Текст книги "Моя жар-птица. Пламя отчаяния (СИ)"

Автор книги: Ада Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 3. Представление

Глава 3. Представление

Я распахнула глаза, услышав стук в свою дверь, и нервно вскочила с кровати. Ночная сорочка задралась до бедер, одеяло валялось в стороне, но все это беспокоило меня в последнюю очередь.

«Что вчера произошло? Это что, был сон? Я помогла Калебу...? В руке неприятно покалывало, но на костяшках пальцев я не обнаружила ничего, кроме небольшой припухлости.

Тоже приснилось...?»

– Элис, входи, – отстраненно отозвалась я, растирая закоченевшие руки.

Ранним утром больше некому было входить в мои покои, кроме как служанке.

Она принесла графин с водой и травяной чай – по-видимому, заметила мое состояние в последние дни. Я благодарно кивнула и попросила помочь одеться.

Платья Элис никогда мне не подносила, зная, что удобные брючные штаны с сапогами я ни на что не променяю. А вот верх сегодня удивил – служанка протянула мне белую блузку со свободными рукавами-фонариками и бархатный синий корсет, полукружиями поддерживающий мою небольшую грудь. Вид был несколько не будничным, но я вовсе не возражала, когда Элис принялась зашнуровывать его спереди. Собрала волосы в косу, но непослушные пряди все равно выбились из прически и упали на мои щеки.

– Элис, что это за звуки, что там происходит? – я потянулась к окну, но увидеть что-либо не представлялось возможным.

– Принцесса, это на тренировочном поле. Канцлер Эрик и его ученики..., – замялась служанка, теребя тонкими кистями рук подол своего фартука, но тут же продолжила. – И советник Гарольд Эмбронт настоял привести того пленника. Вам лучше не спускаться, а заняться, к примеру, музицированием – сегодня прекрасный для этого день!

Я медленно закипала, чувствуя биение крови прямо в висках. Одернула штаны, повесила кинжал на пояс и затянула сапоги под коленями, заметив, что корсет сидел слишком туго. Но то не имело значения – я уже летела вниз по лестнице.

«Старый змей! Что еще он придумал?»

Мысль, что истерзанный и скорее всего ни в чем не виновный Калеб может столкнуться с теми тренированными громадинами канцлера, не давала покоя. Я кусала губы и мельтешила ногами, заходя за арку и минуя незадачливых зевак, и оказалась прямо на поле. Сбавила шаг, опомнившись, но Эрика точно было не провести историей про случайную прогулку...

Медленно остановилась и вдохнула.

Воздух. Свежий и сосновый, он перебивал запахи крови и грязи, которые опостылели всему моему существу. Величественные деревья вдалеке перешептывались меж собой, скрипя и шелестя, а я молча наблюдала за поединком на деревянных мечах всего в семи футах[1] от забора. Тот скорее был не ограждением, а размечал территорию для схватки – до того он был невысокий и редкий, буквально, по пояс.

Два высоких широкоплечих юноши делали выверенные выпады друг к другу, стремясь обезоружить своего противника. Десятки других будущих рыцарей бурно поддерживали их сражение, находясь в стороне. Тонкий запах пота просачивался из-под их доспехов и неприятно щекотал нос – Эрик говорил, что воин должен с детства привыкать носить эти тяжести.

Советник Гарольд сидел поодаль, неторопливо похлопывая в ладоши, и с нарочитой небрежностью закусывал сыр виноградом – будто и не ведал, что из‑за скудного урожая совсем скоро Аурон начнет голодать. Мои брови наверняка сдвинулись, но тут я увидела Калеба и непроизвольно схватилась за корсет, сковывающий дыхание.

Он сидел на траве с поникшей головой и будто ничего не видел перед глазами. К счастью, на нем была потрепанная, но не пропитанная кровью рубашка, и босым он тоже не был.

Я тихо выдохнула.

«У Гарольда хоть на это совести хватило.»

– А теперь давайте потренируемся с Калебом – ограничений нет! Кто вытрясет из него правду, будет щедро одарен, – Гарольд мерзко засмеялся и положил на язык виноградину. Такую же жухлую и темную, как его душа.

