Текст книги "Полярный рубеж (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 32
Поморский особый край. Северодвинск. 30 декабря 2036 года

В жуткой тьме мела пурга, обметая резкими порывами странные сугробы, то там, то тут высившиеся на заметенной напрочь автостраде. Вот порыв лихого ветра сдул снег с одного из них и показалась застывшая человеческая рука. Затем из сугроба открылась голова замёрзшего человека. Его лицо как будто навсегда застыло в безмолвном крике. Если приглядеться, то рядом со взрослым лежало еще одно тело, только маленькое, заботливо завернутое в кучу одежки. В какой-то момент глаза малыша открылись, подслеповато вперившись в навсегда умерший мир. Не мигая, он уставился прямо, представив призрачному свету покрытую льдом роговицу глаза.

Генерал полиции Михайлов в ужасе подскочил с койки. По спине холодным ручейком стекал пот, голова также была мокрой. Надо же, приснится такой ужас! Но Василий Иванович верил, что где-то на южных просторах бывшей страны так на самом деле и есть. Сотни тысяч людей, замёрзших насмерть в пути к спасению, или умерших еще раньше от страшной болезни, от которой у человечества не оказалось защиты. От неведомой напасти они могли лишь убежать и спрятаться, как крысы, в подземелья.

Генерал взглянул на циферблат и тяжело вздохнул. Шестой час. Если бы не кошмар, то он смог бы еще поспать часика полтора. Хотя дичайший цейтнот последних жутких месяцев недавно пошел на спад, работы еще хватало. Потому он частенько задерживался в комнате отдыха, что была при его кабинете. Тем более что дома нечего было особо делать. Почин Норильского мэра внезапно стал массовым явлением. Неожиданно для Михайлова, и его жена взяла в их квартиру сразу две семьи бойцов Росгвардии. Ну, и в принципе он был не против. Зато супруге сейчас было чем заняться.

После обычного моциона легче не стало. Василий Иванович подошел к окну и некоторое время сумрачно смотрел на темные улицы. Освещение еще не включили, электричество экономили. Он задумчиво открыл встроенный в шкаф бар.

«Нет, это лишнее! И так больно зачастил. Нервы, брат, другим лечить надо. Лучше спорт!»

По той же причине он отказался от кофе. Врачи категорически с недавних пор запретили. Люди работали на пределе возможностей, и в последние три недели по управлениям и отделам самых загруженных учреждений края прокатился седьмой вал инфарктов и инсультов. Когда отвечаешь за судьбы человечества, то обычно себя не жалеешь.

«Ну еще бы проблемам со здоровьем не быть! Как подумаешь, что десятки миллионов твоих сограждан обречены, а ты ничего не можешь ничего с этим поделать. Необходимость! Проклятое слово последних несчастных месяцев. Кто бы мог еще прошлой зимой подумать, что порой росчерк пера решает миллионы судеб? Нет, лучше об этом даже и не думать! Василий, у тебя перед твоими людьми обязательства. Вам надо пережить зиму и подготовить производственную базу для постройки Арктикградов. Пережить проклятуюз иму во что бы то ни стало!»

Генерал бросил взгляд на чайник, а затем снова на часы. Сейчас же буфет откроется! Лучше сразу нормально позавтракать. Накинув полевой китель, он вышел к тихий в этот неурочный час коридор республиканского центра. Их снова реорганизовывали, посчитав, что одной полиции занимать такое огромное здание не стоит. Всех уплотняли и не раз перетасовывали. Хотя надо признаться, что в этот раз не торопились, выверяя, что будет полезно, а что нет. Может, в итоге и получится наилучшая конфигурация?

– Ну и зачем ты это здесь развешиваешь?

Михайлов здорово удивился, заметив в переходе своего зампотылу полковника Скворешникова. Тот распекал молодого техника, стоявшего около раскладной лестницы с пучком чего-то яркого и пестрого.

– Доброе утро, Альберт Витальевич. Что случилось?

– Здравия желаю, господин генерал. Да вот, – ответил полковник, – в такое тяжелое время эти ухари решили все здание праздничным марафетом завесить!

– Так, Новый год же! – заныл молодой паренек из техперсонала.

