Текст книги "Моя жар-птица. Пламя отчаяния (СИ)"

Автор книги: Ада Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 22.3

Глава 22.3

Утро в день помолвки выдалось мучительным. Мысли о доме не могли меня покинуть, напряжение от неизвестности не отступало, а вокруг была суматоха.

Служанка помогала мне одеться, а портниха крутилась вокруг, подгоняя платье. Я все никак не могла привыкнуть к тому, насколько фениксы были привлекательными и грациозными.

– Боги, принцесса, простите мою оплошность. Его величество Калеб не уточнял, что необходимо закрытое платье с рукавами... Когда я увидела ваши острые ключицы и тонкую шею, решила выбрать открытую модель...

Я впервые за долгое время как следует всмотрелась в зеркало, и оторопела.

Платье, расширяющееся к низу, было холодного цвета, отдаленно напоминающий сиреневый, с розоватым подтоном в его глубине. Простой силуэт, никаких рукавов, изящный вырез на груди и лиф, расшитый тончайшей серебряной нитью. Ткань переливалась на свету, а узор на ней выгодно дополнялся длинными серьгами, похожими на два осколка льда. Часть волос мне собрали на затылке, не пытаясь укротить упрямые завитки, и они заструились по моей спине длинной волной.

Теперь я понимала, что такое «ледяная роза».

– Дорогая Энилин, роскошнее этого платья мне еще ничего не доводилось носить.

Портниха тепло улыбнулась и поклонилась в ответ.

– Но ваши руки, принцесса...

– Имеют свою историю, – мягко улыбнулась я. – Я выйду именно так, накидки не нужны, хотя ваши ткани воистину роскошны.

Темные прожилки на левой руке были не к месту, как и бесчисленное количество мелких шрамов и порезов на моих предплечьях, но еще более странным было бы отвергать новую себя. Перед собой и перед другими.

Вечером в мои покои пришел Калеб. Едва увидев меня, он подался вперёд, будто притянутый невидимой силой, и тут же замер. Глаза его горели, в них читалось и удивление, и восторг, и даже что-то похожее на благоговение.

– Ты… ты словно сама магия, – выдохнул он, не скрывая дрожи в голосе. – Даже рассвет, который я помню, преклонился бы перед тобой.

Усмешка сорвалась с моих губ, но он был серьёзен, как никогда, и не переставал меня рассматривать.

К моему удивлению, сам он не был одет в привычные фениксам струящиеся, мягкие ткани. Он облачился в подобие черных доспехов наших королевских гвардейцев, вот только «броня» была из кожи, наложенная друг на друга, подобно чешуе, а по центру его груди виднелся небольшой серебряный знак льва. Почти такой же, какой был на полотнах родного Аурона.

Сердце тут же пустилось в пляс, а щеки прогрелись под слоем румян. Он все еще пытался показать мне, что я была не просто средством для достижения цели...

Мы вышли на городскую площадь.

Калеб сообщил, что помолвка включает в себя два этапа – пройти сквозь арки и завершить ритуал в башне, что была едва ли не старше всего, что мы знали на этом континенте...

Я шла рядом с ним, и каждый мой шаг отдавался в груди не только стуком сердца – будто кто-то осторожно бил в древний барабан, пробуждая что-то давно спящее. Площадь была залита светом парящих огоньков и усыпана одеяниями алого цвета – прямо как ленты, связывающие наши запястья. В сдержанных движениях Калеба чувствовалась сила, способная сжечь целые поселения и заново вырастить их из пепла. И я не понимала – как я не замечала этого раньше?

Я ловила на себе взгляды толпы, и в них читалось все сразу: благоговение, страх, надежда, злость... Но я не могла думать о них – только о том, как правильно ощущается его рука рядом с моей.

Мы проходили под тремя ледяными арками, и каждая будто отсекала часть прежней меня.

Под первой аркой ветер взметнул край моего платья, шептал: «Ты уверена?» Но я лишь крепче сжала пальцы, не столько от смелости, сколько от упрямства. Жрецы – как пояснил мне Калеб, служители их храма – посыпали наши плечи пеплом из священного костра – мелким, серовато-белым, пахнущим травами. Он мягко осел на коже, не причиняя боли, напоминал: ничто не вечно.

