Текст книги "Моя жар-птица. Пламя отчаяния (СИ)"

Автор книги: Ада Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 14.2

Глава 14.2

Я обхватила его голову руками и наклонилась поближе в надежде, что он скажет, что мне делать. Но его глаза сразу же закатились, а кадык начал непрерывно дергаться.

«Все бу...дет» – последнее, что я услышала перед тем, как он коснулся моей руки и провалился в небытие. Грудная клетка Калеба перестала вздыматься, а дыхание стало столь слабым, что казалось, будто он и не дышал больше.

Я трясла его тело и тихо звала, ощущая соленость во рту. Тщетно.

Где-то вдалеке шелестел лес, позади меня била ключом вода, но единственный звук, который я слышала – это его тихое дыхание. Весь ужас прошедших суток свалился на меня разом и сконцентрировался в глазах, которые, казалось, лопнут от напряжения.

Я оторвалась от тела Калеба и закрыла лицо руками: не могла поверить в то, что видела. Терла свои мокрые веки, надеясь, что все растворится, будто ночной кошмар.

Но все было по-прежнему. Разорванная рубашка со следами смытой крови, светлые волосы в беспорядке, безмятежное лицо и абсолютно беспомощная я рядом.

Когда он очнется?

Очнется ведь?

Я покачивалась из стороны в сторону, дрожа от холода, и не заметила, как усталость прибила меня к земле тяжеленным валуном. Впитывая запахи травы и сырости, я завалилась под бок Калебу и решила, что нужно немного отдохнуть. Голод, жажда и боль в ноге мешали размышлять. Как и нарастающая паника.

Солнце клонило к горизонту – мелкие проблески освещали макушки деревьев под углом. Меня же клонило ко сну. И последним, что я увидела перед тем, как закрыть глаза, были подрагивающие ресницы Калеба.***

Проснулась я внезапно, от ощущения чего-то мокрого, облизывающего мою руку, и испуганно дернулась в сторону источника.

Черная грива полотном накрыла мои ноги, и я тут же выдохнула.

– Умница. Нет, я даже спрашивать не буду, как тебе это удается! – я радостно наглаживала ее лоб, а Буря столь же довольно заржала.

Улыбка сошла с лица, как только я снова ощутила подступающий ко мне холод.

Калеб.

Он также мирно лежал, не изменив положение. Дышал. Грудь чуть еле поднималась, и это давало надежду, что... он просто спал таким образом?

Я зажмурилась и сделала глубокие вдохи, пытаясь встать, но тут же стиснула зубы от боли – лодыжка не позволяла на нее опереться. Оторвав рукав от собственной рубашки, я обмотала ей ногу, завязав сверху, и просунула в сапог. Обувь ощущалась, будто сдавливающие тиски, но выбирать не приходилось. Я приподнялась и оперлась на Бурю, часто выдыхая, – больно будет, но идти смогу.

Порыв ветра принес с собой аромат уже не свежих булочек, но я залезла в сумку и с наслаждением вгрызлась в долгожданную еду. Желудок благодатно заурчал, и я запила ее водой из фляги, хотя впервые в жизни захотелось чего-то покрепче.

Чуть приободрившись, я вернулась к Калебу.

– Буря, моя драгоценная лошадь, что нам с тобой делать? Я его сама поднять не смогу...

И тут Буря будто поняла меня и подошла к Калебу. Фыркнула, подогнув под себя одно копыто, а потом склонила голову и протянула второе вперед.

Моя челюсть чуть не выпала из сустава – до того широко я разинула рот, а вот оставшийся кусочек булочки определенно уже был потерян среди травы.

– Буря, ты же никогда даже команды не слушала!

«Калеб со всеми проворачивал какие-то свои ...магические штуки, да?»

Я не стала медлить и взяла его за руки, медленно волоча тело по траве. Остановившись у лошади, я перевернула его на живот и потянула руками вверх. Пот шел градом, волосы прилипали к спине, а Буря недовольно фыркала, подгоняя. Торс Калеба полулежал на лошади – оставалось дотянуть его тело до седла. И через десяток попыток мне это удалось.

Я запыхалась и осела на траву. Задыхаясь, выпила почти всю оставшуюся воду, – каждое движение ногой приносило боль, а приходилось полноценно на нее опираться.