– У людей горе! А ты тут праздник устраиваешь!

Михайлов задумался. С одной стороны, вроде как не время отдыхать и веселиться, даже первый день Нового года заранее объявили рабочим. Но с другой – людям обязательно нужна хоть какая-то разрядка. Больно уж мрачно выглядела статистика по самоубийствам и хулиганству. И ведь не заурядная шпана лютовала, а обычные с виду люди, и военные участвовали, даже полицейские, у которых внезапно в какой-то момент сносило крышу.

– Вот что, Альберт Витальевич. Людям новогодний праздник нужен, как свежий воздух. Пусть вешает, но в пределах разумного. В меру. Проследите?

– Разумеется!

Получив вводную и сняв с себя тяжкое решение вопроса, Скворешников тут же ободрился и начал раздавать технику ценные указания. Михайлов лишь покачал головой, хоть им всячески и поощрялась инициатива, но голос начальства всегда был решающим. А он же не десять пядей во лбу! Не раз и не два ошибался в оценке ситуации и в людях.

В буфете уже было людно, заканчивающие ночное дежурство полицейские пользовались моментом. Кто-то и вовсе, как генерал ночевал в кабинетах. Особенно приезжие. Ну куда им идти кроме общаг? Даже спортивные залы и прочие соцкультбыт учреждения отдали в эту зиму под жилье. Город вырос в населении в пять раз. С двухсот тысяч до почти миллиона. Хорошо хоть под Северодвинском оказалась развитой система садоводческих поселков, около сотни тысяч была поселена временно туда. Хотя что это – провести суровую северную зиму в дачном домике, Михайлов знал не понаслышке. Но лучше мерзнуть и быть живым, чем лежать под снегом или в замёрзшей квартире.

– Товарищ генерал, проходите.

Василий Иванович понимал, что если откажется пройти без очереди из-за ложной скромности, то серьезно обидит ребят. А свой отлично спаянный коллектив он после безумно тяжелой осени начал здорово уважать.

– Свиную вырезку берите, свежатина!

– Откуда у нас свежее мясо? – удивился генерал.

– Последний подгон вологодских ферм, – живо отозвался молодой криминалист из Питера. Он был человеком, начитанным и, любил показывать осведомленность.

– Петруха, ты откуда знаешь, что это свинина? Вы же там в северной столице привыкли в шаурме и кошкам?

– Не шаурма, а шаверма! – не поддержал дружескую подколку Петр. – Русский язык надо лучше изучать, товарищи полицейские.

В очереди заржали, даже Михайлов не удержался от усмешки. Ну раз шутят, то не все потеряно!

– Девчата, мне, пожалуйста, вот этой поджарочки, что хлопцы рекламируют. Что на гарнир есть? Давайте картошку. И два чая. С булочками, да.

Генерал подсел к столу, за который дружно расположилась дежурная группа криминальной полиции города. Никто этому особо не удивился. Даже приезжие быстро оказывались в курсе свойского отношения начальника ГубУВД к проверенным подчиненным, и проникались.

– Ну как, казаки, ночь прошла?

Розовощекий молодец, уже майор по званию неторопливо цедил чай и также с расстановкой, без спешки ответил:

– Да как обычно, Василий Иванович. Два самовыпила, три драки, одна поножовщина. Чистого криминала почитай, как и нет.

– Ну и не надо! – севший только что за стол криминалист Петр заказал себе рыбу. – Насмотрелся я летом на все это вдосталь. Такое впечатление складывалось, что в Питер лихие девяностые вернулись.

– Так надо было сразу их давить! – молодой следователь Беглов стукнул по столу увесистым кулаком. С его габаритами можно было запросто в боях без правил выступать. Зато его угловатые ёмкие формы здорово помогали утихомиривать хулиганов.

– Извини, Лёша, у нас там масштабы какие? До десяти миллионов с пригородами. Тут и целая дивизия не поможет. Сейчас и вовсе!

Петр махнул рукой и чем-то задумался.

