Текст книги "Покажи мне звезды (СИ)"

Автор книги: Агата Аргер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 10

– Она не стабильна.

Главный врач больницы – мужчина, сидящий напротив Ивана – встретил его без лишних вопросов. Не скрыл своего удивления, услышав от секретаря фамилию посетителя, но и не отказал. Иван уверенным шагом вошел в кабинет, его хозяин встал. Поприветствовал и грузно опустился на кожаное кресло, предложив Ивану место напротив.

Мужчины с полминуты открыто изучали друг друга. Иван для того, чтобы оценить собеседника и выбрать тактику предстоящего разговора, врач скорее из любопытства. Которое возросло в геометрической прогрессии с нуля до тысячи буквально за секунду, стоило лишь Ивану упомянуть фамилию Веры. И скорее всего, это самое любопытство и подтолкнуло его отвечать на вопросы Ивана.

– Так было всегда?

– Нет, мы поддерживали её состояние с помощью нейролептиков. За пять лет успешно подобрали дозу и лекарство, не подавляющее личность.

Главврач, казалось, чувствовал себя в своём же кабинете неуверенно. Перекладывал с места на место какие-то документы, прокручивал в руках ручку. В то время, как Иван был расслаблен. Лишь скулы сжимались от напряжения.

– Что послужило поводом для срыва?

– Ее длительное отсутствие, если так можно назвать побег, – врач усмехнулся, Иван напрягся сильнее. – Мы до сих пор не знаем: где она была, что делала, в какой обстановке жила.

– Девушка молчит?

– С того момента, как её нашли.

– Тогда что позволяет вам сделать вывод о ее нестабильности? – Иван знал, что наседать нельзя. Он не на своей территории. Но злость, перемешанная с зудящим в груди беспокойством, подрывала присущую ему выдержку.

– Как раз ее молчание. Оно красноречивее любых слов. Пациентка всегда шла на контакт, занималась в группах терапии. За все время лишь дважды пребывала в состоянии апатии, близкой к депрессии.

– Она может причинить себе вред?

– Если вы имеете в виду самый критичный вариант, то – нет. Попыток не было, – Шевцов вздохнул, покачал головой, снял очки и зажал переносицу. На секунду Ивану показалось, что он сопереживает. Но Воронов привык доверять не ощущениям, а фактам.

– По телевидению было объявлено, что девушка опасна.

– Да. Были случаи, когда Измайлова нападала на людей. Однажды в ее руках оказались ножницы.

– Пострадал врач? – Иван прищурился, а после удивленно приподнял одну бровь, когда услышал ответ. Хмыкнул.

– Нет. Нападения были на отчима.

– В обоих случаях?

– Да.

Воронов замолчал, положил руку на подлокотник кресла, согнул в локте. Обхватил пальцами подбородок и задумался. Ему не нравилась та информация, которую он слышал. Но отступать было поздно.

– Как давно это было?

– Около двух лет назад.

– У нее есть родственники, кроме отчима?

– Нет. Детей в браке её матери с отчимом не было. Детей от первого брака отчима тоже. Отец умер тринадцать лет назад, бабушек и дедушек не осталось ни с одной из сторон.

– Ее навещает кто-нибудь? – хотелось верить, что да. Но факты кричали о другом.

– В первый год приезжали коллеги из Института. Но из-за нестабильного состояния пациентки встречи чаще всего отменялись. Это было давно. Сейчас приезжает только отчим.

– Получается на протяжении следующих трех лет девушка шла на контакт, не отказывалась от лечения, за ней не было замечено признаков депрессии… – Иван специально растягивал слова и фразы, медлил, чуть смещая вес и склоняясь вперед – наседая и подавляя.

– Все верно, – главврач ответил, а Воронов хмыкнул. Наклонил голову и прищурился.

– В таком случае, почему ее не выписали?

Сложно не заметить, что твой собеседник занервничал, когда он внезапно меняется в лице, его взгляд становится цепким и колким. Даже воздух между сидящими друг напротив друга людей изменился. Шевцов отбросил в сторону ручку, постучал пальцами по столу и откинулся на спинку кресла.

– Иван Дмитриевич, с какой целью вы решили проявить интерес к данной пациентке? Вы знакомы?

– Нет, не знакомы.