Советник явно ожидал увидеть впечатляющее представление с участием безоружного пленника.

Канцлер Эрик, наблюдая со стороны, мог лишь молча кивнуть своим ученикам. Желваки на его челюсти ходили ходуном.

Двое юношей оторвались от своих тренировок и переглянулись, прежде чем увидеть входящего к ним Калеба. Его руки были закованы в кандалы, но ошейник, к счастью, снят. Цепь болталась на уровне бедер и позвякивала при каждом его шаге. Казалось, его движениям вторила пульсация в моей голове.

Накатывала слабость. Ладони потели, и я нервно перебирала ногами, но старалась не привлекать к себе лишнего внимания.

– Это нечестный бой, – тихо высказался один из них, чем навлек на себя темный взгляд канцлера.

– Согласен. В ваших тяжеленных доспехах разве что от диких зверей защищаться, бросаясь на них плашмя... Воины юга, напротив, быстрее самых свирепых песчаных бурь.

Я растерянно посмотрела на Калеба – откуда ему знать о южанах, когда вот уже столетие все, кто уходили туда в поисках лучшей жизни, никогда не возвращались? Суровая природа поглощала всех, не оставляя и следа.

– Пленнику слова не давали! – выплюнул Гарольд, приподнявшись на стуле.

Но Эрик впервые заинтересованно обратился к Калебу:

– Ты с юга?

– Как-то и не спрашивали до сих пор, вбивая в голову только то, что менякто-то подослал . А у вас как прошла неделя, уважаемый канцлер?

Эрик практически зарычал в ответ на дерзость и гаркнул:

– Начали!

Его голос зазвенел в голове, и я еще больше поникла. Мнимый железный обруч стягивался вокруг меня, и сделать глубокий вдох практически не удавалось. Перед глазами нарисовались мушки, но я упорно наблюдала за Калебом. Как будто мое присутствие могло что-то изменить...

Разочарование и страх просочились под кожу, неприятно щекоча нутро, но я не могла отвести от него взгляд. Ученики нападали то по одиночке, то совместно, но Калеб ловко уворачивался, словно сам был ветром. Рубаха развевалась в воздухе, создавая подобие танца, а цепи звенели в такт. Его сосредоточенный взгляд угадывал каждое движение противника, а ноги выписывали круги, поднимая в воздух клубы пыли.

Он не атаковал и не защищался. Калеб смеялся над чужой неповоротливостью, да так тонко и непринужденно, что я начинала бояться канцлера. «Эрик же не сочтет это личным оскорблением?»

Спустя время, так и не сумев нанести ни одного удара, противники Калеба побросали деревянные мечи на землю, тяжело дыша.

– Скучно! Как же скучно! Опять! – вопил Гарольд. – Я удаляюсь; с этим молчаливым и упертым можете делать, что хотите.

Красиво.

Как же безумно красиво Калеб выглядел в этом удивительном танце с озорной улыбкой, игравшей на его губах.

Ловким и резким, подобно ножу в опытной руке. Мягким и тягучим, будто кто-то размазал масло по свежеиспеченной булке... тем самым ножом.

Наши взгляды вновь столкнулись.

Дьявол его побери – он медленно сводил меня с ума!

Дыхание окончательно сбилось. И, в миг, когда перед моими глазами все потемнело, я схватилась за деревянную ограду.

Калеб с молниеносной скоростью оказался вблизи меня и выхватил мой кинжал. Сделал одно точное движение, и шнуровка корсета распалась, освобождая меня от оков. Рубашка соскользнула к самой груди, бесстыдно обнажив декольте, и завязки безвольно повисли вдоль тела – прямо как я повисла на горячей руке Калеба.

Ветер разметал его светлые волосы. Губы растянулись в мягкой улыбке...

А я шумно втягивала воздух и смотрела на него во все глаза.

– Я в порядке, Эрик! – прохрипела я, услышав тяжелые шаги и боясь, что тот ненароком решит заколоть Калеба.

