себя или требовать безумные преференции.

И ведь странно объяснять достаточно взрослому человеку, что нормы довольствия и временные неудобства – это не прихоть начальства, а жесточайшая необходимость. И чтобы получить нечто, сначала надо что-то вложить. Дома-новостройки сами собой в порядок не приведутся, и коммуникации ниоткуда не возникнут. И что вместо бессмысленного околачивания груш на очередном митинге лучше потратить время на копку траншеи для канализации или поставить несколько столбов для проводки.

Еще одним горячим участком стала борьба со «сталкерами», сегодняшний ночной штурм вовсе не был явлением необычным. Хотя борьбой с незаконными беженцами занимались в основном военные и росгады. Из местных охотников и туристов также набрали команды «ловцов». Обычно подобные люди и в армии раньше служили, а сейчас действовали в рамках службы «запасников».

И они все понимали меру ответственности. Ведь они и есть Третий рубеж на пути Чумы. Если она пойдет дальше, то шансы человечества резко уменьшатся.

Пронин вздохнул и отодвинул на край большого начальственного стола планшет, только что закончились сложные переговоры с генералом Армировым. Куда приятнее было сидеть в кресле начальника криминальной полиции и заниматься только бандитами. Большая должность – это уже в основном политика.

Да ладно, Десятову сейчас намного сложней! Полковнику уже доложили о стычке возле дверей администрации, когда три десятка горячих представителей южных кровей, не полностью осознавая текущий момент, попытались покачать права. Три трупа, два десятка задержанных, некоторых пришлось сразу отправить в тюремную больничку. Это вам не тут и там! Времена толерантности прошли. Сейчас смотрят не на национальный состав, а на пользу для всего общества.

«Надо бы эти диаспоры хорошенько зачистить» – подумал Пронин.

Сколько они ему в прошлом доставили хлопот! Что за манера свои узкокорыстные интересы ставить выше общественных! И не надо путать защиту нацменьшинств с желанием работать поменьше и жить за чужой счет. Общество у нас гражданское, так и живите, как полноправные граждане, не хлопоча о мифических льготах и не обманывая бюджет с помощью родственников.

Пронин внезапно резко остановился в собственных размышлениях. Какого черта! Он мыслит все еще старыми категориями, а мир стремительно меняется прямо у них на глазах. Одно его сегодняшнее назначение и вчерашняя чистка чего стоят.

И общество у них сейчас далеко не гражданское, и новости, сообщенные военными вовсе не радужные. Южные границы уже вовсю полыхают, большие города на грани социального взрыва. Немногочисленные военные силы и отряды правопорядка еле сдерживают население от тотального хаоса.

Люди узнают о многочисленных случаях заболевания, регионы южнее Воронежа и Самары уже подвергаются тотальному заражению, где вымирает почти все население. Чума-Ч продолжает двигаться на север, неумолимая, как сама смерть. Собственно, она и есть смерть для всего человечества. И обычными методами задержать ее не получается. Видим, власти такую картину предвидели сразу. Прошлой пандемии хватило, чтобы понять:– люди в массе глупы. Один процент визжащих о «правах» уничтожает остальные девяносто девять.

Потому их вновь созданный округ должен принять еще почти двести тысяч человек, и такая цифра уже за пределами их возможностей. Но там семьи тех, кто на той стороне противостоит из последних сил надвигающемуся хаосу и ужасу. Эти невольные смертники будут биться до конца, если будут точно знать, что их близким предоставлена возможность выживания.

Поэтому к черту все его никчемные переживания! Пронин будет договариваться хоть с самим дьяволом, чтобы помочь своим людям. Новый начальник полиции края кивнул сам себе и углубился в чтение новых штатов полиции особого Приуральского района. Ему еще что. Вот Десятову точно десять голов надо, чтобы устроить столько людей, а затем обеспечить теплом, жратвой и работой. У них не Кубань, почти ничего не растет, и когда еще заработают тысячи парников и теплиц, завезенных загодя, неизвестно. Ладно хоть электричество и топливом они обеспечены надолго.

