Текст книги "Полярный рубеж (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 3
Юг Поморской губернии. Деревня Важское. 3 мая 2036 года

Колонна военных грузовиков рассредоточилась по правую сторону от большого перекрестка. Из них быстро ссыпались фигурки в зеленоватом камуфляже, каждый из них сразу же занялся делом. С тяжелых грузовых платформ скатывалась невиданная в этих краях строительная техника, тут же отъезжая в сторону, чтобы не мешать. Во всем виделся привычный для солдат порядок. Никакой суеты, четкая работа множества руки глоток.

Сгружались с грузовиков громоздкие бетонные блоки, устанавливаемые затем военными инженерами по выверенному кем-то порядку и уже принимавшие зримые очертания стандартного блокпоста. Солдаты сноровисто засыпали в армированные мешки землю, бульдозеры и компактные экскаваторы вгрызались в грунт, наполняя окрестности своим утробным ревом и мерзким дизельным выхлопом. Военным всегда эффективность ставилась выше экологии.

За всем этим действом из-за поникшего забора крайнего к дороге дома наблюдал немолодой, но крепкий на вид мужчина. Грубо слепленное обветренное лицо выдавало в нем деревенского жителя. Голубые глаза светились природной сметкой, а мозолистые руки говорили о нем, как человеке, привычном к любому труду. Полно еще оставалось таковских мужичков на бескрайних русских просторах. Тряхнув задумчиво светловолосой головой, он потрусил вглубь Важского. Поселения небольшого и жившего трассой, связывающей центр страны с поморским севером.

– Куда сапогами, намыто же! – привычно прикрикнула жена, по случаю выходного дня наводившая порядок в доме, крепком, сложенном из бревен шестистенке.

– Надь, а где мой тельник?

– Что?

– Тельник, глухая что ле?

Женщина подозрительно оглянулась на мужа.

– С утра уже зенки залил?

– Да окстись, старушка, не до этого нынче.

– Это кто у нас старушка? Я ж на четыре года тебя младше! – Надежда уперлась руками в крепкие бедра, выставив вперед немалого размера грудь.

– Ну не старушка, обознался, – примирительно вытянул руки Потапов – Тельник мой где?

– На что тебе он, пенёк трухлявый?

– Там суета какая-то за околицей, военных тьму нагнали, что-то роют около дороги.

– Ой, война что ль опять? – плаксиво протянула Надежда. – Мало нам было прошлых двух

Сергей плюнул в сердцах: ну что за бабья придурь!

– Кака война? Учения, наверное. Вот хотел пройтись, узнать, что да почем?

– Это надо, – кивнула ему женщина. По всем её понятиям с военными должны разговаривать мужчины. – На, держи, недавно постирала. Да сними ты эти говнодавы, надень новые ботинки, зря, что ли, покупали!

В тельняшке, гордости за десантное прошлое, и в накинутой поверх неё брезентовой куртке Потапов сверзился прямиком под светлые очи старшего сержанта Чухрая. Сообразительный северянин сразу отметил его, как лицо начальственное и руководящее. С ним и разговор и следовало начинать.

– Браток, привет! – широко улыбнулся военному Потапов. Его простодушное открытое лицо располагало к разговору.

– Чего тебе? – помкомвзвода был явно не в духе.

– Куришь?

– В армии сейчас не курят, гражданин.

– У нас курили, – весело прогоготал Сергей, мрачная физиономия сержанта его нисколько не смущала. Утро выдалось хмурым и ветреным, чего ж тут радоваться! – Слышь, служивый, вы из какой дивизии? Я сам бывший десант.

– Да? – взгляд военного несколько потеплел. Все-таки слова о десантном братстве даже после реформы армии не оставались пустым звуком. – Мы сами с Костромы.

– Ивановские значит, – понимающе кивнул Потапов. – А я службу в Пскове тянул.

– Ну, почти соседи. Участвовал где?