Под второй аркой нам поднесли чаши из черного камня, наполненные густой, но прозрачной жидкостью – не водой вовсе, а чем-то древним, пахнущим дымом и грозами. Мы пили одновременно, и вкус был горьким, как у полыни, но в конце горечь сменилась странной сладостью.

Под третьей аркой жрец провел над лентами горящей ветвью, и ленты вспыхнули ровным, спокойным огнем, который не обжигал, а проверял меня на прочность... Я не отдернула руку.

Башня ждала нас, высокая и строгая, похожая на острие, вонзившееся в небо. Дорога к ней казалась бесконечной, но в то же время слишком короткой. Внутри было тихо, но тишина не казалась пустой – она ощущалась наполненной. Свет шел не от ламп и не от свечей – он жил в прожилках минералов, которые мерцали, подобно звездам, которые я помнила.

Церемония началась с молчания. Калеб остановился в центре круглого зала, где на полу был выложен огромный узор – крылья феникса, составленные из кусочков разноцветного камня. Он медленно повернулся ко мне, и в его глазах я увидела не пламя, а что-то более глубокое: древнюю усталость и такую же древнюю решимость.

Калеб поднял наши связанные руки, и ленты снова вспыхнули, но теперь огонь пошел не по поверхности, а внутрь. Я почувствовала, как тепло поднимается по венам, как кровь училась новому ритму – ритму, который был старше моих страхов, старше меня, старше всего это королевства... И тогда он заговорил – не громко, но так, что каждое слово ложилось на сердце отпечатком:

– Огонь не выбирает слабых. Он выбирает тех, кто готов гореть и не сгорать. Ты принимаешь его?

Слова пришли сами, твердые и спокойные:

– Я принимаю.

Тишину прорезали голоса и поздравления, и тогда я заметила, что вокруг нас находилось множество фениксов в черных плащах, а позади них стояли столы с закусками.

Помещение тут же вспыхнуло множеством огней, появившихся буквально из воздуха и взмывших под потолок, а тонкий голосок скрипки донесся откуда-то сверху. В башне стало теплее и уютнее.

Лента сгорела, ни оставив после себя и следа, и мы с Калебом больше не были связаны физически. Но я ощущала себя совсем иначе.

– Что символизируют цвета их одежды?

– Огонь и пепел. Мы не знаем, началась наша история с огня или пепла, но мы принимаем цикличность своей природы, поэтому используем и черный, и красный цвет. Вода и отражающее ее серебро несут посыл чистого сердца и разума...

– Любопытно, особенно, если учесть наклонности прошлого правителя...

– Да, иногда мне кажется, что символы существуют только для того, чтобы их очернять, – грустно усмехнулся Калеб и тут же стал сосредоточенным. – Мне нужно отлучиться. Не бойся, здесь только те, кто дали клятвы, и, к тому же, наша связь крепнет – тебе ничего не угрожает.

Я коротко кивнула, наконец понимая причину странных ощущений.

Едва я успела оглядеть напитки и направиться к столам с изящными блюдами, так и возбуждающими мой аппетит, дорогу мне перекрыл Айрон.

Я нахмурилась, глядя по сторонам, но он не вызывал ни у кого беспокойства.

– Почемувы здесь, принц? – спросила я и поборола желание скрестить руки на груди.

– Люди склонны менять свое мнение в собственных интересах, а мне не позволено? – холодно рассмеялся Айрон, и я поняла, что это было сказано для красивого словца. Он протянул мне бокал с пузырящейся розовой жидкостью. – Традиции, принцесса. Не прийти было бы оскорблением. К тому же, мы с Ирис теперь связаны с Калебом. Если я осмелюсь сжать руку вокруг вашей тонкой шеи, коварный огонь прихватит и Ирис с собой... поскольку мы кровные родственники. Отравить тоже не смогу, не беспокойтесь. Сожалею, что не убил Калеба, когда представлялась возможность.

