Текст книги "Моя жар-птица. Пламя отчаяния (СИ)"

Автор книги: Ада Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 10.3

Глава 10.3

– Принцесса, вы меня все же боитесь?

– Нет... – не отводя взгляд, ответила я.

– Вы разочарованы... – предположил Калеб, всматриваясь в мое лицо. Его глаза стали замутненными, словно ненастное небо.

Я поджала губы и покачала головой: оба его предположения не были верны.

– Тогда не гоните меня. Я же говорил, что ни на шаг от вас не отойду...

– Я была наивна, что доверилась тебе! Ты почти голыми руками разбросал первоклассных воинов канцлера, а я тряслась, полагая, что ты можешь серьезно пострадать! – я повернулась к Буре, ощущая, как щеки начинали покрываться красными пятнами. – И твое поведение ... сбивает с толку. Мне итак несдобровать, если канцлер вернется раньше. Возможно, в связи с напряженной обстановкой последних дней он вообще забудет о тебе...

– Тоже хотите обо мне забыть, принцесса?

Калеб подошел вплотную и наклонился ко мне, едва не дыша мне в лицо.

– Калеб, давай подведем итог, – я отступила на шаг назад, чувствуя, что ноги начинают слабеть, а лицо – покалывать. Хорошо, что Буря скрывала нас от любопытных глаз.

Мне нельзя было давать слабину. Снова.

И я продолжила.

– Ты обманом заставил меня забрать тебя с собой. Манипулировал моими эмоциями, скрывал свои... особенности. Спас – за это я у тебя в долгу. Но после твоего появления все идет не так, как нужно, и, честно говоря, это случайностью не кажется.

«Но самая большая проблема – это моя болезненная и беспочвенная привязанность к тебе, вызванная моей неопытностью и избыточным вниманием... привлекательного мужчины» – этого сказать я бы не решилась... Ведь что, если бы у него нашлось другое объяснение?

– Этослучайность , принцесса. Я не имею никакого отношения к кочевникам. И не обманом – поначалу я правда был ранен, – пробурчал Калеб и притих на мгновение. – Во всем виновата Буря – она меня почувствовала. У вас необычная лошадь, принцесса...

Калеб прижался к ее боку, и Буря, будто услышав похвалу, заржала и тряхнула гривой. Мои брови взметнулись вверх: она не любила, чтобы ее трогали посторонние. Рыцари тут же среагировали, но вернулись к своей трапезе, увидев, что все в порядке.

– Принцесса, если я скажу, что я – принц, это что-то изменит?

– Конечно, ваше высочество, принц, которого никто не ищет, – я горько усмехнулась. – Калеб, если бы это было так, зачем тогда все эти уловки? Ты мог объявиться в Ауроне с официальной делегацией и выразить свою заинтересованность в браке с принцессой. Я бы не отка... Мы бы рассмотрели эту возможность.

Я прокашлялась и пропустила пальцы сквозь роскошную гриву лошади. «Да что ж это такое?!»

– Вот видите, принцесса... Так какие у меня были шансы встретиться с вами, не прибегая к уловкам? – он склонил голову набок, и взгляд его потускнел.

– Калеб, это все не имеет смысла! Ты только мучаешь меня, – мои брови дрогнули, а уголки губ дернулись. – Если ради блага королевства завтра мне суждено будет связать свою судьбу с врагом, я приму это, как долг. И выполню его с честью... Просто вернись домой и будь счастлив.

В его глазах разверзлась буря.

Я начала ощущать нехватку воздуха на просторном, тихом поле у леса. Калеб заполнял собой все пространство, не давая возможности вынырнуть. Он сжал кулаки, снова шагнул навстречу, замер, не дыша. Ветер взъерошил его волосы, и темнота в его глазах стала отступать, сменяясь привычной нежно-голубой гладью.

Калеб повис взглядом на моих губах, а рука медленно поднималась к моей талии, но в последний момент он передумал. «Он же не думал... не думал меня поцеловать?»

Сердце забилось, словно пойманная птица, и волна мурашек пробежала по затылку. Я вытаращила глаза и тихо ахнула, когда он оторвал взгляд от меня, скользнул губами возле моего уха и прошептал:

– Принцесса, я покину вас, раз высейчас того желаете. Но будьте уверены – ваш брак будет исключительно по любви.

Он взобрался на свою лошадь, натянул поводья и сжал шенкеля, решительно тронувшись в сторону синевы далёкого леса.

