Текст книги "Покажи мне звезды (СИ)"
Автор книги: Агата Аргер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)
А она, казалось, совсем не расстроилась. Высоко подняла голову, подставляя лицо под уже моросящий дождь, и прикрыла глаза. Стояла рядом, почти касаясь плечом мужского плеча, и улыбалась. Тихонько, приподнимая уголки губ… Мелкие капельки быстро покрыли ее лицо. Влага блестела на скулах, подрагивающих губах, капли запутались между ресниц… Иван застыл, рассматривая ее – такую сейчас забавную, трогательную, красивую…
– Я вызову такси. Дождь усиливается.
Воронов кашлянул, достал из кармана телефон, смахнул несколько раз по экрану и открыл приложение. Девушка вздрогнула, услышав голос, и открыла глаза. Кивнула, соглашаясь и наблюдая за быстро бегающими по экрану пальцами. Слышала, как Иван сказал, что машина приедет через две минуты. Снова кивнула и застыла рядом, упирая взгляд в стремительно намокающую плитку под ногами.
Такси и правда приехало ровно через две минуты. Они всё также стояли у парапета, хотя могли шагнуть под крыши магазинов или кофейни, из которой совсем недавно Иван принес кофе. Промокли – совсем немного, – но не двигались. Он не решился предложить, а она тем более…
Машина остановилась у края дороги. Иван шагнул к девушке, протянул руку, заглянул на секунду в глаза, спрашивая разрешения, а получив, забрал пустой стакан из-под кофе и выбросил в стоящий неподалеку мусорный бак. Вернулся, остановился около воробышка, ожидая. А она застыла ненадолго, смутилась. Скорее всего поняла, что он заказал машину для них двоих. Но и сделать сама первый шаг не могла.
– Пойдемте. Вы промокнете, – а Иван смог. И шагнуть, и чуть подтолкнуть, придержав за локоть.
– Я… У меня мороженное. Я не успела, а оно… – девушка вскинула голову, глядя на мужчину. Посмотрела виновато, совсем не обращая внимания на дождь, жалея чертово мороженое. Которое уже текло по ее ладоням, прокладывая белесые ручейки, смешанные с дождевыми каплями.
– Не страшно. Позвольте, я?
Иван, не отрывая взгляд протянул руку, коснулся ледяных пальцев – аккуратно, едва притрагиваясь – и забрал намокший вафельный стаканчик. Подошел все к тому же баку…
Вернулся, теперь уже шагнул к терпеливо ожидающей машине и открыл дверь. Обернулся, взглянул на девушку и кивнул. Предлагая и настаивая одновременно.
Воробышек бросила на Воронова смущенный взгляд, но не стала спорить и залезла в теплый салон машины. Отодвинулась к самой двери и опустила голову. Иван сел рядом. На просьбу водителя сказать улицу, увидел, как и без того низко опущенная голова наклоняется еще ниже. Усмехнулся и ответил, назвав адрес.
Свой.
Они ехали в тишине, разбавленной лишь звуком бегающих по стеклу дворников. Намокшая одежда неприятно липла к телу, влажные волосы падали на лицо. Иван засунул руку в карман толстовки надеясь, что привычка осталась.
– Держите. У вас руки явно липкие от мороженного, – протянул салфетки и услышал в ответ негромкое «спасибо».
Доехали быстро. Понемногу стихающий дождь хлынул с неба с новыми силами. Барабанил по крыше машины, стекал реками по тротуарам… Иван наблюдал за бегущими по стеклу ручейками и понимал, что не злится. Впервые в жизни ему было плевать. На мокрую одежду, на упавшие за воротник толстовки холодные капли… Дождь перестал раздражать, как прежде. Это была просто вода, падающая с неба.
От которой некоторые даже улыбаются…
* * *
Машина остановилась, Иван протянул деньги. Первым вышел под ливень. Замер, придерживая дверь, дождался пока воробышек – такая же мокрая, как и он – шагнет наружу. Без страха и сомнений опустит сперва одну ногу, затем другую, попадая обеими в огромную лужу. Совсем не расстроится, вскинет голову, выглянет, улыбнется… И отчего-то хочется ответить на эту улыбку. Своей…
Они подошли к подъезду. Иван быстрым шагом, девушка бегом. Остановились под крышей козырька, переглянулись. Воробышек снова улыбнулась. Забавная такая… Мокрая, взъерошенная, но кажется счастливая.