Михайлов слушал треп молодых сотрудников вполуха и отдавал должное свиной поджарке. Мясо и в самом деле было свежим. Жаль, что такого они еще не скоро увидят. Почти вся свежая продукция местных предприятий шла в детские учреждения. Да и было её не так много. Скотина ведь не могла выжить зимой в чистом поле. Корма осенью завезли в достатке, люди есть, но остро не хватало помещений. Убили за прошедшие десятилетия сельское хозяйство на севере напрочь. За полгода такое не восстановить. Одна надежда на летний выпас рожденных весной бычков. А там глядишь хотя бы около города коровников настроим. Благо материала вдосталь, энергии на отопление также хватит. К тому же это биологический производитель удобрений.

– Василий Иванович, а правда говорят, что весной к нам еще людей привезут?

Четыре пар глаз уперлись в руководителя второго нынче по важности учреждения округа. Военные после горячего лета и осени находились на второстепенных ролях, ДГБ также больше работали на юге. Так что на КрайУвд были замкнуты все силовики южного берега Белого моря, где выживали полтора миллиона человек. Мощнейшая структура, обеспечивающая существование выживших.

– Возможно, – кивнул Михайлов.

– Неужели кто-то за Северным Рубежом выжил? – удивился молоденький лейтенант. По виду приезжий с юга. Северяне так в мороз так легко не одевались, а все как один сидели сейчас в толстых свитерах.

– Есть несколько успешных анклавов, – снова скупо поделился информацией генерал.

Питерский криминалист кинул в его сторону испытывающий взгляд и добавил:

– Мороз старается. Распространение болезни почти остановилось.

– А я слышал, что мы некоторым анклавам напрямую помогаем.

Все обернулись к Алексею. Тот пояснил:

– Брат двоюродный в мобильных служит. Они, говорят, частенько туда мотаются.

Михайлов поставил стакан с чаем на стол и твердо заявил:

– Я бы на месте твоего брата язык за зубами держал. Извините, ребята, больше сказать не могу.

Уходившего генерала остановил вопрос, который мучил многих. Задал его старший группы, с которым Михайлов был знаком очень давно.

– Но все-таки, Василий Иванович, мы поможем тем, кто за чертой выживет? Не по-людски как-то лишь о себе думать.

Начальник КрайУВД тяжело развернулся. На него сейчас смотрели не только ребята из дежурной группы, но и все остальные сотрудники, что собрались в столь ранний час в буфете. Кто с тревогой, кто-то с надеждой, иные с мрачным предчувствием. События последних месяцев как-то не настраивали на бодрый лад. Внезапно у генерала пересохло горло, пришлось подойти к столу и допить чай.

– Не от меня это зависит, дорогие коллеги. Но если нужен будет мой голос, то я выступлю первым «за».

Как потеплели глаза тех, кто стоял в эти страшные месяцы между валом преступности, захлестнувшей поморскую столицу, и усталыми беженцами, потерявшими в жизни все! Михайлов был убежден в том, что его слова придадут им уверенности. А более и не надо! Не был он лишь уверен в том, что сам доживет до весны. Сердце снова схватило, еле-еле удалось добраться до коридора и дотянуться до таблеток.

«Выстоять, нам главное – выстоять до весны!»

Глава 33
Норильск. Квартира руководителя округа. 31 декабря 2036 года

В коридоре послышался неясный шум, затем раздался топот маленьких ножек и радостный крик.

– Деда Саша пришел!

Вскоре в комнату вошел раскрасневшийся с мороза Ермаков, держащий на руках малышку. Та, в свою очередь, крепко прижала к себе ярко-желтую коробку.

– Привет всей честной компании! Светочка, там у двери сумка, забери, пожалуйста. Так, а что у нас тут такое? Ох, ты, как у нас красиво!

Глава края с восхищением оглядывал большую комнату, где они поселили Ольгу с ребенком. Молодая женщина смущенно оправила нарядное шерстяное платье:

– Да вот решили после работы немного украсить дом. Все-таки праздник.

– Вот и правильно, Оля! Вам жить дальше. Как бы сурово нынче ни приходилось, но унывать не следует. Красиво у вас вышло!

Ермаков обошел по кругу искусственную ёлку, вразнобой украшенную игрушками и блёстками, затем устало присел на диван. Ольга тут же подошла к нему и взяла завозившуюся дочку на руки.

