Текст книги "Моя жар-птица. Пламя отчаяния (СИ)"

Автор книги: Ада Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 19. Глаза предателя

Глава 19. Глаза предателя

Сон был мучительно долгим и туманным. Золотистые глаза прожигали мое тело, чудовища гнались за мной по непроглядным лабиринтам. Я оступалась и летела с обрыва, а ледяная вода рассекала мою плоть вновь и вновь. Руки боролись до последнего в попытке всплыть, но темная пучина утягивала на дно, лишая воздуха...

Я проснулась вся взмокшая, в слезах и с ощущением, что голова была неподъемной тяжестью. События прошлого дня проносились перед глазами, а пальцы впились в теплое одеяло. Корсет был снят, и я жадно вдыхала воздух, будто давно не могла себе этого позволить.

«Я феникс... Я феникс...» – стучало в голове, и я поморщилась, неохотно разлепляя глаза по одному – я знала, кого увижу первым.

Калеб сидел рядом в помятой серой рубашке, его руки лежали на кровати около меня, а пальцы едва заметно подрагивали. Он часто моргал, а его напряженные, красные глаза не отрывались от меня, следя за каждым новым движением.

– Селин, ты очнулась, – прошептал он, и я заметила, что его губы стали совсем бесцветными и сухими.

Я до боли прикусила щеку, не позволяя себе размышлять о том, что ему тоже пришлось несладко.

– Где Эрик?

– Он понял, что со мной ты в безопасности, и ушел.

– Мне нужен Эрик.

– Селин, прошу, не закрывайся от меня. Ты все помнишь...?

– Позови Эрика... – продолжала я настаивать, непроизвольно хрустя костяшками пальцев и отползая назад, к деревянному изголовью кровати.

– Селин, они с Леоном ждут прибытия Эйдана и пытаются разобраться в произошедшем. Они совсем не спали...

– А сколько я проспала?

– Почти целый день. Бал закончился, гостей успокоили...

Я бросила взгляд к окну, примиряясь с ситуацией – кричать или сбегать прочь не было сил.

– Хорошо... Что ты со мной сделал?

– Я выжег яд из твоего тела, все до последней капли...

Я часто заморгала, переводя взгляд на свои руки, которые выглядели вполне обычно, за исключением поломанных ногтей и отметок на ладонях.

– Значит, ты феникс... Что за проклятие?

– Невозможность быть с кем-то, кромепары . В назидание за праздную жизнь, от наших богов. Как ты верно заметила ранее, наш народ не волнуется о том, что происходит за пределами стен королевства.

– Так значит, боги существуют?

– Нет однозначного ответа на этот вопрос, но ты видела, что нечто помогло спасти твою руку...

Я сощурилась, поджав губы:

– Этонечто – ты.

Он громко вздохнул, болезненно сводя брови, и потянул ко мне пальцы, скользя по покрывалу, но остановился в последний момент.

– Я не боюсь тебя, Калеб. Я боюсь того, как ты собрался меня использовать.

– Селин, я же говорил, что не представляю угрозы! Ни тебе, ни людям. Ты смогла принять мой огонь, и между нами возможен контакт. Ошибки быть не может...

– А это что значит?

– Что ты действительно предназначена для меня... Или, что ты не женщина, – усмехнулся Калеб.

Я повела бровью и уставилась на него еще более сердито, но он только продолжил:

– Последнее я решительно отклоняю. Я вижу эти бедра каждый день в своих снах, – Калеб жарко проскользил взглядом по моему телу, а потом криво улыбнулся и сразу сник, – и сомнений у меня не возникает.

Кровь бросилась к лицу, обжигая щеки, и я резко втянула в себя воздух.

«Неуместные шутки спасают от страха» – как-то сказал Калеб. Он боялся отказа, моего возможного отвращения, моей смерти, а теперь – чего? Я сжала кулаки, отгоняя ненужные мысли и жар с лица. Волновать меня должно совсем иное... Эйдан, судьба королевства и моя помолвка через несколько недель.

– Я тебе не верю.

– Селин, даже Эрик поверил мне! Он осознал, что я мог сравнять этот замок с землей, но не стал. Что заставило тебя изменить свое мнение обо мне? Вряд ли мой огонь напугал тебя больше, чем то, что я сделал, спасая тебя от врагов.

– Я всем свои нутром чувствую, что это опять полуправда! – Я закричала так громко, что в висках болезненно заколотило, а напряженные связки сковали горло. – Ты видишь, что со мной делаешь?! Я веду себя, как ненормальная!