Буря одним мощным рывком встала на ноги и тряхнула гривой, едва не уронив драгоценную ношу. Но на этот раз удача не обошла меня стороной: длинные ноги Калеба благополучно свисали с одной стороны, а руки и голова – с другой.

Я осмотрела искалеченный бок Бури при свете дня и поняла, что больше одного в седле она все равно не выдержала бы, поэтому мы двинулись в путь.

«Лишь бы дотянула до замка, моя хорошая.»

Мы с Бурей чуть ли не ползли вдоль полян, поднимались на холмы и спускались, едва ли не завалившись по дороге, и вдалеке уже можно было разглядеть заветные шпили замка. Нога ныла, но я опиралась на найденную по дороге ветку, и достаточно бодро шла. Влажная одежда продувалась насквозь и неприятно холодила тело, а губы иссохли настолько, что шевелить ими было больно. Я не позволяла смотреть себе в сторону фляги: оставила воду для Калеба.

Когда счет времени окончательно был потерян, я услышала сначала шорох, потом глухой звук – стук сапог о землю – и повернулась к лошади. Калеб стоял на земле, как ни в чем не бывало, и только хмурился больше по мере того, как спускался взглядом от макушки до моих пяток.

Внутри все заколотило, а кулаки непроизвольно сжались.

– Никогда больше так меня не пугай!

Выкрикнула я и, прихрамывая, налетела на Калеба. Он врезался в Бурю спиной, а моя лошадь негодующе фыркнула – ей тоже пришлось несладко.

Я колотила его руками, что есть сил, а слезы обжигали потрескавшиеся губы.

– Принцесса, успокойтесь. Я здесь, живой, – улыбнулся он одним уголком губ. – Убить меня – задача не из легких.

Он поймал мои ладони и прислонил их к своей груди. Его сердце под ними билось под ними так сильно, будто было на порядок больше человеческого. Мне стоило отпрянуть, почувствовав неловкость, но я чувствовала лишь безграничное облегчение. Куда более глубокое, чем я испытала, когда увидела свою руку целой. Снова.

– Простите, принцесса, я должен был предупредить. Так иногда бывает, если мое тело... работает на износ.

Я обхватила его торс и прижалась щекой к отбивающему ровный ритм сердцу. Тонкий аромат мяты, смешанный с потом, наполнил легкие и не вызывал отторжения: скорее растворял мое напряжение, словно Калеб все это время был тем, чего мне так остро не хватало. А вот его – наоборот, росло: тело ощутимо деревенело с каждым ударом. Он замер, не шевелясь.

Так мы и стояли – я, прилепившаяся к его полуголому торсу, и он, озадаченно следящий за моими действиями – пока я не нарушила тишину.

– Калеб, ты уже многократно вел себя неподобающе и как только ко мне не обращался, а теперь опять заладил «принцесса»? – пробубнила я, не отрываясь от горячей груди.

– Значит, могу просто называть вас... тебя «Селин»?

– После всего случившегося... как тебе угодно, Калеб.

Я устало прикрыла глаза и хотела только одного – прямо сейчас оказаться в собственной кровати.

– Что еще я могу себе позволить, Селин? – вкрадчиво поинтересовался Калеб, и я услышала улыбку на его губах.

– Обними уже, холодно...

И он обнял.

Резко наклонился ко мне, едва не повалив на землю, и я от неожиданности икнула, округлив глаза. Руки Калеба проскользили по моим бокам, пока не сомкнулись на талии железным замком, и тогда он шумно выдохнул. Из моих легких выбило абсолютно весь воздух, боль в растянутой лодыжке забылась, и я не смела шевелиться. А когда его прохладный нос коснулся моей шеи, мурашки облепили мое тело плотнее, чем все еще влажная рубашка, и я решила осторожно подать голос.

– Калеб, ты можешь проявлять себя не столь бурно?

Поток слов смешался в несуразную глупость, и я прикусила кончик языка.

– Селин, – он сделал паузу, будто проверял мою реакцию на новое обращение. – Проявлять себя бурно – часть моей природы.

С этими словами он расцепил руки, подхватил меня под коленками, за спиной и поднял в воздух. Заигравшая на губах лучезарная улыбка не могла скрыть его истинное состояние: веки, казалось, пытались навалиться на его отдаленно ясные глаза, а скулы впали – он был изможден.

Я не могла не начать сопротивляться – придерживать меня было проще, чем нести.

