Текст книги "Моя жар-птица. Пламя отчаяния (СИ)"

Автор книги: Ада Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Моя жар-птица. Пламя отчаяния
Ада Стоун

Пролог

Пролог

Горячо .

Дьявол, как горячо !

Вены на руках будто дымились изнутри, являя зеленовато-серые прожилки моему взору. Я смотрела, как они змеей увивались и прятались где-то под пышными рукавами моего бального платья. Или это не рукава...?

Аромат чего-то ядовито-сладкого просачивался внутрь, вызывая удушье, как если бы воздыхатель принес мне целый букет белладонныизаботливо поставил у кровати.

Я лежала на стеганном пуховом одеяле? Одежда... Снять. Нужен воздух. Корсет сковывал мои попытки. Пальцы дрожали, ногти скользили по затянутым шнурам.

Издалека доносился плач скрипки, его жалобные ноты смешивались с моим прерывистым дыханием.

– Снимите ...это, – выдохнула я, впиваясь ногтями в шелк. Ненавистные платья...

Я чувствовала чужое присутствие, но не могла никого различить.

Тяжесть вдруг исчезла – платье было сброшено. Само...?

Комната плыла вместе с моим сознанием. Звуки искажались, голоса тонули в гуле.

Глаза-огоньки замерцали... сменяли оттенки – от голубого до янтарного. В них читались гнев, тревога… и что‑то, от чего по коже... запретныйтрепет .

Я нервно улыбнулась, ускользая от неуместных ощущений.

Ведь страх пробирал до костей, дыша мне в затылок.

Это была уже третья попытка покушения... Почему кому-то помешала я, когда у короля есть два наследника?

Внутренности скручивались в тугой узел, вызывая спазмы по всему телу. Дрожь гадюкой обвивала позвоночник, и я сжала кулаки, раздирая ногтями собственные ладони.

– Выйти ...всем! – властный голос. Чей?

Слезы застилали глаза.

Боль притворно ласкала кнутом. В ушах стоял невыносимый звон...

Кто же принес ...яд? Канцлер… улыбка была… слишком широкая. Чужак… его взгляд… как огоньки. Брат? Нет. Не он. Или…?

– ...Не уйду. Чемты ... Помочь? – почти шепот.

Два огонька напротив... очертания знакомого лица.

Пламя охватило меня пляшущими языками, обжигая.

Стиснуть зубы... Терпеть. Оно пришло... выжечь яд.

И меня ...вместе с ним.

Не сейчас.

Только... не сейчас.

Глава 0. Начало

Глава 0. Начало

Месяц назад

– Тпруу! – я крепко прижала шенкеля к бокам лошади и медленно потянула поводья на себя, но она совсем не слушалась. Подпрыгнула на месте, шумно тряхнула роскошной черной гривой, фыркнула, едва меня не сбросив, и понеслась галопом дальше.

Своеволие моей Бури – это семейное; оставалось только мириться.

За моей спиной уже гремели копыта лошадей канцлера и гвардейцев. Они скакали за мной еще несколько миль, тенью повиснув на пятках, пока Буря не остановилась.

Вечерний сумрак чернильной синевой опустился на окружавший нас молчаливый лес, отвоевывая у света территории.

Мы тоже воевали... С проклятыми кочевниками, опустошавшими наши и без того бедные земли. И хотя иных решений не было, чувство тошноты подступало к горлу каждый раз, когда я видела очередные изувеченные сражениями тела... Ровно, как и сейчас.

Минимум несколько десятков солдат обманчиво мирно лежали на холодной земле. Окропленные дорожки тянулись вдоль невинных васильков и хрупких травинок к пустым, застывшим навсегда лицам. Я поморщилась, отводя взгляд в сторону небольшого холма. Почудилось чье-то движение.

– Принцесса, пора возвращаться, мы прочесали все территории вплоть до третьей линии обороны, – заключил канцлер Эрик.