– Не. Дембель двенадцатого вышел. На Кавказе уже закончилось, а на Украине не началось. Правда, офицеры у нас были боевые, гоняли до седьмого пота. Да и сами парни мы с понятием, не зря дрючили: башка целей будет.

Их разговор прервал окрик молодого подтянутого военного, скорей всего офицера. Потапов кто в каком звании разобрать сразу не мог, погоны давно отменили, поди, пойми, что там на форме нашито?

– Чухрай, почему у тебя посторонние на участке?

Сержант был калачом, тертым и тут же находчиво, ответил:

– Товарищ старший лейтенант, это мы с местным населением мосты наводим. Кстати, бывший десантник, в Псковской служил.

– Десантник, говоришь? – командир ротной тактической группы старший лейтенант Старостин выглядел очень молодо. Светловолосый и светлобровый, с пушком на щеках он не сильно смахивал на опытного военного. Но крепкие плечи и налитые силой мышцы выдавали в нем человека твердого и подготовленного.

– Так точно, товарищ старший лейтенант! Вот пришел поинтересоваться, откуда вы и зачем? Ведь у нас армия и народ едины? Мало ли что и вам понадобится, молочко свежее там, картошечка, грибочки того урожая.

– Молочко говоришь? – лейтенант нахмурился и огляделся. Работы идут по плану, техника подошла вовремя. Но почему же его гнетет что-то подлое и мрачное? – Слушай, Чухрай, посмотри, что там с палатками.

– Есть!

Старостин еще раз бросил взгляд в сторону немолодого мужчины и решился.

– Значит, слушай сюда, десант. Я, конечно, нарушаю, но… Короче, валить вам надо с вашей деревни куда подальше. Я многого не знаю, но предчувствия у меня больно уж нехорошие. Начальство таким наскипидаренным никогда еще не видел. Чуешь? Наш блокпост в скором времени станет крайне горячим местечком. Потому что заграждения будем ставить туда и туда. И далеко. Зачем и от кого не ведаю.

– А как же… – Потапов осекся, тут же напрягшись. – Дык у нас посадки на носу, земля скоро отогреется. Да как же…

– Бросайте все к черту! – офицеру было неприятно, походя, разрушать чью-то жизнь, ну уж лучше вот так, дальше будет только хуже. Старостин лукавил, знал он больше остальных. Его дед, в прошлом высокопоставленный военный, поэтому сюда его и отослал. – Государство, конечно, позаботится, но сам понимаешь…

– Понял, – сердце у Потапова болезненно сжалось. Ох и взгляд был сейчас у военного! Красноречивей всех слов.

– Только давай без паники, спокойно.

– Будет сделано, товарищ старший лейтенант. Спасибочки вам и доброго здоровья.

Командир отдельной ротной тактической группы молча смотрел на петляющего по задворкам деревенского, затем резко сплюнул и полез за рацией:

– Остапенко! Я долго буду землеройную машину ждать? Давай мухой или пошлю сортиры рыть!

Сергей влетел в избу как ошпаренный, выхлебал целый ковшик свежей водицы, любил он именно колодезную и присел за стол. Мужчина пристально оглядел крепкий, недавно ремонтировавшийся дом и задумался.

– Надь, а Надь?

– Что тебе, черт окаянный⁈ – послышалось со двора.

– Надь. Иди сюда.

– Чего надо то? – супруга внезапно появилась на пороге кухни. Умела она ходить как кошка, неслышно.

– Слушай, жена, внимательно, – Потапов сидел, выпрямившись и выглядел предельно серьезно. У Надежды разом подкосились ноги. Она привыкла к его постоянному ёрничанью и баловству и таким видела его лишь в чрезвычайных обстоятельствах. – Начинай-ка ты собирать потихоньку вещи. Не торопись, возьми из одежды самое лучшее, обувку разную, посуду, документы на нас и на дом.