– Селин, если будешь так себя вести, поцелую.Я дернула головой в его сторону и прищурилась, оценивая, насколько он серьезен.

– Я знаю, я невыносим...Поэтому,продолжай и открой для меня эту возможность. Будь милосердна, мойлунный свет.

– Прекрати уже! – я насупилась и отвернулась, под его тихий, но все еще звонкий смех.

Губы пересохли, и я их облизала, больше ничего не говоря, – чтобы не выдать себя сбивчивой речью.

Путь через равнины, густую траву, сосновый лес и крутые овраги казался бесконечным. С ног до головы мы были покрыты плотным слоем пыли, которая липла к коже подобно паутине. Каждый шаг давался с трудом, но Калеб упрямо нес меня, не обращая внимания на усталость. Даже когда я, преодолев внутренние разногласия, согласилась на поцелуй, он не воспользовался моментом. Не поставил меня на землю, не притронулся к еде или воде.

И... не поцеловал.

Солнце, тем временем, ускользало за горизонт, а мои веки снова слипались. Буря плелась за нами, словно потерянный щенок, или это мы тащились за ней?

Чем ближе мы были к замку, тем больше напряжение вокруг нас становилось вязким – слишком много вопросов висло и склеивалось в густой ком прямо в воздухе. Но сейчас я предпочитала греться в коконе чужого, уютного тепла: усталость и боль в ноге отошли на дальний план.

О чем думал Калеб, мне было неведомо, а вот я предвкушалагорячее приветствие канцлера.

Глава 14.3

Глава 14.3

Если кто-то и знал, как действительно эффектно появиться в холле на первом этаже замка, украшенном полотнами с золотой вышивкой к предстоящему Урожайному празднику, так это мы с Калебом.

Время было близко к полуночи, и чужие шепотки, распространяющиеся по воздуху, как едкий дым, преследовали нас от самых ворот, – когда стражники шокировано поотрывали рты, с трудом признав во мне принцессу королевства Аурон.

Калеб непринужденно стряхивал грязь с сапог на красный ковер, все еще не выпуская меня из рук, и привлекал тем самым внимание всех – снующей туда сюда прислуги, проходящих мимо графов и, конечно, абсолютно не случайно спустившегося вниз канцлера. Эрику наверняка доложили о «незваных» гостях быстрее, чем мы успели пересечь мост.

– Калеб, поставь меня, уж лестницу я преодолеть смогу.

В порванной одежде со следами крови, с беспорядком в волосах и грязью на лице, Калеб стоял с таким видом, будто запрашивал аудиенцию по важному вопросу: брови сдвинуты, взгляд стальной, спина непоколебимо прямая. От тяжести моего тела его руки уже незаметно подрагивали, но он меня не слушал – вместо этого не сводил глаз с канцлера.

Ох, не к добру!

– Канцлер Эрик, мне кажется, вам следует провести внутреннее расследование. Чтобы в королевстве не стало на еще одного наследника меньше.

Голос Калеба прогремел, как колокол, и все вокруг стихло: ни шепотов, ни движения, только округленные, любопытствующие глаза со всех сторон. Я зажмурилась и осторожно повернула голову к Эрику – мы не в том положении, чтобы злить его еще больше. Даже если Калеб был отчасти прав.

Но канцлер захрустел костяшками пальцев, нарушив тишину, а глаза его едва ли не метали стрелы – если бы могли. Он резко поднял руку и указательным пальцем показал наверх, надеясь на его благоразумность.

Калеб усмехнулся, но пошел следом, все еще держа меня на руках. Мы поднялись на второй этаж, подальше от чужих взглядов, и чем ближе была моя спальня, тем ровнее билось моё сердце...

– Принцесса, вы совсем сошли с ума!

Эрик развернулся на пятках, едва позволив Калебу подняться по ступеням, и я сжалась в комок, не желая отдаляться от тепла и комфорта. Если бы я когда-то знала, что человек может кричать шепотом, я бы обязательно освоила этот навык... Шея канцлера напряглась, словно гнев его душил, а глаза заметно покраснели.

– Эрик, спокойнее, вы же видите, в каком она состоянии, – стальным тоном отозвался Калеб, и канцлер, не заметив или не придав значение обращению, еле тихо выдохнул и чуть отступил.