– Селин, кто-то пыталсяотравить тебя ядом амалисов! – повысил голос Калеб, резко выпрямившись, но тут же опустил плечи и сбавил тон. – Ты не умерла только потому, что стала сильнее тогда, в том домике, где мы с тобой воззвали к помощи Хаоса... Ты понимаешь, что проблема не в тебе?

– Что за амалисы? Почему я не должна думать, что ты все спланировал?

– Это крупные цветки черного цвета на красных стеблях, произрастающие ближе к Сильверстоуну. Их лепестки настолько остры, что режут кожу, а сваренный из них напиток убивает быстрее, чем жидкость коснется губ. Если судить о первой попытке отравления тем травяным чаем – тогда тебя, возможно, не пытались убить. Но сейчас что-то изменилось... Селин, нам нужно уйти отсюда на рассвете.Они знают, что мы связаны.

– Кто – они?

– Те, кто мне навредили, – процедил Калеб сквозь зубы. – Теперь это все неважно. Слишком мало времени прошло, ты все узнала, и я не уверен... Я просто хочу тебя защитить, Селин. Но здесь – не смогу. Кто-то старательно пытается убрать тебя с дороги, и каждый представляет опасность.

«Все узнала?» Я усмехнулась про себя и подумала, что едва ли это середина клубка тайн, опутывающих его суть.

– Значит, «обманули, обокрали» – тоже ложь?

– Нет, просто это была не вся правда...

Я закатила глаза к потолку и шумно выдохнула.

– Почему твои глаза голубые? Почему нет крыльев?

– Ты мало о нас знаешь...

– Почему сразу не сказал, кто ты?

Он вздохнул и запрокинул голову назад.

– «Ваше высочество, меня зовут Калеб, и вы мне нужны, ведь без вас мне не снять проклятие. Я жарче, чем солнце. Я – опасность для любого, а убить меня очень сложно. Забыл добавить, что я не человек, и принятие этого факта может занять несколько ваших бессонных ночей», – язвил Калеб.

Я надулась и скрестила руки на груди.

– Я думаю, Калеб, что ты уже можешь идти. И сбегать из собственного дома я не собираюсь.

Его ноздри расширились, и он метал взглядом из стороны в сторону, скользя мимо меня, а потом остановился в одной точке и в очередной раз меня обескуражил:

– Я принц, Селин.

Спустя очень долгое время переваривания его откровения с открытым ртом, я всплеснула руками, а голос вновь подскочил.

– А в этом почему не признался сразу?

– Как я и сказал, фениксы не настроены помогать людям, и вряд ли я смогу повлиять на решение отца... Уверен, признайся я в этом сразу, тебя бы это не впечатлило.

– Мог солгать. Для тебя ведь это столь привычно, как дышать?

Калеб стиснул зубы, а потом посмотрел на меня отсутствующим взглядом:

– Я сближался с тобой, чтобы ты узналаменя , а не того, кем я вынужден быть по рождению.

– А это не одно и тоже? – язвительность просачивалась в голос, а назойливый звон вновь отдавался в голове, и я остро ощутила, насколько устала. – Калеб, я прошу тебя уйти и не беспокоить меня.

– Я уйду, – он поднялся с кровати и, не оборачиваясь, схватился за ручку двери. – Но буду рядом, моя Селин...

Пуховая подушка полетела в дверь – в ответ на его невыносимую непробиваемость, и я закрыла глаза, откинувшись на теплое одеяло и надеясь обрести покой во сне.

Глава 19.2

Глава 19.2

Навязчивое касание выдернуло меня из сна, и я приоткрыла глаза, вглядываясь в полумрак комнаты. Который был час?

Тело ощущалось обмякшим, как мешок с зерном, но на фоне вчерашней агонии я чувствовала себя хорошо: потянулась, разминая мышцы, и приподнялась на кровати.

– Калеб, я просила меня не беспокоить...

Его взгляд, прибитый к моим ключицам, снова был не к месту: затяжной, многозначительный и тоскливый, и я нервно сглотнула, поправив платье.

– Селин, вернулся твой брат. Но внизу что-то происходит – там Леон, Эрик и стража... А прислуга разбежалась по своим комнатам.

Мои глаза тотчас расширились до размера монет, мгновенно вытравливая сонливость из тела. Я наспех умылась, заколола волосы сзади и набросила на себя одежду. Спускаясь вниз, я прислушивалась к громким голосам. Из-за нехорошего предчувствия на душе было неспокойно, но я оживала с каждым шагом, ведь отчетливо слышала Эйдана.