Глава 11. Капкан

Глава 11. Капкан

Мы с рыцарями отправились в путь.

Чем дальше я удалялась от Калеба, тем больше колючая проволока, обвивающая грудь, не давала свободно дышать.

Правильно ли я поступила?

Сомнения – это человеческое проклятие. Какой бы вы выбор ты не совершил, всегда кажется, что потерял больше, чем приобрел... Но вражеская угроза становилась отчетливее, и позволить себе постоянно поддаваться эмоциям я не могла.

Правда, отец... А, если Калеб мог бы помочь? Впрочем, рассчитывать на чудодейственное средство от чужака, когда отцом занимались лучшие лекари королевства, было, по меньшей мере, глупо.

Тени сгущались все больше, а ночная прохлада неприятно царапала лицо. Не замечая ничего вокруг, я упиралась взглядом в седло, борясь с внутренними противоречиями. Ногти уже оставили отметины на ладонях, и я разжала кулаки, облегченно выдыхая, и чуть приспустила поводья.

В тот момент, когда мы подошли к истоку небольшой речки, я проверила карту и дала команду спешиться: до места, где должен был укрываться раненный Эйдан, оставалось меньше часа ходьбы налегке. Мы оставили коней под раскидистыми ветвями дуба и привязали поводья к рядом растущей березе.

Положив в сумку самое необходимое, я не к месту подумала, как бы хорошо было снять сапоги и пройтись по мягкой траве, полностью слившись с природой...

Но с каждым новым шагом внутри только росла тревога. Я боялась увидеть разорванное тело Эйдана, а где-то в глубине жужжали, как назойливая муха, слова канцлера: «... стоит готовиться его оплакивать».

Малопроходимый лес чередовался с просторными полянами, и мы осторожно пробирались сквозь ветки, непроходимый кустарник, а затем с облегчением шли по равнине.

Я потеряла счет времени.

Перед нами раскинулась очередная поляна, залитая бледным светом луны, и я насторожилась. Она казалась безжизненной и лишенной красок, а трава под ногами перестала шуршать. В воздухе запахло железом и мертвой плотью. По спине пробежал озноб.

Что-то было не так: тишина казалась слишком правильной, а поляна – слишком умиротворенной в своей пугающей неподвижности. Рыцари тоже это почувствовали, пригнувшись и хватаясь за рукояти мечей. Мы замедлили шаг, вслушиваясь в каждый звук.

На холодной земле покоились окровавленные доспехи, шлемы, воины со стеклянными взглядами, устремленными в небо, и мечи рядом с ними. Копья были поломаны, помимо тех, что торчали наконечниками вверх; тела – перекручены, словно здесь прошло стадо диких зверей.

Желудок внезапно скрутило, и я зажала рот рукой, покрываясь испариной.

Где следы напавших?

Я ещё раз окинула взглядом поляну. Только наши доспехи. Только наше оружие – прямое, честное. Ни варварских накидок из кожи и шерсти. Ни шипастых дубин. Ни искаженных мечей с зазубринами – таких, что оставляют рваные раны, продлевая агонию.

Холод обдал меня с ног до головы, усиливая беспокойство, и я не сразу заметила, как рыцари загородили меня с обеих сторон, вытащив мечи из ножен.

И в тот же миг, словно насмехаясь над нами, с земли поднялись воины, примерно в десятке ярдов[1] от нас. Отблески луны играли на их доспехах, а мечи угрожающе покачивались в руках. Их было больше дюжины. Мечи – наши, доспехи – тоже, вот только предвкушающие улыбки, растянувшиеся на их смуглых лицах, никогда не были спутниками наших войск. Воины и рыцари нашего королевства воспринимали свой долг не как честь или удовольствие, а как неизбежное бремя, от исполнения которого нельзя было уклониться...

Страх обуял все мое существо, зудя под кожей.

Это была спланированная засада.

Я схватилась за свой кинжал и отступила на несколько шагов, наблюдая, как неистово мои рыцари схлестнулись с врагом, отводя варваров дальше от меня. В воздухе звенела сталь, раздавались тяжелые выдохи воинов, грозный рык противников и стоны тех, кого уже настигла вражеская рука.

Кто-то велел мне бежать, но тело словно сковало свинцом. Я смотрела вниз, на то, как трава гладила носки моих поношенных сапог, и вспоминала моменты из своего счастливого детства...

Шестеро против четырнадцати...

Значит, все должно закончиться вот так?

Встречусь ли я с мамой?

