Текст книги "Моя жар-птица. Пламя отчаяния (СИ)"

Автор книги: Ада Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 21. Истинное гостеприимство

Глава 21. Истинное гостеприимство

Неожиданно для себя, я проснулась отдохнувшей – будто целую неделю нежилась в сладком, безмятежном сне. Кровать резко заскрипела, отзываясь на мои ленивые потягивания. Пыль витала в воздухе, оседая на кожу и щекоча нос, а густой запах сырой земли наполнил комнату – вероятно, ночью прошел дождь.

А вот под одеялом было так жарко, будто неподалеку пробудился вулкан...

Собственно, рядом я заметила абсолютно бодрого, сияющего в своей надоедливой манере, Калеба, который не оставил между нами и дюйма пространства. Его голые ключицы мелькали передо мной, а кадык время от времени неторопливо ходил вверх вниз... Я тряхнула головой, выбираясь из огненного плена, и начала собираться, не говоря ни слова.

Через некоторое время мы уже благодарили хозяйку, искоса на меня поглядывающую, и я снова сжалась, испытывая противоречивые ощущения.

Мы вышли на улицу.

Накатившая волна свежести приятно обдала мое разгоряченное лицо. Но самое странное – ничего не произошло. Никто не преградил путь, никто не выкрикнул вслед ни угрозы, ни предостережения. Никакой грубой силы, никакого открытого зла. Только звенящая тишина и десяток глаз из тех самых окошек, провожавших нас до самых ворот...

Я крепче сжала поводья; пальцы слегка дрожали, и я поспешила спрятать эту дрожь, будто кто-то мог ее заметить даже оттуда.

Калеб снова сел на лошадь позади меня, и неловкость первой совместной поездки растворилась без следа. Но все равно каждый раз внутри что-то едва заметно вздрагивало – от этого странного, теплого осознания: он все еще здесь. Прямо за спиной. И пусть впереди могут быть иные ловушки и чужие мечи, пока Калеб был рядом, мир становился менее враждебным.

Мы тронулись.

– Что с тобой? – его голос прозвучал неожиданно спокойно, почти буднично, и от этого спокойствия мне стало легче.

– Не знаю, – призналась я, покосившись на него. – Все время ждала, что вот-вот случится что-то плохое. А оно… не случилось. И от этого еще страшнее.

Я оглянулась назад, туда, где среди деревьев еще угадывались крыши, и проследила за горизонтом.

– Соглашусь, воздух тут такой, что искра вспыхнет от одного вздоха. Но у меня как раз есть огонь на любой случай: и чтобы согреть, и чтобы спалить все твои тревоги.

– Опять красивые метафоры, Калеб? Не устаешь?

На его лице вспыхнула широкая, почти дерзкая улыбка, и я ответно полыхнула изнутри, вспоминая то, что вообще следовалопохоронить.

– А тыего читала , утёнок. Я так и знал.

– Веди лошадь, Калеб, – неловко просипела я, зарубая разговор на корню.

Холодало.

Калеб достал из непонятно откуда взявшейся сумки плотный темный плащ и накинул на мои плечи. Тропа уводила нас все дальше, сквозь толстую пелену на небе пробивались редкие лучи солнца, и мир вокруг снова казался обычным – серым, пасмурным и довольно предсказуемым.

– Почему, на самом деле, ты согласилась отправиться со мной в Сильверстоун?

– Я бы хотела сказать, что причина в том, что иного пути не было, но я знаю: попроси я тебя вернуть меня в Аурон, ты бы это сделал...

Я сделала паузу, остро желая услышать подтверждение моих слов.

– Иначе и быть не могло, Селин.

Мои губы на миг растянулись в улыбке.

