Текст книги "Полярный рубеж (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

– Тебе морс или?

– Морс, еще ехать двести верст. Надо в Вельск за запчастями заскочить, даже и пропуск снимать не буду. Там сейчас тоже патруль на патруле. Как на войне, ей-богу.

– И не говори, Степа, сидим тут, как на иголках.

Степан отодвинул уже пустую тарелку от себя и потянулся за котлетой, кинув подозрительный взгляд в сторону однокашника:

– Чегой не договариваешь?

Николай оглядел пустой зал и придвинулся ближе:

– Да разное болтают. Карантин ведь для чего обычно вводят?

– Так болезни всякие…

– А почему у нас? Ничего все ж про юга не говорят, люди живут там, как и жили, а войска у нас.

– Вот ты наивный. Кто ж об этом кричать будет на каждом шагу? Понимать надо…

– Может, ты и прав. Степка. У нас бают, что здесь последний рубеж, поэтому и строго так сейчас. Так что костьми ляжем, но дальше никто не пройдет. Так и живем, братуха.

Повар облокотился на локоть, сумрачно поглядывая в окно. Мимо шла очередная колонна, уже плановая. Полицейские машины сопровождения, автобусы с прильнувшими к окнам испуганными людьми. Казалось, что вся Россия устремилась сейчас в великое туристическое путешествие на Север. Что движет ими, ради чего все это? Вопросы без ответов.

Глава 13… Город Березники. Пермский край. 19 августа 2036 года

'Фантомас забежал в туалет и закрылся в кабинке. Из унитаза показалась голова майора Пронина: – Сдавайся, Фантомас! За меня весь народ! – А за меня техника, – сказал Фантомас, нажимая на педальку.

Хрущев на банкете в Индии. Рядом с ним сидит очаровательная полуголая индийская танцовщица. Хрущев под столом поглаживает её колено. Танцовщица наклоняется к нему и шепчет на ухо: – Товарищ Хрущев, пощупайте выше и не меняйтесь в лице: докладывает майор госбезопасности Пронин'.

В кабинете раздался здоровый мужской хохот. Пронин покачал головой и подошел к окну:

– Ты, Макаров, где эти все истории и находишь? И, вообще, мужики, хорош курить, и так дым коромыслом!

– Так, товарищ майор, такие новости разве на сухую осилишь?

– Что значит на сухую, Нурмухаметов?

Маленький черноволосый оперативник понял, что чуть не спалился, и тут же замолк.

– Смотри у меня! Некогда нам, мужики, расслабляться. Оперативную обстановку я вам довел, так что по отделам и работать. Макаров, а вас я попрошу остаться.

Сотрудники криминальной полиции, становой хребет управления внутренних дел только улыбнулись. Совсем недавно по ТВ прошла премьера обновленного 3Д сериала «17 мгновений весны» и реплики оттуда стали опять популярны.

– Садись, Макаров – Пронин прошел к древнему, как говно мамонта, сейфу и достал свой рабочий планшет. – Чего расселся? Кофе пока налей себе и мне, – получив чашку с ароматным напитком, глава криминальной полиции города задумчиво пролистал файл и поднял глаза на подчиненного, начальника отдела расследования убийств, по старому сленгу именуемого «убойным отделом». – Макаров, что за хрень такая у тебя в отчете?

– Никакая не хрень, товарищ майор, – шкафоподобный капитан обидчиво, как ребенок, поджал губы. – Как было, так и написал.

– То есть этот чокнутый так и заявил, что убил жену и детей из-за приближающегося конца света?

– Только этот, как вы выразились, чокнутый, на самом деле профессор биологии.

– Биологии? – Пронин задумался, затем поднял глаза на подчиненного. – Макаров, быстро мне все сведения о том, где и когда он работал, и как сюда попал этот биолог. Мухой!

– Есть, товарищ майор, – капитан буквально задницей почуял, что сейчас лучше не фамильярничать и моментально исчез в дверном проеме.

Пронин минут пять изучал присланный файл, затем резко отодвинул недопитую чашку кофе и поднял мобильный телефон:

– Миша? Привет, ага, спасибо. Слушай, у меня тут занятная информация образовалась, но не мой уровень. Пришли ко мне, пожалуйста, надежного человечка с флешкой. Нет, не стоит. Лучше по старинке: из руки в руки. Ага, жду.