Калеб осторожно поправил мою рубашку, невзначай коснувшись шеи, и поставил меня прямо.

Или нарочно?

Мурашки облепили меня с головы до ног.

Калеб наклонился ко мне через забор, медленно вставил кинжал обратно в ножны и незаметно для других подтянул меня к себе за пояс.

Я все еще смотрела на него широко раскрытыми глазами. Как олень на охотника, которому тот уже попался...

Лукавая улыбка чуть не мазнула по моему подбородку, а чужой взгляд проскользил вдоль моих губ:

– Принцесса, вам все еще тяжело дышать?

[1] Около 2х метров

Глава 4. Кандалы

Глава 4. Кандалы

В этот же вечер Калеба отвели в темницу, и я немедля отправилась к нему, намеренно избегая канцлера и советников весь день.

Сколько лун он еще мог пережить в ужасающих условиях?

С тяжестью на душе я спускалась во мрак, надеясь, что на его теле не прибавилось кровоточащих ран...

Языки пламени насмешливо плясали на стенах. Отовсюду разило грязью и сыростью. Ноги Калеба были вытянуты, руки безвольно лежали вдоль тела, а жаждущая облегчения голова прислонилась к прохладной каменной стене. Рядом с мужчиной стояла, будто брошенная безродной собаке, миска с водой.

Внутри неприятно кольнуло.

– Стража! – я сжала кулаки и завопила так, как должна была на моем месте вести себя избалованная принцесса. – Открыть клетку!

Затаившийся в углу и бессовестно храпевший стражник тотчас вскочил и взялся за меч, одергивая задравшуюся рубаху.

– Да, принцесса! Рад служить, принцесса!

Он вернул меч в ножны, и с невероятным грохотом – сбивая все на своем пути – двинулся к месту. Не сразу нашел нужный ключ. Но как только дверь отворилась, я забежала в клетку и взялась за чужой подбородок.

Под глазами у Калеба залегли тени, а кадык непроизвольно дергался.

– Слышишь меня? Эй, идти сможешь, если помогу?

– ...И чувствую, – Калеб улыбнулся половинкой рта, потому что на другой стороне зияла рана. – Смогу.

Я собрала все свои силы и подставила плечо; мужчина оказался куда легче, чем я ожидала. Под шокированные взгляды прислуги, мы проследовали в мои покои.

Перепачканная грязью и чужой кровью, я тихо наблюдала за сидящим на полу Калебом – от мягкой софы он отказался.

– Значит, принцесса спасает дракона? Необычная сказка, – его глаза испытующе меня пронзили, и я заторможенно кивнула, неуверенная, в своем ли он уме после всего произошедшего.

– Я счастливчик, – пробормотал мужчина и растянулся в улыбке.

И сразу же зашипел, трогая свою рассеченную губу.

– Ты странный, Калеб. Как ты оказался около того холма, где мы тебя нашли?

– Я слышал, о чем перешептывалась стража, и я – не кочевник. Меня обманули, обокрали и отвезли непонятно куда, – устало протянул мужчина, откинул голову к стене и прикрыл глаза.

– Я так и подумала, – ощущение неловкости не проходило, и я позвала служанку Элис, чтоб та принесла одежду, полотенца, таз и отмыла нашего «гостя».

Когда она пришла и протянула к его изодранной рубашке руку, Калеб внезапно дернулся, как от огня, и почти пробасил:

– Нет, не нужно, я сам! Просто оставьте меня.

Перепуганная Элис выбежала сразу же, откланявшись.

Я нахмурилась, не понимая мужчину, который все еще был мне незнакомцем. От плети он так не уворачивался, как от женской руки. Руки служанки.

– Руки хотя бы сам поднять сможешь?

– Да, просто оставьте меня здесь на некоторое время. Не беспокойтесь: из окна третьего этажа не выпрыгну – мне все еще дорого это лицо. Впрочем, как и ноги.

Я только открыла рот, но тут же его захлопнула, не зная, что на подобное отвечать.

* * *

Спустя некоторое время я обнаружила Калеба там же, где оставила. Цвет его одежды и лица больше не вторил кроваво-красным бархатным портьерам и столь же броской обивке софы.