Иван повернул голову, посмотрел на деревья за окном… Сегодня там было тепло, ей бы понравилось. Сжал челюсти, понимая, что нужно сыграть роль до конца. Затем выдохнул, бросил взгляд на наручные часы – знал, что от собеседника не ускользнет этот жест – и забросил ногу на ногу.

– Мы с вами деловые люди, Сергей Викторович. И я не намерен тратить своё и ваше время впустую, поэтому перейду сразу к сути, – врач кивнул. – Думаю, вы слышали мою фамилию, знаете о деятельности моей компании и уверен не единожды видели интервью с моим участием. Телевидение любит муссировать темы сирот, детских домов и так далее. А моя история сполна может удовлетворить их интерес. В последнее время мы активно рассматриваем вопрос о создании благотворительного фонда на базе компании. Ищем направления, – в этот момент Иван заметил, как загорелись глаза сидящего напротив Шевцова. Сдержался, сцепив зубы, чтобы не чертыхнуться. Здесь балом тоже правят деньги. – История Веры Измайловой показалась мне интересной. Простите за мой цинизм, но пиар-компания, основанная на благотворительности для психически больных людей, одной из которых будет настолько известная личность, как Измайлова, повысит мои рейтинги и откроет дорогу к новым сотрудничествам. И ко всему прочему, принесет и вам немалое финансирование.

– Понимаю, Иван Дмитриевич, – врач кивнул и сально улыбнулся. Явно прикидывал в уме, куда сможет потратить ещё не существующие деньги.

– Для этого я и здесь. Хочу лично познакомиться с пациенткой при условии, что это возможно. И узнать историю её болезни.

– Думаю я могу разрешить вам посещения, если это требуется. Но боюсь, вы останетесь разочарованы. От смотрящей в одну точку молчаливой девушки мало что можно узнать.

– Она находится под действием препаратов?

Пальцы врезались в кожаную обивку кресла, костяшки побелели от напряжения, но Иван быстро взял себя в руки. Главным для него в данный момент было сдержать рвущиеся наружу эмоции. Не показать, что на самом деле он чувствовал. Сухой расчет. Вот что должен был видеть уже готовый лебезить перед ним врач.

– Сейчас да. Для ее же безопасности мы ввели седативное. Пациентка проявляла агрессию, когда её нашли. Пыталась убежать, вырывалась, дралась. Выкрикивала несвязные фразы… Мы переживали за психическое состояние Измайловой и безопасность своих сотрудников.

– Что она кричала? – ладони, лежащие на подлокотнике, внезапно вспотели стоило лишь услышать ответ.

– Что-то о звездах, о том, что не успела попрощаться. О долге, кофе… Нездоровых людей сложно понять.

Шевцов вскинул руку, будто отмахиваясь. На лице отчетливо читались безразличие и неприязнь. У Ивана же внезапно перехватило дыхание.

– А вы пытались?

– Что простите?

– Возможно в ее словах был смысл?

– Уж поверьте, в случае с Измайловой это невозможно. Не в теперешнем состоянии.

Воронов замолчал на несколько секунд, перевел дыхание и кашлянул, проталкивая застывший в горле ком.

– Сергей Викторович, как было упомянуто выше, я крайне занятой человек. Сегодня мой секретарь смогла освободить утро специально для встречи с Измайловой. Поэтому, если вы не против, я бы не хотел тратить свое время впустую.

– Да, я все понимаю, Иван Дмитриевич. Сейчас распоряжусь, чтобы вас провели в изолятор. Одну минуту.

– Измайлова находится не в палате? – огонь в глазах Воронова мог сжечь все вокруг, но главврач не заметил опасности, склонившись над телефонным аппаратом.

– Нет. Её изолировали в момент кризиса.

– И как долго она может находиться там?

– До улучшения состояния. Иногда нужно несколько дней или неделя. Бывает и месяц.

– Ясно.

– Одну минуту, я сообщу о вас.

Шевцов вновь потянулся к телефону, нажал несколько кнопок и дал указания человеку с того конца провода. Иван не вслушивался, бродил взглядом по кабинету, нарочито небрежно поглядывал на часы, пугающе спокойно постукивал пальцами по подлокотнику кресла.

Всем своим видом показывал, что это его должны благодарить за то, что он в принципе пришел.

И ни в коем случае не должны понять, насколько сильно этого хочет он.