Я взяла напиток и внезапно ощутила необходимость выпить его залпом.

Айрон лишь слабо повел бровью.

– Откуда столько желчи? Калеб не виноват, что его отец изменял вашей матери.

– Принцесса, это все ваша поганая, человеческая кровь – она заставила разум отца помутнеть. Мы – высшие существа, а вы – отголосок прошлого, который совсем скоро должен быть стерт с лица земли...

Айрон отпил из своего бокала и снял капюшон. Золотые глаза засияли в полумраке, и несколько светлых прядей выбились из его хвоста и упали на брови, но он не шелохнулся, будто так было надо. Я задумалась над его словами и осознала одну простую вещь, которую пытался донести мне Калеб...

– Поэтому ваш отец выделял людям немного живительной пыли для удобрения урожая, но не вмешивался в человеческие конфликты. Он ждал, пока мы перебьем друг друга или просто вымрем от голода. И боялся, что в противном случае, произойдет война за ваши территории... Как жалко и низко паливысшие существа.

Айрон проскрипел зубами и растянул рот в красивой, неживой улыбке.

– Принцесса, насколько пьянящее это чувство – быть смелой, когда за спиной стоит могущественное существо, готовое за вас разорвать любого в клочья?

– Бросьте, принц – вы меня совсем не знаете. Импульсивность и дерзость всегда были моими спутниками.

Я выдержала его взгляд, и он чуть склонил голову набок, приблизившись ко мне, а его полуулыбка была почти искренней.

– Теперь я почти понимаю, что он в вас нашел. Но на вашем месте, я бы тщательнее следил за дистанцией... Младшим никогда не нравится, когда их и без того скудные игрушки кто-то пытается отобрать.

Он прошептал мне почти на ухо, проводя ладонью вдоль моих увечий на руке, но не касаясь кожи, и я затылком почувствовала гнев Калеба. Несмотря на жар тела Айрона, холод прошел сквозь меня, едва ли не сбивая с ног, будто я была травинкой на ветру.

Музыка остановилась, хрусталь перестал звенеть, а в голове крутилась одна единственная фраза.

«Младшим никогда не нравится, когда их и без того скудные игрушки кто-то пытается отобрать.»

Айрон смотрел, как Калеб подбирался к нам широкими шагами, и я отвела взгляд в сторону. С каждым его шагом мои глаза расширялись все больше, едва не став двумя блюдцами, а ядовитый принц исчез с горизонта.

– Селин, он тебя обидел? Есть немало наказаний похлеще смерти, – выпалил Калеб и положил руки на мою талию, всматриваясь в глаза.

Его лицо мутнело, отдалялось, а перед глазами проявлялся, подобно миражу, совсем иной образ.

– Нет... Эрик... он сбежал не потому, что виновен. Он лишь хотел защитить меня. Если бы он раскрыл на месте свои подозрения, – кто знает, что бы произошло...

Мой тихий всхлип ощущался не меньше, чем ударом грома, и я прикрыла рот рукой, собирая скользнувшие по лицу капли пальцами.

– Селин...

– Калеб, мой брат... в опасности. Что, если он уже... Уже мертв?

– Селин, тшш, успокойся, дыши. Какой брат?

Я больше не могла промолвить ни слова – колючие шипы предательства встали в горле, и слова никак не могли прорваться сквозь эту преграду. Слезы скатывались на мраморный пол, а внутри поднимался едкий жар страха.

– Селин? Хаос... Утёнок, ты совсем не в себе. Ты слышишь меня? – Калеб прижимал меня к себе, гладя по волосам, и я промычала в его грудь, не ощущая ничего, кроме грубоватой фактуры его одежды. – Я найду Амарэль, и еще через несколько часов мы снарядим отряд. Я отправлюсь в Аурон вместе с тобой. Просто будь на виду, присядь. Скоро вернусь.

Он пододвинул ко мне стул, и я отвернулась к столу, пытаясь совладать с эмоциями и что-нибудь поесть, но, к сожалению, на нем остались лишь напитки. Фениксы кружили в медленных, плавных танцах, распахивая плащи на манер крыльев, а самый неприятный гость на помолвке снова возник возле меня.