– Настоящая причина в том, что все это время судьба или злой рок или проклятие... оно гнало меня к тебе. И, возможно, мне нужно выяснить, куда все это приведет. Время до помолвки еще есть, и я так или иначе не подведу Аурон, – я притихла, а Калеб заметно заерзал на моих словах про помолвку, – но мне действительно стало легче дышать, как только я покинула его стены. Мысли о том, что собственный брат или Эрик могли меня предать... разъедают изнутри. А как разобраться в зловещей паутине заговора, я не имею представлений... И довольно смешно, что я верю тому, кто обманывает меня на каждом шагу, не так ли?

– Ты все никак не хочешь меня услышать. Тызнаешь меня, Селин. И сколько бы ты не возмущалась, что я у тебя не как на ладони, в глубине души ты понимаешь: со мной ты в большей безопасности, чем под охраной даже сотни воинов. Более того, легкая интрига разве не вносит разнообразие в отношения...?

Я резко обернулась, открыв рот в протесте, но тут же его закрыла и вернулась к дороге. Размеренный цокот копыт наполнял установившуюся тишину, и я решила озвучить вопрос, который всю ночь крутился на моем языке.

– Твоя давняя встреча с королем как-то связана с тем, что он назначил меня наследницей?

– Пятнадцать лет назад я явился твоему отцу, рассказал, кто я, и поведал о том, что, возможно, наша с тобой связь изменит континент. Не знаю, как удалось его убедить, но с тех пор, пока не заболел, он берег тебя как самое настоящее сокровище... Возможно, из-за болезни его рассудок помутнел, и он принял за «великую судьбу» то, что ты должна стать королевой Аурона. Или же все это чей-то коварный план...

– Почему ты не был поблизости, раз я представляю такую ценность для тебя?

– Мои сводный брат и сестра меня недолюбливают. Как и отец.Они бы узнали, где я нахожусь, и поняли, что все это не просто так. Как я и сказал, людей в наших краях не очень жалуют. В моей матери тоже течет человеческая кровь... Ты, наверное, уже и сама догадалась.

– Я догадалась. Вот только мне непонятно, с чем связана неприязнь, если наследовать трон по праву рождения ты не можешь? Если, конечно, ваши законы... совпадают с людскими.

– Мой дед постарался, Селин... Скоро ты узнаешь больше.

Чем дальше мы скакали, тем больше пейзаж напоминал картину, написанную рукой безумца: лед и зелень спорили друг с другом за каждый клочок земли. Лед был везде – между холмов, в трещинах камней, в тонкой паутинке, затянувшей лужицы. А между ледяными пластинами, там, где, казалось, не могло выжить ничего, пробивались пучки травы. Они выглядели почти живыми – яркими, сочными, будто нарочно хотели подчеркнуть, насколько мертвенно все вокруг. Река текла под коркой льда, и сквозь прозрачные участки было видно, как темная вода движется внизу, не сдаваясь холоду. Над водой висел легкий пар, а ветер не шумел – он все время нашептывал какую-то странную мелодию. Амалисы местами усеивали ледяные поля, как если бы на полпути художник решил закрасить огрехи на своем и без того чрезмерно контрастном произведении.

– Калеб, откуда взялись эти жуткие цветы?

– Считается, что Хаос любил женщину, звали ее Агнис. Возможно, она была одна из тех, кого они называют «инфинитами». Но король людей случайно увидел ее в лесу, и был ослеплен ее красотой так, что захотел жениться. А когда она отказала – нашел способ ее убить. Когда он отрезал ей голову и в назидание остальным пронес ее по полю, вслед за кровавыми ручьями на земле начали вырастать эти черные цветы... Словно слезы ее мести.

– Красивая и устрашающая легенда...

– Останься со мной, и я открою тебе путь к тысячам легенд, записанных на бумаге...

Я наклонилась вперед, проверяя поводья, но на самом деле пыталась избежать пробирающихся за воротник мурашек от его горячего дыхания, внезапно осевшего на мое ухо.

– Калеб, расскажешь, как именно ты управляешь огнем?

– Огонь – это часть нашей сути. Все фениксы способны им пользоваться в той или иной степени...