Калеб поставил меня на ноги и сделал шаг назад, давая нам пространство. Я сжала губы, отгоняя мысли о мягкой перине.

– Селин, а если бы вы погибли? Вы смерти желаете своему отцу? Хотели, чтобы паника ширилась ещё больше от вестей о кончине принцессы?

Я медленно дышала, не желая поддаваться порыву выплеснуть свои эмоции в ответ. А мне так этого хотелось...

Вместо этого я стиснула зубы.

– Эйдана не нашли, его следов тоже. Шесть рыцарей мертвы... По моей вине, я это признаю и сожалею, – я отвернулась, не выдержав прямого взгляда, и тихо продолжила: – Странным было то, что в том месте на карте, где было отмечено пребывание моего брата, были только наши воины. Мёртвые, Эрик. А еще – нас ждали. Или меня?

Эрик выглядел так, будто по-настоящему был удивлён: задумчиво смотрел сквозь меня, приоткрыв рот, но так ничего и не ответил.

– Служанку-самозванку удалось разговорить?

– Она сбежала, а после ее нашли в канаве с перерезанным горлом, – Эрик отмахнулся, словно это было неважно, и все ещё витал в своих мыслях.

«Как удобно» – подумалось мне.

– Таким образом, Эрик, на сегодняшний день мы имеем два покушения на принцессу, отсутствующую "свидетельницу", пропавшего принца Эйдана, – я загибала еле гнущиеся пальцы, вовсе не стесняясь грязи под ногтями, ссадин и небольших синяков: канцлер начал их рассматривать. – Принц Леон вернулся?

Эрик отвел тяжелый взгляд от моих рук и вернулся к лицу.

– От Леона до сих пор нет вестей, гонец пропал.

Здоровая нога вдруг оказалась ватной, и я бы упала навзничь, если бы Калеб не придержал меня за локоть и не обхватил за талию.

– Я одна... Возможно, я од...на.

Слова застревали в горле, и вместо них раздавался лишь невнятный хрип. Мысли бегали от одной к другой, и список моих предположений быстро сужался. Я прищурилась, не желая продолжать выстраивать логическую цепочку, оканчивающуюся правой рукой короля.

Канцлером.

– Принцесса, я понимаю, как это выглядит, но не стоит спешить с выводами.

В этом он был прав.

– Как отец?

– Улучшений нет.

Мои плечи опустились, а взгляд потерялся где-то между трещинками на каменном полу. Усталость давила на каждый дюйм моего тела, и я уж было хотела сказать, что все подождет до завтра, но Калеб был иного мнения.

– Канцлер, мне нужны доспехи.

– Что, прости, я не расслышал? – Эрик резко повернулся к нему и моргнул несколько раз подряд, медленно почесав щетину на бороде.

– Я предполагал, что за чашечкойнеотравленного чая Селин в скором времени сможет вам рассказать о наших приключениях. Я же говорил, что ни на шаг от нее не отойду.

– «Селин»? – спросил Эрик, вздернув бровь.

– Враги, раны и дикая природа сближают, – подмигнул ему Калеб, и я уже мысленно заколачивала на нашем общем гробу дощечки.

Незаметно стукнув его в грудь, я повернулась к Эрику и пояснила:

– Калеб имел в виду, что за прошедшие сутки мы ужасно вымотались, и я была на волосок от смерти. Точнее, мы вдвоем, – я поправила себя, откашлявшись и мельком посмотрев на Калеба в поисках поддержки: ни тело, ни разум меня уже не слушались. – И, да, Калебу нужны доспехи. Черные – как у всех королевских гвардейцев. Полагаю, доказывать наличие навыков и преданность короне больше нет необходимости?

Повисла недолгая пауза, во время которой Калеб с Эриком обменивались суровыми взглядами, понятными только им одним. А мои глаза, тем временем, с нескрываемым раздражением устремились к потолку. Но в своем «диалоге» они определенно к чему-то пришли, – канцлер шумно выдохнул и коротко кивнул, спуская мне с рук мою незначительную дерзость.

Что ж, теперь у Калеба действительно был повод не отходить от меня ни на шаг. А у меня – убеждать себя, что причина лишь в собственной безопасности...

Глава 15. Крылья бабочки

Глава 15. Крылья бабочки

Совершенно раздавленная после долгого сна, я обнаружила, что Калеб действительно ночевал под моей дверью, как и обещал.