Майор откинулся в кресле, сложил руки за голову и задумался. В стране и в самом деле творилось нечто неладное. Ощущение было, как перед войной. Атмосфера все сгущалась, а по телевизору вещали: не создавайте панику! Не переставая, шли развлекательные передачи и ретроспективы комедий. Как будто и в самом деле наверху ломали одну большую трагикомедию. Их уральский Березник еще пока оставался относительно тихим местом. Заградительный кордон, развернутый армией и Национальной гвардией после моста на реке Чусовой, оказался мерой достаточно эффективной. Но все равно в тихий доселе город то и дело проникали панические слухи и чужие люди.

«К черту! Так с ума сойдешь за всех думать. У меня свой участок работы и точка!»

Вечером в кабинете раздался звонок, Пронин отвлекся от составления отчета и посмотрел номер вызывающего абонента.

– Да, Миша.

– Дверь открывай.

В кабинет, отдуваясь после подъема на третий этаж, тяжело ввалился закадычный дружок. Нынче зам главы городской ДГБ полковник Вихрян. Он молча повесил на вешалку куртку и начал доставать из бумажного пакета выпивку и закуску. На столе, как на скатерти-самобранке появилась бутылочка хорошего дагестанского коньяка, нарезка колбасы, упаковка магазинского салата и буханка черного хлеба.

– Что за повод? – удивленно отозвался хозяин кабинета.

– Новости не смотришь?

– Когда? Отчетность готовлю. Будь она неладна! С нас работу требуют, но и о бумажках никогда не забывают. Бюрократы хреновы! Сколько на моей памяти реформ прошло, но «палки» так и не убрали.

– Козлы, – соглашаясь со старым другом, констатировал Вихрян и налил по первой, сначала подозрительно просмотрев стаканы на свету – Ну, давай!

– Однако, – Пронин оторвался от экрана монитора, на котором висела информация, принесенная гэбистом.

– Не то слово, Леша!

– Что по твоему ведомству?

– А чего по ведомству? Все по инструкции. Инструкции в сейфе. Сейф в кабинете.

– Ага, – Пронин задумчиво поднял стакан. Не дело, конечно, пить такой напиток из обычного столовского стекла. Но что есть, на том и пишем. – Все как у нас! Усилить, улучшить и еще больше бумажек. Они там наверху, что, вообще, ни хрена не понимают? Как все уже достало!

– Ты это, давай не давай! – Вихрян цапнул ложку салата и разлил еще по одной. – Кстати, спасибо за наводку, за мной должок.

– Да ладно, одно дело делаем.

– Это точно – одно.

Безопасник замолчал и некоторое время рассматривал стену с потрескавшейся штукатуркой.

– Не выпадай из реальности, Миша. Это тебе не «Матрица». Кто хоть он оказался?

– Не знаю, Леш. Я наверх, – сообщил, ответ пришел подозрительно быстро. Так что жди теперь людей из самой столицы.

– О как!

Они молча переглянулись. Происходящее вокруг все больше начинало им не нравится. Своей жутковатой таинственностью, выпадением надежных в прошлом каналов получения информации и мутным туманом грядущего. По спинам у обоих офицеров пробежал холодный озноб.

– Глаз у тебя, Леша, алмаз!

– Да тут без телескопа понятно, что дело неладное. Появился недавно, пропуск поддельный, но настоящий, просто на чужое имя выписан. Вел себя странно, да и прошлое…

– Специалист по микробиологии, – задумчиво протянул Вихрян, вызвав любопытный взгляд майора. Он уже давно замечал, что несколько рюмок коньяка вызывают у его старого друга прилив умственных способностей. – У тебя как дела в отделе?

– Волну уголовщины в целом придавили. Кордоны «росгадов» в этом деле здорово помогли. Они же этого «брата» за версту чуют, да и полномочия им дали как ЧеКа сто лет назад.

– Ага, – улыбнулся гэбист, – плюс твои многолетние наработки на земле способствовали.

– Куда без них! И знаешь, на области также не дураки сидят. Мне на усиление своих, то есть местных сотрудников прислали. Представляю, какие сейчас проблемы у пермских парней. Им-то с других областей народу придали, ни опыта, ни знаний местного колорита.

– Так и урки со всей страны повалили. Вот и будут друг друга выискивать. По знакомству.

– Ну с такой постановкой вопроса согласен. Давай, еще по одной, я пока колбаски порежу.