– Тогда почему фениксы живут там, где холодно? Звучит нелогично.

– В нашей истории, я уже говорил... есть веха войны между детьми Хаоса и детьми Порядка, теми самыми, которые погребены на востоке... Считается, что Хаос обезумел и захотел власти, взял нас под контроль, и мы на них напали. Наш собственный дом был разрушен, и мы заняли это ледяное королевство.

– При этом, ты доверяешь голосу в своей голове...

– Не совсем. Я знаю, что то, что называю Хаосом, может решить такие проблемы, которые я не могу. И что за это нужно заплатить. Простая сделка.

Ледяной пейзаж сменился очертаниями королевства, и все слова тотчас застряли в горле.

Замок вздымался над горами, как если бы сама зима отлила его из хрусталя. Его левая сторона была усыпана высокими пиками, и каждый из них сверкал так, будто в них заперли тысячи солнечных лучей. К замку примыкала башня, устремленная в небо, словно острие копья. Под башней, огибая основание скалы, текла река: не бурная, но стремительная, с темной, почти черной водой, временами вспыхивающей серебряными искрами. От этой красоты веяло холодом, который пробирал до костей.

Лошадь шла вверх по тропе, и с каждым ее шагом воздух становился плотнее, будто сам мир здесь был устроен иначе. Я куталась в плащ, но холод просачивался сквозь ткань, щекоча ребра. Калеб меня обнял, делясь своим теплом, и я совсем не возражала, вслушиваясь в стук его сердца о мою спину.

В желудке что-то глухо заворочалось, и я не могла понять: то ли это голод терзал меня, то ли само предчувствие беды уже поселилось внутри.

Глава 21.2

Глава 21.2

Уже на подходе к замку Калеб обмотал кисти моих рук веревкой, пояснив, что так будет проще пройти через стражу без лишних вопросов, и я молча кивнула – меня здесь с самого начала ждали не как союзницу, а как связанную и послушную принцессу.

Перед мостом стояли фениксы – больше дюжины, абсолютно безоружные и недвижимые под давлением сурового ветра. Их темно‑серые, цвета пепла, плащи свободно ниспадали; под ними скрывались камзолы из тонкой черной кожи с бронзовыми вставками по бокам, а на руках – перчатки без пальцев. За спинами у них покоились сложенные бронзовые крылья из множества наложенных друг на друга, подобно чешуе, пластин, – не громоздких, а изящных. Сама бронза была не ярко‑золотой, а темной, с благородной патиной, будто ее нарочно состарили, чтобы подчеркнуть, что это часть долгой истории.

Я сгорбилась, изобразив страдающее лицо, и спряталась за тканью капюшона. Калеб заговорил со стражей на незнакомом мне языке, и поняла я только резкое «принцесса», брошенное им между иными, достаточно грубо звучащими словами.

Стража расступилась, пропуская нас, и мое тело ощутимо расслабилось.

Мост изо льда парил над рекой, словно виселица – столь ненадежным и опасным он мне казался. Прозрачные плиты были гладкими, будто отполированными за века ветром. По краям моста тянулись ледяные балюстрады, тонкие, как стекло, и острые, как иглы. Они не столько защищали от падения, сколько напоминали: этот путь открыт не для всех.

– Что ты им сказал?

– Что тебя ждет король. Они были предупреждены. Очень недальновидно, конечно, было отправлять всего двух полукровок против меня, – хмыкнул Калеб, еще сильнее закутывая меня в плащ.

– Ваш язык звучит грубо и изысканно одновременно... Можешь сказать что-нибудь еще?

– Vivir sine solar, non lunae luce, – пропел Калеб мне в ухо, и мое лицо тут же обдало жаром.

Разве могло сказанное им быть чем-то приличным?

–Lunae – это лунный?

– Верно.

– А остальное?

– Придется выяснить самой, утёнок, – тихий смешок был тут же унесен порывом ветра, и лошадь сошла с моста.