«Селин, нам пока непонятно, кому ты не угодила».

«Селин, Эрик мне не нравится».

«Селин, может постелешь рядом? Ни на шаг – напоминаю».

Я шумно выдохнула, закатывая глаза к потолку. Опасность существовала, но пытаться пробраться ночью в мои покои или нападать при свете дня было бы глупо. Предатель, кем бы он ни был, определённо просчитывал шаги.

Нога ныла, но наступать не нее было не так больно, как вчера. Царапины заживали, мышцы не ощущались застывшим воском, и я благодарно посмотрела на своюновую руку – может, теперь я восстанавливаюсь быстрее?

– Калеб, утро доброе.

– Да, принце... Да, Селин, подожди меня немного, – он хрипло отозвался и еле улыбнулся, будучи явно более уставшим, чем я.

Тени залегли под его глазами, и я почувствовала укол совести за то, что не предложила ему спать на софе в своих покоях.

«Я все же принцесса» – промелькнула мысль в мою защиту, и я кивнула сама себе.

Калеб вернулся быстрее, чем я выплыла из собственных мыслей, и я зацепилась взглядом за его темно-синюю рубашку, выгодно подчёркивающую глаза. Пуговицы сверху он специально расстёгивал?

– Кхм, давай спустимся в хранилище, попробуем найти что-нибудь полезное в письмах, пергаментах, в старых архивах.

– Не хочешь, чтобы канцлер был единственным подозреваемым в нападениях?

– Калеб, я знаю Эрика очень давно, он обучал меня стрелять из лука, обороняться. Носился со мной, как курица с яйцом, потому что отец попросил... Даже если бы он захотел предать короля, зачем тогда рассматривать вариант моего брака с врагом ради установления мира? Это ему невыгодно. Найдется дальняя родня – другие наследники престола.

Калеб поджал губы, но кивнул.

Мы спустились в подвал, откашливаясь от навалившей на нас пыли и зажигая масляные лампы. Я взяла у стражника ключи и открыла массивную, еле поддающуюся дверь.

Деревянные стеллажи с книгами, письмами, пергаментами с родословными и историей Аурона раскинулись перед нами. Тусклый свет едва пробивался из небольших окон и освещал только их верхушки. Я вдохнула любимый запах состаренной бумаги и направилась к двум небольшим столикам, стоящим посередине.

Не зная, с чего начать, я открыла несколько книг, а Калеб взялся за свитки пергамента. Часы перебирания бумаг не дали нам ровным счётом ничего, пока из одной из книг не выпало странное, обожжённое письмо. Я осторожно развернула его, чтобы не повредить ещё больше:

«Дорогой Эдмонт, брат,

Сердечно благодарю тебя за то, что ты оградил нашу семью от позора. Ты всегда был благородным и дальновидным... Мой...»

«Двоюродный брат отца умер около двадцати лет назад. Зачем кто-то хранил его здесь? Кто и зачем поджёг?»

Калеб подошёл ко мне, и, опираясь на стол, стал вглядываться в письмо.

– Здесь, судя по краю, что-то оторвали. Тебе не кажется, что после «мой» идет буква «с»?

Я приблизилась к Калебу и поднесла лампу поближе.

– Похоже.

– Может, «сын»?

– У Карла не было детей...

Я потёрла переносицу и почувствовала, как урчит в животе. А Калеб, тем временем, неоднозначно на меня смотрел – будто-то чего-то ждал.

– Селин, ты задолжала поцелуй...

Я замерла у стола – показалось, ослышалась. По спине пробежал холодок, а в груди все сжалось.

– Что?

– Поцелуй.

– Сейчас неподходящее время об этом вспоминать, – проглотив несколько слов, я все же донесла до него смысл.

– Подходящего момента никогда не бывает, это ловушка мышления...

Калеб наклонился ко мне, осторожно взявшись за подбородок. Я протянула ладонь к его губам в самый последний момент, когда они были всего в дюйме от моих. И тогда он начал целовать мои пальцы. Я вспыхнула до корней волос, отодвигаясь от него.

– Не было условий насчет места. Можешь поцеловать в щеку. Или я могу посчитать, что поцелуй уже состоялся.

– Селин, если будешь играть в детские игры, расцеловать придется везде.

Уголок его губ приподнялся, а в глазах засмеялись огоньки.

