Текст книги "Покажи мне звезды (СИ)"
Автор книги: Агата Аргер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
Глава 23
ALEKSEEV – «Навсегда»
– Вер, мы опаздываем.
Ваня вихрем влетел в квартиру, наспех сбросил обувь и забежал в гостиную. Вера сидела в кресле, обложившись бумагами и книгами.
– Прости, раньше не смог вырваться. Переговоры были очень важные, – Воронов стянул с плеч пиджак, расслабил галстук.
– Я понимаю, – Вера, растерявшись, застыла с зависшим над бумагой карандашом в руке и непонимающе посмотрела на немного взволнованного мужчину. – Ты ведь предупредил. Я смс твое получила.
Ваня бросил быстрый взгляд на часы, потом за окно, пробормотал негромко: «в душ не успею» и, прихватив пиджак, направился в спальню.
– Вер, переоденься пожалуйста. Только прошу побыстрее. Летел к тебе через весь город, спешил. Не хочу сейчас опоздать, – крикнул уже оттуда.
Вера медленно отложила лежащую на коленях книгу, поднялась и вышла в коридор. Остановилась у двери Ваниной спальни.
– Вань, ты объясни, пожалуйста, спокойно. Я растерялась, если честно. Что происходит? Случилось что-то? Куда мы опаздываем? – а потом вскрикнула, когда Иван неожиданно появился из темноты, на ходу натягивая на себя толстовку.
– Прости, не хотел испугать, – он остановился напротив девушки, отдернул плотную ткань вниз и медленно выдохнул, прикрыв глаза. – У меня для тебя сюрприз. Только нам нужно поспешить, чтобы все получилось.
– Куда нам нужно спешить?
– На улицу. Нужно выйти на улицу.
– Вань… – девушка шепнула сдавленно, опустила голову и покачала ею.
Воронов еще раз вздохнул, помолчал немного. А затем протянул руку и аккуратно, одновременно считывая реакцию с Вериного лица, коснулся ее кисти. Большим пальцем медленно провел по острым костяшкам, отыскивая взглядом ее взгляд.
– Вер, я тебя очень прошу, – сказал тихо. – Доверься мне… пожалуйста. Мы никуда не поедем, обещаю. Просто выйдем на улицу. Ненадолго. Я буду с тобой, все время. Все будет хорошо. Прошу…
Минуты затянувшейся тишины пугали. Не хотелось слышать отказ, не хотелось ощущать разочарование. Но давить он не мог, поэтому ждал, держа под контролем сбившееся взволнованное дыхание.
Вера подняла голову, в приглушенном свете коридора мучительно долго всматривалась в Ванины глаза.
– Малыша с собой возьмем? – спросила наконец, вздохнув.
– Не сегодня.
– Тогда я пойду переоденусь, – а потом улыбнулась слегка и кивнула головой в сторону своей спальни.
Вера ушла, а Ваня остался в коридоре. У самой двери внезапно окликнул ее.
– Вер… – а когда она обернулась, улыбнулся. – Спасибо.
* * *
Ваня вернулся поздно. Переговоры затянулись, внезапно появились дополнительные вопросы, которые не были включены в подготовленный заранее план встречи. Пришлось остаться, в перерыве, не без раздражения достать телефон, смахнуть застывшее на главном экране приложение, которое он мониторил на протяжении всего дня, и напечатать сообщение Вере о том, что он задержится. Чтобы не волновалась.
Из подъезда они выходили, когда стрелка на наручных часах отсчитывала первые минуты двенадцатого. Ваня остановился у двери, Вера рядом с ним.
– Итак, куда мы идем? – она спрятала ладони в карманах ветровки и посмотрела на Ваню, отчего-то сканирующего ночное небо.
– На наше место.
– А там…?
– Терпение, Вер, терпение.
Ваня загадочно улыбнулся и ступил на дорожку, ведущую к их «карману». Девушка пошла следом.
Лето было в самом разгаре. Природа словно внезапно ожила. Деревья были покрыты плотным слоем зеленой листвы, в воздухе пахло свежестью и остывающей после жаркого дня землей. Было достаточно тепло для такого позднего времени.
Они вошли в созданный природой укромный уголок, окруженный со всех сторон зеленой стеной, и присели на скамейку. Ваня был напряжен и собран, странно молчалив.