В дверь стукнули и сразу же вломились. Нахмуренное лицо Пронина расплылось в улыбке.

– О, таащ полковник в гости пожаловал.

– От полковника и слышу, – нарочито обидчиво ответил Вихрян, поставив на стол неизменный бумажный пакет. Вот был повернут человек на экологии. – Меть выше!

– Неужели?

– Так точно, генерал-майор Вихрян. Пришел, так сказать, навести мосты со смежником, – старый товарищ уже без спроса сервировал поляну, вынимая из пакета пузатую бутыль неизменного армянского, мясную нарезку и фрукты. Он с любопытством оглядел кабинет. – Этот кучерявей будет, хотя там было как-то уютней.

– Ничего, привыкнешь, – свежеиспеченный полковник нашел во встроенном шкафу чистые бокалы и тарелки, включил кофемашину, разговор, судя по всему, получится длинный. Да и в самом деле, стоит малость передохнуть и встряхнуть мозги. Это большая ошибка – слишком долго заниматься бумажной волокитой. Делу чаще всего это ни в коем образе не помогает. Зато пропускаешь еле заметные подвохи и мелочи.

– Хорош напиток! – Вихрян поставил опустошенный стакан на лакированный стол. – Есть еще запасы в закромах родины. Что-то будет дальше?

– Ты мне ничего сказать не хочешь?

– Ты про свое бывшее начальство? Есть грешок, – начальник КрайДГБ соображал бутерброд. – Не ввел тебя в курс дела. Но ты же понимаешь, что в городе знают, что мы друзья. Вот до поры до времени и держал все в тайне. Абы что не вышло.

– Так это твоя операция? – Пронин бросил проницательный взгляд на старого товарища. У него не было причин не доверять ему. Но…кому как ему не знать, что делает с людьми государева служба.

«Ничего личного, государственные интересы».

Слова, придуманные, чтобы замазать шкурный интерес узкой группы лиц.

– Начал я, потом приехал от полпреда человечек, вот и закрутилось. Всего не скажу, но наши хмыри полезли куда не следует. А политика у нас в стране всегда была делом для жизни опасным. Идиоты хреновы! Неужели не соображали, чем это в нынешних условиях пахнет?

Пронин невольно поежился, раньше подобное обычно заканчивалось банальной отставкой или потерей денег, сейчас все стало намного круче:

– Понял, не дурак; дурак не понял. А, вообще, генерал, как жить будем?

– Дружно! – весело кивнул генерал-майор. – Давай, что ли, за новые погоны, а звездочки заржавеют! – он разлил еще по одной, а хозяин кабинета наладил две чашки кофе.

В другие времена они бы точно завалились в какой-нибудь ресторан с самыми верными коллегами и закончили дебош в пригородной баньке-сауне. Но нынче все вышло намного скромней.

– Так что судя по грядущим масштабам, ты, Леша, большей величиной станешь. За мной остается политика. Контрразведку военные забирают вместе с силовиками. Нас, кстати, здорово сокращают, будем оком государевым, чтобы волкодавы много на себя не брали. Тайный приказ с большими полномочиями.

– Опричником, что ли?

– Вроде того. Скажу тебе по секрету, наверху далеко не дураки сидят! Кофе у тебя, кстати, хороший.

– Ага. Будет ли он в следующем годе?

– Может, и будет – пожал плечами Вихрян. – Я вот тут тебе пару приказов сверху принес для ознакомления. С завтрашнего дня вводится комендантский час, круглосуточное патрулирование. Людей тебе дополнительно из Перми пришлют. Их уже проверили и перепроверили. Люди достойные и опытные.

– Бляха муха! Да где ж я их размещу? – вскинул руками Пронин.

– Найди! Я слышал, прошлой ночью ты по новострою бегал, стрельбой по мишеням занимался, кхэ. Мне тут материальчик любопытный подсунули, домик этот можно смело конфисковать, дарю на разживу. Да и вообще пора всех без исключения приезжих поднимать и на работу в принудительном порядке. Основания есть, указ подписан. Торговля продуктами в скором времени будет запрещена полностью, все только по талонам.