Шевцов закончил разговор, поднялся, вышел из-за стола. Иван встал следом. За годы работы ему приходилось общаться со многими людьми, он знал, что для достижения цели иногда нужно проглотить свою неприязнь. Поэтому протянул руку, пожал холодную ладонь и развернулся к двери.

– Если вам что-то потребуется, Иван Дмитриевич, что угодно, я буду рад помочь. Повторяю, всё что будет нужно, – Шевцов открыл дверь, пропуская Воронова. – Спасибо, что посетили нас, Иван Дмитриевич.

Иван шагнул в коридор, усмехнулся, заметив ожидающую его медсестру, улыбнулся ей и пошел следом, пытаясь не обращать внимание на прожигающий спину мужской взгляд.

Глава 11

Леша свик – «Луна»

Первым, что он увидел, были волосы.

Длинные, укрывающие ее худую фигуру до бедер…

Темные, оттеняющие бледную кожу, делающие последнюю почти прозрачной…

Густые, но сейчас спутанные…

Те самые, которые ему так отчаянно хотелось потрогать. В которые так нестерпимо хотелось зарыться пальцами.

Вера сидела на кровати, забившись в угол, с подтянутыми к груди коленями. Ее голова была опущена, лицо спрятано за волосами. Тонкие пальцы крепко обхватывали острые коленки. Она размеренно раскачивалась, наклоняясь немного вперёд, а затем назад. Казалось, была погружена глубоко в себя. Поэтому и не отреагировала на открывшуюся дверь и вошедших в комнату людей.

Медсестра остановилась у входа.

– Измайлова, – кивнула на девушку и пожала плечами. – Не знаю, что вы хотели увидеть, но… смотрите. Поговорить все равно не получится.

Иван с трудом сдержался, чтобы не отреагировать на пренебрежительный, даже немного брезгливый тон. Все силы Воронов направил на то, чтобы удержать себя на месте. Не сорваться. Туда, куда тянуло… К ней.

– Вы можете нас оставить? – поиграв скулами и до боли сжав зубы, Иван смог собраться и взять себя в руки.

– По правилам нельзя. Но сейчас Измайлова даже самостоятельно поесть не может. Поэтому, вам вряд ли что-то угрожает. Я буду за дверью. Если что – зовите.

Медсестра вышла так же быстро, как и вошла, не задавая лишних вопросов и не препятствуя странным просьбам. Иван был уверен – подействовали указания Шевцова. И определенно, главным среди них было – выполнять все причуды человека с денежными мешками вместо карманов.

Сегодня утром, которое казалось началось много недель назад, по дороге в больницу, час спустя – все это время Иван злился. Немного на себя, больше на нее. Глупо, по-детски, но злился.

Ехал сюда, желая получить ответы. Правда вопросы до сих пор не мог сформулировать. Может, почему солгала? Зачем подпустила его к себе? Для чего были все эти вечера с долгими разговорами и кофе? Выгоды ведь от него не получила. А кофе… И без него девушка справилась бы.

Но больше все-таки злился на другое: почему не попросила помощи? Она ведь была нужна. Он до сих пор прокручивал в голове слова врача: «девушка проявляла агрессию, когда ее нашли. Пыталась убежать, вырывалась, дралась». От хорошей жизни не сбегают.

Это Иван знал наверняка.

Сейчас же, глядя на сутулые плечи с острыми выступающими косточками, на бессмысленные покачивания исхудавшего тела, на сцепленные вокруг колен руки, Ивану стало больно. И пусть физическая боль его не страшила, он и вовсе не обращал на нее внимание, но другая, та, что царапала горло колючим комком, та, что сжимала внутренности и запускала волну холода, бегущую по позвоночнику, пугала до чертиков.

– Я часто размышлял над тем, почему именно звёзды, – Иван прочистил горло, сглотнув комок, засунул руки в карманы брюк и откинулся назад, оперевшись спиной о стену. – Могу, признаться. Я думал, что ты обычная молодая девушка, голова которой забита всякой романтичной чепухой, – Воронов хмыкнул и взглянул на размеренно покачивающуюся фигуру. – Оказалось нет. Звёзды – это не просто чепуха. Это твоя жизнь.

Девушка не ответила. Не стрельнула в него взглядом за самовольный переход на «ты», не улыбнулась в ответ на его признание. А еще две недели назад сделала бы это, не раздумывая.

Иван наблюдал за ней, долго и пристально изучая то, что было доступно взгляду. Снова начинал злиться, теперь уже на врачей. Кажется, ее совсем не кормят, да и спутанные волосы и измятая пижама или что-то очень на нее похожее, рождали в голове совсем не радужные мысли.