Выглянула из-под укрытия, посмотрела на небо, прищуриваясь. Протянула руки, подставила их под дождь… Рассматривала, как влага собирается лужицей в ладошке, переворачивала ее, выпуская воду. Перебирала пальцами, причудливо отставляя мизинцы…
Иван застыл, неотрывно смотрел на девушку. Даже моргать не хотелось – боялся снова открыть глаза и не увидеть ее. Этот изящный профиль с аккуратным носом, который она чуть сморщила. Воронов улыбнулся, поднял руку и смахнул ладонью капли с лица. А потом и вовсе превратился в камень, когда в следующее мгновение небо разрезала молния, распуская разряды по небу, а затем гром разнёсся прямо над головами стоящих у подъезда людей.
Воробышек вскрикнула, подпрыгнула на месте, непроизвольно дернулась назад и ударилась о спину Ивана. Вздрогнула еще раз, когда мужчина машинально придержал падающее на себя тело за локоть, застыла и шумно задышала, выпуская из груди воздух. А у Ивана он и вовсе закончился. Легкие горели, требуя новой дозы, а он… так и замер с поднятой рукой.
Девушка медленно обернулась, тихо извинилась. Сначала просканировала взглядом землю под ногами, потом подняла его на мужскую ладонь, всё еще удерживающую ее за предплечье. Иван заметил, убрал… Только не опустил, а наоборот, поднял. Потянулся к лицу и коснулся прилипших мокрых прядей. Не смутился и вопросительного взгляда, мазнувшего по нему, когда девушка запрокинула голову. Усмехнулся уголком губы, заметив дрожь от легких касаний шершавых пальцев к нежной коже. Поддел одну прядь, убрал за ухо… Потом другую…
– У вас щеки холодные, – сказал чуть севшим голосом, обхватывая ее лицо, и, поддавшись вперед, просунул ладони дальше, накрыв ими уши. – И уши тоже, – улыбнулся, когда пальцы коснулись волос. В которых вот уже несколько дней так нестерпимо хотелось запутаться…
Девушка молчала. Бегала глазами по мужскому лицу, казалось, даже перестала дышать… Только высоко поднимающаяся под курткой грудь, говорила об обратном.
– У меня сейчас такое странное чувство… – Иван сказал тихо, вглядываясь в темные омуты.
– Какое? – услышал такой же шепот в ответ.
– Словно я поступаю неправильно. Я не должен отпускать вас. Знаю, что нужно, но не могу. А главное… не хочу.
Воробышек шарила глазами по мужскому лицу, прячась от настойчивого, прожигающего внутренности взгляда, но неосознанно тянулась к ласкающим щёки ладоням. Сомнения волнами скользили по ее лицу, но через мгновение воробышек все же сдалась, взмахнула ресницами, нашла своими глазами его и смущенно улыбнулась. Выдохнула слова, отозвавшиеся теплом в мужской груди.
– Так не отпускайте… Ночь пройдет, наступит утро. И… завтра я могу исчезнуть.
Иван хмыкнул. Еще раз нежно провел костяшками пальцев по острой скуле и улыбнулся, заметив румянец, покрывший бледные щеки.
– Вы же сами говорили, что я упрямый. Даже если человек превратится в одну из миллиардов звезд и затеряется среди галактик… Даже тогда я найду его. Если он – это вы.
Она смутилась, но не отвела взгляд. Проникала им в самую душу, заставляя сердце отбивать неровный бит в мужской груди.
Еще один раскат грома нарушил затянувшееся молчание. Воробышек снова вздрогнула, Иван отмер. Посмотрел в ее глаза, в которых вместо недавнего смирения и тепла плескался страх и еще что-то. Но отчего-то неразборчивое… Вздохнул, убрал руки. Потер ими свое лицо, зажал переносицу. Сам не понял: почему грудь внезапно сковало невидимыми цепями, сжимающими наполненный кровью орган, почему кончики пальцев покалывало словно от разрядов тока…
Знал только, что не хочет отпускать девушку, вновь повернувшуюся к нему спиной.