Холл выглядел так, словно здесь пронесся ураган. Ковер еще не почистили, золотые полотна свисали по правой стороне от лестницы – так, словно их бросили снимать на полпути, а на полу лежали оставленные там скатерти со столов и подносы. Леон, Эрик и Эйдан спорили о чем-то, а с десяток рыцарей, напряженно сжимая мечи, стояли вокруг них.

Я обернулась к Калебу и спросила, что он слышал. Он склонился к моему уху и тихо ответил:

– Я пришел к выводу, что Эйдан знает, кто предатель.

Еще шаг, звон металла, скатывающегося по лестнице, и я застыла.

Три пары глаз уставились на нас с Калебом, и я попросила его держать дистанцию. Едва меня заметили на лестнице, как Эйдан сразу сделал несколько шагов навстречу, а его брови изогнулись:

– Селин, солнце, что с тобой произошло?

И тогда я как следует разглядела Эйдана. Под его распахнутым темно-зеленым дублетом[1] была намотана ткань от груди до бедер, насквозь пропитанная кровью. Я поравнялась с ним и неуверенно обняла, впитывая запахи лекарственных трав, некой пряности и пота. Его серо-зеленые глаза выглядели измученно, с налегшими на них веками, а темные волосы были настолько короткими, что я подозревала, их состригли из-за еще одной травмы – на голове.

Сердце сжалось, и я обхватила его руками чуть сильнее нужного, не желая отпускать, и он отстранился первым, хватаясь за грудь. Курносый и вовсе не фамильный нос был сломан на переносице, а непривычно пухлые для мужчины губы тронула легкая, теплая улыбка.

– Ничего страшного, Эйдан, я уже в порядке. Но вчера меня пытались отравить. Во второй раз, – криво улыбнулась я в ответ.

Эйдан был младше на год и совсем немного выше меня, но появившиеся в его взгляде настороженность и пытливость были очень мне знакомы. Я обернулась всего на миг – Эрик и Леон молчали. Лицо канцлера слегка покраснело, а вот старший брат был белым, словно полотно. Калеб стоял позади меня, и мне казалось, что я чувствовала его напряжение даже сквозь воздух.

Эйдан окинул меня беспокойным взглядом и обратил внимание на проглядывающие под тканью рукавов темные нити на моей руке.

– Это... меня ранили, когда я пошла тебя искать, – мой взгляд упал к его ногам, ведь я знала, сколь незрелым было это решение, и к каким последствиям оно привело. – Калеб – мой гвардеец – не дал мне погибнуть.

– Эрик не бросился на поиски наследника? – брат скруглил глаза, а потом мельком взглянул на Калеба. – Иногда мне кажется, я совсем его не знаю.

– Совет его поддержал в вопросе... выгодного для обеих сторон брака, и тогда Эрик отправился договариваться с кочевниками, пока не стало совсем поздно.

– Этого не будет! – Эйдан стиснул зубы и перевел взгляд в сторону канцера.

Я почесала висок и почувствовала пульсирующую боль напряжения. Значит, только Эйдан был против моего брака.

– В этом союзе есть смысл, Эйдан... – я произнесла эти слова – правильные и нужные – но тут же дернулась, словно тело противилось. Я сжала губы, не позволяя себе думать о своих желаниях.

Сзади послышалось недовольное мычание, и дрожь пробежала по моей спине. Впрочем, Калеб вел себя достаточно сдержанно.

Эйдан взял меня за руки и поцеловал в висок. Я почувствовала, как он время от времени вздрагивал, хотя с первого взгляда не заметила.

– Селин, ты пока видишь не всю картину, а лишь фрагменты.

Я удивленно посмотрела на него, а он отпустил мои руки и вышел в центр.

Так мы и стояли в ожидании: я, Калеб, Леон и Эрик – все вокруг Эйдана – пока он вдруг не заговорил.

– Интересный получается расклад. Война длится два года, а последние месяцы стало происходить нечто невообразимое: нами играют, как пешками на доске, предугадывают шаги, выявляют стратегические точки отступления и не разбивают нас, хотя могут. Кочевники нападают, как животные, бросаются на копья; я уже начал думать, что они чем-то одержимы. Наши воины погибают, но эта война длится непомерно долго, если размышлять о вражеской мощи... За последнюю неделю, я испытал первобытный ужас, – меня преследовали, загоняли, как кабана, и распороли половину брюха. Я едва выжил. Страх скрестился с каждой моей мышцей, и я не могу перестать вздрагивать даже сейчас, как видите, – он сделал паузу, подошел к лестнице и оперся на ступень одной ногой, вздохнув. – А до этого события... Эрик мне прислал письмо, что мою дорогую сестру едва не отравили, а его пытались подставить. А потом я понял – два очень метких удара, кто-то из прислуги в сговоре, но как? Предатель. Но кто? Очевидно, если бы кочевники заслали своего к нам, это просто не имело смысла: они могут нас разбить, но, похоже, медлят с определенной целью.