Потапов закатил глаза, прикидывая, с чего начать ему. А Надежда, как и любая женщина в такой ситуации впала на некоторое время в прострацию. Постиранный халат выпал из рук, а сама она тяжело опустилась на скрипнувший старый стул, лицо резко побледнело, на глазах появились слезы.

– Это что же это такое делается? Что тебе солдатики сказали? Война? Это что ж, и тебя сейчас в армию заберут? А Коля наш? А-а-а-а-а.

– Да что это такое! – Сергей подскочил с места, терпеть не мог бабского вытья. – Я с ней серьезно! Да не смотри на меня так! Не знают солдатики, зачем они тут, и войны вовсе не намечается. Но дела серьезные.

– Что?

– Не знаю, может, учения внеочередные? Али другая кака лихоманка… Слезы вытри и начинай собираться!

Надежда всплеснула руками:

– Зачем… куда?

– К тетке Пелагее на лето переедем, сама ж меня пилила, поехали да поехали. Там река, поля, город рядом.

– А тут же как?

– Что как? Линия тут будет… обороны. Вон как соколики лихо копают, целую крепость возводят. И мы тут лишние, сама понимаешь, на компенсацию казенную надеги мало. Сколько раз власти нас обманывали, самим думать о будущем надобно.

– И чего ж они в другом месте линию эту обороны не сделали? – не унималась Надежда.

– Вот ведь баба! – Потапов нетерпеливо заходил по кругу, тесно стало мыслям в голове. – Место у нас такое, вокруг леса глухие, а здесь плешь стоит, перекрыть её надобно. Вот и роют окопы и блиндажи, у них своя задача, у нас своя. Иди, давай, собирайся потихоньку, дело не срочное, терпит. А я пока свояку позвоню, – он подошел к висящему на стенке прозрачному ящичку коммуникатора и произнес. – Звонок, свояк.

Милый женский голос электронного гаджета ответил:

– Набираю. Звонок видео?

– А давай, деньга заплачена.

Через полминуты ожидания ярко засветился экран, и показалось довольно четкое изображение заспанного усатого мужчины:

– Серега! Кой черт так рано будить? Суббота ж!

– Извини, дело срочное. Машина у тебя на ходу?

– Чего ей сделается, резину поменял, бегает как новая.

– На этой неделе на пару деньков дашь?

– Э… Дай подумать, – голова на экране повернулась. – Вот беда с этим интерактивным календарем! Ага, давай четверг и пятницу. Все равно на охоту собирались, дичь пернатая полетела.

– Заметано! – Потапов оглянулся, жена все еще сидела, о чем-то раздумывая.

– Надь, я тогда к Ефимычу.

– Это зачем исчо? – взгляд у женщины тут же стал подозрительным.

– Дык инструмент у него, мне ж велик надо подтянуть, до свояка доехать.

– Знаю я твой велик, – привычно заворчала жена. – А куда мы всю технику денем? – она кивнула в сторону холодильника, стиральной машины и кухонных агрегатов. Деревня в нынешние времена от города в плане техники почти не отличалась.

– Что-то с собой, машина большая, что-то в погреб.

Потапов говорил уже на ходу, натянув привычные резиновые «говнодавы». Все ж весна и в деревне живут, грязи здесь хватает.

– Ефимыч, ты дома?

Никто не ответил, и Потапов смело открыл красивую резную калитку. Его сосед старик Рыжов, когда бывал в настроении, такие финты по дереву нарезал, все только диву давались! Золотые руки у человека! Ну бывает, иногда за воротник закладывает? А кто сейчас не пьет?

К бывшему десантнику, виляя коротким хвостом и поскуливая, подбежала безродная псина, любили почему-то его все собаки.

– Шарик! Хозяин где?

Понятливый песик тут же побежал за сарай, там находилась мастерская. Хозяина Потапов застал за привычным занятием. Старик сидел на верстаке и крутил самокрутку, это новая у него забава случилась. Курить бросать пенсионер категорически отказывался, поэтому заказывал табак и бумагу папиросную по отдельности. Считал Рыжов, что всемирный заговор табачных компаний испортил все продающиеся сигареты, поэтому они и вредны.