Вихрян задумчиво теребил мундштук:

– Тут, как оно? – он красноречиво провел взглядом по стенам.

– Чисто. Ребята из техотдела каждое утро смотрят, – не то чтобы Пронин сильно боялся подслушки, но работать с оглядкой не хотелось бы. – Так что, ребятки-смежники, уж простите.

– Такое дело, Леша, но это между нами. Думаю, что они нашу часть края напрочь от всей страны отсекают. Готовят к автономному существованию.

– Это как это? – на обычно бесстрастной физиономии Пронина проступило крайнее удивление.

– Только я тебе ничего не говорил, – Вихрян смотрел сейчас на старого кореша предельно серьезно и трезво. – К нам группа прибыла особая, спецы – подрывники. Держатся они отдельно, ни с кем не контактируют. Но просочилась инфа, что спецы готовят подрыв мостов. Тогда мы моментально в изоляции окажемся.

– Ты серьезно?

– Совершенно.

Пронин выдохнул и разогнулся в кресле, оперевшись на подлокотники.

– Что ж такое в стране происходит?

– А ты сейчас мозгами раскинь, в свете полученного материала. Микробиолог, из не самого последнего в стране института, депрессия, возникшая на фоне паники.

– Зараза, что ли, какая? Вояки опять не уследили?

– Возможно. Но тогда бы скорей всего в цивильной стране рвануло. Но очаг заразы явно не у нас и не за океаном. Думаю, что далеко на юге. Помнишь, была короткая шумиха про Тай и Камбоджу. Типа они снова в войну поиграли. Джунгли пожгли и чем-то недовольные разошлись по хуторам.

– А чего наши тогда сопли жуют?

– Чего жуют? – полковник ДГБ махнул стакан коньяка не морщась. – А что им делать? Тревогу, положение особое объявлять? Так представляешь, какой писец тут же начнется! Ковид гребаный вспомни! Ничего не спасли и не оберегли. Всем насрать было на бедолаг медиков. Вся система: МВД, армия, да и мы полетим к чертям собачьим. Люди будут в первую очередь о своих семьях думать. Вся шушера и бандитьё тут же вверх всплывет, народ звереть прямо на глазах начнет. И понесется вся страна в самый настоящий ад.

Пронин молча посмотрел на остатки коньяка и тяжело вздохнул. На его лице заиграли желваки.

– Так все равно, Миша, все это будет.

– Будет то оно, будет, но уже с новой системой, переформатированной.

– Думаешь, уже выстраивают?

– Скорей всего. Хотя впечатление у меня складывается, что там сами толком не знают, что делать. Вот и сегодня объявили не пойми чего. Но с другой стороны, оно и понятно, границы надо под замок взять, заодно замаскировать перегруппировку войск и ведущуюся еще с весны мобилизацию.

– Лихое время, однако, нас ожидает.

– Не бзди, майор, прорвемся! Девяностые наши предшественники пережили, и сейчас как-нибудь выживем, закалка есть.

– Правильно! Давай еще по одной, за закалку.

Пронин застыл со стаканом:

– Елки зеленые! Да это ж не одни мы умные такие. Скоро многие смекнут, и что тогда начнется?

Его глаза, внезапно плеснувшие наружу ужасом понимания, уперлись во враз протрезвевший взгляд старого друга.

– А что начнется? То и начнется, брат.

Они замолчали, озвучивать всплывшие наверх мысли как-то не хотелось. Нахлебаются они еще этого ужаса по самое не могу. В тишине особенно громко прозвучали трели старого телефона, пережившего двух хозяев кабинета. Вихрян поднял глаза на собеседника, показав на аппарат.

– Кого это в такой час? – майор осторожно поднял пластиковую трубку и произнес. – Пронин. Да, Петр Николаевич, да, понял. Будет сделано. Так точно, товарищи полковник.

Он нарочито аккуратно положил трубку обратно и придвинул к себе остатки салата. Вихрян подождал немного и разлил еще по одной, вопросительно уставившись на приятеля.

– Боюсь, уже не поможет, – Пронин устало усмехнулся. – Новости такие, что протрезвеешь на раз.

– Секрет?

– Ага, полишинеля. Завтра всему отделу выдают полное вооружение: композитная броня четвертого класса, автоматы армейские, тройной боекомплект. И еще на закуску: нам на усиление придают взвод Росгадов с области. Банды, значит, ловить будут.

