Текст книги "Моя жар-птица. Пламя отчаяния (СИ)"

Автор книги: Ада Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 8. Испытания

Глава 8. Испытания

Вокруг стало тихо.

Несмотря на отсутствие корсета, казалось, что меня снова что-то душило, заставляя делать более глубокие, жадные вдохи. Колонны давили своей грузностью, ярко-золотые флаги с эмблемой льва замельтешили перед глазами, а тусклый свет с небольших витражных окон удручал, как никогда. Лучше бы сейчас была ночь – я бы сняла эти дьявольские цепи с рук Калеба, посадила бы его на коня и отправила подальше отсюда, не беспокоясь о последствиях.

То, что могло произойтитеперь – пугало намного больше.

– Принцесса Селин?

Увлеченная своими мыслями, я отозвалась не сразу.

Калеб встревоженно на меня смотрел, словно это меня скоро нашинкуют, как салат...

– Что сказал канцлер? Когда...?– Начинаем через час, принцесса. Еще он произнес какую-то нелепицу в духе «Поединок разума. Преданное сердце. Охота. Меч...»

– Истины... А охота – яростная. Ты держал в руках меч когда-нибудь?

– Нет. Но я хорош в обращении с подручными средствами!

Я взялась за голову, ощущая очередной приток слабости в теле, и начала дышать глубже. Выход всегда есть.

– Принцесса, вам плохо? Я не имею права... но я мог бы вас отнести в покои.

– Нет, все хорошо. Я просто думала над решением. В первом же испытании тебе нужно сдаться, но не слишком быстро. Да, вернуться в темницу – неприятная участь, но мы что-нибудь придумаем. Будем пытать эту служанку до смерти, хоть и одна мысль об этом мне омерзительна...

– Нет, я их пройду, – внезапно отозвался Калеб, и я отступила от неожиданности.

– Ты не справишься! Даже не думай об этом! Более того, канцлер всем своим видом показал, что намеревается отыграться на тебе.

Только сейчас, повысив голос, я опомнилась и заметила, что все разошлись по своим делам. Мы остались с Калебом наедине в огромном холле замка.

– Я не стою вашего беспокойства, принцесса, – мягко протянул Калеб, и взгляд его сразу погряз в прилившей темноте. – Что касается канцлера – разберемся с ним как мужчины, когда мой статус в его глазахпринудительно поднимется.

Я провела в обществе Калеба несколько недель, мы без умолку разговаривали, и порой он старался меня рассмешить – признаться, не всегда успешно. Но иногда, глядя в его глаза – каксейчас – мне казалось, что я снова смотрю на незнакомца.

Час тянулся бесконечно долго, и я нервно обходила рыночную площадь кругами, недовольно оглядывая множество зевак, ожидающих зрелища. И, конечно же, советник Гарольд уже обосновался в местечке с лучшим видом – рядом с одной из палаток со сладостями.

Жизнь вокруг кипела, в воздухе витали ароматы выпечки и ягод, флаги развевались на ветру, но мрачно-серое небо давно отобрало у людей улыбки. Мы были муравьями – только вечно суетились непонятно для чего: ведь если враги и болезни нас не убьют, убьет почти полное отсутствие солнца.

Я опустила взгляд вниз и обратила внимание на учеников канцлера, с особым рвением перебирающих оружие и защиту.

Первым испытанием был поединок на одной из внутренних стен замка, за которой скрывались площадь и непосредственно вход в сам замок. Ее высота не превышала семнадцати футов[1] , а ширина – пяти футов[2] , и ключевой проблемой было отсутствие маневренности. Шаг влево, шаг вправо – и вот ты уже проиграл. И вдобавок сломал несколько костей... Даже опытным воинам было невероятно сложно балансировать и не сорваться с высоты, а Калеб... мне только оставалось надеяться, что он не пострадает сильно.

Он проследовал туда, куда ему показал Эрик, и сразу же отказался надевать какую-либо защиту. Его высокий и стройный соперник закрыл броней руки и бедра, чтобы не замедлять себя полноценными доспехами, и взялся за облегченную версию меча.