– О! Николаич, то-то гляжу, как шлиц какой туда-сюда бегаешь. Случилось чего?

– Можа и случилось, поговорить надобно.

– Пошли тогда, чайком побалуемся, – старик кивнул в сторону исходящего дымом настоящего самовара. Еще одна забава стариковская.

– Чай не пил, какая сила, чай попил, совсем упал! – привычно съерничал Сергей.

За самодельным, покрытым клеенкой столом на некоторое время воцарилось молчание. Старик, уже опроставший три чашки крепкого чая и пораженный свежей новостью, вытирал полотенцем испарину. Потапов потянулся за очередным бубликом, вспомнив, что с утра и позавтракать забыл.

– Вот дела… – протянул задумчиво Рыжов, его огненная на солнце бородка соответствовала фамилии.

– Чего дела, как сажа бела!

– И чего ж надумал, Николаич? Ты мужик хваткий, все, видать, уже просчитал?

– На неделе съеду к тетке двоюродной, там и дядька рядом, к сыну опять же ближе ехать.

– Это ты правильно, – старик осторожно вылил чай в блюдце и нарочито серпая выпил. Закусывая питье простой карамелькой, еще одна рыжовская причуда. – А хозяйство то, как?

– А что хозяйство, дом не ахти какой, старый уже. Все хорошее вывезу. Да и государство обещало помочь.

– Ага, догонят и еще раз помогут.

– Эти могут. Когда они, что не за народный счет делали?

– Ну, это да, – согласился старик. – И что ж такое на нашу голову опять случилось. Чось лихоманка какая? Помнишь, что в двадцатом в мире творилось?

– Не знаю, Ефимыч, разве нашего брата, когда спрашивают? Вперед в атаку, за Родину, за…

– Сталина! – зычно прикрикнул Рыжов и засмеялся. – Или как там главного нынче величают?

– Да я и сам не помню. Знаю только, что Председатель был поначалу.

В проеме двери кухни появилась голова хозяйки, старухи Никитишны. Она подозрительно поводила ноздрями и спросила:

– Чегой вы с утра чаи гоняете?

– Окстись, Никитична, уж обед наступил, – ответил расслабленно Потапов.

– Ты лучше сядь, – строго объявил Рыжов, – дела, вишь, в мире серьезные.

– Чегой-то? – подозрение из глаз старухи никуда не ушло, но за табуретку она присела. – Ась по телевизору чего сказали?

– Да какой телевизор, Никитишна, – пробурчал Сергей. – Солдатиков надысь на дороге видела? Во! Беда у нас!

– Николаич уезжает с женой к своякам, – веско добавил старик.

– Ох-ты! – старуха по привычке закрыла рот рукой, почуяв нутром серьезное. – Да как же это⁈

– Не суетись, Мария! – Рыжов изменил своей привычке и назвал жену по имени. – Видишь, дело-то такое, секретное. Скажи спасибо Сережке, он человек служивый, иклюзив какой добыл, вот сидим, кумекаем. Такое дело насухо сложно разобрать.

– Ох, ах ты! – старуха намек поняла, и вскоре на столе самовар потеснили запотевший прозрачный шкалик и немудреная деревенская закуска: прошлогодняя капуста, грибочки в сметане, вскрытые рыбные консервы. Чуть позже старуха с гордостью добавила испеченные утром шанежки, покрытые толокном. Фирменный рецепт их семьи.

– Хорошо пошла, – старик добавил по третьей.

– Подожди, Ефимыч, не части! – Сергей уже малость размяк, но голову еще не терял. Но боже, как не хотелось выходить из этой уютной кухоньки и окунаться в уже начинавшую пугать реальность! – Надо ж народ как-то предупредить.

– А чего как-то? Уже.

– Чего?