– Ваня, расскажешь? – Вера аккуратно спросила, после затянувшейся минутной тишины.
Воронов словно ждал чего-то. Беспрестанно поглядывал то на телефон, то поднимал взгляд на небо.
– Сейчас-сейчас. Еще пару минут, – он нахмурился, между бровей появилась глубокая складка. Посмотрел по сторонам, снова бросил быстрый взгляд на небо. Выдохнул расстроено. – Вот черт, все ведь должно было быть правильно.
– Вань, может ты наконец объяснишь?
– Нет.
Вера застыла, растерянно моргнула глазами. Вскинула брови и непонимающе взглянула на рассерженного мужчину, сидящего рядом.
– Не расскажу. Это сюрприз должен был быть. Глупо рассказывать о том, что не получилось и судя по всему не получится, – Иван провел ладонью по волосам и откинулся на спинку скамейки.
– Иногда осознание того, что тебе хотели сделать приятное, само по себе приносит удовольствие и радость.
– Но все же лучше получить что-то, а не знать, что ты мог получить, но не получил в итоге. Такой вот каламбур, – Воронов усмехнулся.
– Ванюш? – Вера дождалась ответного мужского взгляда и несмело улыбнулась. – Ты все время делаешь мне сюрпризы. Мне приятно, правда. Даже если что-то не получилось – мне все равно приятно.
– Ладно, – Иван бросил быстрый взгляд на экран телефона, еще раз взлохматил темные волосы и посмотрел на девушку. – Нет смысла обсуждать то, чего нет. Раз уж вышли, может прогуляемся, Вер? – спросил, не вкладывая в слова много надежды. Но, а вдруг?..
Вера просканировала своим взглядом Ванино лицо, медленно перевела его на деревья вокруг, следом на темное небо. Глубоко вздохнула и на секунду зажмурилась.
– Раз уж вышли… Хорошо. Я пойду с тобой, – а потом смутилась, заметив открытую, искреннюю улыбку растянувшую мужские губы.
Они шли по темным дорожкам в сторону набережной.
Снова много разговаривали, заново узнавали друг друга, как и тот раз, когда были здесь впервые. Прошли мимо кафе, в котором Ваня покупал мороженное. Вспомнили, он предложил купить снова, но Вера отказалась. Пересекли всю набережную, дальше по мосту – на противоположную от реки сторону.
Гуляли долго. Остановились у парапета, когда стрелка часов давно перешагнула за полночь.
– Ты снова читаешь? – Ваня долго рассматривал темную воду, прежде чем спросить.
– Да, читаю.
– Я рад, воробышек, – ответил туда же – в темноту.
– Я тоже.
Вера шепнула, Ваня мельком взглянул на нее – она стояла рядом с едва заметным румянцем на щеках, но ярким огнем в глазах. Усмехнулся.
– Не думала вернуться в Институт?
– Я?
– Определенно точно не я, – Воронов рассмеялся. – Почему нет? Мне кажется, это хорошая идея.
– Нет, – она покачала головой. – Нет, не думала. Да и вообще, вход туда людям с таким прошлым, как у меня, точно закрыт. Так что, нет.
– Мне казалось, что главный критерий, который помогает вычленять из толпы людей ученого – это мозг. И знания. А насколько мне известно, и то, и другое у тебя есть. Так что мешает?
Ваня убрал с кованного ограждения ладони, чуть отступил назад и положил на парапет локти. Был спокоен, собран. В отличии от Веры, которая вспыхнула от возмущения и искреннего удивления.
– Ты правда не понимаешь? – склонилась чуть ближе, пытаясь найти своим взглядом его. – Я ведь бросила науку не из-за лени или отсутствия мотивации для дальнейшего развития! Я не вышла замуж и не спряталась за спиной мужа, отказавшись работать в принципе! Я ведь даже не влюблялась раньше, потому что вся моя жизнь была в ней, в науке. Я… я просила, чтобы разрешили оставить хотя бы книги. Я ведь… пыталась…
Если первые ее слова были доверху переполнены эмоциями, то последние фразы словно растворились в темноте ночи. Прошелестели где-то рядом и испарились. Вера замолчала и мучительно больно выдохнула, схватилась руками за ограждение и опустила голову вниз.