– Извините, она у меня шустрая.

– Да ничего, ничего. Ребенок и должен быть таким. Все нормально у тебя?

– Спасибо, все хорошо. Вот только детсад завтра не работает, куда Иришку девать ума не приложу. У меня же с утра смена. Хлеб людям каждый день нужен.

– Света с малышкой побудет. Я в честь праздника часть народа по домам отпустил, – Ермаков усмехнулся. – Все равно с утра не все будут трудоспособны. Да и аврала нынче вроде как не наблюдается.

– Саша, ты где? – послышался голос с кухни. – Иди, руки мой, и давайте сядем за стол. Скоро Новый год, и все голодные, тебя ждали.

– Спасибо вам еще раз за все, – Ольга держала в руках бокал сухого вина. На лице женщины была легкая грустинка, но взгляд спокойный.

– Мы все нынче друг другу родные люди, дочка.

Они только что уложили малышку спать и скромно сидели на кухне при свечах. Стол был несмотря на статус хозяина квартиры относительно скромным, и его украшением стал сладкий пирог, испеченный Ольгой. Ягоды нашлись в большом морозильнике. Светлана оказалась женщиной запасливой и еще летом заморозила много пакетов с местными ягодами. Пока еще деньги что-то стоили.

– Саш, еще пирога?

– А давай! – Ермакову было приятно сидеть в кругу домашних и хотелось немного расслабиться.

Он, как опытный руководитель знал, что нельзя постоянно быть «в футляре». Даже в такое непростое время. Иначе быстро сломаешься. А это сейчас никому не нужно. Каждый хороший руководитель в такие тяжелые времена на счету. После гибели московского протеже Ермакова не раз пытались заместить люди из столицы. Но приезжие высокие назначенцы не особо разбирались в местной реальности. Они зачастую не учитывали мнение специалистов и специфику Севера. Одно дело руководить министерством из уютного кабинета, имея под рукой сонмы помощников и референтов.

Другое – общаться с каждым важным лицом края и время от времени мотаться по суровым окрестностям. Иной раз вымерзнешь так, что рук не чуешь. Но ехать надо, ибо не увидев все собственными глазами, проблему не поймешь. В итоге большая часть Норильских руководителей буквально взбунтовалась и поставила перед администрацией президента ультиматум. Так из ИО Ермаков стал настоящим хозяином всего арктического Севера. Самой стратегической области всего мира. Ответственность великая, но и возможности поистине безбрежные.

Остатки огромной страны разделились на несколько основных районов – Русский Север в старом понимании этого слова: Карелия, Поморье и Мурман с островами и Ненецким округом. Часть приполярного промышленного Урала и Прикамья с севером Коми. Восток Сибири с Якутией, Магаданом и Чукоткой и всем тамошним арктическим побережьем. И центр будущего развития новой России – Норильск с прилегающими районами. Здесь находилось огромное количество важнейших месторождений, промышленные предприятия, основа будущей энергетики. И именно тут начнут строить Арктикграды, в которых будет жить следующее поколение людей. Так что проблем новому главе хватит на долгие годы.

«Отдыхай, Николаевич!»

– Вам нравится пирог?

– Очень вкусно! Оля, вы отличный кондитер.

– Спасибо. Но так странно.

– Что? – пост главы огромного края неожиданно полностью отсек Ермакова от привычного ему общения с простым народом. Так что любая новость была в масть.

– Странно с необходимыми ингредиентами получается. Например, кокосовой стружки навезли полный склад, а ванилина или мака не сыскать совсем.

– Путаница в логистике. Сама понимаешь, вывозили все в спешке. Зато муки и зерна нам надолго хватит.

– Саш, да перестань ты! – махнула рукой Светлана. – Секрет Полишинеля, что в городе бардак со снабжением. У нас в администрации обычной белой бумаги днем с огнем не найдешь. На чем скоро будем твои приказы печатать?

– Так…– завис Ермаков, – в электронном виде.

– Сети надолго хватит? Да и не везде она есть. Так что казенные бумаги будут нужны и дальше. А под Архангельском огромный бумажный комбинат работает день и ночь. Спрашивается – где бумага? А ведь этот не только канцелярская, но и упаковка, пипифакс и банальные салфетки для детей.