Эйдан отошел от лестницы и подошел к канцлеру, убрав руки за спину.– Я согласен, ваше высочество. Мы поняли это давно: убить пытались всех наследников короля, поэтому искать нужно среди приближенных.

– Да, Эрик, ты близок к сути... Я послал надежных людей поднять старые архивы и найти все, что только можно, на всех графов и герцогов в совете, их детей, возможного родства с короной... И, конечно, наканцлера... – В этом не было необходимости, ваше высочество, – прищурился Эрик, зеркально скрестив руки за спиной.

– Эрик, тогда как ты объяснишь, что записи о твоей семье отсутствуют?

– Принц Эйдан, вы же знаете, что я сирота. Мои родители умерли очень давно.

– Да, но кем были твои родители, Эрик?

– Простые подданные короля, без титулов. Вы же знаете, ваше высочество...

– А вот это уже любопытно. Эрик, почему ты врешь даже сейчас?

Канцлер выпрямился так, словно хотел стать выше самого себя, но пальцы едва заметно дрогнули.

Эйдан покачал головой и отступил, вернувшись в центр.

– Не хотел перебивать вам аппетит, но я обязан показать, – с этими словами он начал разматывать полотно, защищающее его раны, и я испуганно схватилась за его руки. – Селин, все в порядке, мне оказали помощь и зашили рану... Прогноз лекаря положительный.

Я сделала шаг назад на своих ватных ногах, не понимая, к чему Эйдан вёл, и Калеб придержал меня за спину, поглаживая сквозь рубаху. Этот легкий жест, как бы я не хотела этому противиться, успокаивал мое судорожно бьющееся сердце.

Окровавленное полотно упало на пол.

Я ахнула и закрыла лицо руками – глубокий, прямой порез тянулся от середины его груди, пересекал живот и заканчивался с другой стороны торса, прямо у тазовых костей. Края кожи топорщились, затянутые нитками, а запекшаяся бордовая кровь сгустками проступала над кожей.

– Как вы все можете заметить, рана под швом ровная. Не такая, какой бывает при нападении врага – у них очень изощренное, грубое оружие. Поэтому, друзья мои, у меня есть всего несколько вопросов. Первый – Эрик, почему ты скрыл, что ты сын покойного двоюродного брата короля. И второй – Леон, почему ты вернулся и притворяешься, что ранен? Я узнал об этом, когда отправился к тебе, в самое пекло, в поисках защиты.

Я застыла, будто кто-то вылил за шиворот студёной воды. Мир качнулся, как корабль в шторм, и больше всего я не могла понять, почему Леон выглядел ни капли не удивленным.

[1] Верхняя одежда на пуговицах или шнуровке, напоминающая силуэтом куртки или пиджаки

Глава 19.3

Глава 19.3

– Великолепно! – горько бросил Эйдан, разведя руками. – Селин, выходит, наш брат знал о родстве с Эриком.

Кровь в голове застучала набатом, а руки промерзли, как и ноги.

– Не молчите, прошу, – обратилась я к Эрику с Леоном, вцепляясь в рукава собственной рубахи.

– Это правда, я не ранен. Будучи на передовой, я и сам чувствовал, что кто-то строит планы за нашими спинами. Поэтому, когда Эрик отправил гонца с сообщением о том, что у нас есть время из-за новой договоренности с кочевниками, я вернулся в замок, чтобы обнаружить предателя. Специально выглядел уязвимым для всех, чтобы на меня напали, и не оставлял стражу у своей двери, – его губы выпрямились в одну линию, и он снял с руки свою повязку и отбросил ее в сторону. – Но нападения не произошло.

Я сжала руки в кулаки, упираясь ногтями в свежие раны.

– Любопытная история... И вместо этого напали на Селин, как я понял, – цокнул Эйдан, и я не сразу заметила, что Калеб отгородил меня собой ото всех, вставая между, но не закрыл весь обзор. – И именно ты, Леон, на Совете, предложил выдать Селин замуж «ради общего блага». Подтвердишь, Эрик?

– Это правда, – процедил канцлер. – Но это единственное рациональное решение в данном случае.