Намеренно торчащий из-под подушки кинжал не взял и в комоде не копался, судя по отсутствующим на полу влажным следам. И окно действительно не рассматривал, как средство для побега, – край портьеры на полу лежал также, чуть небрежно.

Я тихо выдохнула.

– Что мне с тобой делать?

Калеб вопросительно посмотрел на меня в ответ.

– Дам тебе какую-то работу, они найдут способ, как избавиться от «врага» быстро и тихо. Отпущу вовсе – меня заклюют канцлер и Совет, ведь Гарольд так и не выяснил, какая у тебя была «цель». А доказательство в виде того, что ты не достал вон тот кинжал, – я махнула в сторону подушки, и очевидно, во взгляде Калеба не проскочило удивления, – и не приставил к моему горлу, не подойдет. Посчитают, что я ненормальная. И я понимаю их опасения, Калеб: времена сейчас тяжелые...

Я коснулась пальцами головы, разминая напряженный лоб, и столкнулась с острым, как сталь, серьезным взглядом:

– Я бы не позволил кому-то приставить кинжал к вашему горлу, принцесса.

Я внезапно для себя рассмеялась, отпустив накопившееся напряжение. Вспомнила маленького пухлощекого Эйдана, держащего в трясущихся руках пошатывающийся меч и уверяющего, что теперь никто меня не обидит.

– Твои руки вряд ли держали что-то тяжелее серебряной ложки, – по-доброму пояснила я.

Взгляд Калеба внезапно замер на моих губах.

– Вам нужно чаще улыбаться, принцесса. Улыбка еще больше преображает ваше милое личико, а уж эти ямочки...

– Остановись! – отрезала я, вытянув перед собой ладонь и браня ускорившее биение сердце.

– Извольте простить. Условности – действительно, не моя сильная сторона. Но не стоит судить книгу по обложке... Правда, вы ведь и так это знаете?

Калеб загадочно склонил голову набок и приподнял бровь.

Значит, комнату он осмотрел. Тихо и незаметно.

Вот только заинтересовало его отнюдь не оружие, а старенький, потертый и пыльный фолиант об истории древнейших созданий в нашем мире.

– Принцесса Сели-и-н, – мягко протянул Калеб мое имя, окончательно рассеяв любые посторонние мысли, и открыто улыбнулся, сверкнув идеальными клыками. – Просто закуйте меня в кандалы. Я станувашим рабом.

Мои глаза едва не покатились по полу, а кровь отхлынула от лица.

– Калеб, почему ты... Не просишь помочь тебе с побегом?

– Похоже, что я хочу убежать? – вкрадчиво протянул он в ответ.

И снова одарил меня этим взглядом. Дразнящим, немыслимым взглядом.

Я взялась за собственную шею, силясь скрыть смущение, но кожа снова горела.

– Возможно, ты еще не пришел в себя после этих ужасных пыток... У тебя должна быть семья, которая волнуется.

– Поверьте, я более, чем в своем уме. И абсолютно свободен от любых обязательств.

Я прочистила горло и разорвала зрительный контакт.

– Хорошо, тогда... что за перстень у тебя на пальце?

На овальном серебряном кольце было изображено некое существо, сводящее крылья в полете.

Калеб улыбнулся и потер кольцо.

– Дед оставила мне этот...назовем, амулет. Он сказал искать желаемое там, где другие не станут.

– И ты нашел?

– Еще как нашел, – Калеб склонил голову набок и продолжил меня разглядывать.

– Знаешь же, что невежливо постоянно так открыто смотреть на принцессу?

– Что я могу с этим сделать, если принцесса заколдовала дракона?

– У принцессы может быть жених, в конце концов... – пробубнила я.

Калеб промолчал, но взгляд его на мгновение потемнел.

Или лампы погасли?

Я уже не видела ничего, помимо его лица, и, признаться, и не хотелось.

– Сколько тебе лет?