– Да, ты права, – Александр Николаевич задумался. – Надо специальное совещание провести.

– Опять совещание! – всплеснула руками его старый помощник. – Дай людям право самим проверять снабженцев. Есть же комитеты коммун, советы районов, депутаты в конце концов.

– Ну…это не всем понравится.

– Никогда бы не подумала, что ты, Саша, станешь настоящим бюрократом! Лучше вспомни, как осенью новые районы авралом строили. Люди сами подходили к нам и подсказывали, как лучше сделать. Сверхурочно оставались, и никто не жаловался. А студенты приезжие? Говорили, что молодежь работать не умеет! А они безо всякой указки сверху союз волонтеров создали. Сколько хорошего совершили и не раз людей спасали. Они, а не твои совещания!

– И правда, Александр Николаевич. Мне эти ребята, когда нас только сюда привезли, очень помогли. Даже не знаю, как бы и устроилась с Иришей. Мы с самой большой волной в город прибыли. Кругом бардак, неустройство, никто ничего не знает. Где остановится, где талоны отоварить. А по ночам уже заморозки, Иришка чуть не простыла.

Ермаков задумчиво допил бокал до дна, взял пирог и с категоричным видом кивнул:

– Вы правы, девочки, эту проблему лишь указами и проверками не решишь. Много люда разного к нам прислали, за всеми не уследишь. Тут целые поместные кланы на сладкие места уселись и ножки свесили. Эх, будем нам от них горя еще.

– Чего тогда полиция? – посмотрела на своего спасителя молодая женщина.

– Что полиция? Живет еще старыми понятиями. Мелких жуликов ловит, а что повыше брать побаивается.

Светлана бросила на гражданского мужа острый глаз:

– Давно бы ты прижал к ногтю заезжих генералов! Зажрались, ироды.

– Думаешь, так просто, – усмехнулся Ермаков и потянулся за очередным куском пирога. – Они же все столичные штучки! Нам поначалу, как и военные не подчинялись. Шутка ли, население в шесть раз увеличилось. Одна Дудинка, как разрослась! И ведь следующим летом с Мурмана и с внутренних областей еще строителей привезут. А потом еще женки их с детками приедут.

– Куда ж их селить? – всплеснула руками Светлана.

– Временное жилье за лето построим. Материалы будут готовы, проекты уже сданы в расчеты. Главное – газопровод дотянуть. Что-то я не очень в эти плавучие реакторы верю. Будет газ – будет тепло и удобрения. Тогда теплицы в полной мере летом запустим, с голода не умрем. Да и рыбаки в море начнут работать в полной мере. Хранилища для рыбы и мяса мы в мерзлоте долбим круглосуточно.

– Саша, ты от ответа не уходи. Тебе же президент все полномочия дал.

Ермаков покосился на Светлану. Что-то его бывшая секретарша круто забирает. Прям, как опытный аппаратчик. Хотя она и есть многомудрый администратор. Сколько эта женщина всего за эти тяжкие месяцы провернула и через себя пропустила?

– Что ваша милость посоветует?

Мужчина наклонился вперед и хитро посмотрел на женщин. Не зря же они этот разговор затеяли.

– Тебе, Саш, надо напрямую к народу обратиться. Телевидение по вечерам работает, местная сеть много уже где имеется.

– Люди вас обязательно поддержат, Александр Николаевич. Ваш авторитет неоспорим.

– Хорошая идея.

– И сразу создавай при себе указом Совет по безопасности. Я специально прошерстила все указы из администрации, тебе полномочий хватит. Даже военных гарнизона можно переподчинить на себя. А мы с девочками подготовим все решения.

– С девочками? – Ермаков хмуро глянул на новоявленную супругу. Чего еще за полполье «Молодая гвардия» за его спиной образовалось?

– Ну а ты что хотел? Все мужики в поле, на объектах! В администрации лишь сморчки столичные. У меня же в отделе армейские женки, они много лет с силовыми структурами связаны. Ни один клоп от меня без волшебного пендаля не уходит.

– Ты гляди! – только и смог выговорить глава края.