Эйдан проигнорировал его ответ и повернулся к Леону, склонив голову набок.

– Леон, как связано твое желание отдать сестру врагу с тем, что отец называет ее королевой?

Я хлопала глазами, не понимая, зачем вплетать сюда отца – его разум затуманен из-за болезни. Щиколотки обдало неприятной прохладой, тянущей по полу, и я ссутулилась, ощущая еще большее желание уткнуться лицом в спину Калеба и забыть о любых проблемах и недомолвках.

– Эйдан, мы не на допросе, – вздохнул Леон и уперся руками в бока. – Я уверен, отец давно не в себе... Возможно, он видит нашу мать.

– Брат, это именно допрос: эти рыцари подчиняются мне, а двери заперты, – Эйдан подошел к лестнице, сел на ступени и достал нож, вращая его в руках. – Эрик, что скажешь?

Нож был направлен на канцлера, и он вздернул подбородок, а челюсти заходили ходуном.

– Я не хотел, чтобы эта история стала достоянием общественности. Мой... его высочество, Карл II, был балагуром, любителем хмельных напитков и смел поднимать руку на свою жену. Я не имею никаких видов на престол, ведь я не был обделен судьбой – его величество, король Эдмонт III, взял меня под свое крыло и стер это жалкое пятно с моей биографии.

Я пошатнулась, и рука невольно взметнулась к губам. Эрик даже не смотрел в мою сторону...

Внутреннее напряжение настолько выросло, что казалось, еще немного, и пар повалит из ушей. Я приблизилась к Калебу сбоку, и от него повеяло успокаивающим мятным ароматом, который я залпом и вдохнула, лихорадочно переводя взгляд с братьев на Эрика.

– И жениться на Селин ты сперва не собирался? – Эйдан переводил острие ножа с Эрика на меня, и я заметила, как Калеб напрягся.

– Я допускал такую возможность, если это было бы выгодно короне. Подданные и воины Аурона относятся ко мне с уважением, ваше высочество...

– Может, твои аппетиты со временем выросли? – сощурился Эйдан и прикусил нижнюю губу.

– Эйдан, – осек его Леон, указывая пальцем в сторону Эрика. – Имей уважение, Эрик – не последняя персона в королевстве.

– О, вы правы, ваше будущее величество, принц Леон! – Эйдан поднялся на ноги, хватаясь за бок и швыряя в него какой-то бумагой. – Вы с Эриком ведь видели указ короля о назначениинаследницей Селин?

«Отец хотел, чтобы я стала королевой?

Эрик был моим ...троюродным братом?»

По ногам прошла судорога, и я уставилась на Эрика, хватая ртом воздух. Слезы навернулись на глаза, а все происходящее казалось каким-то невозможным, нереалистичным сном.

Леон нахмурился и посмотрел на лежащую на полу бумагу.

– Совет бы не поддержал – указ не был бы утвержден, – безразлично отозвался Эрик.

– А если бы поддержал? – повысил интонацию Эйдан и поднял руку, в которой держал нож. – Кто из вас собирался избавиться от Селин, как от наследницы, а от меня – как от свидетеля?! Схватить обоих, под стражу!

Калеб отступал назад, заводя меня за спину:

– Селин, уходим.

– Нет, – выдохнула я, стирая слезы с щек, и отстраняясь от Калеба. – Леон, скажи, что это какая-то ошибка. Эрик, почему ты не сказал?.. Я не понимаю. Та засада – о том месте могли знать только вы. И на том поле... не было тел.… помимо наших воинов. Эйдан вернулся только сегодня...

Мои губы беспрестанно дрожали, мысли путались в голове, но ответов я так и не получила.

Стража наступала, загораживая копьями Леона, а Эрик внезапно дернулся в сторону лестницы, оттолкнув стражника, и помчался наверх. Эйдан покраснел и закричал, раздавая новые приказы рыцарям.

Все вокруг поплыло, будто яд снова просочился в мое тело. Дребезжание мечей и доспехов оглушало, а мельтешение перед глазами вызывало ощущение, что пол уходит из-под ног.

Леон провожал Эрика нечитаемым взглядом. Калеб заслонял обзор, пальцами стирая влагу с моего лица, и толкал меня в сторону выхода.

Я продолжала ронять слезы на каменный пол и не видела ничего перед собой. Звуки слились в режущий слух скрежет металла и звон стекла.

Эрик сбежал...?

Калеб вывел меня на воздух, и последним, что отпечаталось в моей памяти, стали диковинные глаза одного из стражников – голубой и карий, окруженный золотистым ободком...