– Принцесса, мне начинает казаться, что вы очень заинтересованы... в своей безопасности, поэтому, конечно, я все расскажу, – начал Калеб невпопад и стал загибать пальцы. – Мне двадцать четыре, и со своей семьей я не виделся очень давно. Вредных привычек нет. Здоровье образцовое. В меру умен и начитан. Не в меру люблю сладкое. Сбережения есть, существенные. В бою опасен дажес серебряной ложкой ...

Я еле сдержала смешок.

«Нечеловечески красив», к моему удивлению, не сорвалось с его языка.

– ...Все остальное, я думаю, вы уже сами рассмотрели.

«Конечно же, он это упомянул» – вздохнула я про себя.

– Раздутое самомнение и длинный язык действительно заметны издалека.

Калеб внезапно затих и растянулся в широчайшей улыбке, тут же срываясь на звонкий смех.

В уши будто вливался мёд – струящийся, тягучий и заполняющий собой все пространство. Его грудная клетка содрогалась, а влажные волосы попадали на лицо, щекоча ...мои нервы.

Я совсем позабыла про окровавленные тряпки, стоявший на полу тазик с грязной водой и собственный небрежный вид. А еще – о канцлере и Совете, которые уже точно заметили его исчезновение...

Тут же раздался стук в дверь.

– Принцесса,вам нужно провести аудиенцию, – язвительно декламировал канцлер Эрик.

Распорядившись подготовить Калебу небольшую комнатушку под крышей, я молча последовала за канцлером в библиотеку в другом крыле.

Кабинет с небольшим количеством редких экземпляров книг не являлся их основным хранилищем, но служил мне лекарством от хандры. В помещении находились небольшой деревянный стол, несколько уютных кресел с изумрудной обивкой и целая стена из множества дорог в забытые и неведомые миры.

Канцлер подошел к окну и постучал пальцами по столешнице. Развернулся ко мне, бросив негодующий взгляд, и нахмурился пуще прежнего.

– Принцесса Селин, вы вся в грязи и крови. Вам не кажется, что это уже переходит разумные границы? Вы заигрались.

Эрик в очередной раз меня отчитывал, как маленького ребенка. И, пожалуй, был прав.

– Селин, вы не понимаете, что он – как айсберг, видно у которого только макушку? А все остальное скрыто очень глубоко. Также глубоко, как вы себя закапываете.Этим расположение других не заслужить.

Что я должна была ему ответить? Что знаю, что Калеб неопасен, что чувствую – нельзя его казнить? Что Буря не случайно нас к нему привела? Это звучало бы еще более нелепо.

Поэтому я только отвела взгляд и закусила нижнюю губу.

– Я-то айсберг? Канцлер Эрик, я – скорее, как пламя. Или, если вам так больше нравится –пожар . – Взявшийся из ниоткуда Калеб задержался взглядом на мне. – Неукротимый и прямолинейный... Но, знаете что? Огонь безопасен для другого огня, а вотдерево с огнем не дружит.

– Что ты себе позволяешь? – Эрик стиснул зубы до скрежета, врезаясь кулаком в деревянный стол, и тот с унылым скрипом треснул. А потом изменился в лице и безразлично продолжил. – Желаю удачи на завтрашнем заседании Совета, принцесса.

Я устало села на кресло, понимая, что Эрик хотел, как лучше, а теперь желал насладиться моим завтрашним позором.

«Что я скажу на Совете?»

– Калеб, ты понимаешь, что с твоей дерзостью вполне можешь остаться без головы?

– Принцесса, вы понимаете, что они все равно не будут вас во что-то ставить, потому что вы – женщина?

Я схватилась за подлокотники, шумно выдохнув.

– Дело не в том, что я женщина. Я должна доказать, что я полезна. Умна. С последним уже проблемы...

Калеб усмехнулся и подошёл ближе. Я закрыла глаза, откинувшись на спинку и запоздало вспомнив о состоянии своей одежды.

– Слабые мужчины всегда ставят себя выше женщин, – послышалось снизу, и я вздрогнула.

А когда открыла глаза, увидела Калеба перед собой на коленях. Внутри меня все натянулось, а потом и вовсе оборвалось.