Старик хитро улыбнулся:

– А ты Никитишну здесь видишь?

– Ах, ты ж ясный пень! – Потапов подскочил как ошпаренный. – Да она же всей деревне, поди, растрепала! Мне же по большому секрету!

– Садись давай, по секрету! Молод ты еще, Сережка. На власть чего надеяться? Разви ж она когды за людей вступалась? Мы для нее мелкие щепки, так что пусть так, чем никак.

Потапов внезапно осознал, что старик на самом деле прав, и сел на место. Опростав стопку ледяной водки, он облегченно вздохнул, хоть одна из проблем долой с плеч. Люди сами решат, что да как. Не вчера и не пальцем деланные, разберутся.

Старик задумчиво пожевал шанежку, затем махнул рукой:

– Николаич, подь за мной!

Они вышли в коридор и спустились по трескучей лестнице вниз. Дом у Рыжовых был раскинут широко, это сейчас старики жили практически на кухне. В подвале Борис Ефимович свернул к темному углу, отодрал от пола доску и достал оттуда длинный брезентовый сверток.

– Еще в смазке, – довольным голосом пробормотал старик, и, к великому удивлению Потапова передал ему в руки настоящее охотничье ружье-вертикалку.

– Ты чего, Ефимыч?

– Держи, с прошлых лет осталось. Сам понимаешь, когда смутные времена настают, всякое дерьмо наверх всплывает. Счас патроны поищу. Да ты не менжуйся, у тетки ведь твоей участковый родственник какой?

– Ага, – кивнул все еще не отошедший от удивления Потапов.

– Ну! Вот и оформит официально задним числом. А ты человек служивый, как обращаться с оружием обучен.

– Ну, Ефимыч, удивляешь ты меня! – поднял очередную стопку Потапов. – Откуда дровишки?

– С лесу, вестимо, – поддержал шутку старик. – Ты маленький ищо тогда был, а мы после Мишки Меченого хлебнули лиха. Тебе еще пригодится, только ты его вечером по темноте забери.

– Понял, не дурак, – Потапов отставил в сторону стопку и задумался. – А ты сам куда, Борис Ефимович? А то давай с нами!

– Да куда там! Здесь останусь. Если что, старший сын заберет.

– Он у тебя вроде офицер, в Росгвардии служит?

– Служит, – кивнул старик. – Да здесь, пожалуй, останусь помирать на родине лучше.

– Что ты помирать-то собрался?

– Дык старый я уже, Сережка. Да ты не огорчайся! Я достаточно пожил, с весны семьдесят пятый годик пошел. Всяко было, в лихие времена помотался по стране, дай бог каждому. Я ж плотник. Да ты знаешь!

Старик подошел к окну, оглядывая оживающую после долгой зимы природу. На березах мохнатыми бутонами набухали почки, яркой зеленью пробивалась свежая травка. Время очередного возрождения жизни!

– Чего плакать, Сережа? Пожил я знатно, дом стоит, трех сыновей на ноги поднял, а деревьев и вовсе без счёта посадил, плохих дел вроде за мной не числится. А грехи? Грешил, но душу они ко дну не тянут. Вот так. Тю, ты чего загрустил? Давай по последней, у тебя самого дела, поди, еще имеются?

Пока Потапов шел до дома, весь хмель из его головы вылетел. Внезапно пришло осознание серьезности всего происходящего. Вот ведь черт! В памяти вспыли глаза старшего лейтенанта и не смотря за теплую погоду, по спине взрослого мужика ледяной змейкой пронесся мерзкий холодок.

Глава 4
Город Березники. Пермский край. 7 мая 2036

– Ты мне тут туфту не гони, Кочерга!