– И тут же расстреливать, – попытался грубо пошутить ДГБшник, но его собеседник юмора в этот раз не понял.

– Думаешь, даже до такого дойдет?

Вихрян закашлялся, брызгая в стороны каплями дорогого коньяка.

– Тьфу ты! Я же пошутил!

Старый прожжённый опер упер тяжелый взгляд в своего товарища и произнес с металлом в голосе, как кирпичи уронил:

– А я нет!

Они замолчали, два тертых жизнью мужика, уже сделавших какую-то значимую карьеру и по праву считавших, что эта часть жизни прожита ими не зря. Еще пышущие энергией, они вовсе не собирались отказываться от будущей тяжелейшей ноши, которая в скором времени должна была свалиться на их крепкие плечи. Но больше всего боялись за свои души. Офицеры отлично представляли, сколько грехов и какое придется взвалить на себя тяжкое бремя. Это-то и страшило намного больше. Справятся ли? Смогут ли переступить через себя и собственные принципы?

Глава 14
Смоленская область. Расположение 12-й запасной моторизованной бригады. 21 августа 2036 года

– Проходите!

Михаил Соловьев, будучи следующим в очереди, протиснулся в дверь. Незнакомый ему доселе майор показал на стул и начал задавать стандартные вопросы:

– Имя, фамилия, звание, учетный номер.

Соловьев дисциплинированно отвечал незнакомцу. Сегодня, наконец, закончились бесконечные занятия и полевые выходы. Поимели их с этот раз по полной, семь потов посходило, но почему-то домой никого не отпускали. Хотя все сроки для обычной переподготовки давно прошли. Но следующий вопрос майора поставил резервиста в тупик:

– Назовите самых близких вам людей, не более четырех человек.

– Жена Ольга, дочка Маша. Родители умерли давно.

– Хорошо.

– Что хорошо, товарищ майор? – непонимающе уставился на особиста Соловьев.

– Хорошо, что народу мало и лишних вопросов не задаешь. Не смотри так. Сегодня вас отправляют, а нам нужны списки для эвакуации.

– Какой эвакуации?

– Опять лишние вопросы, – майор устало положил на стол руки. – Мне лишь нужны имена и адреса. Наше правительство заботится о своих гражданах, защищающих страну, поэтому на всякий случай и составляется список. Вы же будете далеко от дома.

– Вот как? Тогда логично, – Михаил задумался. – А можно еще кого-нибудь внести?

– Можно, но в пределах разумного. Мы только детей сверх нормы засчитываем, ибо они наше будущее.

– Я за дядьку прошу. Борис Соловьев, Воронежская область, поселок Семилуки, там недалеко от нас. Он один живет, не сложилось с семьей.

– Пьет?

– Ну не больше остальных. Да он же во второй чеченской участвовал, сапер по ВУС.

– Сапер, говоришь? – майор пощелкал мышкой, считывая информацию с армейского защищенного ноутбука. – Здесь о его участии в военных действиях ничего не говорится.

– Так они в Моздоке дислоцировались, в Чечню ездили, поэтому его и не посчитали участником. Обидели, в общем, человека.

– Очень может быть, – майор поднял глаза. – Место службы вашего дяди подтверждается. Слышал я о подобной хитропопости наших генералов в те времена.

– Он хороший человек, специалист на все руки. На Северах раньше работал, и бульдозерист, и на экскаваторе может работать, сейчас в автосервисе вкалывает.

– Говоришь, Севера и механик? – майор задумался. – Такие люди там нужны.

– Там это где? – затих от предчувствия чего-то нехорошего Михаил.

– Много будешь знать… – особист многозначительно взглянул на рядового и выдал распечатанный принтером желтый талон. – Береги, если что, это единственный документ. По нему своих и найдешь. Все понял, боец?

– Так точно!

Соловьев возвращался в казарму в смятенных чувствах. Что-то холодное и невероятно чуждое нынче коснулось его души. Неожиданное возвращение особистов в войска, странные вопросы, многозначительные взгляды. Но в армии думать некогда, взвод уже строили на обед. Изнанка любого военизированного коллектива, все делать сообща и строем. Мечта об уединении – это самая большое желание солдата. Бойцы в любой ситуации молниеносно находят для себя нычки и курки, приватизируют каптерки, конторки, уютные уголки между работающими узлами связи, загашники за тарахтящими дизелями. Лишь бы подальше от начальственного ока или сержантского окрика.