– Так что, принцесса, договорились? – он хитро посмотрел в мои глаза и звякнул своими кандалами на руках. – Вы предпочитаете с ошейником или без?

Глава 5. Совет

Глава 5. Совет

«Я предпочитаю не плавиться, как масло, под чужим взглядом» – проскользнула полуправда в моей голове.

– Ответ за ответ.

– Принцесса, а вы азартны. Так каков ответ? – все также сидя на коленях, весело отозвался Калеб.

– Без. Я не приемлю насилие без крайней необходимости. Ты с юга или что-то знаешь о местных?

Калеб заметно замешкался, но начал рассказывать:

– Моя мать обосновалась на юге... давно. Последний раз я там был лет десять назад. Не могу сказать, что воспоминания свежи, но кое-что однозначно: попасть туда невероятно сложно. И я говорю не про опасные песчаные бури или незаметных глазу врагов... нет. Южная граница – это опасные игры с разумом. Многие сходят с ума, не успев ее пересечь, а уж потом стихия добивает их тело.

Я встревоженно наклонилась вперед и тихо произнесла, словно мы разделяли тайну на двоих:

– Какого рода это влияние? Ты испытал это на себе?

Калеб медленно пододвинулся ко мне, так, что между нами почти не осталось воздуха, и прошептал:

– Принцесса, это уже три вопроса подряд. Мое присутствие сбивает вас с толку?

Я возмущенно скрестила руки на груди, поймав взгляд его хитрых глаз, и откинулась обратно на спинку.

– Нет. Значит, снова моя очередь.

– Нет, я не испытывал это на себе, – продолжил Калеб быстрее, чем я успела сказать, какой вопрос. – Блондины или брюнеты?

Я уже могла предсказать его возможные «выпады», поэтому виду не подала, что меня это взволновало.

– Это неважно, главное, очень большая разница в возрасте, – пошутила я с серьезным лицом.

Калеб удивленно на меня посмотрел и впервые насупился. Выглядело это так, будто бездомный котенок хорохорился перед незнакомой угрозой.

Я рассмеялась, прикрыв рот рукой.

Нужно подлечить его раны и переодеть в более достойную одежду.

– Калеб, отдохни сегодня хорошо, выспись. Словесные перепалки продолжим потом.

«Что за игривый тон, принцесса? Я совсем сошла с ума?»

* * *

Утро встретило меня головной болью и ароматом яиц пашот. Черный перец и паприка ударили в нос, и наступающий день уже не казался столь плохим – а сегодня меня ждало заседание Совета.

Элис помогла мне одеться в более парадную одежду, чем обычно, и я одернула края шелковой туники с золотистым отблеском, подпоясанной кожаным ремнем. Туника длиной до колен имела разрезы по бокам и добавляла толику элегантности образу с брюками.

Мои каштановые волосы рассыпались по плечам до лопаток, и я заколола несколько особо непослушных прядей за ухом заколкой в виде изумрудной змейки.

Каждый шаг до зала отдавался волнением в груди, ведь я знала – рано или поздно ониспросят.

Канцлер Эрик вошел в зал следом за мной и запер двери.

За круглым столом сидели семь советников короля – и Гарольд сел напротив, одарив меня отвратительной, многообещающей улыбкой.

– Что ж, король отказал в поддержке принцу Эйдану, и, если у вас еще найдутся аргументы, мы обязательно пересмотрим это решение.

Пока мой отец хворал, Эрик говорил от его лица. Король не любил, когда кто-то другой беспокоил его, даже собственные дети.

– Как? – подала я голос, нервно теребя свою одежду. – Король же понимает, что Эйдан – такой же стратег, как Леон, и, если он запросил прислать несколько сотен воинов, это неспроста: что-то происходит! Если войско Леона разобьют, а Эйдан не будет в силах держать отпор, то кочевники окажутся у нас на пороге!

– Король не хочет рисковать безопасностью замка. В том числе вашей, принцесса Селин. У нас осталось шесть сотен воинов и рыцарей в том числе, и для надежной обороны этого будет достаточно. Стены замка, широчайший ров и огневую мощь никто не отменял.