Майор Пронин веско хлопнул маленькой рукой по старому планшету, будто бы выбивая из него пыль. Знающих майора людей его небольшие кулаки вовсе не вводили в заблуждение. В молодости эти кулаки заработали ему славу первого в своем весе боксера края, КМС и массу медалей. Так получилось, что дедушка водил мальчика с малых лет по всевозможным секциям, приучая к спорту. В уже более зрелом возрасте Алексей перепробовал различные восточные единоборства, что пригодилось ему потом не раз в тяжелой работе' на земле' обычным опером. Бугаи из спецназа диву давались, когда легкий на вид лейтенант незаметным движением валил наземь бандитов, выше его на две головы.

Занятия спортом и звучная фамилия, а может просто звонок от старого приятеля деда. Как бы то ни было, но в итоге молодой человек оказался в органах и сделал там неплохую для честного мента карьеру. Начальник криминальной полиции второго по величине города края, отменно достижение для еще не старого мужчины.

Сидевший напротив майора вертлявый парень сник, с этим Прониным лучше было не шутить. Про его не убиваемый планшет ходили в уголовной среде весьма мрачные слухи. Да этот гаджет даже на вид серьезен, создавался для военных структур.

– Да я чего, гражданин начальник. Свои грехи принимаю, а вот чужие мне на кой ляд?

– Чего-то ты темнишь, Кочерга!

Майор феню не любил и в допросах обычно не применял, считал это ниже чувства достоинства работника правоохранительных органов. И вообще, попытки панибратства пресекал на раз, ставя любого преступника на несколько ступеней ниже себя. Ему было все равно мелкий ли перед ним воришка или главарь крупного преступного сообщества. Может, эта манера появилась у него от деда, кадрового офицера. Или после того, как еще зеленым лейтенантом ему пришлось присутствовать при опознании вырезанной залетными бандитами начисто простой русской семьи.

Навсегда в памяти остались скрюченные тела детишек и раздирающие душу вопли бабушки, проживавшей в другом районе поселка. Самое страшное в жизни: пережить своих детей и внуков. Брали тогда бандитов жестко, совместно со спецназом. В живых оставили только двоих, которые постарше. Перед смертью приехавшие с южных краев бывшего Союза исламисты верещали, как свиньи. Весь их религиозный пыл сразу разбился о доказанные следствием факты. Несчастную семью вырезали только из-за денег, не такой уж большой суммы, взятой в банке на покупку новой машины.

Тогдашний начальник лейтенанта Пронина – отличный и порядочный мужик, капитан Воронов после той кровавой стычки закрылся в кабинете и в одно рыло выдул бутылку водки. Не выходя из отдела, он по телефону благодаря стукачам нашел того, кто слил информацию бандитам и тут же куда-то уехал.

Никто не знает, что это стоило грозному оперу, но падлу, погубившему невинную семью, вскоре переехала грузовая машина. Погибший менеджер банка совершенно случайно оказался к тому же мертвецки пьяным, и дело быстро закрыли. Никто из знающих людей капитану вопросов не задавал. К чему? Зачем ждать справедливость от кого-то, если можно сотворить ее самому?

– Короче, Кочерга, это твой последний шанс, или я вызываю следака и дело, сам понимаешь, понесется по просторам нашей судебной системы, как фанера над Парижем.

– Ну, – вор еще колебался, – вы мент честный, по понятиям… Эх, да что я тут, в самом деле, – «клиент потек» тут же уразумел Пронин и выставил вперед собственный телефон. Запись будет только у него, его кабинет точно не прослушивается, поэтому и допрос ведется именно здесь. Хотел бы он посмотреть на того смельчака, что осмелится поставить ему «жучки». Городок у них маленький, проблемы у техника возникнут тут же на ровном месте.

– Мдя, – майор Пронин был несколько ошарашен услышанным. – Ты правильно все понял? Это они на самом деле бегут от чего-то?

– Да зуб даю, начальник! – Кочерга нервничал, да к лешему все эти понятия! Времена наступают смутные, самому бы выплыть из бурного потока событий, а для этого лучше остаться на воле. – Столько всякого левого народу через Пермь понаехало. Чего бы я тогда в ваш городок приперся? Тут же у вас, как в аквариуме!