После обеда также не удалось «придавить массу». Вася Семенович, получивший уже старшого, заполошно заорал:

– Строится! С вещами!

Бойцы, ворча и стеная, начали собираться, подгоняемые отделенными. В казарме раздавались вопросы, неслись шутки:

– Сухари брать, сержант? Раз с вещами просят.

– Разговорчики! – Вася раскраснелся, вид у него был явно недовольный. – Ну пошевеливаемся, воины! Нам еще оружие получать.

Пустопорожние разговоры как-то сами собой стихли. Дело принимало серьезный оборот. Бойцы один за другим выходили на небольшую площадку перед казармой, возле соседних зданий строились другие роты их БТГ.

– Следующий! – ротный Строганов выглядел озабоченным, сверяясь с планшетом и одновременно выслушивая взводных сержантов. Офицеров им так и не прислали. Бойцы распаковывали комплект новой, прямо с завода брони Ратник 5, вставляли свежие батареи в ЦСБ, «центр связи бойца», осматривали полученное, пахнущее маслом новехонькое оружие. В комплект входили также рейдовый рюкзак, спальный мешок, каремат, система навигации, нашлемный монитор, да и сам многослойный шлем наиновейшего образца. Такие они видели лишь на учебных занятиях.

– Ну, как аппарат? – Строганов окликнул Соловьева как старого знакомого.

– Отличная штука! Только откуда такие богатства по нашу душу? – Михаил ласково потрогал ствольную коробку ПК Печенег МС. В рюкзаке уже были аккуратно сложены два короба к нему, УПС-12, новая приблуда, заменившая разом различные прицелы и видевшая в разных оптических диапазонах. Все остальное лежало в ранце второго номера.

– Ну тогда удачи тебе, боец!

– А вы не с нами, товарищ капитан?

– Нет. Сейчас к нам новых гавриков пришлют.

– Товарищ капитан, – раздался голос одного из бойцов. – Спасибо вам за все. Вы настоящий офицер.

Строганов не подал виду, что тронут, только кивнул молча, рассматривая молодых мужиков, которых Родина опять посылает черте куда. Он вспоминал недавнюю компанию в жарких азиатских степях, себя еще будучи старлеем, и молодых пацанов, которых потом пришлось увозить домой в закрытых гробах. Именно там его и догнал тот проклятый фугас с БПЛА, отправив надолго во второй разряд и лишив воинского будущего. К горлу предательски подкатил комок, он только махнул рукой и отошел в сторону.

«Счастливо, ребята!»

Тяжело загруженный взвод садился в зеленый автобус. Длинный с большим багажным отделением, такие нынче строили в Калуге. На таких обычно мотались отряды Росгвардии, хотя может быть, как раз это их автобус и есть. Михаил заметил решетки на стеклах и какие-то голографические знаки на боку. Его взгляд остановился на старшем прапорщике, это он помогал ему освоить новый Печенег.

– Куда нас? – тихо спросил боец.

Отслуживший пару десятилетий прапорщик, оглянулся и тихо пробурчал:

– Куда, куда? На целинные земли.

Соловьев нашел в автобусе свободное место и устало присел. Все складывалось совсем не так, как виделось еще не так давно. Будущее сейчас рисовалось в достаточно мрачных тонах. Остальные, видимо, также чувствовали себя не в своей тарелке. Телефоны и планшеты у них давно забрали, вестей от родных было мало. Хоть бойцы точно знали, что выплаты те получают регулярно и выплаты в двойном размере, но все равно сердца у всех были не на месте.

Автобус тронулся с парковки, и привычные к трудностям службы резервисты занялись своими делами. Некоторые бойцы уже распаковывали сухпай, кто-то мудро завалился спать. Другие, как Михаил сумрачно посматривали на проносившиеся мимо среднерусские пейзажи. Когда они еще их увидят?

Утром они уже выгружались с военного борта где-то в Азии. Техника была отправлена заранее железной дорогой. Военно-транспортный самолет вообще не предназначен для комфортного путешествия, поэтому бойцы с радостью покидали его, тут же окунаясь в жаркий и сухой ветер Азии. Все здесь было многим в новинку. Огромное летное поле, здание аэропорта вдали с горящей надписью Целиноград. Бывшая столица соседнего бывшего государства. По бетонке вихрастыми струйками стлался песок, пахло чем-то прелым и незнакомым. Степь в это время года уже сгорела и высохла. Возле соседнего самолета возились люди в рабочих комбинезонах с характерными азиатскими скулами и раскосыми глазами.