Протяжный вопль внезапно оглушил меня, и сквозь застлавшую глаза пелену я увидела одного из рыцарей, упавшего на колени. Враг взглянул на меня и в следующее мгновение одним движением отсек ему голову. Я отвела глаза и стиснула зубы.

Звон в ушах мешал мыслить, поляна передо мной расплывалась, являя лишь силуэты, темную дымку и окропленную кровью гладь травы. Я закрыла глаза, пытаясь совладать с эмоциями, а когда широко их открыла, еще двое рыцарей пали, пронзенные одним копьем.

Варвары смеялись, прыгали вокруг их искалеченных тел и неизбежно надвигались на меня. А когда все рыцари пали, возвращаясь к прародительнице-земле, я вскрикнула.

Их было четверо.

Силуэты вокруг меня обретали формы, и они медленно шли, сбросив мечи как ненужную обузу. Остальные рылись в припасах и чужих одеждах, снимая ценное и не имея никакого уважения к павшим.

Я стиснула зубы и сжала в руке кинжал.

Варвары, глумливо усмехаясь, медленно окружали меня. В отчаянии я приставила лезвие к горлу – рука дрожала так сильно, что я едва его не перерезала. Но реакции не последовало: они только рассмеялись пуще прежнего. Что ж, живой им принцесса была не нужна...

И тогда я, утерев слезы, решила: не выживу, так хоть заберу нескольких с собой. Сердце заколотилось, и я перевела взгляд на торчащее из земли копье.

Один варвар слева был уже близко, а ещё один шёл мне навстречу. Двое других держались чуть поодаль. Я занесла руку назад и – быстрее, чем они успели это осознать, – метнула кинжал прямо в живот одному из них. Смех оборвался хрипом, и он упал набок.

А когда второй, тот, что слева, ожесточённо бросился на меня в ответ, я с боевым кличем, вторящим кличам этих варваров, вырвала копье из земли и занесла его острие над головой. Варвар налетел на него грудью. Не успел ни остановиться, ни увернуться, только его глаза расширились от изумления перед тем, как навсегда потухли.

Сотрясаясь, я упала на колени, отыскивая меч, – и наконец нашла. Столь тяжелый, что удержать можно было только двумя руками. Я поднялась на окоченевших ногах, сдвинула брови, пытаясь не показывать, что быстрее умру от страха, чем сделаю хоть еще один шаг, и занесла меч, ожидая нападения.

И тогда двое варваров переглянулись, рассмеялись, взяли свои мечи и пошли на меня. Дышать было тяжело. Тело горело, и я старалась не думать о том, что это были последние мгновения моей жизни...

Сталь прозвенела лишь дважды, прежде чем клинок врага распорол мою левую руку от локтя до плеча – медленно и со вкусом, словно он разделывал поросенка.

Я замерла, чувствуя, как упавшие слезы холодят лицо. А потом истошно завопила на всю округу, согнувшись пополам и вцепившись в искалеченную руку. Кровь хлынула горячей струей, обжигая кожу, и мир потемнел перед глазами.

Стая птиц сорвалась с деревьев, вторя крику моего отчаяния.

[1] Примерно 10 метров

Глава 11.2

Глава 11.2

Потеряв равновесие, я рухнула на спину и ударилась о что-то твердое плечом здоровой руки. Закусив губу до крови, я зажмурила глаза, но тут же их распахнула – острая, пульсирующая во всем теле боль не давала мне забыться. Ледяная земля не могла охладить мою разгоряченную кожу, оставляя меня пылающей в агонии.

Я пыталась зацепиться за другие ощущения – живые и яркие, чтобы не уходитьвот так. Но трава источала запах крови, а земля – холодного одиночества; вокруг был сплошь тихий и мрачный лес. Жизнь вовсе не проносилась перед глазами: все заполнила чернильная гниль злобы, пропитавшая мое сердце.

И зависший надо мной мерзкий гогот врагов.

Они постепенно окружали меня, будто решая: кто нанесет последний удар? Я не различала лиц, видела только высокие силуэты и мелькающую сталь. Шестеро? Семеро? Они собрались здесь, словно я была центральным блюдом за большим круглым столом. Хрипящий, прерывистый смех вырвался из моего горла, ознаменовывая капитуляцию: тело больше не слушалось – я могла лишь смеяться сквозь накатившие слезы и смотреть на варваров.

В тот миг, когда сталь врага взмыла надо мной, а страх вцепился в глотку, воздух прорезал самый быстрый и острый клинок из всех, виданных мной.