– Ну, смотри, если что недоговорил, – Пронин забрал телефон и положил рабочий планшет в сейф. Пусть этот гаджет вскрыть постороннему будет ох как непросто, но порядок есть порядок. – Я, – он сделал театральную паузу, – свое слово сдержу. Пока попарься на нарах, выйдешь через несколько дней по недоказухе. Но если чего соврал…

– Да зуб даю!

Пронин задумчиво жевал спичку и смотрел в окно. Погода Северного Приуралья совершила очередную каверзу, напустив в начале мая снежку, понижая градусы весеннего благодушия. Да и новости случились поистине сногсшибательные, настроения вовсе не добавляли. Край девятым валом захлестывает приезжая преступность. Воры, аферисты, мошенники различных мастей и рангов приезжают в их промышленный город, спасаясь от некоей мифической угрозы.

И едут именно с южных краев нашей необъятной Родины, даже с азиатских республик бывшего Союза. Странно, чего же тогда в сводках этот факт не отразили? Хотя чего это он? Сводки дело политические, а вал преступности никого из начальства не украсит. И потому, пока он не докатился до их городка, надо быстро действовать.

Майор решительно подошел к древнему телефонному аппарату, этой связью он пользовался редко. Набирая пальцами номер, Пронин немного волновался.

– Привет, разговор есть.

– Да?

– Не по телефону

– И?

– На обычном месте, через сорок минут.

– Принял.

Пронин взял такси, не хотелось сейчас только лишних ушей и глаз. Проезжая мимо Провала, темнеющего темным на грязно-белом фоне, он оглянулся.

– Никогда, видать, его не заделают, – мрачно произнес немолодой водитель.

– Наверное, так.

Майор рассчитался с таксистом и двинул в сторону недавно отремонтированного здания железнодорожного вокзала. Столпотворения перед ним сейчас не наблюдалось, так, небольшая привокзальная толкучка. Несколько стоящих в ожидании таксистов вымирающего поколения «бомбил», вечные бабушки с семечками, скучающая пара патрульных. Опытным взглядом опер срисовал странноватого для их городка фрайерка, трущегося около автобусной остановки, но не остановился, сегодня у него дела поважнее.

Вихрян уже был на месте, привычка у него такая – загодя приходить. Только Пронин уселся за стол, как к ним подскочила тоненькая молодая официантка.

– Что будем заказывать?

Майор бросил взгляд на полковника ДГБ и взял решение на себя.

– Нам пока триста коньячку, и не абы какого, малышка.

Официантка мило улыбнулась, Пронин был мужчиной еще не старым и вполне симпатичным, но улыбка предназначалась не ему лично, а его должности. Работники привокзального ресторана были в курсе, кто этот человек. Поэтому и напиток будет соответствующий, а не то пойло, что спешно употребляют торопливые пассажиры.

– Нарезочки мясной и чего там из горячего есть?

– Оленина с брусничным соусом. В самом деле, хороша. Самнел сегодня постарался.

– Ну, раз сам Самнел, тогда тащи! – ярко улыбнулся молодке Пронин.

Официантка ловко обошла столы, маняще крутя бедрами, и проскользнула в бар. Вихрян задумчиво проводил взглядом симпатичную задницу официантки.

– Толик, где у нас бутылочка, что для гостей.

– За той полкой. Кто там спозаранку?

– А ты не знаешь? Второй месяц уж работаешь.

– Ага, – дернулся непонимающе высокий парень с двумя классами образования в глазах, – упомнишь тут всех.

– Всех не надо! – официантка ловко открыла бутылку и переливала содержимое в хрустальный графинчик. Нечего, в самом деле, палиться яркой этикеткой. – А этих двух запомни предельно внимательно. Они и есть главные люди в нашем городке. Ты хорошо понял меня, Толик? Мне тут левых подстав не надо, мне семью кормить требуется.