– Командир, – обратился к технику привезшего их самолета белобрысый здоровяк Степан. – а что, этих не всех вырезали?

– Кого? Батыров, что ли? Так это свои.

– А они что, разные бывают?

– Конечно. Эти казахи городские, они по-русски лучше тебя говорят. А буянили южные, да и сброд всякий приезжий. Халифат полный, короче, – Техник задумчиво оглянулся. – Да, помню, горячо здесь бывало. Вон до сих пор на аэровокзале не все следы той бойни заделали.

– Участвовал?

– Ага, сначала ульяновских перебрасывали, потом рязанских. Тут такой кипишь стоял, все поле в самолетах и вертолетах заставлено. Одни садятся, другие взлетают. Мат-перемат на всю степь стоял! Сам понимаешь, вовремя бы не вписались, тут уже китаёзы паслись, а русских на хрен всех вырезали.

Михаил задумался. Он не сильно тогда интересовался политикой, но в армии в те времена сызнова ввели должность политработников, поэтому кое-что в памяти все-таки осталось. Этот конфликт надолго охладил дружбу новой Российской Республики с Китаем, хотя газ и нефть те до сих пор брали с охотой. Геополитический поворот неожиданно кинул заокеанскую демократию в объятья русской автократии. «Дружить» против кого-то всегда было выгодно. Хотя кое-какой толк от этого временного союза все-таки был. Наполовину сократили ядерные средства доставки, висящие тяжким бременем на бюджетах обеих государств. Куда уж уничтожать планету по десять раз? И пяти достаточно. Да и в космосе кое-что успели совместно провернуть. До сих пор летает и работает.

И глядишь ты – русская армия снова здесь!

Вскоре объявили общее построение, и чуть позднее роты БТГ грузились на боевые машины пехоты Волк-5, с композитной броней. Эдакие дуры на огромных колесах. Весь взвод влез в две такие бронированные махины. Впереди колонны ловко пристроилась машина ВАИ с проблесковыми маячками, а солдаты прильнули к мутным стеклам, пытаясь разглядеть чужой для них город. Неразговорчивый шофер буркнул что-то про какой-то поселок и снова уставился в узкое лобовое стекло. Другой стороной бронированности являлся не самый лучший обзор. Как обычно и бывает, положенные водителю обзорные экраны с камерами наполовину не работали.

– Кто взводный?

– Старший сержант Семенович, – козырнул незнакомому прапорщику Вася.

– Палатка пять бис. Бегом!

В полевом лагере царила суматоха, присущая любому воинскому подразделению в разгар сборов или переезда. Все передвигались или бегом по дорожкам, или с очень важным видом наискось их. Бойцы ходили полностью в полевой форме, многие с оружием в руках. У КПП застыли две МП Курганец 27, там же стоял работающий расчет ЗРК и пост РЭБ. Чуть поодаль суетились операторы БПЛ. Вдалеке рычала тяжелая техника, где-то в той стороне располагались танки и бронетехника бригады. Судя по всему, именно здесь и развернулся их батальон.

– А ничего тут, – лысый Паша попробовал всем телом раскладную кровать и открыл ближайший шкафчик. – Мама дорогая, а тут у нас порядочек! Мыльно-рыльные, тапочки, мазь от загара. Не хватает упаковки презиков и адреса, где их можно использовать.

– Фу, как жарко! – Ильдар, мужчина лет тридцати с явно избыточным весом вытерся висящим на койке свежим полотенцем. – Мужики, а где здесь воды достать можно?

– Мужики в колхозе, – сострил худощавый мелкий паренек. Михаил только покачал головой.

– Костик! Опять свою волну гонишь?

– Да я что?

– Тогда замолкни! – их отделенный, здоровенный, как лось Артем Бывалов показал умнику свой пудовый кулак.

– Тихо вы! – вдруг прикрикнул на них самый старый боец их команды гранатометчик Денис Ольховский. Хотя он, наверное, мог шмальнуть хоть из пушки, хоть из миномета, столько специализаций за время службы в резерве перепробовал. Ну, любил человек всяческую технику! Сейчас Денис застыл у входа в палатку и к чему-то прислушивался.