– Ох, ты! Значит, расцветет пышным цветом спекуляция и контрабанда, – схватился за голову Пронин.

Вихрян осклабился:

– Сечешь поляну. Поэтому готовься заранее и парней своих сориентируй. Народу у тебя полно. Явный криминал скоро все равно на нет сведете. В буквальном смысле, кстати. Вот и наводите порядок на другом фронте.

– Думаешь, это так просто? При Сталине блошиные рынки процветали, при Брежневе фарца. Эта музыка вечна. Но колись, твой каков резон, Мишаня? – Пронин уставился абсолютно трезвыми глазами на собеседника.

– Мне с тобой тут работать и наверх кому надо докладывать. Так пусть твоя контора трудится хорошо, тогда и врать не надо.

– Хм, уел. Ну, наливай еще, мои погоны еще не обмыли. Как никак сразу три звезды.

– Это без проблем. Вот и за бортом салютуют.

Мужчины, облеченные волею судьбы в этих краях самой большой властью, внезапно, не сговариваясь, уставились в окно. Там на фоне одиноко горевшего фонаря отлично стала заметна разыгравшаяся к вечеру метель. Порывы ветра бросали снежные заряды на стылую землю, спасая её от неведомой черной болезни. Бактерии, ее вызвавшие, плохо переносили холод, вымирая вместе с погибшими носителями. А этим немолодым уже мужикам придется нести на себе тяжкое бремя, чтобы обеспечить драконовскими, негуманными методами хоть какое-то подобие порядка.

Хаос, беззаконие, грызня кланов, безудержный эгоизм могут поставить остатки человечества на грань выживания. Да нет, будем честными. Они попросту уничтожат цивилизацию, поставив навеки крест на её истории. А так хотя бы не у них, а у их внуков будет шанс увидеть новую зарю человечества. Ради этого стоит корячиться, загнав совесть и душу в пятки.

Офицеры молча посмотрели друг другу в глаза и не чокаясь выпили.

Глава 25
Бывший северный Казахстан. Расположение 21-ой отдельной гвардейской моторизованной Омско-Новобугской Краснознаменной бригады. 25 ноября 2036 года

– Что там? – отделенный Бывалов кивнул наблюдателю.

– Не видать ничего, командир, – оператор тактического БПЛА круглолицый Очуров смахивал обликом на казаха, хотя сам был чистокровным бурятом.

– Ёлки-моталки! – Соловьев зябко повел плечами, даже в зимней форме было холодно. Ночью на землю пал легкий морозец, а сейчас их расположение заметало сугробами. Видимость здорово снизилась, по небу стремительно летели с севера низкие тучи. По земле вперемежку с песком несло сухой снег. На зубах, как всегда, противно скрипело. Поэтому, как только выдалась возможность, они запустили беспилотник. С разведкой на их участке дело обстояло плохо. Приходилось больше полагаться на себя.

Их отделение находилось сейчас в боевом дозоре, а потрепанный батальон 21-й бригады оседлал небольшую возвышенность. На прошлой неделе они отразили нападение исламистов, которые соединились с остатками армий центрально-азиатских государств. Вернее сказать, бывших государств.

По дошедшим до них слухам Чума-Ч в тех местах вспыхнула неожиданно и сразу массово. За последние десятилетия медицина и образование в бывших южных республиках Союза здорово деградировали. Ошибки девяностых и нулевых, когда практически все русские специалисты уехали, сказывались до сих пор.

Власть, которая привыкла держаться в основном на репрессиях и насилии, не смогла противостоять глобальной проблеме, поэтому и рухнула достаточно быстро. Централизованное управление стремительно разорвали на куски региональные кланы. Ну не было у тех осколков былой империи той крепкой основы, на которую накладывалась государственность. Клановость и коррупция проложили дорогу болезни. Аэродромы приняли с юга беженцев.