– Калеб, остановись! Ты дал понять, что я тебе нужна, потому что... Других вариантов нет.

Он нахмурился из-за того, как я подала эту информацию, но не поправил меня.

– Разве то, чтоты важна , отрицает мой искренний интерес?

– Я все еще не знаю, что за планы ты строишь.

– Селин, мой единственный план – чтобы ты была от меня без ума. Очень коварно, не так ли? – шептал он, понизив интонации, и подмигнул.

– Так просто не бывает. Людям всегда что-то нужно друг от друга.

– Тогда я хочу быть нужным тебе...

– Ты говоришь то, что хотела бы услышать любая на моем месте.

Калеб подтолкнул меня к столу и поставил руки по обе стороны, нависнув сверху, из-за чего мне пришлось отклониться назад.

– Но на этом месте ты...

– Ты невыно... Впрочем, ты и сам знаешь. Калеб, – я потерла глаза и прямо посмотрела на него. – Я напоминаю, что я – принцесса, нет никаких «мы» против целого мира. Я скажу, как есть: ты действительно мне нужен. Я очень тебе благодарна, и без тебя я точно не выживу. Но что будет завтра, я не знаю, и не хочу... не хочу быть парализована из-за твоего внимания. Веди себя сдержаннее.

– Сколько можно думать? – покачал головой Калеб и легко улыбнулся, заправляя локон волос мне за ухо. – Хорошо,моя госпожа . Предлагаю сделку: убеди меня, чтоне хочешь . Тогда я отступлю.

– А если не выйдет?

– Однозначно, не выйдет, – усмехнулся Калеб, выпрямился и скрестил руки на своей груди.

– Я не ошиблась тогда насчет твоего раздутого самомнения, – пробубнила я больше про себя.

– Селин, я все вижу: твое дыхание, дрожь в пальцах, розовеющие щеки. Ты замираешь – боишься сорваться, если шагнешь мне навстречу. Нохочешь . До старости будешь сомневаться?

Я насупилась по обыкновению и задрала подбородок, но голос заметно дрогнул:

– Если ты все видишь и все знаешь, как ты можешь не понимать, что моя свадьба...

– Я говорил: твой брак будет исключительно по любви, – Калеб чеканил каждое слово, но внезапно его голос смягчился. Он осторожно коснулся кончиком пальца моего носа. – Тебя только это на самом деле беспокоит, утёнок?

«Он возомнил себя моим отцом?» – подумалось мне.

– Как ты меня опять назвал? – я опешила и приподняла брови.

– Рубашка сзади торчит, волосы постоянно в разные стороны. Ты как отбившийся от стаи утёнок...

Я так и стояла, открыв рот, а он невозмутимо... что он делал? Улыбался в пол и с интересом смотрел на носки собственных сапог. А потом словно опомнился и поднял ладони вверх:

– Хорошо, я подожду еще немного.

«Ну, уж нет! Не хватало только думать об этом моменте, об этом разговоре, о своих эмоциях...»

– Нет, закроем, этот вопрос сейчас! Ни тебе, ни мне.

С этими словами я приподнялась на носках, обхватила его шею и коротко коснулась губ.

Но отстраниться не вышло – его руки оказались быстрее.

Я потеряла равновесие, хватаясь за крепкие плечи. Он шумно выдохнул, схватился за мои бедра, приподнимая их, и заставил обхватить себя ногами. В его глазах пронесся целый круговорот пугающих эмоций, и я только успела открыть рот, как он впечатал мое тело в свое.

– Калеб, не...

– Ничего кроме «не останавливайся» не принимается, – прошептал он мне на ухо.

А потом накрыл губами мочку, облизывая ее и оттягивая на себя.

Тело прострелили незнакомые ощущения, и я винила себя за очередную слабость ровно мгновение – пока не потерялась в них с головой.

Калеб кружил языком по моей ушной раковине, щекоча влажную кожу своим теплым дыханием, и сводил меня с ума. Он скользил языком вдоль шеи и отчаянно присасывался, прикусывая, словно кто-то пытался вырвать меня из его стальной хватки, а он не хотел отпускать.

Калеб выцеловывал каждый дюйм кожи.

Отодвигал рубашку зубами и проходил по ключицам легкими укусами. С каждым новым обжигающим прикосновением он подбирался своими губами опасно близко к моей груди, и я едва ли не выла от напряжения, охватившего самый низ живота.