– Дождь похоже затянется надолго, – Иван сказал, роняя слова в темную макушку.
– Да. Но я люблю дождь.
– Я заметил, – он замолк на секунду и продолжил. – У меня большая квартира.
– Это хорошо.
– Вы промокли.
– Совсем немного.
– И замерзли.
– Слегка.
Они перебрасывались короткими фразами не глядя друг на друга. Иван впервые чувствовал себя неловко, стоял рядом с хрупкой, зажатой девушкой и не понимал, что делать дальше. Чувствовал только колющую боль в груди.
– Это ведь неправильно. Всё это, – обреченно взмахнул руками и, не услышав ответа от воробышка, закрыл лицо ладонями. Зажал пальцами переносицу и на выдохе опустил руки вдоль тела. Он устал.
– В этом мире много неправильного, Иван.
Девушка внезапно хмыкнула, обернулась и вскинула голову, заглядывая Воронову в глаза.
– Но, если в моих силах что-то изменить, я сделаю это.
– Не нужно, Иван. Ничего не нужно, – она покачала головой, отказывая. Спрятала руки в карманах куртки, улыбнулась едва заметно, а Ивану не оставалось ничего кроме как…
– Я сам привык решать, что делать, – продолжить, споря, но и капельку прося.
Она снова грустно усмехнулась, чуть склонила голову к плечу.
– Помните, Иван: «не подаете милостыню и не подбираете животных».
– Но это не…
– Все в порядке, правда. Да и дождь ведь теплый, – девушка протянула руку, подставляя ее под капли.
– Я хотя бы зонт вам вынесу. Подождите, – Иван дернулся к двери, но воробышек остановила, схватила за предплечье.
– Нет, Иван, – заставила врасти в землю одним только взглядом и парой слов. – Не беспокойтесь. Вы идите, и я пойду. Поздно уже. И… спасибо вам за этот вечер. За кофе и мороженное… Правда, спасибо.
Сказала, еще раз улыбнулась, теперь уже поднимая голову и глядя в глаза и, развернувшись, выбежала под дождь. А Воронов так и остался стоять у подъезда – растерянный, удивленный… Наблюдал за тем, как девушка скрылась в темноте аллеи, всматривался в пустоту пока не перестал слышать всплески воды под ногами убегающей от него девушки. И лишь тогда подумал, что ведь можно было вызвать ей такси. Хотя кого он обманывает?
Иван взглянул на небо, рассеченное молниями, опустил голову, покачал ею и усмехнулся. По-особенному горько…
Поднял руку, взглянул на пальцы… Вспомнил, как они касались мокрых волос. Сжал ладонь в кулак, опустил.
Ощущал глубоко внутри, что сегодня он определенно сделал что-то неправильно.
Глава 7
– Иван, наконец вы пришли. Идите скорее сюда. Я вас ждала.
Воронов, шедший по аллее с парковки на секунду остановился. От неожиданности, от ее простого «ждала»…
Когда его ждали последний раз? Когда такие обычные слова звучали настолько искренне? Иван не смог вспомнить.
А оттого растерялся ненадолго, тряхнул головой, перевел взгляд на девушку. Которая стояла у их «кармана» и заметно нервничала. Топталась на месте, переступая с ноги на ногу, теребила пальцами край толстовки и вглядывалась в мужское лицо, ища своими глазами его.
Иван сильнее сжал кожаные ручки сумки, кашлянул, прочистив горло и всё же шагнул к ней – к той, которая отчего-то ждала его.
* * *
Вчерашний вечер, закончившийся настоящим ливнем, принес после себя долгую бессонную ночь, наполненную тянущими голову мыслями. Иван лежал на кровати поверх одеяла, слушал звуки дождя за окном и не мог заснуть. Пытался, но не мог…
Несколько раз вставал, пил воду, злился на себя после. Потому что стоило только войти на кухню, и взгляд непроизвольно перескакивал на окно, из которого была видна аллея и скамейка – сейчас, безусловно, пустующая… Подходил к перекладине на стене, подтягивался, напрягая руки и утомляя тело. Когда и это не помогало, падал на пол, отжимался…
Но что бы он не делал, мысли всё равно возвращались к промокшему воробышку, так искренне радующейся дождю…
Иван усмехнулся, поднял руку, посмотрел на ладонь. Сжал ее немного, потер пальцы друг о друга, вспоминая, как всего несколько часов назад они касались нежных волос, так надежно спрятанных под ненавистным ему капюшоном. Улыбнулся – теперь уже теплее – словно вновь почувствовав касания.