Я закрыла руками лицо – Калеб безнадежен. Сейчас еще, гляди, палку возьмет, чтобы от меча отбиваться...В глазах защипало, когда я увидела Калеба сдеревянным копьем , поднимающегося по узкой лестнице.

Ветер оглушал.

Гарольд – в предвкушении оскалился.

Я зажмурилась, не желая смотреть на эту стремительную и жестокую расправу, но некоторое время ничего не происходило, и все смолкли, а советник никак не комментировал свое «разочарование». Приоткрыв сначала левый, потом правый глаз, я увидела Гарольда, сосредоточенного взирающего ввысь, и обомлела, проследовав за его взглядом.

Солнечные лучи, так редко дарящие нам свое тепло, светили прямо на стену – туда, где двое высоких мужчин сражались. Копье, по неведомым мне причинам, было воткнуто меж камней на самом краю стены. Светлые волосы Калеба, казалось, сияли, а стальные доспехи соперника отражали свет. Но, видимо, тот был глуп, либо же слишком уверен в себе, чтобы это использовать. Он замахивался мечом из раза в раз, а Калеб лавировал меж его выпадами, как тогда – в танце, выматывая соперника.

Вот только сложно вымотать кого-то быстро при отсутствии на нем утяжеления в виде шестидесяти фунтов[3] доспехов.

Калеб и сам утомился – это было заметно в менее точных уклонениях, в его постоянных взглядах вниз и тяжело вздымающейся грудной клетке. И те несколько раз, что соперник задевал его мечом, я вздрагивала, больно впиваясь ногтями в собственные ладони.

Ну, почему, почему просто не мог сдаться?!

«Ты знала, почему, Селин...»

Калеб физически не мог прекратить попытки со мной сблизиться. Это читалось в каждом его взгляде – будь то мимолетном, обеспокоенном, блуждающе-игривом или откровенно тяжелом, как свинец.

Я обессиленно вздохнула.

Его плавный танец продолжал литься, как музыка, солнце так и било на стену через брешь в облаках, а соперник уже явно устал.

Они оба остановились отдышаться, и разделяли их только солнечный свет и копье ровно посередине.

И в тот момент, когда мне показалось, что Калеб вот-вот будет побежден, он разогнался изо всех сил, схватился за свое копье и ногами вытолкнул соперника со стены вниз, прямиком в мешки с зерном, лежавшие на телеге. Прокрутился на нем над «зрителями» и вернулся обратно на стену, едва ли не оступившись.

Молчание мигом сменилось гулом, а Гарольд хлопал в ладоши, не замечая упавшую себе за воротник пахлаву...

Вот только соперника надо было победить, а не убрать с «поля боя».

К стене уже подходил мрачный, как весь этот день, Эрик.

[1] Около 5 метров

[2] Около 1,5 метров

[3] Почти 30 кг

Глава 8.2

Глава 8.2

Городская площадь снова вернулась к оживленной жизни – все любопытствующие разошлись, словно ничего и не произошло.

Я вдыхала пряно-терпкий аромат трав, доносящийся из соседней лавки – жаль, это не так успокаивало, как чай.

– Провалено. Можно не продолжать. Стража – в темницу его!

Канцлер рыкнул в сторону Калеба, спустившегося на площадь, и обеспокоенно подошел к своему ученику, потирающему ушибленные конечности от падения со стены. Увидев, что серьезно тот не пострадал, сразу зашагал к моему бедному «пленнику»...

– Ты! Что непонятного в том, что нужно было победить в поединке, а не рисковать жизнью моего ученика?!

– В том и суть, канцлер, на поле боя побеждаютлюбыми путями. Вам ли этого не знать? Не может дальше продолжать поединок – проиграл.

Вены на шее Эрика вздулись, а кулаки сжались до почти ощутимого треска в суставах. Я бегло пробежалась по изрезанной рубашке Калеба – зацепило несущественно, и точно не хуже, чем было после плетей.