Чем ближе мы подходили к ледяным воротам, тем больше окружающее величие давило на меня свысока.

Пахло льдом и камнем – холодным, древним, тяжелым. Никаких запахов жизни: ни дыма, ни хлеба, ни лошадей. Только чистота, от которой стыли кончики пальцев. Замок не пытался казаться гостеприимным; он просто стоял.

Стража пропустила нас внутрь, и я с интересом рассматривала стены, сотканные из камня и льда. Коридоры становились уже, потолки – выше. Здесь не было факелов: свет давали бронзовые светильники с ровным, немигающим пламенем, будто огонь в них удерживала чья-то воля. Калеб шел впереди, не замедляя шага. Его плечи были чуть приподняты, он не оглядывался: знал, что я иду следом.

Наконец мы остановились перед высокими створками из темного дерева с бронзовым отливом. На металле были выведены крылья, сомкнутые в кольцо.

– Они ждут, – тихо сказал Калеб, не поворачиваясь ко мне.

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь, которая поднималась от самых ступней. Холод камня проникал сквозь одежду, но я вдруг поняла, что дрожу не от него. Стало намного теплее, чем было снаружи.

– Где же городская площадь, где ...все жители?

– Сильверстоун устроен иначе. Бурная жизнь далеко в его глубине, а королевская семья располагается на передовой, как опора и защита.

Я удивленно моргнула, полагая, что это решение было обусловлено особым могуществом Короны.

Калеб положил ладонь на бронзовую рукоять и толкнул дверь, и я поздно осознала, что мы ворвались в парадный зал, одетые, как оборванцы, а не знатные люди.

Стража располагалась вдоль стен, подобно часто посаженным деревьям, и фениксы – все, как один – посмотрели в нашу сторону. И вдруг я почувствовала: среди всей этой ледяной чистоты прятались тонкие, пронзительные ароматы клюквы, и, кажется, брусники.

У окна стоял высокий, крепкий мужчина – неподвижный, словно высеченный из камня, и оттого еще более внушительный. Его золотые глаза светились, а светлые волосы, собранные в тугой хвост, лишь подчеркивали резкость черт. На нем были бежевые шелковые одежды, лениво подпоясанные на талии. В этой сдержанной простоте чувствовалась не скромность, а уверенность: ему не нужно было ничего доказывать.

– Добро пожаловать! Даже успеете к ужину!

Раздался звонкий голос, и горсть ярко-красных ягод скрылась во рту мужчины, изогнувшего губы в кривой усмешке.

Глава 21.3

Глава 21.3

Калеб ничего не сказал, лишь дернулся на звук и тут же отвернулся, словно эта встреча была незначительной.

Под кивок мужчины перед нами возникла девушка, и я невольно поразилась ее неброской красоте и одеянию. Едва ли не шелковое, персиковое платье аккуратно льнуло к ее ладной фигуре, и сияющие светлые волосы были собраны в замысловатую прическу, из которой выбивались пряди. Персиковые румяна в тон платью подчеркивали ясные светлые глаза, а пухлые губы вежливо изогнулись.

– Дорогие гости, прошу проследовать за мной.

Служанка?

Я опешила, едва ли не споткнувшись, и дернула Калеба за рукав, указав на девушку.

– Да, она служанка. Из местного колорита я совсем не выбиваюсь, поэтому рассчитываю, что твое внимание не привлечет первый встречный, – Калеб повернулся ко мне и не к месту заиграл бровями. – Того напыщенного следует обходить за десять миль...

– Я все слышал, бастард, – безразлично донеслось из далека, а мы уже подходили к, вероятно, гостевым, покоям.

Я больно ущипнула Калеба за руку, одаривая более холодным, нежели вьюга за окнами, взглядом.

– Ты можешь хоть сейчас быть серьезным? – спросила я и закусила губу, наконец увидев ответ на лице. Калеб действительно чего-то боялся. – Кто это был?