Она не оттолкнула его, не разозлилась. Хотя могла и была бы права. Иван никому не позволял нарушать свое личное пространство, раздражался, когда переступали невидимые границы. А сам… Вторгся, не спросив разрешения, шагнул, не оглядываясь, не давая ни себе, ни ей времени подумать и отступить. Просто потому, что отчаянно хотелось… Он понимал, что это неправильно. Но в тот момент низменные человеческие желания взяли верх над разумом.
Нужно было извиниться. Снова.
Но, как и что говорить? За что просить прощения?
За то, что ему безумно хотелось стянуть ее капюшон, распустить туго сплетенную косу и зарыться ладонями в волосах?
За то, что до дрожи в руках, до покалывания в пальцах хотелось потрогать ее острые скулы, провести пальцем по приоткрытым губам?
За то, что хотелось поцеловать ее?..
Иван опустил руку, вытер ею лицо, сжал пальцами переносицу. Усмехнулся. Как так получилось, что девушка, при встрече с которой сперва всегда хотелось разозлиться, смогла перевернуть его устроенный упорядоченный мир с ног на голову? Незнакомая, молчаливая, чрезмерно таинственная… И ведь Иван даже имени ее не знал, а хотелось…
Много чего хотелось. Но Воронов привык опираться на логику и ум, оставляя свои чувства на втором плане. А еще проявлять уважение, о котором вчера совсем забыл.
За свои тридцать с небольшим у Ивана было достаточно женщин. Не слишком много, хотя с размером его банковского счета, подтянутым телом, дорогими машиной и квартирой для привлечения внимания даже делать ничего не нужно было. Женщины сами летели на огонь не боясь обжечься, но…
Он выбирал их, как работу – придирчиво, оценивающе. И оценивал прежде всего не размер груди, холеную внешность или полноту накачанных губ. Его волновали другие критерии – ум, проницательность, мудрость, красота… Куда без неё. Он умел ценить то, что видел перед собой. Но Воронова она всегда привлекала живая, настоящая. Иногда умело подчеркнутая.
Сейчас в его жизни отсутствовала постоянная женщина. Хотя ее в принципе никогда и не было. Его отношения всегда были яркими, незабываемыми, но и такими же короткими. Иван умел делать женщин счастливыми, умел ухаживать и дарить подарки. А они… Словив удачную партию уже во всю планировали свадьбу. Не поинтересовавшись нужна ли она ему.
А его все устраивало. Частые, страстные встречи на нейтральной территории, совместные походы в рестораны, на выставки. Ивану никогда не хотелось большего… Семью, босую беременную жену, готовящую завтрак на кухне, встречающих у порога с работы детей…
А им хотелось. Поэтому и расставались. Без скандалов и ссор. Иван таких и не выбирал, с которыми они бы были. Он относился к женщинам с уважением – единственное, что успели вложить в его маленькую детскую голову родители. Не было потребительного отношения, не было мыслей о том, что с ними можно просто спустить пар…
И они ценили это. А когда спустя несколько месяцев, максимум полгода приходилось расставаться, уходили с улыбкой на лице и поцелуем, оставленным на мужской щеке.
Но дождливым вчерашним вечером Иван забыл и о уважении, и о границах. И теперь, шагая за зовущей его девушкой, мужчина хотел… Да ничего в принципе не хотел.
Просто шел.
Шел за той, которая ждала.
* * *
– Идите сюда, скорее.
Девушка дождалась, пока Иван войдет в карман, оставит сумку на скамейке, через нее же перебросит снятый с плеч пиджак. Посмотрит на девушку, озадаченно и удивленно, но шагнет навстречу. Туда, куда она показывала.
Воробышек стояла у края скамейки, где обычно любила сидеть. Перебрасывала взгляд с Воронова, медленно приближающегося к ней, на небо – темное с яркими проблесками звезд – и обратно. Заметно нервничала, но улыбалась.