Хотя проблема стала понятно по еще прошлой Казахстанской войне, так в народе называли конфликт, который возник шесть лет назад, в начале правления новой государственной команды. Эти прагматичные и жесткие люди не стали мямлить и проглатывать оскорбления, а помогли русским повстанцам северных казахских регионов оружием и добровольцами. Воинствующий исламизм, что поддержали местные власти, был в Республике под запретом. Тогда же и родился знаменитый Русский корпус, на манер французского иностранного легиона. Именно его подразделения и стали тем становым хребтом, что сломил сопротивление регулярной казахской армии. В ответ на открытое вмешательство новой России в соседних азиатских странах вспыхнули многочисленные исламистские мятежи, и президентам гордых «суверенных» республик тут же стало не до раздувания чувства собственного достоинства. Двое из них поплатилась своими жизнями за пренебрежение безопасностью, как и добрыми советами от северного соседа. «Не по Сеньке шапка!»

В итоге на север бывшего Казахстана были сначала введены миротворческие силы Шанхайского Союза, а затем проведен референдум, и целинные области с преимущественно русским или русифицированным населением вошли в Российскую Республику. Многие образованные казахи из городов сразу же начали переезжать на север, принимая российское гражданство, так как конфликт был по существу не национальным, а цивилизационным. Аул против города.

И вот сейчас по этим землям на север идет многотысячная волна беженцев и изгоев, а за ними по пятам растет территория напрочь вымершей Земли. Перенаселенные города Центральной Азии быстро превратились в морги и кладбища. И лишь тонкая цепочка русских военных стоит между последним Полярным рубежом и толпой отчаянных, но хорошо вооруженных людей.

– Отделенные и взводные к ротному!

Сейчас они находились позади передовых позиций, поэтому команду передали обычным криком. Командир сильно поредевшей роты капитан Коробицын внимательно оглядел своих сержантов и рядовых. Потемневшие от грязи, осунувшиеся лица, натруженные постоянной копкой руки, из впавших глазниц на командира смотрят по-прежнему внимательные глаза.

– Говорить буду прямо, – ротный, еще недавно только взводный, уже снискал доверие своих подчиненных, как и новое звание. – Силы против нас превосходящие. Смешанная тактическая группа, костяк которой по наблюдению нашей разведки, составляет узбекская республиканская гвардия. У них имеется бронетехника, поддержка артиллерией. Правда, наши братья здорово выбили их беспилотные команды. Мы ожидаем атаки где-то после обеда. Сами видите, при такой погоде беспилотники не запустить, они ничего в этой мешанине не увидят. Так что ушки на макушке и быть готовыми в любой момент.

– А где же наши летуны? – скорчил лицо старший сержант Еременко, командир первого взвода.

– Пока их не будет, сержант. Если у нас просто метет, то в районе аэродрома настоящая снежная буря. Чуть стихнет, и пришлют вертушки. Но сейчас, думаю, противник обязательно воспользуется подобной оказией. У них превосходство в количестве, вооружение самое современное из Китая. Рассказывали, что могут бить дроновым роем.

– Тяжко будет, – зябко повел плечами сержант Семенович, бывший замок Коробицына. – Танкисты ушли, от батареи осталось только три орудия. Если еще и сверху будут фигачить, то вообще кисло придется.

– Ага, – взводный три сержант Алиев, мрачно жевал соломинку, – запас ракет к ПТРК, командир, также на исходе. Чем их танки бить будем? Сами же поставили зубекам Т-92, их броню еще поди пробей!

– Задавят нас, ребята.

– Не очкуй! – огрызнулся на Еременко Семенович. – Подпустим ближе и в перекрестном огне собьем первую волну. Они же трусливые, как шакалы, отступят.

– Не уверен, – Коробицын нахмурился. – Ходят слухи, что там в качестве заградительного отряда нукеры шейхов стоят. Поэтому эта тактическая группа так далеко и пробилась. Там ведь не дураки сидят, пользуются нелетной погодой и нашей слабостью на этом участке.

– Никак агентура сработала. Откуда ж они могли узнать, что танковый батальон на помощь соседям ушел?