Неожиданно в их диалог вмешался советник Гарольд:

– Эрик, парень прав! Зачем лишать нас предстоящих развлечений? Не просто же так это состязание назвали «Поединком ума» – Калеб определенно превзошел соперника! Принцесса, авы что думаете?

– Не поэтому, а потому что в таком узком, ограниченном пространстве нельзя справиться с противником грубой силой или быстрой атакой – в обоих случаях велик риск полететь вниз!

Казалось, еще немного, и у Эрика изо рта полетит слюна.Что на самом деле так сильно его злило? Почему он так хотел запереть Калеба?

– Я ... Согласна с графом. Стража – отпустить. Эрик, можем отойти дляаудиенции ?

Мы проследовали в пустовавший зал с круглым столом, и я взорвалась, сама от себя не ожидая:

– Эрик, да что с вами творится? Вы понимаете, что Калеб здесь уже больше, чем несколько недель, и очевидно, у него были шансы перерезать мне горло, если бы он хотел. Также очевидно, что он образован и умен, и даже может быть полезным.

– В этом и проблема, принцесса, – процедил Эрик и сел на стул. – Вы испытываете к нему симпатию.

Я выгнула бровь, не понимая, к чему он клонил.

– То есть, вы признаете, что спровоцировали его своими действиями? Для чего – посадить в клетку и не выпускать?

– Именно так. До вашей свадьбы, – тихо закончил Эрик.

Я удивилась еще больше, все еще не в состоянии свести одно с другим. В Ауроне давно не заключали браковисключительно из выгоды.

– До какой свадьбы?

– Вашу позицию касательносебя я понял. И, если это не будет выгодный для внутренней политики брак, то... есть вероятность, что с помощью вас, принцесса, мы сможем установить мир.

Пространство схлопнулось до чужого рта и слова «мир», горящим, как красная тряпка прямо перед моими глазами. Я оперлась на спинку стула рукой. Эрик или Совет... кто-то рассматривал мой брак с врагом.

С отвратительным, больше похожим на стадо дикарей, врагом, носящим шкуры животных. Врагом, режущим глотки всем, кто бы ни встретился на пути – женщинам, детям, старикам, лишь бы отобрать больше провизии. Чтобы продлить собственную жизнь взамен другим, никчемным.

Как наши.

– Отец на это не пойдет, и братья – тоже.

– Они уже пошли. Не оба, но... Помните же, когда вы захворали и не явились на Совет..?

– Война идет всего несколько лет, а на горизонте уже решения, принятые из отчаяния? – язвительно заключила я и скрестила руки на груди, не зная, куда деть взгляд.

– Мыпочти в отчаянии, Селин. Враг разбивает наши отряды раз за разом, Леон и Эйдан теряют свой запал. Сомневаются, ошибаются. Кочевники несколько раз пробирались через вторую линию обороны, а дальше... Они отступали. Как будто дразнили, показывали силу... Заставлялибояться .

– Но почему об этом не говорят на Совете?

– Об этом знает только королевская семья, я и советник Винсент, чтобы не вызывать лишние волнения. Он отправился за «живительной пылью» не для нас – мы надеемся передать ее кочевникам, чтобы наши войска могли на время взять передышку.

Видимо, я в "королевской семье" – не слишком значимая персона.

Ноги подкашивались, но я не подала виду, молча направляясь к двери. Продолжать разговор смысла не было.

– Селин!...

План «А» – сразиться с врагом – шел прахом, план «Б» – был сомнительным изначально, ведь фениксы всегда делили все поровну, не идя на переговоры, и получить «удобрение» сверх нормы было невозможно. Непонятно, что должен был предложить граф Винсент, чтобы они согласились. Зато план «В» – в виде меня на жертвенном алтаре нежеланного брака – теперь обретал смысл.

Как бы тошно мне не было, я понимала, что, если придется на это пойти – я пойду.

Ради благополучия подданных королевства. Ради спокойствия собственного отца – великого правителя. Ради светлой памяти покойной матери...