Он не замечала сцепленных в крепкий замок мужских ладоней с натянутой, словно канаты, кожей и жилами, изрезавшими кисть и запястья. Не видела скрытой в темноте игры скулами и исходящего от мужской фигуры напряжения.
Она молчала, переживая эмоции глубоко внутри себя. Варилась в них, не выпуская ни одной наружу. Там, где он – подхватит, словит, поможет…
– Ты не хочешь съездить к маме?
Ваня спросил, вырывая Веру из размышлений. Этот вопрос уже давно крутился в его голове. Сам он редко ездил на могилу к родителям. Но у него был выбор делать это или нет, а у нее…
Хотел спросить аккуратно, день за днем подбирал слова и момент, пока вопрос не слетел с губ вот так – неожиданно и внезапно.
Вера резко вскинула голову, пробежалась взглядом по мужскому лицу пока не нашла глаза. Долго всматривалась в них, проникая в самую душу и выворачивая внутренности, как умела это делать. Только почему-то сейчас было больно.
– Нет, – через долгие секунды тишины, она ответила глухо.
– Почему? – раз у ж рискнул останавливаться глупо.
– Ты когда-нибудь разочаровывал родителей? Я, нет. Всегда была ребенком, которым гордились, понимаешь? А сейчас получается… – Вера замолчала на секунду, подняла голову к небу. А потом снова на Ваню. – Я подвела ее. Мама… Она возлагала на меня такие надежды! Все повторяла, что я многого добьюсь. «Потомки моих потомков», помнишь?.. А я… В общем, нет. Не хочу к ней ехать.
Иван повернулся, не без труда протолкнул вниз сковавший горло ком. Вера смотрела на небо и часто моргала – старалась не заплакать. Крылья тонкого носа трепетали, подбородок сотрясала мелкая дрожь.
Ваня протянул руки, накрыл ими холодные ладошки, чуть сжал их.
– Мама любила тебя не за достижения и уникальный ум. Она любила, потому что ты – это ты. Так любят родители. Так выглядит настоящая любовь.
Ее глаза блестели, когда Ваня развел в стороны свои руки и молча подставил плечо. Ее ладони подрагивали, когда она медленно отрывала пальцы от ограждения. Ее дыхание замерло, когда щека коснулась обтянутой в черное мужской груди.
– Я очень скучаю по ней, Вань. Очень-очень, – Вера шептала, спрятавшись в крепких объятиях от всего мира.
– Я знаю, воробышек. Знаю.
Ваня обхватил ее тело руками, ладонью зарылся в разбросанные по плечам волосы. Пальцы путались в густых прядях, грудь сдавливало от бушующих внутри эмоций, но Иван лишь крепче прижимал девушку к себе.
Они стояли – два тела, слившиеся воедино, вросшие корнями друг в друга – под куполом темного неба с россыпью ярких звезд. Дышали в унисон: он в темную макушку, она в горячую, напряженную грудь.
Пока Вера не нарушила затянувшееся, но уютное для обоих молчание.
– Ваня, кажется что-то не так, – отлипла от груди и попыталась вырваться из объятий.
Воронов лишь промычал в ответ.
– Ммм, ты, о чем?
– Определенно, что-то не так. Ты не чувствуешь?
Ваня хотел рассказать ей, что чувствовал: раздирающую грудь нежность, трепет от одного только прикосновения, счастье, безмятежность. А еще до противного вспотевшие ладони, болезненные удары сердца, отбивающего бешеный бит и огромные количества мчащихся в крови гормонов.
Но этого он сказать не мог, поэтому промолчал. А Вера продолжала вырываться.
– Вань, Ванечка, ну же, отпусти, – и сказать хотелось, что не отпустит, но прав на это у него не было. Поэтому руки плавно скользнули вдоль тела.
Вера подняла голову вверх, улыбнулась счастливо и только тогда Ваня заметил мелкие капли на ее лице.
Начинался дождь.
Воронов усмехнулся, покачал головой и достал из кармана телефон.
– Итого, один час сорок пять минут и семнадцать секунд опоздания, – спрятал покрывшийся мелкой влажной крошкой телефон в карман.
– Так сюрпризом должен был стать дождь? Ты серьезно?
– Глупо, да?