– Это Áйрон, мой сводный брат.

Мы разместились в светлых покоях, где была одна широкая кровать, стол, комод и дверь в ванную комнату. Все вокруг переливалось богатством, а искусная резьба на спинке кровати была сплошь покрыта золотом. Калеб был напряжен всю дорогу, но после того, как дверь закрылась, несколько расслабился и приземлился своим подбородком мне на плечо.

– Калеб, осторожно, ты же... можешь обжечься.

– Да, утёнок, последнее, о чем я думал, что жизнь станет испытывать меня подобным образом. Я бы предпочел любые пытки, лишь бы не это проклятие – не иметь возможности прикоснуться к тому, чего так отчаянно желаю.

Он протянул кисти вперед и покрутил ими, резко сжав пальцы в кулаки, выдохнул и, к моему удивлению, выпрямился. Плечо все еще чувствовало жар его кожи, и я сделала неловкий шаг в сторону.

– Но они должны думать, что у нас все в порядке. Пока я не разберусь с этой проблемой.

– Ты уверен, что с ней нужно разбираться? Через неделю меня здесь быть уже не должно, Калеб.

– Действительно думаешь, что япозволю тебе ускользнуть от меня, утёнок?

Заискивающе уточнил Калеб и прищурился, выпуская на волю все свое обаяние. И даже в пыльных, запачканных вещах, и с порванным по шву рукавом, он заставлял перед собой замирать.

Калеб сделал шаг ко мне, и еще, и еще, и я невольно начала отступать, не удосужившись посмотреть, что было позади меня.

– Не нужно пытаться убедить меня, что ты тиран, – парировала я и приподняла подбородок.

– То есть, теперь ты менязнаешь , Селин? – Калеб тихо хохотнул, наступая еще сильнее, и я уперлась в кровать, теряя равновесие, и села с краю.

Калеб поравнялся с моим лицом и поставил руки по обе стороны от моих бедер, и начал медленно наклоняться. Я старалась держаться неподвижно, словно статуя, но пальцы предательски сжались в кулаки.

– Я разберусь с этим, и не буду выпускать тебя из рук, а твое вечно хмурое лицо станет улыбчивым. Я подарю тебе все, что буду в силах, – даже целую библиотеку на краю континента откопаю, если попросишь. И я заставлю тебя снова краснеть, хотеть моих прикосновений, как воздуха. Склоню к тому, что ты думать больше не сможешь ни о чем, кроме как дотронутьсядо меня . Ты будешь просить меня не останавливаться и снова издавать те прекрасные звуки, как в купальне... И, будь уверена, я ни за что не остановлюсь.

Мое дыхание оборвалось, как ненадежный канат, и я громко проглотила слюну. Калеб навис надо мной, будто хищник, улавливающий малейшие колебания моего тела, и удовлетворенно хмыкнул, заметив мою реакцию, – его затуманенный взгляд буквально пожирал мои губы, и я едва удержалась от того, чтобы не податься вперед.

Но Калеб внезапно отступил, развернулся и направился к двери.

Я упала на кровать, прикрывая лицо руками и пытаясь унять зародившиеся внутри волны напряжения, накатывающие одна за одной.

– Но сейчас, утёнок, мы должны пережить еще одну бурю. Прими ванну. Я попрошу друга охранять эти покои, а сам скоро вернусь.

Дверь тихо закрылась, и я поднялась, потирая вспотевшие ладони и успокаивая сердцебиение размеренным дыханием.

Глава 21.4

Глава 21.4

Приведя себя в порядок, я обнаружила на кровати платье жемчужного цвета. Оно мягко переливалось и напоминало мне взбитый, воздушный десерт. Приталенный силуэт, длинные рукава, мягкий вырез на горловине, что открывал только ключицы – оно определенно было мне по душе. Я облачилась в него и не без удовольствия подметила, что ткань достаточно плотная, чтобы не просвечивать «узоры» на моей левой руке. Обувь была из светлой кожи, без подъема, и мои ступни благодатно скользнули внутрь.