И, конечно, ради того, чтобы мой старший брат не унаследовал разорённое, голодное королевство с отчаявшимися подданными, способными на все. Тогда разница между нами и кочевниками окончательно сотрётся – уж лучше смерть.

Я плелась по коридорам, находя занимательными любые углы и трещинки на каменных стенах, как вдруг услышала шуршание позади.

– Принцесса, на вас лица нет. Что произошло? Ваш верный пёс готов служить, – просиял Калеб, но сейчас его обаяние не могло заставить меня улыбнуться в ответ.

– Сходи лучше, перевяжи раны.

Голос был не моим. Низким, хрипящим, словно сломанная шестеренка, и Калеб озабоченно нахмурился.

– Расскажите, принцесса...

Впрочем, почему нет? Может, это слегка остудит его пыл. Все знали, что у принцессы есть долг.

– Я не шутила насчёт возможной помолвки с канцлером, но сегодня узнала, что меня могут выдать за нашего врага... Конечно, это целесообразно, ведь это важный политический союз, и он может привести к столь желанному миру. Если победы не достичь...

Я опустила взгляд на пол и еле заметно вздохнула, но сразу же сжалась, потому что сверху послышался рёв.

Калеб взревел, подобно раненому животному, и подошёл ближе. В глазах на мгновение полыхнуло пламя, заворожив меня. Тело напряглось, как перед броском, а ноздри расширились, рвано вдыхая воздух. Я стояла, проглотив язык, а когда коснулась его руки, почти сразу отпрянула. Она обжигала.

Лихорадка?

Я недоуменно перевела взгляд с руки на его лицо.

Но Калеб снова спокойно стоял, а в глазах цвело безбрежное небо. Показалось?

– Прошу меня извинить, принцесса...

С нами поравнялся удивлённый Эрик.

– Что за звук, что произошло?

Калеб перевёл мгновенно похолодевший взгляд на Эрика.

– Канцлер, я признаюсвою ошибку и готов пройти оставшиеся испытания. Идти на ухищрения в дальнейшем не планирую. Давайте не будем медлить.

Глава 8.3

Глава 8.3

Эрик хмыкнул, и это не означало для Калеба ничего хорошего.

Но Калеба было не остановить – оставалось смириться. Глядя на едва ли выдержанное общение между ними, я улыбнулась: невольно вспомнила свою Бурю – видимо, у Калеба с ней общего было больше, чем со мной. А ещё он был ларцом в ларце, в котором спрятан ещё ларец и ещё... И сколько ключей нужно было подобрать к нему – долгоиграющая загадка.

Калеб же только позволял подглядывать через щель.

Я до сих пор не знала ничего о его семье – и с подобных тем разговора он легко соскакивал, завлекая чем-то другим. Казалось, такими темпами я не замечу, как окажусь в подвенечном платье...

Я отмахнулась от глупости, родившейся в голове. Ни при каких обстоятельствах принцессу за безродного чужака не выдадут.

– Принцесса, вам лучше вернуться в свои покои – зрелище вряд ли будет приятным.

Эрик многозначительно посмотрел на Калеба, но тот не шелохнулся.

– О, что, вы, канцлер, не может быть ничего приятнее вашихзаботливых козней. Следующее состязание, кажется, «Преданное сердце». Таккак оно может проходить без, собственно, той, кому оно посвящено?

– Принцесса, мы заботливо поставим вместо вас деревянную куклу, – проскрипел канцлер.

– О, я верю, что присутствие принцессы вдохновляет рыцарей на подвиги.

Эрик наклонился ко мне вплотную и холодно проронил:

– Принцесса,он очень плохо на вас влияет.

– На меня плохо влияет отсутствие солнечного света, свежей зелени и ...противоядия.

Я посмотрела на Калеба, и ему настолько понравились эти пререкания, что он заговорщицки улыбнулся.

Канцлер же понял двойной смысл моих слов и тяжело вздохнул.

Хотели несмышленую девочку во всей красе – получайте. Отыграю, как нужно. Калеб ведь обещал не идти на ухищрения, ноне я.