– Может быть. Или срисовали своими беспилотниками. Среди исламистов много тех, кто на Ближнем Востоке воевал и умеют не хуже наших спецов дронами работать. Не будем считать их за дураков. Но нам сегодня нужно обязательно продержаться! Если эти прорвутся к железной дороге, то… – Коробицин покачал головой. – Сами знаете, там эшелоны с беженцами, склады с продовольствием и припасами. Топлива до черта завезли. Если эти все получат, то нашим тылам точно не поздоровится.

Сержанты все отлично понимали. Может, где-нибудь вот так, в старых вагонах едут и их семьи, или им везут продукты. Все было честно: они выполняют свой долг, а их семьи оказываются в безопасности. Практически все бойцы уже смогли пообщаться с родными, которые прибыли или едут на новые места жительства. Так что солдаты русской армии были полны решимости. Только вот хватит ли у них сил?

Их командир отлично понял состояние бойцов.

– Не все так плохо, парни. Нас будет поддерживать батарея самоходок соседей. Это новые «Астры», бьют далеко и кучно.

– Сколько их в батарее?

– Шесть штук. Плюс полный боекомплект особо точных боеприпасов. Только успевай координаты передавать.

Сержанты и отделенные заулыбались, своя артиллерия – это всегда хорошо. Это явное преимущество на поле боя.

– И еще, сейчас со станции подойдет небольшое подкрепление.

– Партизаны? – спросил Семенович.

– Типа того. Распределите по отделениям согласно ВУС. С ними же прибудут боеприпасы, в том числе и свежие ракеты к ПТРК.

Бойцы снова залыбились, приберег командир под конец хорошие новости. С подкреплением и противотанковыми комплексами можно жить!

– Что видно, Леха? – Михаил осип, потому говорил тихо. Леха Рынник еще раз провел Многофункциональным Наблюдательным Устройством по широкой ложбине между невысокими холмами. Тут и там горели костры из бронетехники, лежали трупы в чужой, более светлой форме. ПТРщики и арта постарались на славу, первую волну южан выбили начисто. Даже разыгравшаяся метель не помогла. Правда, из-за нее не работала беспилотная разведка, приходилось самим держать ушки на макушки.

Обратно ушли, зло отстреливаясь, меньше половины вражеских танков. Это и на самом деле были новые Т-92. Ладно хоть не «Китайская стена». Те, вообще, их средствами было бы подбить практически невозможно. Политики вооружили на их голову южан. Самое глупое – давать потенциальным врагам хорошее оружие.

– Пока чисто. Раненые есть, но немного. На такой погоде быстро замерзнут.

Соловьев промолчал. В другое время он бы пожалел вражеских бойцов, но сейчас состояние душ бойцов круто изменились. Что за проклятое время? Они должны были забыть в себе все человеческое, чтобы дать этому самому человечеству шанс выжить!

Еще два месяца назад командиры рассказали бойцам, за что и почему они умирают. Правда оказалась оглушительной, жуткой до рези в животе. Они еще надеялись, что там наверху четко расписано, как отразить это сумасшествие, оградить от него их страну. Что самые развитые государства смогут хоть что-то противопоставить идущему на них смертоносному смерчу.

Но все оказалось гораздо, гораздо хуже. Чем ближе к экватору, тем страшнее там обстояли дела. Практически все население южных стран уже умерло или умирает. Военные в отчаянии применяли отравляющие газы и тактические ядерные боеприпасы, но все оказалось напрасно. Рвется там, где тонко. Если нет элементарного порядка или он мешает, то жди нарастающего хаоса.

Поэтому редкая цепь регулярных российских войск и Росгвардии – это все, что удерживало потоки воинствующих исламистов и чужих беженцев на этой линии обороны. Остальные силы ушли на север, где находился последний – Полярный рубеж обороны вымирающего человечества.

Соловьев вздохнул, ну что ж, он хотя бы знает, за что будет умирать. Солдат вспомнил улыбающееся лицо жены и милую физиономию дочурки. Эх, жаль сына еще заделать не успел! Последний их разговор по видеозвонку вышел несколько скомканным.