Тишина начинала давить.

Иван сцепил зубы, и, чтобы отвлечься, обвел взглядом помещение. Изолятор был очень маленьким. Невысокий потолок, голые, покрытые лишь штукатуркой стены, кровать у стены с тонким матрасом… И все. Ни окна, ни другой мебели больше не было. Единственным, что связывало человека, запертого внутри с внешним миром, было крохотное окошко в двери.

– Я разговаривал с главврачом… и он рассказал мне твою историю. Не полностью, в двух словах, но…

Воронов шумно выдохнул – говорить было трудно. Но еще хуже, когда нет ответа. А девушка все также молчала. Она, казалось, вообще не слышала его слов. Или не хотела слышать. Лишь мерно раскачивалась… Как делают это… Нет. Иван дернул головой, выбрасывая из нее страшные мысли.

– Знаешь, сидя в машине и направляясь сюда, я словил себя на мысли, что слышал о тебе. Давно правда. Но все же… Получается я знал тебя, пусть и заочно. Помню, сидел тогда в отеле в Токио после тяжелого дня и слушал новости, чтобы разгрузить голову. И там, в Японии я впервые узнал о тебе. Представляешь? Кажется, говорили о Нобелевской. Уже не вспомню, что почувствовал в тот момент, но уверен, что это была гордость. И сейчас я тоже хочу тобой гордиться… Вера.

Назвать ее имя Ивану было сложно. Наверное, поэтому оно получилось слегка приглушенным, когда вырвалось из горла, оцарапав его стенки своим звучанием. Но девушка не среагировала даже на это. Только качалась.

Вперёд…

Назад…

Вперёд…

Назад…

– Я хочу тебе помочь. Но для этого мне нужно знать. Все знать, понимаешь? Поговори со мной, Вера…

Иван подошел чуть ближе, почти беззвучно ступая по плитке на полу, присел на корточки у кровати. Ждал любой реакции, неважно какой… Но ее не было. А оттого в груди заныло еще сильнее.

Вперёд…

Назад…

Вперёд…

Назад…

Рука сама поднялась и потянулась к волосам. Воронов аккуратно, боясь испугать девушку, потрогал прядь, пропустил длинные локоны сквозь пальцы… Не дождавшись ответа, опустил руку, за ней голову, потер ладонью лоб, выдохнул.

– Прошу, поговори со мной, – прошептал. – Всего несколько слов, Вер… Я не прошу многого. Несколько слов. Пожалуйста… воробышек.

Иван рвано выдохнул, а потом и вовсе задержал дыхание.

Покачивания прекратились.

Воронов неожиданно растерялся. Обрадовался, но и испугался. Ему раньше не приходилось встречать таких людей… Людей, в таких местах. И реакция, которую он ждал могла быть интерпретирована им не так, как хотелось.

Он вновь поднял руку, сместился чуть ближе и медленно отвел волосы от лица девушки. Боковым зрением отметил, что ладонь чуть подрагивала. Не от страха, скорее от ожидания. Хотелось наконец увидеть ее глаза – красивые, глубокие, улыбнуться в ответ на ее улыбку.

Вера не двигалась. Не противилась вторжению в личное пространство, хотя Иван заметил, что она дернулась, машинально отпрянула от поднятой руки. Снова боится…

Ему захотелось чертыхнуться, но он знал, что действовать нужно аккуратно. Поэтому сильнее сжал скулы и, наконец, убрал упавшие на лицо пряди. А потом сглотнул, увидев затравленный, испуганный взгляд пустых глаз, исчерченных красными полосками лопнувших сосудов.

Вера застыла, не моргая. Вглядывалась в лицо напротив и этим самым взглядом переворачивала внутренности, корёжила, скручивала их, выжимая все силы. Иван сглотнул.

– Привет, – прошептал и улыбнулся. – Я нашел тебя.

NYUSHA / НЮША – «Только…»

Секунды, отсчитываемые часами на мужском запястье, казалось, растянулись на сутки.

Девушка дрогнула, словно очнулась от глубокого сна. Качнулась, отползла назад, вжалась в стену и исступленно закивала головой. Испуганно посмотрела на руку, зависшую в воздухе, которая еще мгновение назад трогала ее волосы.