Внезапно Ольга округлила глаза и бросилась к пульту:

– Сейчас речь президента будет. Чуть Новый год не пропустили.

– Включай, дочка!

Через десяток секунд с плоского экрана на остатки жителей некогда великой державы уставились усталые глаза человека, принимавшего недавно неслыханные доселе жесткие решения. И он не побоялся выйти к людям с речью.

Глава 34
Южно-Уральский особый край. 1 января 2037 года

– Привет могиканам!

Дверь на улицу раскрылась, и на всех сидевших в кунге людей сразу же пахнуло студеной стужей.

– Быстрей давай закрывай! Не май месяц!

В полутьме помещения вошедший человек сначала отряхнулся от снега и лишь затем подошел к печке, протягивая к ней озябшие руки.

– С Новым годом, что ли, славяне!

– И тебе не хворать, Соловьев.

– Чего такие скучные в натуре?

– Чего веселиться? Дрова кончаются, и топлива почти на нуле. Писец близко!

Белобрысый Степан, знакомый Михаилу еще с Воронежа, открыл дверцу печурки и бросил в огонь несколько деревяшек.

– Тогда хлебните для сугрева. От нашего стола, так сказать, к вашему. Праздник все-таки!

Михаил выставил на импровизированный стол большую бутылку в цветастой обертке.

Один из уральских резервистов, попавший в роту в конце осени, ловко подхватил подарок и озадаченно хмыкнул:

– Коньяк. Откуда дровишки?

– С трофеев, вестимо. Узбекский, пять звезд. Все по чеснаку.

– Офигеть! – Степан перехватил бутылку и вчитался в латиницу. – Самим пить запрещали, харам, а коньяк, значит, на экспорт гнали!

– В первый раз, что ли! Хитрожопые они всегда были, хохлам нос утрут, – уралец сноровисто выбил из бутылки пробку и скомандовал. – Чего спим, бойцы? Посуду и закусь доставай!

Все тут же оживленно зашевелились, и вскоре на пластиковом ящике появились солдатские кружки, консервы и упаковки с печеньем.

– Эх, жаль лимона нет.

– Да не говори ты глупости. К хорошему коньяку сыр Бри нужен или виноград, а лимон оставь кавказцам. Ну, мужики, будем!

Все дружно опрокинули кружки, затем выдохнули и заметно оживились. Застучали ложки, послышался треск упаковок. В тесном кунге как будто стало теплее.

– Молодец, Соловьев. Заходи почаще!

– Ну что, братцы, еще по одной!

– Между первой и второй…

Уралец искоса бросил взгляд на Михаила:

– Колись, давай чего надо? Ты же не просто так пришел?

Соловьев кисло улыбнулся. Иваныч, как всегда, первым просекал обстоятельства. Жизненный опыт был у человека!

– Топлива надо.

– Эх-ма! А кому его не надь? – аж прикрикнул длинный солдат в замасленном теплом комбинезоне.

– Так я для дела прошу, – тихо добавил Михаил. – Сами видите, что мы тут долго таким макаром не протянем. Начальство далеко и о нас забыло, снабжение пропало уж как второй месяц, самим надо шевелиться, чтобы ласты не склеить.

Иваныч заерзал на месте и потянулся за бутылкой.

– Что предлагаешь?

– Маза есть одна.

Степан тихонько выругался:

– Мишка, ну не тяни быка за яйца!

– Короче. Наши казахи из местных видели в прошлый раз в гараже на станции машинку одну интересную. Мобильщики оставили в ремонт, да так не починили.

– И?

– Гибрид это. Если топлива мало-мало найдем и машинку вытащим, то сможем затем рейд сделать. На одну из тыловых баз. У разведки, оказывается, адреса нычек есть.

– Наводка хороша. Да кто нам такое разрешит? – покачал круглой головой Мурат, приблудный авиатор из местных.

– А кто запретит? – тряхнул белобрысой башкой Степан и внимательно обвел всех взглядом.

Иваныч повернулся к мехводу:

– Коль, канистру им одолжим?

– Чего нет? Поедите на чем?

– На трофейной мотолыге. Больше ничего по степи сейчас не пройдет.