– Нет, совсем нет, – Вера еще раз подняла лицо вверх и прикрыла веки от удовольствия.
– Тебе нравится дождь. Я долго ждал момента, а погода словно повернулась ко мне спиной. Осадков ведь не было уже почти месяц, город изнывал от жары. А сегодня утром, когда ехал в машине, услышал по радио, что синоптики, наконец, пообещали долгожданный дождь. Я как дурак, целый день мониторил приложение, отслеживал движение грозового фронта. Кстати, да, обещали грозу. Настоящую… В общем, я решил, что это отличный день для прогулки.
– Ты ведь не любишь дождь…
– Не люблю. Но это не важно. Его любишь ты.
* * *
Сперва они шли размеренно.
Но непогода усиливалась, поднялся сильный ветер. Он порывами будил заснувшую на ночь листву на деревьях, проникал под толстовку, врывался через воротник и просачивался под одежду сквозь щелку между кистью и манжетами.
Внезапно небо разрезала молния, через мгновение послышался гром. Вера вскрикнула, а после рассмеялась. Втянула голову в плечи, посмотрела на Ваню, улыбнулась и шепнула: «бежим».
И тогда они побежали.
Не выбирая дорогу, бесстрашно ступая кроссовками в моментально образовавшиеся лужи. Смеялись, когда Вера снова вскрикивала от неожиданности, слыша очередной раскат грома. Они были на мосту, спешили на другую сторону набережной ближе к дому, когда дождь обрушился на землю сплошной стеной.
Вера остановилась первая, Ваня за ней – замер у ограждения и, уперевшись ладонями в холодный металл, опустил голову вниз, пытаясь отдышаться. До дома в принципе было недалеко, но непогода вносила коррективы в прогулку. Иван потянулся за телефоном, когда взгляд упал на девушку.
Раскрыв руки, подставив лицо под льющиеся с неба ручьи, прикрыв глаза, Вера стояла и улыбалась. Открытая, чистая, бесконечно счастливая, она заставила всего минуту назад рвущееся из мужской груди сердце замереть. Просто стоять и смотреть на нее, впитывать ее эмоции, делить их с ней поровну.
– Вера, ты мокрая совсем.
– Вань! Ванюш! Это так здорово, Вань! Ты чувствуешь? Чувствуешь силу природной стихии? Я словно очищаюсь, а ты? Вань, иди сюда. Раскрой руки и подставь лицо. Ты только посмотри! Это же прекрасно!
В тот же миг небо разрезало одновременно несколько молний сразу. Они растянулись по небу, иссекая его, покрывая тонкой причудливой паутиной осколков. Чтобы в следующее мгновение исчезнуть… А потом еще раз, и еще…
Новый раскат грома был такой сильный, что, казалось, даже массивное металлическое ограждение сотряслось, подчинившись силе стихии. Признав и покорившись.
Вера испуганно прикрыла ладонями щеки, резко опустила руки, рассмеялась звонко и снова подставила лицо под падающие холодные капли. Она была так изумительно красива в своем счастье, что Ваня не смог сдержаться. Улыбнулся, покачал головой и тоже сдался. Раскрыл руки, взглянул на небо и прикрыл глаза, прислушиваясь и пытаясь прочувствовать на себе, то, отчего Вера была такой счастливой.
Это была обычная вода.
Просто вода, падающая с неба.
Ваня понимал это. Где-то в дальних долях мозга, логичное объяснение происхождения осадков хотело пробиться через плотный барьер чувств, выстроенный нарочно. Чтобы понять ее, чтобы быть ближе…
И… это действительно было прекрасно.
Не думать ни о чем, не переживать о промокшей насквозь одежде, о полных кроссовках воды, о том, что, возможно, позже все это выльется в простуду. Просто чувствовать, просто подчиниться, осознать человеческую беззащитность перед властью чего-то непостижимого, потрясающего, красивого.
Ваня открыл глаза, сквозь плотную стену дождя посмотрел на Веру. Буравил ее взглядом пока не добился своего – она обернулась. В два шага он сократил разделявшее их расстояние. Остановился рядом, совсем близко, дышал хрипло и рывками.
Он поднял руку, аккуратно убрал прилипшие на лицо пряди, отвел их за спину. Скользнул пальцами по уху, дальше костяшками по острой скуле вниз, к подбородку. Путь пальцев прослеживал глазами, ими же ощупывал каждый миллиметр ее лица.