Я чуть было приободрилась, но Эрик выбрал самое гадкое и неудобное место для следующего состязания – лестницу в главном холле. Он попросил всех удалиться и расставил стражу по периметру.

Калеб остановился у самого подножия, и Эрик заговорил:

– Твоя задача: охранять принцессу от врагов, и ты не можешь просто ускользать от их выпадов. Ты должен их сразить, не подпустить к ней. Если они смогут пролезть наверх – ты проиграл.

Я вздохнула. Парадная лестница была столь широка, что там могли бы проехать несколько повозок с лошадьми одновременно, если бы не ступени. Красивый красный ковёр, обрамлённый золотистой каймой, был предупредительно свёрнут и убран. Я сидела наверху, у самого окна, где лестница делала резкий виток в обе стороны прямиком на второй этаж.

До меня было не менее тридцати ступеней, и внутренности сжимались против воли – Калеб выглядел очень уязвимым и далёким. Хотелось закрыться с ним в библиотеке и снова сладостно вкушать истории, покрытые вековой пылью.

Но Эрик слишком прочно за него зацепился – как пиявка, которая обязательно выжмет всю кровь. Я не считала канцлера плохим человеком, но, убеждённый в своей правоте и действующий из блага королевства, он имел привычку пренебрегать отдельными людьми...

Со всех сторон стали пребывать рыцари в доспехах и с мечами.

– Забыл сообщить про поправку в правилах, с руки уважаемого графа Гарольда Эмбронта, – начал Эрик, и я замерла в ожидании.

Конечно же, тот выбрал себе местечко в первом ряду, оглядывая всех снизу. Но что ещё за поправка?

– Испытание будет длиться целый час. И кровь обязательно должна пролиться.

Хотелось выкрикнуть: «Что еще это значит?!», но я пыталась владеть собой. Правда, кому это было надо, непонятно: очевидно, я вцепилась в Калеба похлеще Эрика. И понимала это не только я...

Чем дальше, тем больше вопросов у меня было к самой себе. Каждая угроза в сторону Калеба острием ножа ложилась на сердце и бередила одну и ту же рану, а порой едва ли не виделась мне концом...

– Канцлер, поясните! – раздосадованно выпалила я.

– Никого не жалеть. Как в реальных условиях.

«Никого не жалеть. Как в реальных условиях». Слова канцлера эхом отдавались в моей голове, перемешиваясь с самодовольным смешком Гарольда. Это точно испытание или опятьпытка ?!

– Но… – попыталась возразить я, пока паника стучала в висках так громко, что, казалось, заглушала всё остальное.

– Все в порядке, я возьму копьё. Металлическое.

– Калеб, ты понимаешь, что остальные при мечах? – повторил канцлер, и в его голосе прозвучала нотка, которую я не разобрала. Удивление? Насмешка? Или, может быть, предвкушение?

Калеб кивнул, и его взгляд остановился на мне на долю секунды. В нем опять сквозило то самое, что заставляло мое сердце замирать, а затем снова биться с удвоенной силой. И он знал, что я боялась. Но продолжала наблюдать, сжимая кулаки.

Это безумие. Это самоубийство!

Мой взгляд метался между суровым лицом канцлера и спокойным (слишком спокойным!) выражением лица Калеба.

Рыцарей было с дюжину, не меньше. Искра интереса, смешанная с предвкушением расправы, прослеживалась в их позах и движениях. Или это рисовало моё взбудораженное воображение? Что точно оно не могло нарисовать, так это хоть немного инстинкта самосохранения Калебу – он опять вышел без доспехов.

Хотелось выть от отчаяния.

Эрик дал команду начинать.

Копьё в руках Калеба казалось таким хрупким против блеска стали, что окружал его.

Напряжение внутри меня достигло предела. Воздух стал густым, словно смола, готовая в любую секунду воспламениться.

И вдруг первые двое ринулись ему навстречу. Они были быстры, мечи их сверкали, но Калеб ...был готов. Не было неуклюжих движений, не было паники. Копьё взметнулось, подобно молнии, и первый рыцарь, не успев даже поднять щит, отлетел назад. Доспехи неприятно заскрипели.