– Принцесса, услужите в одном танце.

Я помотала головой, возвращаясь к столу, и надеялась, что он не заметил мое припухшее от слез лицо. Но Айрон не отступил.

– Иначе ваш друг с очень суровым лицом и разбросанными по нему нелепыми веснушками не дождется помощи...

Мой глубокий, судорожный вдох так и не завершился выдохом.

Эрик.

Я смяла платье в пальцах и напряглась всем телом, распрямившись на стуле. Голос подводил, но я произносила слова настолько жестко, насколько только могла.

– После недавних событий было бы менее подозрительно использовать Ирис, не находите, принц?

– Не вмешивайте мою сестру, принцесса.

«Ирис ему не помогает – это хорошо.»

Я поднялась на едва гнущихся ногах и протянула руку. Айрон не обжигал и не обжегся сам, и это неприятное прикосновение вызвало на моем лице некую эмоцию, что он слегка прищурился.

Он покружил меня в танце, а в момент, когда наши руки соединились, а лица были буквально в несколько дюймах, выдохнул прямо в лицо:

– Осталось недолго до заката нового короля.

– Какой вздор, принц. Калеб еще не успел взойти на трон.

– Я наблюдательный, принцесса. Я вижу, как Калеб смотрит на вас – как голодный волк – но вот незадача: почему он вас не касается? Есть какое-то препятствие, не так ли? Боги определенно против этого союза, хотя корону на голову он как-то водрузил... Видимо, опять его уловки.

Еще один круг, некий поклон, шаг в сторону, руки за спину, – и я поняла, что он подводил меня ближе к выходу.

– Что вы имеете ввиду?

– Принцесса, а Калеб вам поведал, в чем важность предназначенной?

Короткая пауза и мой прямой взгляд рассказали ему больше, чем я хотела.

– Вижу, и не обмолвился. Какой негодяй! – расхохотался Айрон и покачал головой, подавая мне руку. – Предназначенная этососуд для неуправляемого огня. Что же случится, когда его наполнят доверху? Выбирайте, принцесса – верный пес или бог, играющий с вашими чувствами?

Я шагала ему навстречу, повторяя движения окружающих нас пар, и жалела, что в моих руках не было кинжала.

– Я выбираю Эрика. Только услужите и мне в ответ, принц, – начала я, ища по залу Калеба и понимая, что он еще не вернулся. И Амарэль я нигде не увидела. – Я еще не пробовала ваши ягодные десерты. Не откажете в удовольствии напоследок?

Айрон запоздало кивнул и нахмурился, будто что-то заподозрил, но тут же расслабился.

Здесь не было никого, кто мог бы ему помешать. А жизнь Эрика я бы никогда не поставила на кон. Оставалось только одно – убедить Ирис, непринужденно наслаждающуюся десертами, найти Калеба.

Одна фраза, одно мгновение.

Один шанс.

Я поклонилась ему, делая несколько шагов в сторону, и кружащиеся в танце пары скрыли меня от его глаз.

Ирис повернулась, ощущая чужое присутствие, и ее локоны подскочили, словно змеи в разворошенном гнезде.

–Айронумрет, если со мной что-то случится. А Калеба ему не одолеть. Проследи, куда он меня отведет, и сообщикоролю . Выбирай: моя жизнь илиего смерть , – отчеканила я, откусывая от корзинки с ягодами, и положила ее обратно. Рука предательски дрогнула, и я опрокинула бокал с чужим напитком, но не подала виду.

Ее лицо исказилось, глаза расширились, а ноздри раздулись.

Я вернулась к Айрону, и он вопросительно поднял брови.

– Не могла отказать себе в еще одном удовольствии – разозлить вашу не менее высокомерную, чем вы, сестру.

Айрон хмыкнул, и уголки его губ поползли вниз, пока лицо не стало совсем непроницаемым.

– Вторая дверь. Идите по коридору, поверните налево и поднимайтесь на самый верхний ярус башни, принцесса. Я пойду следом.