– Я сейчас до безумия хочу поцеловать тебя, – шепнул, но знал, что она расслышала. Не вздрогнула, не отступила. Ваня заметил лишь, как Вера задержала дыхание…
– Так может стоит рискнуть? – выдохнула в губы. – Однажды ты не захотел рисковать, помнишь?
В голове сразу же всплыли картинки. Такой же дождливый вечер, прогулка на набережной, раскат грома под крышей подъезда…
– Этой ошибки я не забуду никогда, воробышек. Я хочу тебя поцеловать… – снова повторил. – Всегда хотел.
Ваня приподнял ее подбородок, а потом и вовсе обхватил ладонями лицо, стирая большими пальцами ручейки дождя. Склонился, заметил, что Вера приподнялась на носочки. Усмехнулся этому. Сделал шаг… И еще один…
Казалось, мир вокруг перестал существовать. Шум дождя больше не оглушал, мокрая одежда не злила и не расстраивала. В тот момент вся вселенная сосредоточилась лишь на них двоих. В ушах было слышно только частое дыхание воробышка, по рукам, словно искры, расползалась ее дрожь.
Ваня приблизился еще. Вдохнул в себя ее воздух, поделился своим… Боднул аккуратно носом, улыбнулся. Он уже словно ощущал вкус ее приоткрытых губ, когда рядом, по мосту, просигналив, проехала машина, окатив их волной дождевой воды.
Вера вскрикнула и отскочила в сторону, расставила руки. И без того мокрая одежда теперь была безнадежно испорчена. Она осмотрела себя с ног до головы, на лице одна за одной сменились возмущение, огорчение, следом – безысходность и смирение. А потом она рассмеялась.
В тот миг она была самой счастливой.
Она была самой красивой.
Она была живой!
Ваня улыбнулся своим мыслям, обреченно покачал головой и подошел к девушке. Обнял, прижав хрупкое тело к своей груди и шепнул тихо, поцеловав в макушку:
«Пойдем домой, родная».
Глава 24
Мария Чайковская – «Целуй меня»
– Это сделал ты?
Этим вечером квартира встретила Воронова непривычной тишиной. Он разделся, оставил на банкетке сумку и пошел на кухню. Обычно там его ждала Вера, заканчивая готовить ужин. Стояла у плиты в окружении будоражащих вкусовые рецепторы запахов, которых сегодня так же непривычно не было.
Но отсутствие ужина не было проблемой. Можно перекусить и в кафе на набережной, куда они договорились сходить вчера вечером. Они много гуляли в последнее время.
Той дождливой ночью – знаковой для них обоих – они все же не заказывали такси.
Вера смущалась того, что причинит неудобства водителю, присев на сидение будучи насквозь промокшей. Предложила вернуться пешком. Ваня не настаивал. Только предупредил, что, если вдруг она простудится, ему некогда будет сидеть с ней и делать влажные компрессы на горячий из-за высокой температуры лоб. Лгал, конечно. Случись подобное, он бы не только это делал. Он бы весь город на уши поставил, вызвал бы лучших врачей…
Понимала ли это Вера Ваня не знал. Но заметив в ее глазах искрящиеся благодарностью огоньки решил, что да – понимала.
По всей видимости выглядели они тогда ужасно. Даже Дружок, услышав звук поворачивающегося в замке ключа, прибежал к двери и, посмотрев на хозяев, замер, забавно склонив голову. Будто присматривался, пытаясь понять «свои» или «не свои». А потом возмущенно залаял, когда Ваня прижал его к мокрой груди.
Они оба сходили в душ – каждый в свой – и через двадцать минут встретились на кухне. Еще долго разговаривали, держа в руках чашки с горячим чаем. В минуты тишины слушали музыку дождя, замиксованную с мелодией ветра. Перед сном стояли у большого кухонного окна, наблюдая за красотой непогоды за окном.
В ту ночь они позволили себе немного больше. Ваня приобнять Веру за талию, замерев за ее спиной. Вера – немного расслабиться и откинуться на мужскую грудь, проникшись моментом и, наконец, доверившись.
Все было хорошо.
Ему хотелось думать, что все было хорошо.
Ему казалось, что все было хорошо.