Парень молча сглотнул, стараясь не таращиться в сторону двух ничем не примечательных мужичков. Выгодную работу ему терять также очень не хотелось.

– Миша, чего вообще происходит? В крае творится невесть что, а смежники как воды в рот набрали. Нехорошо это, не по-дружески.

Вихрян, полковник управления Департамента Государственной безопасности мрачно крутил в пальцах рюмку с коньяком. Коньяк был отменный, умеет Пронин дела обделывать и другим не мешает.

– Да я и сам толком не знаю, Леша. Слухи собираем, фиксируем. Центр молчит, Край отписывается. Думаешь, я бы тебя, если что…?

– Понятно.

Пронин задумался, непохоже, что его старый кореш играет мимо него, не тот характер. Иначе бы просто сослался на занятость и не пришел. Что же тогда такое страшное в стране на самом деле происходит? Что нельзя официально признать? На его памяти такое было разве что перед мобилизацией в страшном двадцать втором.

– У тебя самого какие проблемы?

– Проблем пока нет, но печенкой чую, что только пока.

– Возможно, правильно чуешь, – Вихрян отправил в рот кусок буженины и крикнул в сторону официантки. – Милая, кофейку можно? – получив в руки чашечку правильно сваренного кофе и удовлетворительно кивнув, он нагнулся через стол к Пронину. – Знаешь, Леша, у моего непосредственного начальства сложилось впечатление, что наверху чего-то ждут, но что делать с этим и сами не знают.

– Это как это? – Пронин по наивности представлял, что где-то там наверху в высших сферах некий порядок блюдётся всегда. Иначе, почему весь мир еще не провалился в тартары?

– А вот так! – Вихрян подозвал официантку и заказал остатки коньяка из той же бутылки, работа сегодня, пожалуй, для него была закончена.

– Дела… – пробормотал ошарашенный услышанным опер и принялся разрезать поданную официанткой оленину. Она и в самом деле была бесподобна и приготовлена по всем правилам, в отличие от возникшего хаоса в его голове.

Пронин вышел на свежий воздух, пахнущий мокрым снегом, и оглянулся. Еще было светло, май все-таки, и он решил прогуляться. Неожиданно на выходе с привокзальной площади рядом с ним остановилась светло-желтая машина. Из окна высунулась усатая физиономия и весело предложила:

– Чего ноги топтать по грязи, садитесь, довезу куда надо.

Майор сел по оперской привычке сзади и задумчиво уставился в окно. Народу и машин в городе прибавилось, рабочий день заканчивался. Долгонько же у них разговор затянулся!

– А вы меня не узнаете?

– С чего бы это вдруг? – подозрительно покосился на водителя Пронин.

– Не помните, значит. Давно было. Повязали вы меня на деле одном. Да не, я не в обиде. У каждого своя работа. И лишнего на меня не весили и разговаривали вежливо, без ругани, не то что другие. Срок мне маленький отвели, да еще и по амнистии вышел. Только вот сразу после завязал, больно вы мне в память попали. Подумал тогда, чего это я ерундой маюсь и приличных людей, вроде вас, от дел отрываю. Короче, взялся за ум, пошел работать, семья, двое детей.

– И доволен?

– А чего нет? Я ж на Северах несколько лет вкалывал, только сейчас переехал обратно, у меня тут родители, дом свой. А остался бы в кодле этой поганой, то сгинул уже напрочь.

– Понятно.

– Приехали. Денег не надо, не обижайте, счастливо вам.

Пронин молча смотрел на отъезжающую иномарку. Вот ведь какие иногда судьба выкрутасы выводит. Спас одного человека от гнусной судьбы и столько после этого завертелось. Хорошая прибавка на стороне добра получилась.

«А ну его к черту! Мысли эти дурные. У меня есть работа, важная для людей работа».

Он уверенной походкой направился к двери в УВД, хотелось неспешно порыться в кое-каких файлах.