Глава 22.4

Глава 22.4

Нарочито медленно я вышла в коридор и почти сразу уперлась в винтовую каменную лестницу, ведущую наверх. Стражи не было. Или их убрали?

Я стиснула зубы, поднимая подол платья, и преодолевала ступени – одну за одной. Высохшие дорожки слез застыли, стягивая кожу, но чувствовала я лишь одно – гнев к тому, кто был ответственен за беды моей семьи.

Айрон бесшумно шел следом и не вызывал во мне никаких эмоций, кроме отвращения.

Я поднималась все выше и выше, а пыль встала в горле, вызывая приступы кашля. И тогда, в одном из пролетов, ведущих к небольшому помещению, я увидела чье-то тело и ахнула.

Хорошо знакомый меч с львиной головой торчал ниже ребер Эрика, а сам он хрипел, прислонившись к стене. Грязные волосы налипли на лоб, а карие глаза расширились в ужасе, едва завидев меня. Одежда была той же, в которой я видела его в последний раз в Ауроне, вот только надорванной и окровавленной в нескольких местах. Щетина заросла до состояния легкой бороды, и всем своим видом и мягкостью в глазах он до боли напоминал моего отца... как я раньше не замечала этого сходства. А ведь мы, как оказалось, были родственниками...

Я бросилась на колени прямо перед ним и кусала губы, не находя себе места и не понимая, чем я могу ему помочь.

– Не..., не... ходи... Твой...

– Тише, Эрик, молчи, прошу. Сохрани силы. Если еще и ты умрешь... каклев , в этом мире мне не за кого будет держаться, – шептала я, чувствуя нахлынувшие слезы и надеялась, что он поймет, почему я смотрю на меч.

– Жив... – тихонько ответил Эрик, и в его глазах промелькнуло осознание.

Я тихо выдохнула, улыбаясь дрожащими губами, и положила руку ему на грудь. Айрон ничего не подозревал – лишь стоял у стены, скрестив руки на груди.

– Не трогайте меч, принцесса, если не хотите, чтобы он умер от потери крови прямо сейчас. Как я и говорил, шанс у него есть...

– Шанс?! – я резко поднялась на ноги, едва не завалившись на пол. – Подлый удар пришелся едва ли не в сердце!

Мое тело содрогалось, а в глазах была огненная буря – именно так мне ощущался жар, поднявшийся из ниоткуда, и Айрон будто случайно отставил ногу назад, пристально и несколько сконфуженно глядя на меня.

А потом напустил на себя безразличие и указал на выход.

– Кто знает, может кто-то из фениксов проявит милосердие. Если, конечно, его найдут, потому что я запру эту комнату, принцесса...

Гадкая улыбка расплылась по его лицу, и мне показалось, что меня бросили в грязную, черную яму.

– Мы так не договаривались, – быстро ответила я, лихорадочно размышляя и оттягивая время.

– Принцесса, если не хотите, чтобы он умер прямо сейчас, поднимайтесь наверх! – он плескал ядом, как и его отец, но не вызывал страха.

Я уже давно устала бояться.

– Я должна попрощаться! – прошипела я в ответ и вернулась к Эрику.

– Только держись. Не смей. Умирать. Я еще буду нянчить твоих детей,брат , – шептала я, двигаясь рукой по его телу прямо к месту, откуда сочилась кровь.

Эрик криво улыбнулся, и его глаза закатились назад, вызывая у него новые приступы боли, но ничего другого я придумать не смогла.

– Выходим!

– Как сурово, принцесса, – бросил Айрон и повел бровью, разворачиваясь к двери.

– Во мне говорит чужой огонь, если вы еще не поняли, принц... – процедила я и вышла следом за ним.

Губы сжались в тугую полоску, а на его лице мелькнула тень тревоги. Я победно улыбнулась.

Айрон закрыл дверь, и я чуть помедлила, делая вид, что поправляю одежду. А когда он поднялся на несколько ступеней, я упала у самой двери, хватаясь за ногу правой рукой и заводя левую за спину.