Они все чаще стали выходить на улицу. Это были уже привычные ночные прогулки под светом далеких звезд, но сейчас по-особенному яркие и теплые. Их маршрут постоянно менялся. Они исследовали новые места, те, в которых Вере пока не удалось побывать. Ели мороженное, пили кофе из бумажных стаканчиков, вместе умилялись выдержке щенка, упрямо следующего за ними по пятам, не глядя на усталость и короткие лапы.
Все было хорошо.
До этого вопроса, прозвучавшего из полумрака кухни.
– Это ты, Вань? Ты замешан в этом?
– В чем? – он ответил тихо.
Не заметить напряжение, царившее в воздухе было сложно. Ваня застыл у дверного проема и взглянул на девушку, которая стояла у окна, со сложенными у груди руками. Она отрешенно прикусывала нижнюю губу, не обращая внимание на выступившую на ней каплю крови. Стреляла влажным взглядом с застывшим в нем страхом.
– Прошу тебя не играй со мной, – прошептала сорванным голосом.
– Я никогда не делал этого.
Ваня был аккуратен. Он словно ступал по тонкому льду, осторожно, тщательно подбирая слова и интонацию. Причин ее состояния Воронов не знал, а поэтому риск совершить ошибку был очень велик.
– Тогда ответь мне – прямо и честно. Ты замешан в этом?
Но стоило Вере перевести взгляд в сторону застывшего на телевизоре изображения, Ваня понял, что волноваться за крепость льда не стоит. Мерзлая корка треснула, и он уже в воде – тонет. Никто не поможет, одежда промокла и тянет вниз, кожа скована холодом, воздух заканчивается и скоро он почувствует, как ледяные копья пронзят его тело. У него осталось несколько минут и тратить их на оправдания и ложь абсурдно.
– Да.
Ваня ответил, а Вера лопнула, сдулась будто воздушный шарик. Она согнулась, обхватив себя руками поперек живота. В тишине кухни был слышен ее резкий выдох и следующие за ним приглушенные частые вдохи.
Иван повернул голову, взглянул на неподвижную картинку на экране телевизора, на несколько секунд прикрыл глаза. Пальцами до боли сжал переносицу.
На первый взгляд там не было ничего необычного. За столом сидела ведущая «новостей» в строгом костюме и белой рубашке. За ее спиной привычный взгляду ничего не значащий фон. Внизу новостная строка. А в ней текст, дублирующий слова.
Ваня усмехнулся тупой иронии – всего несколько месяцев назад именно эта девушка рассказывала в утреннем эфире о том, что Веру нашли. Именно она перевернула его мир в тот раз, а сейчас сделала тоже самое, но уже с другим – Вериным.
Которая через мгновение выпрямила спину и, не глядя на Воронова, прошла мимо него в свою спальню. Через десять секунд вернулась и бросила на стол папку. Ту самую, которую Ваня отдал ей, сидя на парковке у больницы – черную, в толстой непроницаемой обложке.
– Что в ней? – спросила, раня взглядом.
– Почему сама не посмотришь?
– Ваня, прошу… Что в ней?
Иван несколько секунд смотрел на девушку, долго сомневался. Но ледяная вода давно проникла в легкие, сковала внутренности. Он уже проиграл, понимал это и решил, что последние мгновения должен прожить достойно.
Воронов оттолкнулся от двери и шагнул к столу.
– Ладно. Что ты хочешь знать? – присел на стул и сложил руки в замок. Вера опустилась напротив. Ответила односложно, но уверенно.
– Всё.
* * *
Ваня был готов к этому разговору.
Понимал, что он состоится. Предполагал, что прямо на парковке у больницы. Но Вера, как обычно удивила. В тот раз вышла из машины, оставив папку на заднем сидении. Иван нашел ее на следующий день, принес в квартиру и положил на кухонный стол. Утром папка исчезла.
Как оказалось сейчас, Вера спрятала ее в своей спальне. И не открывала до этого дня – тоже, как оказалось.
– Хорошо. Что сказали там, я не знаю – он кивнул на телевизор. – Поэтому задавай вопросы, а я расскажу все то, о чем ты не спросишь.
– Почему их арестовали?
Первый вопрос был самым главным.