Ольга только смогла сказать, что их грузят в каком-то северном порту на корабль. Куда их везут, она не знает, но обещают устроить ее по специальности. Жена у него до беременности работала на хлебозаводе, должность и в самом деле хлебная.

Михаил позже прикинул, что, судя по всему, его семью везут на самые Крайние Севера и успокоился. Это достаточно далеко от страшной болезни. Как-то на аэродроме он сцепился языком с авиатором. Тот и рассказал, что в Заполярье развернулось гигантское строительство. Там готовились принимать миллионы беженцев. Новость Соловьева обрадовала. Хоть умирают они не зря, давая шанс выжить остальным.

– Идут! – прозвучало в гарнитуре, видимо, командиру все-таки получилось запустить беспилотник. И в самом деле, чего их нынче жалеть? Позёмка стала тише, и тучи несколько поднялись, видимость стала вполне подходящей. Но неожиданно где-то впереди яркой струей чиркнуло по небу, и маленький горящий аппарат устремился к земле.

– Ляди, сбили разведчика! – чертыхнулся рядом Денис Ольховский. Расход БПЛ за последние недели вышел большим, а поставок почти не было.

– Ждем, – передал по гарнитуре Бывалов, – без приказа огонь не начинать.

Через десять минут впереди между холмами что-то показалось. Непонятное большое пятно, темневшее на белом зимнем покрывале земной поверхности. Оно чуть колыхалось, медленно приближаясь к линии обороны.

– Это что еще за фигня?

– Командир, – голос Рынника дрогнул. – Это же беженцы!

Бывалов прильнул к МНУ и замысловато выматерился:

– Парни, эти фанатики пустили вперед мирняк. За ними бронемашины и пехота.

– И что делать будем, командир? – Ольховский поправил прицел на станковом гранатомете. Рынник скатился в окоп и мелко дрожал. Отделенный мрачно смотрел перед собой:

– Что, что? Приказ выполнять.

– Будем стрелять по женщинам и детям?

– Они уже, скорее всего, заражены, – вступил в разговор Михаил. Он с досадой глянул на тучи, летунов сегодня точно не дождешься. – Так что лучше думайте о своих.

Сидящие внизу бойцы переглянулись, они очень надеялись, что Соловьев прав. Хотя все равно, ощущали себя последними сволочами. Перейти рубеж, отделяющий человека от зверя, крайне непросто.

Бывалов прислушался к команде, отданной ему по системе тактической связи, и прикрикнул:

– Всем по местам! Отразить атаку противника, огонь вести до полного уничтожения! Рынник, быстро дай координаты для арты, работать будут только два орудия, остальные пока заняты, – отделенный еще раз оглядел бойцов и уже гораздо тише произнес. – Братцы, отступать нам некуда, позади никого нет, так что работайте.

Бойцы их первого поредевшего отделения разбежались по заранее приготовленным позициям. С подкреплением подвезли кое-какие строительные конструкции, и батальонные инженеры предельно резво укрепили бетоном и железом огневые точки взводов и отделений. С пополнением привезли горячее питание и сухпайки нового образца в саморазогревающихся упаковках. Такое удобное питание пришлось бойцам по вкусу.

Соловьев еще раз проверил пулемет, устроил удобнее в специальной выемке заряженные коробы с лентами и сразу вскрыл пару цинков. Как заряжать ленты, он уже успел показать присланному с последним пополнением второму номеру, пожилому дядьке Никите Ивановичу. Тот служил в армии давно, но кое-что помнил. Это он посоветовал укрепить их точки дополнительно мешками с землей. Хоть какая-то, но защита от пуль. Тем более что почва тут вперемежку с камнями.

– Ну что, Иваныч, – Михаил сел поудобнее. – Следи за флангами, не высовывайся, для этого у тебя кабельный оптический щуп есть. Он уже выведен на твой коммуникатор, что находится в шлеме. Накидываешь на глаза монитор и смотришь. Не забывай про ротную тактическую сеть, новости мне сообщай. Гранаты приготовил?

– А то, как же! – коренастый мужчина деловито жевал плитку темного шоколада.