– А гибрид как?

– Так колеса там как раз для такой погоды, потому и глаз положили. Да, может, еще на станции чего раздобудем. Наши там наскоком были, да сами тот бардак помните. Только муслимов отбили и начали в себя приходить.

– Дрова нужно обязательно привезти. А то чем топить завтра будем, даже не представляю.

– Надо было какахи сушить.

Бойцы сначала заржали, а потом задумались. Один из сидевших передернул плечами:

– Вы ж замерзнете к чертям! Кому-то наверху сидеть придется, иначе дорогу не найдете.

Иваныч задумчиво почесал щетину:

– Пошли за мной, есть у меня два трофейных комбинезона на меху. Степ, а ты куда?

– С Михой поеду. Эти черти обязательно про дрова забудут.

– Тогда крепежные ремни у Николая забери, и канистру с топливом!

Стремительно темнело, и видимость не улучшалось. Ветер продолжал задувать, переметая путь снежными заносами. Небо, казалось, соединилось с землей в сероватой мгле, потеряв линию горизонта. Но проверенная машина шла ходко, нигде не буксуя, уверенно продвигаясь вперед. Двое сидевших на МТЛБ людей то и дело крутили мощный прожектор, подсвечивая мехводу дорогу. Рядом на броне застыл в немом ожидании крупнокалиберный пулемет. В лицо сидевшим наверху людям то и дело прилетали горсти жёсткого на ощупь снега, да и ледяное дыхание ветра не было особо приятным. Ресницы и балаклавы бойцов обросли толстым слоем инея, за заиндевевшими очками поблескивали глаза. Оба гвардейца пользовались в пути ларингофонами, иначе ничего не было слышно.

– Долго еще?

– Вроде должны уже, как подъезжать. Придется там заночевать, в темноте обратной дороги не найдем. ГЛОНАСС чудит в последнее время.

– Так спроси водителя.

– Переключатель каналов на рации смерз.

– Постучаться не судьба?

– Давай, лучше спустимся, заодно погреемся.

Не сговариваясь, бойцы открыли люк и залезли в машину. Усатый мужик обернулся на них и ощерился в улыбке:

– Чё, змерзли, як суслики?

– Микола, лучше скажи, сколько еще нам ехать?

– Так вот, к насыпи подъезжаем! Счас наверх заберусь и еще километр с гаком. Ничего, домчимся, хлопцы!

Степан вскинулся:

– Это, а нас поезд не снесет?

– Да не боись, в такой буран они не ходют. Сначала чистильщика пустят, а потом поезд. Впереди обязательно бронированный вагон идет.

– Чего так?

– Ну дык лихие людишки нынче по степи шустрят! – выдохнул Микола и потянул рычаг на себя. Мотолыга дернулась, задрала нос и вскоре с натугой забралась на железнодорожную насыпь. – Почитай приехали.

– Тогда мы наверх. Миш, проверь канал.

– Работает!

Опять ветер, опять снег. Правда, сейчас было проще с направлением. Фара била прямо, выхватывая из сумерек редкие столбы. Вскоре завиднелись низкие постройки заброшенной станции. Последними её постояльцами были остатки воинских частей, что выжили в осенней мясорубке, что развернулась в северных степях. Врага они отбили, затем самые боеспособные подразделения кинули на запад. Восточные европейцы, ставшие России за последние десятилетия лютыми небратьями, сумели как-то собраться и пробивали себе коридор на север, не щадя на пути никого. Горели города и поселки Галиции, Беларуси и прибалтийских областей Республики. Только суровые морозы остановили как их, так и идущую по пятам военных «славянских» корпусов черную смерть.

– Посвети-ка сюда. Вот этот бокс вроде?

– Блин, Миха, а как мы подъезд к нему расчистим? Столько снега намело.

– Не боись! Все продумано заранее. Микола сейчас отвал на мотолыгу ставит. Ипатьев и Федотов, – повернулся к бойцам отделения ставший после боев сержантом Соловьев, – идете к вокзалу, готовьте место для ночлега. В кабинете начальника станции должна быть печка. Мы в прошлый раз там останавливались. Степа, чего стоим? Ворота открывай. Взрывчатка у тебя?