Ваня чувствовал, что он мучал ее уже несколько часов. Скорее всего, от момента, когда она услышала краем уха знакомую фамилию. За эти месяцы он узнал ее так хорошо, что буквально видел, как девушка несмело подошла к телевизору и, лишь мельком взглянув на экран, остановилась, задержав дыхание. Ваня был уверен, она посмотрела сюжет не меньше десятка раз, снова и снова, зацикливая свою боль на репите.
Раз, еще раз и еще несколько…
Услышав вопрос Иван не удивился, хмыкнул только.
– Потому что он мошенник, а друзья – нотариус, адвокат, один из судей, врачи из комиссии и другие «личности» – соучастники. А, следовательно, тоже мошенники.
– Сколько? – новый вопрос охрипшим голосом.
– Одиннадцать лет. Ему. Плюс огромный штраф и компенсация.
– Мне не нужны его деньги.
– Он должен тебе намного больше, чем просто деньги, Вера. Но невозможно измерить количеством нулей тот вред, что он нанес тебе. Поэтому минимум, что он может сейчас сделать – это сесть и отдать все, что имеет. Он заплатит, хочешь ты этого или нет. Это было одним из моих главных условий. Ты вправе делать с этими деньгами все, что хочешь. Брезгуешь – отдашь на благотворительность.
Вера кивнула, не рискнула спорить с решительно настроенным мужчиной. Через десяток секунд тишины задала свой следующий вопрос.
– Но, как?
– Сложно, лгать не буду. Пришлось поднимать все документы за последние пять лет. Отслеживать передвижения денег на счетах, операции с недвижимостью. Копать под друзей, изучать всё, вплоть до школьной скамьи. Это было непросто, Вер. Моментами не совсем законно. Но мне плевать, главное результат.
Ваня говорил спокойно, подавляя свою ненависть к этому человеку, который смел называть себя ее отчимом, еще в зародыше. Видел, что Вера напугана, расстроена. А еще, явно до конца не понимает, что происходило за ее спиной последние недели. Поэтому ему и нужно было держать себя в руках, чтобы в определенный момент, когда это будет необходимо, подставить плечо.
– Ты можешь пострадать?
– Нет. И ты тоже – нет, – в глубине души Воронов усмехнулся новому вопросу. Вера и в данной ситуации переживала за кого-то, не за себя. Но ответил уверенно, не позволяя и тени улыбки скользнуть по губам.
– Там говорили, что под следствием главный врач больницы…
– И не только он. Оттуда достали не мало гнилого.
Девушка резко побледнела.
– Алена… Она ни при чем… Она хорошая, помогала мне…
– Я знаю, Вер. Знаю, – Ваня разжал замок, протянул руки и накрыл ими ее подрагивающие, ледяные ладони.
Вера снова кивнула несмело, повернула голову и взглянула в окно на темное беззвездное небо, сглотнула громко. Скорее всего она пыталась уложить в голове свалившуюся информацию, принять ее и пережить.
– Он не мог отпустить меня просто так. У него права были и связи. И если… если на тот момент ты вытащил меня законно, то он должен был подписать разрешение. Как опекун… Ведь так, Вань?
– Да.
– Он не мог отпустить меня просто так, – Вера снова повторила, задумчиво рассматривая пустоту перед собой.
– Не нужно, Вер, – Иван просил, сам до конца не понимая, о чем просит.
– Больше всего в этом мире он любит деньги. Он даже маму мою так не любил… И ты это знаешь, Ванюш… Ты заплатил ему, – Ваня молчал, играя желваками на своем лице, до боли сжимая зубы, а Вера продолжала. – Ты просто купил меня у него.
– Я не покупаю людей.
– Это можно назвать по-другому. Как: сделка, договор? Я не знаю, скажи мне ты. Главное ведь суть, правда? Я признаю, что намеренно не снимала розовые очки. Я просто хотела побыть немного в сказке. Знала, что так не бывает, но, мне кажется, я заслужила покоя и свободы. А ты дал мне все это. И я… я ни о чем тебя не спрашивала, я просто верила, что ты можешь всё. Но… Сколько, сколько я стою, Вань?..
– Я думал, ты знаешь меня, Вера. Так скажи мне, я похож на того, кто может купить человеческую жизнь, как вещь в магазине?