Живой.

Две головы были вырваны из тела и с позором пали недалеко от меня, а их тела безвольно упали, как ненужные марионетки.

Третий варвар с воем рухнул оземь, держась за перерезанные сухожилия ног, но меч тут же, со свистом, вошел в его голову через ухо. Искореженное ужасом лицо замолкло прямо у моих сапог, и только кровь медленно вытекала из его рта.

Четвертый замахнулся копьем наживуютень , что двигалась быстрее ветра. И только тогда, когда тень обрела форму и поймала копье на лету, грозным замахом отправляя его обратно и поражая цель, я разглядела знакомую светлую макушку.

И обомлела.

Калеб провел по волосам испачканной в чужой крови рукой, и призывно поманил ей еще дышащих врагов. Ярость исказила его лицо.

В моей груди забилось что-то дикое: восторг и ужас сплетались в один вихрь, словно я смотрела на танец со зверем. Его когти царапали нервы, дыхание обжигало затылок, но это настолько завораживало, что я не могла отвести взгляд.

В висках шумела кровь. Боль затихала, а мир становился четче. И я приподнялась на здоровой руке. Выпрямилась, чтобы все видеть.

«Может, я уже мертва? Так зачем пропускать последнюю, столь яркую иллюзию?»

Калеб вытащил из мертвого тела меч, подлетел к двум уже изрядно напуганным варварам, и, выбив оружие у них из рук, начал оставлять мелкие порезы на их телах, танцуя вокруг них в своей привычной манере.

Он их пытал.

Или хотел, чтобы все услышали,что с ними будет?

Кровь струями летела во все стороны, забрызгивая мою одежду. Я вдруг поймала себя на том, что слышу их крики – и не чувствую ничего. Ни ужаса, ни жалости. Только гул в голове и странное, пустое удовольствие от того, что жертва больше не я...

Оставался всего один.

– Стоять! – я засипела, нахмурилась и дрожащими пальцами указала на пытающегося ускользнуть врага. Того, что меня ранил.

Калеб, почувствовав мой тихий шепот, резко повернул голову и медленно пошел на последнего. Отбросил меч в сторону и тихо засвистел, разбавляя установившуюся тишину.

Варвар извивался, цепляясь за траву, а Калеб загонял свою жертву, усиливая ее страх. Он схватил врага за шею и поднял на ноги, и я затаила дыхание, пораженная великолепием нечеловеческой мощи.

Варвар тряс ногами, пытаясь вырваться, разжать хватку, но не мог: Калеб не оставлял ему возможности вдохнуть. И когда жертва почти сдалась, он схватился за чужую гортань и с треском вырвал ее.

Голова варвара безвольно повисла.

Я отвернулась.

И только тогда, в полной тишине, ужас накрыл меня – холодный, липкий, смешанный с облегчением. Я откинулась обратно на землю, окончательно обессилев, и уже готова была провалиться в забытье...

– Нет уж, принцесса. Меня не прогнать. От меня не уйти, – прозвучало совсем рядом.

Его руки твердо подхватили меня под коленями и спиной, одним плавным движением оторвав от земли.

Глава 12. Монстр

Глава 12. Монстр

Тук-тук, тук-тук – стучало в моей голове, а во рту до сих пор был привкус чего-то соленого и неприятного. Я поморщилась и сглотнула, не желая открывать глаза: щеку и ухо грело что-то очень горячее, а ритмичные покачивания успокаивали меня, как младенца в колыбели.

Новые приливы боли постепенно накрывали, парализуя. В руке нестерпимо жгло, и я уже решилась открыть глаза, как вдруг услышала голос.

– Принцесса, спать нельзя. Поговорите со мной.

– На том свете... спать нельзя? – я разлепила веки и мазнула наугад, увидев чужую шею и знакомый профиль.

– Принцесса, если бы вы были мертвы, вам бы не показалось странным, что единственное, что вы видите – это я? И тихий, темный лес, – Калеб посмотрел на меня сверху вниз и прижал к себе еще сильнее. – Кричать и брыкаться все же не советую – силы еще понадобятся.

– Ты мо...

– Монстр? Если так будет проще... Но все же отмечу, что физиологические процессы у нас почти одинаковые.

Многозначительный взгляд в мои глаза обезоружил, но Калеб тут же отвернулся и улыбнулся краем губ. А я всего лишь хотела спросить, мог бы он опустить меня на землю...

Я вспыхнула.

– Опять эти... провокации! Немыслимо.