– Станьте вот здесь, Иван. Давайте, не бойтесь, – указала на место около себя и чуть отшатнулась, когда он подошел слишком близко. – Так, теперь развернитесь и посмотрите вон туда.
Воробышек вытянула руку и указала своим тонким пальцем куда-то высоко на небо, где Иван должен был что-то увидеть. Но кроме звезд там не было ничего. А они ведь не в новинку.
– Что я должен увидеть? – поэтому он задал вопрос, ничуть не смутившись. Опустил голову и посмотрел на взъерошенного воробья. Улыбающегося, с яркими, горящими из темноты капюшона глазами.
Девушка качнула головой, на секунду спрятала взгляд, а после вновь подняла его, встречая вопросительный мужской. Слегка коснулась рукой предплечья, неуверенно и аккуратно потянула Ивана на себя, удерживая за ткань рубашки.
– Посмотрите еще раз.
Иван секунду вглядывался в пылающие огнем глаза воробышка, буквально чувствовал ее нетерпение и искрящее в воздухе счастье, а потом поднял взгляд и посмотрел на небо, следуя за тонкими пальцами.
– Видите? – она вновь спросила.
– Кажется вот эти звезды светят ярче, – мужской голос внезапно прозвучал глухо с заметной хрипотцой, пришлось прокашляться. – А возможно это только кажется.
– Нет, Иван. Они действительно сегодня ярче обычного, – девушка медленно опустилась на скамейку, обхватила тонкими пальцами край дерева, все еще глядя на небо. – А знаете почему?
Иван опустил голову, посмотрел на воробья. Она была очень красивая. В свете луны и стоящих неподалеку фонарей ее лицо пылало загадочным светом. Казалось, исчезли извечно украшающие его синяки под глазами, острие скул смягчилось и теперь его можно было потрогать, не боясь порезаться.
Воронов рискнул и присел рядом.
– Расскажете? – спросил и улыбнулся, заметив, как огонь в глазах вспыхнул с новой силой.
– Сегодня парад планет, Иван. Полный, – она оторвала взгляд от созерцания темного неба и опустила голову. Чуть склонила ее, поглядывая на Воронова. Заметила, как его брови взлетели еще выше и закатила глаза. – Ой, да бросьте. Я не поверю, что вы не знаете, что такое Парад планет.
– Слышал, – Иван откинулся на спинку скамейки. Усмехнулся, когда словил на себе раздраженный взгляд. – Ладно-ладно, простите. Знаю, конечно. Просто мне нравится вас слушать.
Девушка улыбнулась и еще раз взглянула на небо.
Иван наблюдал за ней искоса. Как она прикусывает нижнюю губу, а потом словно опомнившись отпускает ее. Как подчиняясь силе ветра колышется выбившаяся из хвоста темная прядь. Как воробышек забавно морщит нос, когда волоски падают на лицо.
Пришлось спешно отводить взгляд, когда она заговорила.
– Астрономы не любят называть это явление «парадом». Спорят все время. Твердят, что это сближение планет, но люди не слушают, – девушка улыбнулась. – Парад – это событие, яркое, красивое, загадочное. Местами пугающее. Слышали о «конце света»? Их часто объединяются вместе. Да… А я бы сказала: парад планет явление восхитительное, – она повернулась к Воронову. – Они бывают разными. Три планеты выстраивается в одну линию часто, почти каждые два года. Четыре планеты сходятся вместе раз в год, пять – раз в 19 лет. Это удивительно, не находите? Но полный, Иван… 10 марта 1982 года – в тот день произошел редкий парад всех девяти планет Солнечной системы, – воробышек вернула взгляд на небо. – Они все: Меркурий, – она посмотрела влево, – Венера, – чуть правее, – все от Марса до Плутона, – взгляд переместился вправо, а потом вновь вернулся к Ивану, – оказались по одну сторону от Солнца в секторе с углом 95°. А до этого, только с углом в 40° такое было 11 июня 1128 года.
Она замолчала, а Ивану нестерпимо захотелось вновь услышать ее голос.
– Расскажете, как это будет сегодня? —поэтому попросил и выдохнул, когда она сначала стрельнула горящим, удивленным взглядом, а после кивнула и тоже откинулась на холодное дерево.
Ткань ее толстовки касалась мужского предплечья, затянутого в рубашку.