– И что дальше, канцлер? Держать оборону и побеждать в войне это разные вещи.

Несколько советников одобрительно засмеялись, как если бы в речи несмышленого ребенка проскользнула доля здравого смысла, и Гарольд взял слово:

– Принцесса Селин, вы отчасти правы. Предлагаю такое решение: обучить сотню крестьян за ближайшую неделю и отправить на поддержку. И начать можно с нашего пленника!

– Калеб – знатный, граф Эмбронт, – невпопад сказала я и заметно напряглась.

– Что в нем знатного, принцесса? Крепкость стана и затуманенный взгляд голубых глаз? Может, принцессу наконец начали интересоватьженские дела?

Несколько советников спрятали улыбки под короткий смешок Гарольда, а Эрик мрачнел с каждым новым словом.

– Он будет полезен. Как минимум, потому что он был на юге. А поддержка нам не помешает.

– Это вздор, он не рассказал мне ничего даже под пытками!

– Что же, граф, может нужен был более тонкий подход? – с интригой в голосе парировала я, и тут же об этом пожалела.

Гарольд засмеялся и откинулся на стул, а другие советники его поддержали.

– Отставить эти разговоры, – знатно раскрасневшийся Эрик стукнул по столу и метал глазами молнии. – Народ мы трогать не будем, они, итак, взволнованы. И голодны. Еще немного, и у нас будут процветать воровство и нападения при свете дня. Что действительно надо сделать, так это наладить поставки «живительной пыли»: урожая в этом году может быть еще меньше, чем в предыдущем. Поэтому, граф Винсент, на вас переговоры с фениксами. Если возражений не имеется, переходим к другому вопросу!

Тон Эрика определенно не подразумевал возражений.

Фениксы же были загадочным народом, проживающим на самом севере нашего материка, но людьми их назвать было сложно. Внешне похожие на нас, они имели карие глаза с золотистыми ободком и величественные бронзовые крылья за спиной. Все, кто бывали в Сильверстоуне, никогда не видели их в полёте, зато всегда с благоговейным трепетом отзывались об их крыльях, что «словно только выкованный металл» поблескивали при свете дня. Загадочным же было то, что никто до конца не понимал, зачем они помогали людям – особые алые цветы, из которых добывалась пыль, обеспечивающая нам урожай, росли только на их территории. Во льдах.

Оставшуюся часть заседания я просидела в смятении, пропустив все мимо ушей. Когда все советники разошлись, мы остались наедине с Эриком, и он меня окликнул.

– Принцесса?

– Да, канцлер?

Он оперся на стол прямо около моего стула и смотрел свысока – как всегда, во всех возможных смыслах. С высоты своего опыта, роста и статуса.

– Вы намеренно портите свою репутацию?

– У нас не осуждаются связи до брака, – я сложила руки на груди.

– То есть, вы действительно об этом думали? Вы же принцесса, Селин!

– Ничего я не думала!

Я вскочила со стула и сдула прядь волос с лица. Эрик не шелохнулся, и мы с ним поравнялись. Грузные чернейшие брови навалились на его испытующие карие глаза, и я только сейчас обратила внимание на заметную щетину на его лице – обычно он тщательнее следил за собой. Узкие губы исказились в негодовании, а с этой растительностью его скулы выглядели еще шире и острее.

– Может, объявить помолвку с тобой, Эрик? – съязвила я.

– Если того пожелает принцесса, я не буду против, – без запинки высказался Эрик. – Этот союз поможет укрепить позиции.

Я разинула рот, не понимая, насколько серьёзным он был.

– Я вас совсем не привлекаю?

Температура в комнате резко повысилась, и я нахмурилась.

– Эрик, отец хворает уже несколько лет, а вы все это время заменяете мне не тоняньку , не тонадзирателя , не то – отца. Дело вовсе не в вашей привлекательности или ее отсутствии.

Решив, что разговор исчерпан, я пошла к выходу, но канцлер внезапно продолжил:

– Принцесса Селин, зачем вы зацепились за его слова? Верите ему? И в то, что мы сможем заручиться поддержкой с юга, где уже лет сто не видели ни одного человека?