Корсет сполз вниз под давлением моей чрезмерно расширяющейся от нехватки воздуха грудной клетки.

В висках застучала кровь.

Мои глаза закатились куда-то в сторону потолка, а шея уже не могла держать голову прямо.

Его хаотичные поцелуи добирались до моих скул и снова возвращались к мочке уха. И когда он облизал ее и сразу же подул, я невольно прижалась к его окаменевшему торсу.

Калеб дышал рвано и жадно, будто снова нес меня на руках сквозь темный лес, не разбирая дороги. Грубая ткань его рубашки царапала мою наполовину обнаженную грудь, отзываясь в теле острой, звенящей судорогой. Я до крови закусывала губу, ощущая, как он зализывает места укусов на моей шее...

И в миг, когда по телу прокатилась обжигающая волна удовольствия, из груди вырвался постыдный, оглушительно громкий стон. Я тихо всхлипнула, не в силах сдержать дрожь, и впилась ногтями в его спину.

Горячие поцелуи тут же сменились окружавшей нас прохладой.

Пыльный воздух раздражал глотку от частого, прерывистого дыхания. Капли влаги собирались в уголках глаз, а щеки щипало от накатившего жара...

Я зажмурилась – Калеб начал нежно целовать мое лицо.

– Прости, утёнок, было слишком сладко – увлекся.

Абсолютно низкий, хриплый, незнакомый голос раздался где-то на уровне моего подбородка, и я опрометчиво открыла глаза.

Влажные губы Калеба распухли, и он бессознательно их облизывал, притягивая мое внимание. Капля пота стекала по скуле, а ненасытный взгляд гулял вдоль моего лица. Его вожделеющий вид будоражил воображение, и он все еще не собирался меня отпускать.

Эмоции постепенно стихали, и легкая досада накрывала меня тонким шлейфом... Калеб выглядел восхитительно, и я не знала, что хуже – видеть его таким во снах до скончания моих дней или не видеть вовсе.

– Так вот, утёнок, обещанный поцелуй...

Я втянула в себя весь возможный воздух и напряглась, едва не закашлявшись, потому что ожидала, что он вновь обрушится на меня всем своим напором. Но спустя несколько ударов лихорадочно колотящегося сердца поняла, что этого не случится, и тихо выдохнула.

Вместо этого мягкие губы осторожно коснулись моих, словно крылья бабочки. Вот только цветком со сладким нектаром я не была – мои губы, еще сухие, с заметными трещинками, испуганно приоткрылись, не имея возможности подарить трепетное касание в ответ.

Калеб не напирал и почти не дышал, боясь спугнуть. И я сдалась, робко потянувшись к нему в ответ.

Он улыбнулся сквозь поцелуй и захватил мою нижнюю губу. Чуть оттянул, слизнул ту самую каплю проступившей на ней крови, и я ахнула от неожиданности. Мягкое «тшшш» донеслось до моих ушей, и верхнюю губу тоже накрыло невесомым касанием тёплых губ. Я замычала от удовольствия, подаренного столь невинной лаской.

Я боялась и одновременно хотела почувствовать касания его рук, но они мертвой хваткой впились в мои бедра.

– Видишь, как просто все могло бы быть, Селин, – он потерся своим носом о мой и медленно отстранился.

Поставил меня на ноги и невинно смотрел в упор.

Я хлопала глазами, не понимая, как человек мог сочетать в себе столько противоречивых явлений, но определенно была взволнованна каждой из его сторон. Тех, что онпоказывал.

– Я надеюсь, мы окончательно выяснили отношения, и вопрос про намерения отпал.

– Мне, мне нужно в комнату, я попрошу чай и... Вечером нужно проверить... Найти. Я пойду.

– И, Селин, совсем скоро, ты, так или иначе, узнаешь обо мне больше. Я прошу лишь немного доверия... И времени.

Я кивала, абсолютно не слыша, что он мне говорил. На несгибающихся ногах я поднималась по каменной лестнице, одергивала корсет, поправляла волосы и думала, что оставляю бушующее пламя позади. Но кожа все еще полыхала, а легкие не могли найти достаточно воздуха – будто меня держали над костром без возможности вдохнуть.

В глубине души я знала – это пламя внутри, и оно меня уже не покинет.