– Первым на востоке появился Юпитер. Это было около десяти вечера, – девушка взмахнула рукой и указала куда-то в небо. – Вы пропустили, но я покажу. Видите, вон там, самая яркая звезда. Юпитер возглавляет этот парад. Около трех часов ночи на юго-востоке взойдет следующая планета – красный Марс. Третьим на небе появится Сатурн. Перед рассветом он будет виден чуть левее и ниже Марса. За ним выстроится Юпитер. Дальше, перед самым рассветом появится Венера. Она очень яркая и фоне утренней зари будет видна очень низко над горизонтом. И наконец, около восьми утра, мы увидим последнего участника парада – неуловимого Меркурия. Перед самым рассветом, находясь точно на юго-востоке, он поднимется над горизонтом на высоту всего в два-три градуса, и чтобы его увидеть нужно будет поискать левее и чуть ниже Венеры. Уран и Нептун заметить невооруженным глазом мы не сможем, к сожалению. Но и они будут там, Иван.
Вместе с его именем из ее рта вылетел последний глоток воздуха, рваный, который она сделала между фразами. Выдохнула, смахнула мешающую прядь волос с лица и повернулась к Воронову. А он застыл, сглотнул душащих горло ком и резко отвернулся, не найдя в себе сил выдержать этот прожигающий душу взгляд.
– Вы его ждали все это время? – тишина затягивала, и Иван задал вопрос, который терзал его долгое время.
Воробышек вздрогнула, на секунду отвела взгляд, спряталась за своими волосами опустив голову, а потом вновь подняла ее, глядя высоко в небо.
– Не только. Но да, его тоже.
Волны, до этого раскачивающие их маленькое судно, ограничивающееся размерами «кармана», вдруг изменились и превратились в нарастающий, закипающий изнутри, зарождающийся шторм. Ивану не нравилось это состояние. Девушка снова закрылась в своей раковине, а хотелось другого…
– А кем вы хотели стать в детстве?
– Что? – она на миг выглянула из своей укрытия, смахнул волосы в сторону и удивленно посмотрела на Воронова.
– В детстве. Когда маленькой были?
– Вы будете смеяться. Хотя нет, не будете. Это же очевидно, Иван. Я хотела быть космонавткой, – она гордо приподняла подбородок и улыбнулась.
– Космонавткой? – Иван сдержал рвущуюся наружу улыбку.
– Ну, да. Космонавты – это мальчишки. А я ведь девочка.
– Точно. Странно, что я не понял.
– Да. Но очень быстро я перехотела. Потому что огромный шлем в скафандре примял бы мои красивые бантики на голове. А без бантиков девочке нельзя. Поэтому быть космонавткой я передумала.
Услышав воробышка, мужчина не сдержался – усмехнулся сначала, потом и вовсе рассмеялся. Неожиданно открыто и легко. Поднял ладони, вытер ими лицо, чуть сжал переносицу. Боковым зрением увидел, что девушка озадаченно смотрела на него. Раскрыла свои и без того большие глаза еще больше и не моргала. От пронзительного, ставшего в темноте ночи темно-синего взгляда Ивану стало неловко. Она скорее всего обиделась…
Поэтому мужчина взял себя в руки, успокоился, глубоко вздохнул.
– Простите, – извинился тихо.
Девушка мазнула по нему взглядом и кивнула, кажется принимая извинения.
– А вы Иван. О чем мечтали в детстве?
– В счастливой его части? – мужчина улыбнулся, приподнял одну бровь. – Спасателем. Большим, сильным, умеющим прыгать с парашюта – это обязательное условие, – а здесь и вовсе расплылся в улыбке, вспоминая беззаботное детство, – снимающим котят с о-о-о-очень высоких деревьев. Еще умеющим плавать, естественно, чтобы спасать людей от акул и, по-моему, в моем списке был пункт о тушении пожаров. Но это не точно, давно было.
Иван снова рассмеялся, покачивая головой, но теперь уже по-другому. Не вспоминал об этом много лет, а вспомнив грудь обожгло волной тепла. Воробышек слушала его внимательно, наблюдала. Всё также сидела, обхватив края скамейки ладонями, улыбалась, временами смахивала дыханием непослушную прядку.