– Это мы быстро! Ломать – не строить!

Через две минуты коротко громыхнуло, и одна створка ворот повисла на петле. Тут же заревела техника, МТЛБ начала расчищать дорогу.

– Свети сюда! Он должен быть здесь. Вон там в углу!

Степан поднял вверх балаклаву и с восхищением уставился на бронеавтомобиль. Высокий, с огромными колесами низкого давления, он был предназначен для труднодоступных мест. Оружие наверху заботливо завернуто в заводской чехол. Да и сама машины выглядела, как будто только что вышла с конвейера.

– Офигеть! На таком мы куда угодно докатим!

– Чего стоишь? Тащи аккумулятор, будем смотреть, что да как.

– Ну что, Микола?

– Подогрев на заводе поставлен, сейчас запитаю и попробую завести. Топливо не сливали, почти полный бак. На первый взгляд никакого ремонта пепелацу не требуется.

– Сколько ход у него?

– В смешанном цикле километров шестьсот.

– Ого! Нам за глаза хватит, чтобы в рейд сбегать.

– Это если не сломаемся, Миха! Нам помочь будет некому.

– И что? Лучше замерзать на точке? Нам топливо нужно, дрова. Кстати, ты же хотел ими заняться? Вон, бери пилу и ищи, что подойдет. С машиной мы сами разберемся.

Все занялись своими обязанностями. Степан начал распиливать деревянные перегородки и шкафчики, Николай завел вездеход и проверял все его системы, а Михаил копался с установленным на технике вооружением. Вскоре Степан притащил пару канистр дизтоплива и несколько ящиков с сухпайками.

– Китайские трофейные, нашел в заначке у работяг.

– Фу, дрянь! – скосил глаза Михаил, от так упрел, что от него в свете фонарей был отчетливо заметен исходящий пар.

– Жрать нечего будет и это съешь. Да и чай с лапшой у них довольно неплохие.

– Ладно. Ты как?

– Сейчас вязанки готовить буду, завтра с утра на мотолыгу загрузим. Кстати, кто вездеход поведет?

– Сеня Ипатьев, у него права были. Микола, канистры держи!

В небольшом кабинете начальника станции было тепло и насколько можно в подобной обстановке уютно. Тихонько гудела голодным огнем небольшая печурка, окна была закрыты теплоизолирующими покрывалами. Бойцы обнаружили в столе несколько банок консервов, упаковку сушеных овощей и макароны, и варили подобие лагмана. К тому же в верхнем ящичке стола начальника лежала забытая бутылка водки, почти полная. Видимо, эвакуировались отсюда в спешке. Ладно хоть ничего не взорвали и не сожгли, как частенько бывало. Поисковая группа молча вкушала горячую пищу и пила водку. Все здорово намерзлись, устали, но никто не расставался с оружием. В «серой» зоне никогда и нигде не было безопасно.

– Кто первым дежурит?

Откликнулся Ипатьев:

– Давай я. Мне еще мануал к машине читать.

Николай уставился на бойца:

– Разберешься?

– Да на всякой технике ездить на гражданке приходилось.

Степан откликнулся:

– Ну тогда ладно. Я все проверил, вроде как оружие в норме. Все зарядил, боеприпасы в багажнике лежали. Зачем они здесь тогда её оставили?

– Неразбериха была тогда, помнишь какая? А такие машинки спецуре наверняка готовили. Их, скорее всего, срочно кинули куда-нибудь, а про вездеход и забыли. Давайте, парни, допиваем. Завтра до рассвета встать надо, все подготовить, дрова и ништяки загрузить. Я тут еще одеяла нашел. Да и вы свежим глазом с утра еще пробежитесь. Нам нынче все сгодится.

Мерный звук мотора убаюкивал. Они только что съехали с насыпи. В этот раз прошли подальше до четкого ориентира, моста через высохшую речушку. Вдоль нее можно были добраться почти до их точки. Внезапно запищала вызовом рация. Соловьев недоуменно взял в руки наушники:

– Ну чего там?

– Командир, у нас гости. Радар показывает несколько транспортных средств.

Михаил тут же подобрался:

– Бронетехника?