Воодушевившись, я заколола часть волос на затылке и присела в кресло, ожидая Калеба.

И стоило мне подумать о нем, как он тут же появился на пороге.

– Селин, ты готова?

Язык прилип к нёбу, едва я его увидела, и я неловко замычала, радуясь, что мои щеки были уже розовыми от румян.

Ткань его темного-синего костюма струилась, подобно шелку, а пояс выставлял акцент между узкой талией и его широкими плечами. Длинные полы рубашки слегка развевались при ходьбе, выделяя его крепкие бедра. Стиль одежды был строгим, без лишних деталей, но при этом элегантным, что было никак не свойственнонашим мужчинам.

– Что ты рассматриваешь, утёнок? Одежда кажется лишней, не так ли? И не только на мне... – он едва не облизнулся, потерявшись где-то на моих бедрах, и я поджала губы, стукнув его в грудь.

– Ауч! Тише-тише, утёнок, – Калеб притворно схватился за грудь. – Я напоминаю, что моя жизнь в твоих руках. Кто знает: ударишь чуть сильнее – вдруг завтра не проснусь? Горевать будешь, Селин?

– Калеб, я очень голодна и хотела бы поскорее соблюсти все формальности знакомства.

– Хорошо, – Калеб поднял руки в примирительном жесте, и я наконец расслабилась. – Айрона ты уже видела. Сестра – И́рис, короля зовут Ма́риус. Королева А́мели временно отсутствует – тем лучше. Можешь интересоваться, чем хочешь, только прошу не верить чужому злословию... Цель короля – выяснить, как мне удалось то, что не удавалось другим. Я – неприятное пятно на его роду, но, если верить деду, я – надежда.

Калеб потер свое кольцо, и тогда я осознала, насколько действительно оно было для него важным. Дед что-то вложил в его голову, и он десятилетиями в это верил. Я всмотрелась в крылья на серебряной плашке и поняла, насколько очевидным это было с самого начала – конечно, на кольце был изображен феникс.

– Значит, ты рассчитываешь изменить мнение короля?

– Да. Я собираюсь положить конец этой вражде. Хочу занять свое место здесь, в моем доме, по праву рождения. Хочу привезти сюда мать. Разобраться в том, что дед натворил, когда взывал к воле богов... Он хотел все исправить, наказав нас, но вместо этого все усложнил.

– Пожалуй, для того, чтобы пережить ужин после двух тяжелых дней, этого достаточно, – выдохнула я, понимая, что тело просит отдыха, а не пищи для размышлений. – Но... я не заметила крыльев, Калеб. Ни у кого. Они ведь... чистокровные фениксы?

– Наш народ давно потерял крылья, Селин. Стражи стоят на нашей границе и отпугивают зевак своей внушительностью, но за их спинами фальшь... Я не говорил, так как не представлялась возможность.

Я промолчала, приподняв одну бровь, и Калеб любезно открыл дверь. Раз никто не видел их в полете, это было закономерным выводом...

Нас провели в парадный обеденный зал, и я с благоговением осмотрела окружающую обстановку.

В центре зала возвышался длинный стол, сервированный с изысканной простотой. Теплый свет тысяч огоньков, застывших под потолком, играл на гранях хрустальных бокалов, серебряных приборов, а белоснежная скатерть казалась покрытой инеем. Мраморный пол отражал танцующие тени летящих штор, а десяток стражников в серебристых доспехах неподвижно застыли вдоль стен. За их спинами виднелись стрелы, и я непроизвольно сдвинула брови. Но фокус быстро сменился, ведь со стола доносился яркий аромат сочных ягод, а в центре высилась запеченная рыба с зеленью и овощами, так и манящая своим видом.

В этом освещении лед казался не обжигающим и безликим, а скорее – драгоценным камнем. Чего не скажешь об идеальных и безжизненно холодных лицах королевской семьи...