Иван неосознанно поднял руку, быстро поднес ее к скрытому в капюшоне лицу и аккуратно заправил волосы за ухо. Сделал это очень легко, словно не в первый раз. Остановился взглядом на волосах, на них же удержал руку, чуть улыбнулся приподняв уголок губы и перевел взгляд на застывшую девушку.
Понял, что сглупил, заметив черноту в больших глазах и быстро вздымающуюся грудь. Опустил ладонь. Обозвал себя мысленно…
Ведь он замечал, как она непроизвольно отшатывалась, когда мужчина вторгался в ее личное пространство, улавливал затравленный, бегающий взгляд из-под опущенных ресниц, чувствовал ее готовность сорваться в любой момент и исчезнуть так же внезапно, как и появилась.
– А в несчастливой? – пока Иван судорожно пытался понять, как сгладить свой минутный порыв девушка задала вопрос. А он и суть уже потерял. Посмотрел на ее, чуть прищурил взгляд восстанавливая в памяти нить разговора.
– А там я мечтал просто выжить, – вспомнив, решил ответить честно. Хотя бы этим вернуть к себе то ничтожно малое доверие, которое уже успел заслужить.
И кажется получилось. Девушка подняла свои глаза, долго сканировала ответный мужской взгляд, искала там что-то и видимо нашла. И Иван нашел – всплески боли, сожаления, печали и… нежности.
– Могу я спросить, кем вы работаете?
– Спросите, – пришлось прочистить горло и ответить.
– Так кем же, Иван? Неужели спасателем? Вы ведь всегда добиваетесь того, чего хотите.
– Нет. Не им. К сожалению, или к счастью даже не знаю, – воробышек села глубже, упершись спиной в дерево скамейки. Стала еще ближе, коснулась плечом мужского плеча, но спохватившись отодвинулась. Иван вздохнул, на секунду прикрыл глаза. – Я даю второй шанс.
– Как это? – удивилась.
– Все просто на самом деле. И не настолько романтично, как звучит. Я спасаю предприятия от банкротства. Покупаю их на грани разорения, оптимизирую, придумываю пути выхода, поднимаю их на новый уровень, возрождаю и продаю.
– Оптимизируете? – искры скепсиса мелькнули в глазах. Иван уловил их, ответил.
– Я не увольняю людей, если вы об этом. Наоборот, даю работу. Если компания в тупике, веду ее по новому направлению. Я вывожу ее из кризиса.
– И продаете в два раза дороже, чем покупали.
– Хм… Вы считаете стало бы лучше, если бы компания обанкротилась? Люди потеряли работу?
Женщины, с которыми Иван встречался ни разу в жизни не упрекнули его в том, чем он занимается. Им всём было важно лишь одно – постоянство в поступлении средств на его банковский счет. Не прекращаемый поток этих самых средств. А как они появлялись – это мелочи, над которыми не стоит думать.
Воробышек в отличии от всех их первой же фразой будто упрекнула его.
Забавно…
– Нет. Я так не считаю. Просто… Вы не обижайтесь, для меня это немного странно. Скорее даже непонятно и незнакомо, поэтому я и… Извините, Иван.
– Все в порядке. Не стоит.
– Вы поэтому так много путешествуете?
– Да. Приходится.
Девушка замолчала. Вытянула из-под скамейки ноги, посмотрела на них, потом быстро взглянула на мужчину. Прищурилась даже не пытаясь удержать в голубых омутах нотки лукавства, улыбнулась.
– Все-таки, Иван, вы смогли осуществить свою детскую мечту. Вы спасатель. Самый настоящий. Пусть не кошек снимаете с деревьев, но делаете даже больше.
– Вы очень забавная, – мужчина не сдержался, сказал то, что давно крутилось в его голове. С удовольствием наблюдал, как ее щеки покрываются румянцем. Провел рукой по волосам, взлохмачивая их, чувствуя, как в груди приятно заныло, затрепетало что-то. – Сегодня вы перехватили меня по пути домой. Кофе у меня с собой нет, но, если подождете немного я принесу. Думаю, оно нам пригодится, чтобы дождаться Венеры.
Иван развернулся к девушке, а она засмущалась. Смотрела на него хлопая своими длинными пушистыми ресницами и теребила край толстовки. Скорее всего не ожидала, что он вот так просто согласиться.