– Знаете, принцесса, иногда неуместные шутки это единственное, что спасает от падения в пучину страха, – тихо отозвался Калеб и нахмурил брови.

Я его совсем не поняла. Но когда прислушалась к ощущениям, заметила, что ритмичные покачивания это ни что иное, как пробирающая его тело дрожь. Еле пошевелив ногами и пытаясь оторваться от крепкой груди, я добилась только того, что меня прижали еще сильнее.

– Ты тоже ранен? Сильно – не затягивается? Поставь меня на землю, Калеб.

– Нет.

Беспокойство и раздражение одновременно закипали в груди, несмотря на непроходящую боль в руке. Туда я предпочитала не смотреть, сосредоточившись на лице своего спасителя.

– Нет – не ранен или нет – не поставлю?

– Не ранен. Такой сброд неопасен для меня. Более того, я даже не начинал сражаться во всю силу. Не хотел пугать еще больше... И привлекать внимание.

Я притихла, не решаясь задавать вопросы: только смотрела за тем, как вековые дубы неторопливо проступали позади его светлой головы. Мир вокруг казался таким мирным, будто и не было никакой расправы: ни кровавых сцен, от которых стыла кровь, ни стонов умирающих рыцарей, ни этой жгучей боли, сковывающей мое тело. Но спокойствие пейзажа резко контрастировало с лицом Калеба: на нем застыло отчетливое выражение тревоги, что передавалась и мне.

– Принцесса, вы теряете много крови и нуждаетесь в помощи прямо сейчас. Мы примерно в двенадцати часахезды от замка. Сейчас – темная ночь. Я не уверен, что лошади будут там, где вы их оставили: кочевники... они повсюду. Скрываются в тени деревьев, за чем-то следят. Уверен, до этого они не нападали ...только потому, что поджидали васименно там. Идти очень долго, и я боюсь... боюсь, что вы ...можете не дожить.

Его слова звучали рвано, будто он только и ждал, чтобы это сказать и почувствовать хоть толику облегчения. Но взгляд его лишь стал жёстче, а хватка рук – сильнее.

Размышления Калеба озадачивали. Я нервно сдула прядь с лица, закусила губу и притихла, больше не порываясь ему мешать.

Слабость накатывала волнами.

– А твоя лошадь?

– Ее ранили по пути.

– Более суток, чтоб добраться пешком до замка... Это значит... Это значит, что канцлер может вернуться раньше нас.

Калеб резко остановился и приподнял брови, а потом я заметила, что глаза его увлажнились.

– Принцесса,ваша жизнь под угрозой, а вы думаете о канцлере? – беззлобно, хоть и резко произнес Калеб, но тут же вспомнил про мое состояние, вздохнул и смягчился. – Я виноват, что ушел. Если бы не наблюдал со стороны, если бы не отступил ни на шаг, как обещал, я бы не опоздал... Больше такой ошибки я не совершу.

Голубые глаза Калеба засветились, излучая заботу. Он встревоженно оглядывал мое лицо, и мне очень хотелось провести пальцами по его лбу, и разгладить образовавшуюся складку.

Стало душно. Жар охватывал меня все сильнее, как и пульсация в руке.

Казалось, все вокруг снова начинало размываться, но я старалась держаться, как могла. Заставляла себя не опускать тяжеленные веки и впивалась ногтями в собственную ногу, лишь быбыть здесь.

– Так доставай ... крылья? Полетели? – предположила я, выдав вопрос за шутку. И наблюдала за его реакцией.

Калеб сначала удивился, а потом тихо засмеялся, глядя мне прямо в глаза:

– Простите, принцесса, крыльев нет. Вы недостаточно хорошо меня разглядывали – я немного разочарован.

– Да когда такое было? – насупилась я, намереваясь отвернуться.

Вот только повернуть голову не удалось. Тело перестало слушаться, и светлая макушка исчезла из поля зрения.–Спасибо за внимание к книге! Прошу поставить звездочку и по возможности оставить небольшой комментарий – это очень вдохновляет и поддерживает автора!

Глава 12.2

Глава 12.2

Я очнулась от запаха дыма и чего-то травяного, горьковатого. Веки все еще казались свинцовыми, но я заставила себя приоткрыть глаза. Вокруг царил полумрак, который едва рассеивал дрожащий свет очага.

Я лежала на чем-то твердом, укрытая грубым шерстяным одеялом.

– Где мы? – спросила я в пустоту и наконец увидела Калеба.