Кадык дёрнулся, Иван снова сглотнул.

Только теперь не от предвкушения, а от страха. Он не видел ее такой.

А главное – он был не готов…

Наблюдать за бегающим по крохотной комнате сумасшедшим, абсолютно пустым взглядом, ищущим выход.

За пальцами, намертво вцепившимися в худые предплечья, оставившими под тонкой тканью кровавые разводы от ногтей.

За девушкой, которая когда-то смущенно улыбалась, слизывая подтаявшее мороженое на набережной и радовалась дождю. А сейчас отрешенно стучится затылком о стену.

– Вера? – Воронов растерялся, не знал, что делать. Поэтому поднялся и замер у кровати. Позвал, уже не надеясь на ответ.

Услышав имя, девушка на мгновение застыла, перевела взгляд на Ивана и снова отчаянно затрясла головой.

– Нет, нет… нет, нет, нет, – бормотала с закрытыми глазами.

– Вера, успокойся, пожалуйста. Это я – Иван. Помнишь меня? Вер?

С каждым вопросом девушка все чаще дергала головой и сильнее сжимала руки, повторяя одно лишь «нет». Воронов сделал шаг вперёд, коснулся рук…

Хотел успокоить ее, а она…

Вера закричала так сильно, что звук эхом промчался по комнате, отзеркалил от стен и волной ворвался в уши. Проник внутрь и достиг каждой клеточки мужского напряженного тела. Иван отшатнулся, шагнув к стене. В тот же миг распахнулась дверь и в изолятор вбежал санитар. Посмотрел на Воронова, метнул взгляд на девушку, которая продолжала кричать и быстро вышел.

Вера кричала. Не переставая…

Иван поднял руки, обхватил затылок и сжал его. От беспомощности, от осознания своего фиаско. Но решил рискнуть еще раз, до прихода персонала.

– Вера, – позвал.

Но она не слышала.

Только кричала и кричала…

Через десяток секунд, показавшихся Воронову часами, в комнату вошла медсестра, следом два санитара. Не задавая вопросов, они шагнули к кровати, схватили извивающееся тело за руки и ноги и уложили на кровать. Медсестра, стоя у изголовья, готовила шприц.

Все происходило размеренно и спокойно, их действия были отрепетированы и вышколены, словно такая ситуация повторялась каждый день. И это пугало – безразличие и презрение на их лицах.

– Ты не должен был! Не ты! Только не ты! – Вера перестала кричать, заговорила. Сбивчиво, громко, временами переходя на все тот же крик. – Зачем? Почему? Не ты! Только не ты! Так не должно было быть! Нет! Отпустите меня, вы не можете! – обращалась то к Ивану, то к крепко удерживающим ее санитарам. Иван сжимал кулаки, видя, как ее запястья в миг становятся красными от сильного захвата, а после явно покроются синяками. Зачем применять такую силу, она ведь маленькая совсем⁈ – Зачем ты нашел меня? Ты не должен был! Нет!

Воробышек снова начала кричать и извиваться, пыталась вырваться.

Но силы были не равны.

Вера сдалась…

Под напором персонала…

Под действием лекарства…

Иван сглотнул раздирающий горло ком, посмотрел на медсестру, которая молча кивнула головой, указывая на выход.

Крики прекратились, девушка засыпала. Маленькая, хрупкая, потерявшаяся на узкой кровати… С длинными, полностью укрывшими ее волосами.

Она засыпала, не переставая шептать: «зачем?».

Иван еще раз взглянул на безмятежное тело, развернулся и вышел, выдохнув в тишину напоследок:

– Просто я очень скучал, Вера.

* * *

За всю свою жизнь Воронов никогда не чувствовал себя настолько плохо.

Он многое видел: несправедливость, жестокость, ненависть. Со многим ему пришлось сражаться, с чем-то мириться. Но при всем при этом никогда он не чувствовал разъедающую душу беспомощность.

Он едва слышал, что сказала ему медсестра, не осознал, как спустился по лестнице, вышел на парковку. Опомнился уже сидя в машине.

В ней же оглянулся вокруг, медленно выдохнул и разжал до боли сомкнутые на руле пальцы. Костяшки побелели, вены синей паутиной покрыли руки. Иван посмотрел на них, перевернул, взглянул на рисунок линий на ладонях, сглотнул и сжал руки в кулаки.