Во главе стола уже сидел король – глаза сверкали настоящим золотом, поседевшие волосы цвета платины смотрелись благородно, а короткая борода несколько его старила. Сам он был крепким, и морщины почти не затронули его лицо, как если бы ему было чуть больше сорока, но я уже догадывалась, что он мог прожить не один век. Мелкие, непримечательные черты лица выглядели гармонично, а вдоль скулы тянулся тонкий шрам.

Время от времени слышался негромкий звон серебра о фарфор – единственное звуковое сопровождение ужина. Слуги двигались с отточенной грацией, их присутствие почти не ощущалось, лишь изредка нарушало идеальную тишину.

Я проследовала вдоль стола и оступилась прямо около короля, засмотревшись на принцессу фениксов, и столкнулась пальцами с его рукой, мерно лежащей на краю. Все взгляды мигом обратились ко мне, а Калеб подошел сзади, придерживая за талию. Я принесла извинения и с достоинством опустилась на отодвинутый стул. Прямо напротив Ирис.

Калеб сел рядом с отцом, напротив Айрона.

Пухлые губы Ирис, аккуратный нос и большие глаза с легким золотым свечением перетягивали на себя внимание. Ее шифоновое платье было расшито золотыми нитями, а светлые кудри задорно подпрыгивали при каждом ее движении. Приложив усилия и вспомнив о манерах, я доброжелательно улыбнулась и отвела взгляд.

– Non digna vivir, non sit qui, – пронеслось полушёпотом напротив меня, и Айрон с Ирис обменялись улыбками, от которых по коже прошел холодок.

– Попрошу уважать гостью и использовать понятный ей язык. Невежливо говорить, что она недостойна ни жизни, ни ужина за этим столом. Королевских отпрысков не научили манерам? – спросил Калеб, сжимая вилку так, что металл хрустнул в его руке. Меня словно ушатом воды окатили.

Мариус нечитаемо смотрел на своих детей, а его лицо заметно покрылось красными пятнами.

Мы находились в настоящем змеином логове.

Я расправила плечи и подхватила их игру:

– Полагаю, жизнь ценить действительно сложно, когда за столетия в сердце скапливается много яда. Поднимаю бокал за ваше благополучие, – высказалась я и отпила ярко-оранжевый напиток, напоминающий знакомый компот из ягод. Вот только он ударил в голову, вынуждая меня на мгновение прикрыть глаза.

Калеб повернулся ко мне, и уголки его губ дрогнули, стремясь вверх вопреки воле.

Король оценивающе на меня посмотрел, поднял свой бокал, и все последовали его примеру. Мы приступили к ужину, и я, насколько возможно, медленно разделывала рыбу, чтобы не показать, что была голодна, как волк. Последнее, чего я желала – это дать этим надменным созданиям повод для нового упрека.

Несмотря на уютную обстановку и ароматные блюда, я чувствовала себя так, будто ужинаю с варварами, которые высматривают, в какой бок мне лучше всадить кинжал. И мельком глядя на Калеба, я понимала: он испытывал схожие эмоции.

– Полагаю, мы можем обойтись без формальностей и перейти к делу, – подал голос король, вытирая уголки рта поданным полотенцем.

– Отец, я здесь для того, чтобы прекратить вражду, и совместно...

Мариус скривился уже на первом слове и вытянул ладонь в его сторону, повелевая не продолжать.

– Как тебе это удалось, Калеб? Найти предназначенную. Можем обсудить условия твоегопребывания , если ответ меня устроит, – спросил Мариус и почесал свою бороду. – Возможно, не столь важно, с каким принцем должен быть заключен этот союз?

Калеб напрягся, словно по спине натянулась струна, и взглянул на меня как-то отчаянно, разочарованно и пугающе одновременно.

Воздух застыл в моих легких, и по мурашкам, прошедшим по коже табуном, я поняла, что что-то произойдет.