– Чего там?

– Построение, мать его за ногу!

Только устроившиеся на койках бойцы тяжело завздыхали, кто-то в сердцах матюгнулся. Армия – это не утренние кроссы, стрельба на полигоне и изучение военной техники. Армия – это бесконечные и нудные построения, тупое стояние в общем строю в ожидании припозднившегося начальства, команды на отбой или маршировки в столовую. Командиры почему-то всегда считали и считают, что построение солдат на плацу и есть настоящая армия.

– Равняйсь! Смирно! – Семенович четким уставным шагом подошел к молодому лейтенанту и привычно отрапортовал:

– Взвод А из седьмой команды резерва построен!

Лейтенант нарочито подчеркнутым жестом вскинул руку в приветствии и повернулся к строю:

– Вольно!

Семёнович отрепетовал:

– Вольно!

Молодые и не очень мужчины с интересом разглядывали нового взводного, а то, что это был именно он, они были уверены. Лейтенант сощурился, вечернее солнце било ему в глаза. Затем начал ровно, безо всякой раскачки:

– Бойцы, не буду ходить, как говорят, вокруг да около, я ваш новый командир, старший лейтенант Коробицын. На клапан не смотрите, еще не успел перешить, так что будем знакомы. По вашему виду заметно, что вы ребята тертые, так что сработаемся.

– Можно вопрос? – опять «отличился» Костик. Коробицын поморщился, но махнул рукой.

– Говорите, рядовой.

– Вас к нам с училища или где успели побывать?

Взвод непроизвольно выдохнул, в кои веки этот оболтус задал животрепещущий вопрос, волновавший всех. И так больно стремные сборы у них нынче получаются, так еще и загнали в «горячую точку». Регулярных войск не хватает?

– Понимаю вашу обеспокоенность, товарищи бойцы, поэтому отвечу прямо: отслужил срочную сержантом, затем училище, полгода на дивизионе МТО, ваш взвод первый строевой.

– Где служили? – бросил кто-то из заднего ряда.

– Гарнизон «Бишкек». Еще вопросы есть?

Вопросов не было. Об этом героическом гарнизоне ходило множество слухов. Говорят, пока туда не добралась наша и американская десантура, там случилась страшная бойня, выжил один из десяти. Многие в строю тихонько выдохнули, с таким лейтенантом можно служить, человек бывалый.

– Ну если нет, то шагом марш в столовую! После ужина взводный сержант и отделенные ко мне. Расположение моей палатки уже у вас в ЦСБ.

– Да наш зубек готовил намного лучше, – Степан с недовольной миной на лице отодвинул миску с недоеденной кашей.

– Это тебе, Степка, не ресторан, – ухмыльнулся отделенный.

Он и Соловьев встретились глазами и хмыкнули. Славящийся своими расистскими взглядами Степан неожиданно для всех скорешился на учебке с их поваром, который был родом с Узбекистана. На подколки товарищей он на полном серьезе отвечал: «Не верю в дружбу народов, но верю в дружбу между людьми».

Многие в итоге признавали, что этот сильный белобрысый парень по существу прав. Люди, становившиеся безвольной толпой, действовали чаще всего иррационально, повинуясь стадным инстинктам, древним предрассудкам и еще вдобавок одурманенные шовинистским угаром. А ведь поодиночке большая их часть оказывалась вполне себе адекватными людьми. Как так могло происходить в обществах двадцать первого века, было многим непонятно. Поэтому большинство оставалось приверженцами простейшей родовой системы – «Свой-чужой».

На западе догорал поздний закат. Клубы пыли скрыли от бойцов горизонт, поэтому было сложно разобрать, откуда ее нанесло. То ли из высохшей под жарким солнцем степи, то ли от бесконечной вереницы машин, идущих по трассе. Ольховский от кого-то уже узнал, что с ближайшей железнодорожной станции весь день перегоняют бригадную технику, прибывшую сегодня утром. Наконец, и резервисты узнали, что попали в расположение второго механизированного батальона в составе 21-ой отдельной гвардейской моторизованной Омско-Новобугской Краснознамённой бригады. Вновь прибывшие кадры позволили укомплектовать её по штату военного времени. Об этом знали только в штабе бригады. Но и они не догадывались, зачем и почему одну из лучших бригад русской мотопехоты кинули именно сюда.