На вид спокоен, но все-таки первый бой, он самые мерзкий. Это, когда от страха голова ни хрена не соображает, а мощный всплеск адреналина мешает прицеливаться. Руки буквально ходят ходуном, ноги предательски подрагивают, в голове неясный постоянный шум.

Лишь вбитые в подсознание рефлексы и выучка помогают как-то держать себя в руках и делать дело. Во втором и третьем бою уже легче, начинаешь немного соображать и действуешь более грамотно. Но ведь до них еще надо дожить?

Соловьев прильнул к МНУ, скоро колыхающаяся серая толпа будет уже на линии огня. Он перевел прицел в оптический режим и установил кратность, затем поставил пулемет на сошки и высунул в одну из узких амбразур. С той стороны расчет прикрывали стальные листы и бетонные чушки. Даже танковым выстрелом не прошибить.

– Господи! Да там же их бабы и детки! Ну что за ироды такие?

– Иваныч, не мельтеши! Фанатики, что с них взять? – Михаил пристроился удобнее – Посмотри лучше на лица, у них явно чума, потому их не жалеют. Стараются у нас жалость вызвать. Пехота следом, вообще, в масках идет.

– Точно! Неужели они думают, что это сработает?

– Не знаю, Иваныч, – Соловьев глубоко вздохнул. В ту же секунду, как получил по гарнитуре команду, он нажал на спусковую скобу. Пулемет привычно рыпнулся, выплюнув вперед короткую очередь. Было невероятно жутко стрелять по толпе мирных, наблюдая в пятикратный прицел их лица, скорченные в гримасах от жуткого осознания близкой смерти. Ужас, понимание неизбежности, страх смерти, боль и отчаяние. Михаилу казалось, что это стреляет не он, а какое-то чужеродное тело с отблесками былого сознания.

– Ленту! – открыть ствольную коробку, поставить правильно без перекосов ленту, закрыть коробку, дернуть рукоять перезаряжания и снова к прицелу. Толпа отчаявшихся людей заметно поредела, большая их часть ринулась опрометью обратно, где бедолаг, в свою очередь, встречали смертоносным огнем.

Соловьев частью сознания отметил, что в той стороне появились высокие султаны разрывов от самоходных орудий. Уже начала чадить взорванная вражеская техника, посреди лежащих на поле тел и мечущихся среди взрывов беженцев появились грязно-желтые тела чужих пехотинцев. Они отчаянно перли вперед, подпираемые загрядотрядами мусульманских фанатиков.

Оставшиеся у врага бронетранспортеры и машины пехоты открыли шквальный огонь по линии обороны. Где-то рядом вскрикнул от внезапной боли боец, по брустверу с наружной стороны гулко застучали пули, разрывались снаряды от автоматических пушек, в воздух полетели осколки от бетонных укреплений, жутко звенело от попаданий железо.

– Ложись, парень! – на Михаила навалилось тяжелое тело. Он с ужасом услышал противный вой, их позицию накрывали из минометов. По внутренней стороне бруствера застучали осколки, в воздух полетели комья земли. Рядом громогласно ухнуло и сразу заложило в ушах, команды из гарнитуры никак не могли пробиться к мозгу лежащего на дне окопа бойца.

«Так, это не дело валяться, надо встать, противник уже близко» – Михаил столкнул с себя грузное тело и сел. В голове гудело, он ощупал туловище, вроде как цел, потом резко развернулся ко второму номеру:

– Иваныч, ты как?

На него смотрели застывшие глаза хорошо и правильно пожившего на этом свете мужчины, из броника на его спине торчали зазубренные осколки, один из них вошел в открытую шею, убив Иваныча разом наповал.

«Вот ведь етическая сила!»

Ругательство, пусть и высказанное не вслух, вывело пулеметчика из ступора, и он кинулся к оружию. Пулемет был в порядке. Михаил быстро заменил короб с лентой, заученно дернул ручку и начал искать МНУ. Тот оказался разбит осколками, пришлось использовать щуп с планшетом. На мутном экране он разглядел бегущих вперед людей, за ними маячило несколько бронемашин.