Второй попытался обойти сбоку, но Калеб, развернувшись, встретил его выпадом. Лезвие меча скрежетнуло по копью, но удар Калеба был точен – он отвёл оружие и, используя инерцию противника, отшвырнул его к стене.

Ещё двое. Они действовали слаженно: один атаковал спереди, другой пытался зайти сбоку. Калеб не смог бы отбиться от обоих одновременно, но он и не пытался. Он шагнул вперёд, навстречу первому, заставив его отступить, а затем, резко развернувшись, использовал вес копья, чтобы отбросить второго. Оба упали, но тут же начали подниматься.

Гарольд ликовал. Это был не просто бой, это уже былозрелище .

Рыцари снова готовы были ринуться на него. Но Калеб стоял, подобно скале, на первой ступени. Я видела, как напрягались его мышцы, как он держал спину. Его соперники сменялись и наступали непрерывной стальной волной. Их доспехи отливали зловещим блеском, их мечи мелькали, готовые разорвать его, словно он сталврагом , а не противником в испытании.

Я слышала грохот ударов, лязг металла, яростный рев, и каждый звук отдавался болью в висках. Я видела, как Калеб уклонялся, как отбивал удары, как его тело напрягалось в этом смертоносном танце. Мы все оказались на настоящем поле боя, не хватало только крови.

Но мне, напротив, стало спокойнее. Я должна была признать – Калеб не был беззащитным. В своей особой манере он умел отбиваться от врагов – изящно, с умом, без применения грубой физической силы, которой он и не обладал. А его владение копьём, выписывание восьмёрок в воздухе навевали мысли о том, что таланты южан нам очень бы пригодились.

Калеб никого не ранил. Он и не пытался побороть противника остриём копья, но думал ли он, насколько его хватит, если он не попытается нанести минимальный ущерб?

Только я успела об этом подумать, как увидела кровь… кровь на его руке. Один из рыцарей прочертил своим мечом прямо по его предплечью, и кровавые узоры мигом расползлись по светлому хлопку рубашки. Эта рана, пусть и неглубокая, служила знаком, что все выходило из-под контроля, как того пожелал Гарольд.

Мои пальцы сжались до хруста.

Калеб, кажется, даже не заметил боли. Он лишь слегка напрягся, но продолжал оборонять ступени, – теперь более отчаянно.

Зайдя сбоку, другой рыцарь порезал ему бедро, отчего Калеб упал на одно колено.

Послышался рык.

Движения Калеба уже не были такими плавными. Ярость на его лице сменилась гримасой боли, которую он пытался скрыть, повернувшись в мою сторону.

Один из рыцарей преодолел более десяти ступеней. И в этот момент Калеб сошел с ума. Не ведая усталости, он запрыгнул на него сзади, повалил и скатил вниз по лестнице, попутно цепляя других соперников. И с голыми руками пошёл на тех, кто ещё не лежал на каменном полу.

Калеб уклонялся от мечей, прихрамывая, хватался за оружие соперников и направлял в их же сторону.

Один рыцарь упал с продольным порезом на шее, второй – с разрывом на голени, третий – хватаясь за исполосованную кисть руки... Они отступали, а Калеб надвигался, как заведённый механизм, больше не ведающий боли и имеющий только одну цель.

Я вскочила со стула, прикрывая рот дрожащей рукой. Калеб что, был дьяволом в овечьей шкуре? Невозможно валить врагов по двое, будучи уставшим, раненым и безоружным!

Эрик подошёл ближе к лестнице и в полном замешательстве смотрел на происходящее, позабыв о своей роли.

Гарольд едва ли не аплодировал.

Мой крик должен был остановить это побоище, пока кто-то не получил несовместимые с жизнью травмы, но меня опередил пробившийся сквозь стражу гонец:

– Принцесса Селин, канцлер Эрик, срочное послание с поля боя!

Сталь тут же смолкла, а тишина, звонкая, как удар по натянутой струне, повисла над замершей сценой.