Чтоб скрыть дрожь…

Воронов всегда был сильным. В детстве, когда, не боясь, закрывал собой малышей, а потом смывал кровь, стоя в крохотном туалете с поцарапанными зеркалами. В юности, когда денег хватало только на еду. Не всегда, но…

И сейчас он тоже думал, что сильный, что может выдержать абсолютно всё. Пока не увидел ее.

Перед глазами вновь появились спутанные волосы, бледное лицо, отрешенный взгляд и Иван не сдержался – ударил по рулю. И еще раз, и еще…

Он ненавидел беспомощность.

Но именно ее он сейчас чувствовал.

* * *

Дорога домой заняла немного времени. А может оно пролетело незаметно из-за одолевавших голову мыслей.

Ему было мало…

Слов Шевцова, информации найденной Ниной. Нужно было копнуть поглубже, узнать все, что только можно узнать. Найти ее отчима, поговорить с врачом… Но это все завтра. Сегодня сил хватило лишь на то, чтобы без происшествий доехать домой.

Нажав на кнопку сигнализации Иван пошел к подъезду. А потом передумал и развернулся в сторону аллеи. Необъяснимо нервничал, пока приближался. Задыхаясь, потянулся и расслабил узел галстука.

Их «карман» пустовал. Воронов присел на скамейку и откинулся на спинку. Устало опустил затылок на дерево и закрыл глаза.

«Зачем?»

Вопрос вспыхнул в голове, стоило только миру спрятаться во тьме за опустившимися веками. А правда: зачем? Зачем ему все это? Может, потому что он пожалел девушку? Ведь в ее истории явно было что-то не чисто. Опять же, зачем ему влезать в ее историю?

Да, помог. Да, поверил. Но то, что он узнал сегодня, подбрасывало в голову закономерные вопросы, а увиденное такие же закономерные выводы…

Иван не занимался благотворительностью. И она не должна была стать исключением. Но получается стала, притом очень давно? Или же нет?

Почему он, с богатым жизненным опытом, с очерствевшей душой, циничный, местами жесткий… Почему он терзается мыслями о ней?

Ответов не было… Одни вопросы. И они Воронову не нравились.

А еще не нравилось, что впервые в жизни он вдруг почувствовал себя по-настоящему одиноким. Это чувство не было непохожим на то, что он обычно испытывал. Совсем не то одиночество, когда ты уставший возвращаешься с работы и мечтаешь лишь о минуте тишины. Нет, здесь другое…

Разъедающее, кислотное…

Такое, от которого непроизвольно начинают играть желваки, ладони складываются в кулаки, кровь закипает в жилах, и ты буквально чувствуешь, как она огненными реками течет внутри…

Подул ветер, ворвался в кроны деревьев, заставив листья трепетать. Иван открыл глаза, взглянул на темнеющее небо. Здесь было хорошо. Спокойно и тихо. И даже прогуливающиеся по дорожкам пары не отвлекали от мыслей.

Он поднял ладонь, провел по лицу, смахивая усталость. На миг зажал пальцами переносицу, выдохнул и достал из кармана телефон. Нажал на кнопку быстрого вызова и вновь прикрыл глаза.

– Да, Нина… Да, и вам добрый вечер, – Иван поздоровался, услышав после первого же гудка приветствие секретаря. – Сегодняшние встречи перенесены без проблем? Хорошо. Да… да, завтра я буду. Да, помню, посмотрю вечером и подпишу, – слушал отчет прошедшего дня и мысленно делал засечки в планах на завтра. – Нина, мне нужна ваша помощь. Необходимо собрать информацию об Измайловой Вере… Да, о той, которую вы искали сегодня. Нет, вы все сделали правильно, но уже известной информации мало. Мне нужны контакты ее лечащего врача, его биографию и опыт работы. То же самое касается отчима. Найдите адрес, где работает… В общем все, что сможете. Привлеките службу безопасности, мое разрешение у вас есть. И еще, отыщите все работы Измайловой: научные статьи, публикации. Можно сделать запрос в Институт, где она работала. Это предельно важно Нина и необходимо, как можно быстрее. Пожалуйста.

Иван дал распоряжение, выслушал ответное обещание сделать все, что нужно, и отключился, попрощавшись. Спрятал телефон, еще раз взглянул на ночное небо и поднялся. Как бы дерьмово он себя не чувствовал, теперь он не мог позволить себе даже минуту слабости.

Дома его ждали.