– Главное ведь не то, кто ты, а то, кем оказалась я. Ты же спас меня и с какой стороны не посмотри, ты всегда будешь спасителем. А я… Оказывается у меня есть цена. Я просто хочу ее знать.
– Я не стану доказывать тебе что-то. Скажу одно – я тебя не покупал! Услышь меня. А еще услышь вот что: если бы не было другого выхода, я бы наплевал на все свои принципы, переступил бы через людские законы морали, забыл бы о своей совести и чести и да – я бы смог сделать это. Я бы заплатил за человека. За тебя.
Возникшая тишина не была приятной. Она душила, заставляя сердце стучать яростнее и быстрее.
Вера опустила взгляд вниз, туда, где мужские пальцы медленно скользили по выступающим костяшкам и очерчивали затейливый рисунок проступающих под тонкой кожей вен.
– И что теперь? – через несколько минут тишины, она аккуратно вытянула ладони из плена Ваниных рук, спрятала их под столом и подняла взгляд.
Иван вздохнул, откинулся на спинку стула.
– Ты свободна, как я уже говорил. Опекунство сняли, права на все твои патенты вернули. И еще… – он потянулся к брошенной на стол папке, раскрыл ее, достал несколько бумаг и положил перед девушкой. – Квартира твоего отца. Она твоя. Вот документы. Передача прав была признана незаконной. Нужно еще немного времени и всего одна подпись – твоя. После этого сможешь делать все, что захочешь: жить в ней, продать или сдавать… В общем. Меня это уже не касается.
– Когда все началось? – Вера посмотрела на бумаги, подняла руку и быстро смахнула упавшую на щеку слезу.
– Ты еще была в больнице, когда все закрутилось. Я не мог просто приехать в один день и забрать тебя, – Ваня усмехнулся, провел ладонью по затылку, вздохнул. – Мог конечно, но мне хотелось, чтобы все было правильно. С моими связями и знакомствами по всему миру, деньгами… я ведь мог сделать тебе новые документы, новое имя… Ты была бы другим человеком, жила бы где-нибудь у океана. Человеком без дерьмового прошлого… Но я хотел, чтобы ты и дальше была Верой, понимаешь? И сама могла выбирать, что делать со своей жизнью – прожить ее здесь или у чертового океана. Поэтому я и просил потерпеть.
– Ты мог сказать… – сдавленно, душа слезы.
– Мог, но не стал, – в ответ безапелляционно.
– Почему? – шепотом.
– Не хотел, чтобы тебя еще хоть как-то касалось имя этого козла. Не хотел, чтобы ты знала об уголовном деле. Даже не хотел говорить, что его посадили. Если бы решал я, ты бы никогда не узнала обо всем этом.
Вера с каждой минутой затихала, погружалась глубоко в себя. Ваня же наоборот, раздражался сильнее. Его бесило, что они столько внимания уделяли тому, кого нельзя было даже назвать человеком.
На напряженном лице играли желваки – он сдерживался изо всех сил.
– Почему? Почему, Вань? Это ведь многое бы изменило?
– Правда? Что, например? – Воронов оттолкнулся от спинки, приблизился к Вере. Настолько, насколько позволяла ширина стола.
– Не знаю… – девушка прошептала растерянно. Резко впустила в легкие новую порцию воздуха. – Я не знаю. Возможно мой страх бы исчез. И я наконец обрела бы душевный покой…
– А сейчас? Сейчас страх есть?
– Я не понимаю тебя, Ваня. Что ты хочешь от меня услышать? – Вера бегала глазами по мужскому лицу, искала ответы на вопросы, которые были заданы ей же. Изредка вытирала одинокие капли со щек.
– Правду. Я всегда жду только правду. Так что, Вера, твой страх перед миром за окном, в котором в любой момент мог возникнуть отчим. Он остался? – прищурился.
– Вань…
– Когда ты гуляла со мной по спрятанным в темноте ночи дорожкам, тебе было страшно? Когда выходила из подъезда под огни звездного неба, слыша за спиной мои шаги, тебе было страшно? – Воронов вглядывался в ее наполненные слезами глаза, пытаясь проникнуть в самую душу. Но там стояла стена, за которую не пускали…
Вера заламывала руки, шептала.
– Ваня, я…
– Вер, ответь мне, прошу… Просто ответь.