– А если и так? – я развернулась и прямо посмотрела на него, выдержав взгляд.

– Надежда и вера – это спутники для неокрепших умов, новам просто не положено быть такой доверчивой. И не смейте снимать с него кандалы, как и кинжал с вашего бедра. Иначе завтрашнее утро начнется с чужойотрубленной головы, – без того темные, глаза Эрика потемнели, и он красноречиво замедлился и сделал акцент на последних словах.

Канцлер всегда звучал холодно, хоть и с искренней заботой, но сейчас я не понимала, мог ли он оскорбиться? Разозлиться?

Растерявшись, я произнесла ровно то, что он ожидал:

– Да, Эрик, я не настолько глупа.

* * *

Петляя по коридорам замка, я сама не заметила, как пришла к комнате Калеба, и развернулась было на пятках. Но дверь скрипнула.

– Как прошло заседание, принцесса?

Я вздохнула и вошла внутрь. Из небольшого окошка просачивался свет, подчеркивающий витающую в воздухе пыль. Я незамедлительно чихнула.

От темы разговора хотелось уйти.

– Ох, как тут пыльно, будто совсем не прибирались.

– Все в порядке, принцесса, я неприхотливый.

Калеб прикрыл дверь и оперся на нее.

– Позвольте, угадаю, принцесса. Они над вами насмехались, – утвердительно произнес он, глядя на носки своих сапог.

В свежей темно-синей рубашке и черных брюках он уже совсем не походил на того, кого еще вчера держали в клетке, награждая побоями. Цвет лица был свеж; держался он ровно – подозрительно ровно – можно подумать, не испытывал никакого дискомфорта.

Поэтому я сказала то, что не планировала, желая протолкнуться сквозь стену его намерений.

– Эрик предложил мне помолвку.

Калеб подошел ближе ко мне. Зрачки его сузились, выискивая что-то на моем лице, словно он раскладывал мои слова и эмоции на составные части, пытаясь отыскать истину.

– И что вы ответили?

Он опустил взгляд вниз, и я проследила за светлыми ресницами. Губы напряженно сжались, и мне нестерпимо хотелось к ним прикоснуться, чтобы на них снова нарисовалась расслабленная улыбка.

– Что подумаю.

Кажется, я вздрогнула, когда его взгляд вновь столкнулся с моим. Такой прямой и открытый, завораживающий своим голубым свечением.

По рукам прошел холодок.

– Ложь, – губы Калеба тронула легкая улыбка.

Пора было задать прямой вопрос.

– Кто ты на самом деле? Преследуешь какие-то политические интересы, играя со мной?

– Политические интересы? – наигранно весело отозвался Калеб. – По вам кто-то скользилтаким взглядом из политических интересов?

Его взгляд с самого начала ощущался, как острая, невосполнимая нужда.

Я нервно сглотнула и отступила назад.

Он сделал шаг вперед.

– Вы ведь тоже это чувствуете, принцесса.

– Что чувствую? – заплетающимся языком промямлила я, когда Калеб едва не прижал меня к стене. Но все еще сохранял приемлемую дистанцию, если таковой можно было считать оставшиеся между нами десять дюймов.

– Что, когда я отвожу от вас взгляд, все вокруг становится невыносимо блеклым, серым и безрадостным.

Я не знала, что ответить. И стояла в ожидании, примерзнув к полу.

Калеб бродил взглядом по моему лицу, высматривая, казалось, несуществующие морщинки. Его зрачки расширялись и сужались, и мне было неведомо, что творилось в этой голове. Он последний раз мазнул где-то в области моего подбородка и тихо выдохнул.

Отступил и отвернулся.

Плечи заметно опустились, а мышцы шеи, выглядывающие над воротником рубашки, были напряжены.

– Принцесса, я может и не могу обеспечить союзников с юга, зато вполне могу закрыть пробелы из того самого фолианта, который лежал на вашей кровати. Фениксы вас интересуют?

Калеб снова повернулся ко мне, а его губы изогнулись в мягкой, непринужденной улыбке.