Он сидел на полу, склонившись над небольшим столиком и сосредоточенно что-то растирал в деревянной ступке. Рядом лежали чистые тряпки, миска с водой и пучки растений. Его лицо было напряжено, на лбу залегла глубокая складка, а пальцы двигались с невероятной скоростью.

– Калеб? – чуть громче сказала я, и он наконец меня заметил.

Внезапно он вскинул на меня взгляд, резко поднялся с колен и, шагнув ко мне, зарылся лицом в мои волосы.

– Принцесса, вы наконец очнулись, – прошептал он в мою макушку.

Я растерялась и притихла, слушая его дыхание. Но рука тут же напомнила о себе: казалось, к ней прислонили раскаленную кочергу, и я зашипела от боли, дергаясь.

Калеб отстранился и сел на кровать.

– Это охотничий домик. Повезло, что здесь есть вода, алкоголь и сухие поленья – дождь пошел. Долго здесь оставаться нельзя – дыма немного, и сейчас ночь, но как только закончится дождь, нас могут заметить. Я прихватил одну из сумок – припасы тоже есть.

Я молча кивнула, не в силах отвлечься от поглощающей меня боли.

– Мне же не стоит туда смотреть, да?

– Принцесса, вам стоит увидеть свою рану. Потому что, то, что мне придется сделать, вам не понравится. И вы должны понимать, насколько все плохо – для того, чтобы, когда мы вернемся, не велели меня казнить.

– А ты уверен, что мы вернемся? Точнее, я...

– Если придется ползти и тащить вас на себе – будьте уверены, мы все равно доберемся до замка. Для этого мне нужно только две руки. И голова.

Калеб криво усмехнулся и вернулся к своим травам.

Тепло разлилось от макушки до пят, и я спрятала улыбку.

Вот же сумасшедший рыцарь! Мой.Мой?

Пульсация снова нарастала, занимая мысли, и я скрипнула зубами.

Мой взгляд прилип к пострадавшей руке: от локтя до плеча – уродливая черная щель, из которой сочилась кровь. Слишком много крови... Она стекала по предплечью, собиралась каплями на кончиках пальцев и падала на одеяло тяжелыми темными кляксами. По краям раны кожа натянулась и побелела, а в самой ее глубине я могла различить волокна...

Я вздрогнула и зажала рот, сдерживая рвотные позывы, и Калеб тут же подал мне миску.

Моя собственная рука казалась чужой – неподвижной, неживой, будто уже не принадлежала телу. Вот только страданий она доставляла столько, как если бы варвар до сих пор ее терзал, просачиваясь до самой кости...

Я попыталась сжать руку в кулак, но пальцы не слушались.

Осознание накрыло обезоруживающим холодом.

– Калеб, я руки не чувствую...

Только боль.

Тело сотрясалось. Слезы лились по щекам, не переставая, а взгляд хаотично бродил вокруг, ничего не видя. Пока вдруг теплые ладони Калеба не легли на мои скулы, а пальцы не скользнули по лицу – медленно, бережно.

– Принцесса, – прошептал он таким голосом, словно внутри него что-то надломилось. – Не бойтесь. Я знаю, как вам помочь.

Я содрогалась от невыплаканных рыданий, вцепившись взглядом в его лицо, как в последнюю надежду.

– Хаос... Он поможет, но попросит что-то взамен. Что ему будет угодно. И когда угодно, – стиснув зубы, сообщил Калеб. – Отказаться не получится. Конечно, жизнь он не затребует.

Я морнула, смахивая слезы.

– Калеб, какие нелепости... Богов нет, – я покачала головой, продолжая стучать зубами, и уперлась взглядом в стену.

Он взялся за мой подбородок и повернул мою голову обратно. Серьезно на меня посмотрел – и во взгляде его не было ни тени сомнения.

– Есть еще те, кто в них верит. Впрочем, мы живем в мире, где существуют и без того малообъяснимые для человека вещи...

– Калеб, но почему... зачем ты?

Я не знала, что сказать, хмуря брови и содрогаясь еще сильнее. Зачем он мучил меня сказками? Давал ложные надежды? Правда была страшна, но оттягивать ее принятие – делать себе больнее.

Я сжимала одеяло пальцами здоровой руки и пыталась выровнять дыхание, чтобы не сойти с ума и не закричать от бессилия на всю округу, как вдруг он наконец нарушил тишину.

– Потому что моя мать отдала ему свое здоровье, чтобы ее слабый ребенок выжил.