Айрон всматривался в меня, решив спуститься вниз, но я его вовремя остановила:

– Сама поднимусь. Засмотрелась на узоры на стенах. Что за странные полупрозрачные элементы в прожилках темных камней, не поведаете, принц?

– Говорят, это осколки душ народа, которому принадлежало это королевство. Они слышат, помнят и видят... Я считаю, что это напускная легенда.Живее, принцесса.

Я поднялась на ноги, и как только он отвернулся и зашагал наверх, с облегчением прикрыла глаза. Камни на стенах, казалось, светились изнутри. Я зачарованно огладила их и удивилась, насколько холодными они были – жалили кончики пальцев.

Мы добрались до самого верха, и у меня перехватило дух. Из просторных окон все королевство было как на ладони, и я подошла ближе, чтобы рассмотреть. Ледники обвивались вокруг скоплений деревьев, каменные строения подсвечивались огоньками, а прямо под нами текла безудержная, темная река. Помещение напоминало смотровую площадку под крышей, и вид здесь воистину был великолепным.

Но мы здесь не за этим...

Я перевела полный решимости взгляд в сторону, откуда послышался шорох, а Айрон в это время едва не дышал мне в затылок, перекрывая пути к отступлению. Из темноты выбралась знакомая фигура, в росте едва ли превосходящая мою.

Я в надежде прислушивалась к шумам, идущим от лестницы, но слышалась лишь звенящая пустота, прерывающаяся завыванием ветра за окном.

– Как ты мог? Чего тебе не хватало? Внимания? Признания? – вырывались вопросы один за другим, а на заплетающемся языке повисло кислое разочарование.

Зеленые глаза сверкнули в пустоте, и ступал он неуверенно, все еще не до конца оправившись от ранения.

Короткий смешок сухо ударил мне в грудь, а злость и печаль боролись внутри, вынуждая мое лицо искажаться с каждой секундой все больше и больше. Он наступал на меня, пока не притеснил к самому окну, и я задержала дыхание, не зная, откуда ожидать удар.

– Нет,солнце, долгих объяснений и последующей кары для пойманного предателя не будет.

– Эйдан...

Ожесточенные ненавистью глаза впились в мою душу, и короткий, но сильный толчок в грудь швырнул меня назад.

Я почувствовала, как стекло режет плоть – не одним острым ударом, а сотней мелких, жалящих царапин. Перед глазами замаячила резная рама, край подоконника, и мир на мгновение сжался до этой точки: до холодного края, до руки Эйдана, твердой и чужой, толкающей меня прочь.

А потом опора исчезла.

Секунду или вечность я висела в воздухе, и время раскололось: передо мной мелькали темная, как пепел, река, и лоскуты неба, затянутые привычной серой мглой. Ветер рванул платье, швырнул волосы в лицо, и я вдруг отчетливо услышала собственный крик – не громкий, а тонкий, как у раненой птицы.

В груди все сжалось, и в миг, когда ледяные объятия бушующей реки стремительно летели мне навстречу, меня почти накрыло странное, блаженное спокойствие.

Не принятие, а ясность.

Я успела подумать: «так вот, как закончится моя история», а потом горящие огнем руки показались из окна, и светлая голова нырнула в пропасть вслед за мной.

– Калеб, нет! – истошно завопила я, срывая голос и отмахиваясь руками, будто это что-то могло изменить.

А когда мое сердце едва не разорвалось от накатившего ужаса, в голове возникли фрагменты из фолианта.

Замок. Шипы. Свет. Башня.

Двое на краю...

И тогда Калеб прижался ко мне, хватаясь за спину и талию, и перевернул нас в воздухе, собираясь принять удар на себя. Обжигающий его огонь вышел из меня наружу, и я почувствовала, как его щека и шея плавятся из-за нашего соприкосновения, а рука дрожит от боли. Но он все еще крепко меня держал.

Я обессиленно брыкалась в стальной хватке и просила всех богов спасти его, а страдания вырывались из моего горла безудержными всхлипами.

– Тише, утёнок... Мне никакая другая судьба не нужна. А ты выживешь.