– Да, спасибо. И вам переодеться нужно, наверное. Вы идите, Иван. Я буду здесь.
Мужчина кивнул, поднялся, подошел к другому краю скамейки, поднял брошенный на спинку пиджак, потянулся к сумке.
– Ну вот, – услышал тихое и через чур обреченное, испугался.
– Что с вами? – спросил, бегая взглядом по хрупкому телу, скрытому под одеждой – низко опущенной голове, сведенным вместе коленям, безвольно упавшим вдоль тела рукам. Хотел подойти, но девушка подняла голову и сверкнула чуть поблескивающими глазами.
– Он меня все-таки нашел.
* * *
NILETTO – «В мире людей»
– Кто нашел?
Иван, всё еще бегая взглядом, теперь уже по лицу девушки, начал судорожно обдумывать варианты, как защитить её от того, кого она явно не рада была видеть. Даже, если откажется.
Девушка вздохнула и указала головой куда-то позади мужчины. Иван развернулся, готовый увидеть кого угодно, но в «кармане» они были одни. Хотел снова спросить, почти развернулся, но остановился, заметив в темноте шевеление. Опустил взгляд и увидел собаку.
Хотя собакой его сложно было назвать. Это был еще щенок – облезлый, очень худой. Сидел у входа в «карман» и смотрел на находящихся внутри людей. Не подходил, не подавал голос – может и не мог от голода, – просто смотрел своими огромными глазами. Несмело стрелял ими из-под опущенной морды.
Иван выдохнул, опустил напряженные руки, покачал головой. Первый раз в жизни закатил глаза к небу. Потому что он и правда испугался, а здесь щенок. Который, чуть осмелев, сделал несколько шагов своими маленькими лапами, приближаясь к вроде бы не враждебно настроенным людям. Вилял хвостом, шел с прижатыми к голове ушами.
Жалкий…
Воробышек всхлипнула, Иван резко обернулся. Девушка быстро взяла себя в руки, сглотнула несколько раз, поморгала, явно прогоняя набежавшие на глаза слезы и ухватилась этими самыми руками за скамейку.
Иван остался, вдруг почувствовал, что нужно.
Зачем?
Очередной вопрос, на который нет ответа…
– Почему вы не гладите его? Хотите ведь, – Воронов присел напротив. Собака же, услышав голос, остановилась. Посмотрела испуганно сначала на Ивана, потом на девушку. Стояла ровно посередине между людьми, а потом сделала шаг навстречу воробышку. Иван усмехнулся – вполне закономерный выбор.
Щенок подошел совсем близко, остановился на расстоянии вытянутой руки, теперь, уже не стесняясь, всматривался в опущенное к коленям лицо. Только вот девушка не спешила что-либо делать. Поэтому Иван и задал вопрос.
– Я не могу, – на который она ответила, но в очередной раз своим ответом вызвала еще больше вопросов.
– Почему?
– Не имею права.
– На что?
– Я не могу подарить ему надежду, – она заметила непонимание, застывшее на лице у Ивана, подняла голову вверх и шумно выпустила воздух из легких – словно рассердилась. – Думаете мне сложно опустить руку и погладить его? Думаете, мое сердце не разрывается от этого взгляда? Это не правда… Просто я не имею права поступать так с ним. Он живое существо! Молящее, живущее в ожидании помощи от сильных, больших людей… Но я не могу ее дать – надежду. Не могу взять его с собой, туда, где… В общем, это неправильно и не честно. А еще очень жестоко.
Девушка вытолкала из себя слова, кривясь от них же. Иван и вовсе опешил.
– Но вы можете его приласкать, погреть у себя на руках, окутать хоть коротким, но искренним теплом…
– И подарить веру. В себя же… – воробышек стрельнула в мужчину своим взглядом, потом покачала головой, опустила. Грустная. – Я не могу избавить его от бродячей жизни, не могу изменить ее в лучшую сторону. Поэтому честнее всего будет оттолкнуть, чтобы у него еще осталась вера в людей.
Напряженное молчание накрыло «карман» колючим одеялом. Хотелось сбросить его с себя, но больше с хрупких, затянутых в темное плеч.