Я слезла с коня и подала знак, чтобы отряд вел себя потише. Подвернула штанины, вложила за пояс кинжал и двинула к холму. Волосы выбились из небрежно собранного хвоста и так и норовили лезть в глаза, поэтомуон заметил меня быстрее.

У подножия холма полулежал мужчина. Его глаза – два голубых осколка в полумраке – смотрели мутно, но ...не без интереса. Светлые волосы были испачканы грязью, а рубаха распахнута до живота.

Я схватилась за кинжал и медленно подошла к нему, оглядывая незнакомца. Он сжимал свою правую руку, а грудь поднималась и опускалась в такт болезненному, прерывистому дыханию. Я осторожно отодвинула в сторону воротник его рубахи, касаясь разгоряченной кожи, и столкнулась с удивленным взглядом.

Все посторонние звуки внезапно схлынули, как если бы волна смыла с побережья чужие следы. Я вздрогнула от разряда, лизнувшего кончики пальцев, и завороженно всмотрелась в мужчину.

Плавная линия челюсти, прямой нос, ямочка над верхней выразительной губой. Глубоко посаженные глаза были словно чистое летнее небо – бескрайнее, голубое, манящее. Таким небо было только в моих воспоминаниях. И в этих глазах.

Не воин: если судить по ухоженным рукам, коих не коснулись ни шрамы, ни сухость. Не нищий и не бродяга: одежда не была поношенной, только испачканной, а столь крепкая на вид грудь без изъянов не могла принадлежать больному или обделенному судьбой.

Молодой, сильный и, возможно, опасный незнакомец явно был в сознании, но нападать не спешил. Скорее, изучал мое лицо и заметил, что мои глаза позволили себе лишнее: уголки его губ на мгновение дернулись вверх.

Я громко прочистила горло. Наконец до меня начали доноситься иные звуки – помимо шума собственных мыслей.

– Принцесса, он явно не из наших, оставьте, – тихо выдохнул канцлер.

– Мы же не животные. Судя по рубахе и брюкам, он – не кочевник...

– По велению принца Леона, принцесса... либо раб, либо мертвец, – холодно отозвался Эрик. Прослеживающаяся седина в его волосах поблескивала в темноте. Он вздохнул и отвернулся в сторону высоких сосен, явно размышляя.

– Забери меня, я не обижу, – прохрипел незнакомец и прикоснулся к моим похолодевшим пальцам. Я отпрянула. – Буду полезным.

Голос его был молящим, но взгляд таким... Таким уверенным и волевым, будто, откажись я – и у него найдутся варианты получше.

Я опешила.

В этот момент раздался свист меча, рассекающего неутомимый ветер, но я оказалась быстрее. Вскочила на ноги и загородила незнакомца собой, зная, что канцлер мне не навредит. Тотчас он сменил траекторию оружия, и оно беззвучно вошло в пропитанную чужой кровью землю.

– Принцесса Сели́н, что вы вытворяете? – Эрик незначительно повысил голос, а его темные брови изогнулись в непонимании.

– Он может быть полезным. Дорогая одежда, перстень на пальце. Не прокаженный и скорее всего образованный. Возможно, он что-то знает. Грузим в повозку.

Я надеялась, что звучала уверенно в глазах канцлера, потому что колени подкашивались от совсем противоположного чувства. Не хотелось показаться глупой, наивной девочкой, коей меня считали в виду статуса и возраста.

Услышав мое решение, канцлер терпеливо выдохнул и жестом позвал нескольких гвардейцев, чтобы подняли раненого, а сам молча ушел к своей лошади. Грузными, медленными шагами его высокая и крепкая фигура источала невысказанное негодование.

Я вновь обернулась к незнакомцу и тут же застыла. Теперь он смотрел на меня иначе. В его ясном взгляде играл огонек, а на губах появилась та самая полуулыбка – будто он наконец получилжелаемое.

Глава 1. Пытка

Глава 1. Пытка

Завывающий ветер запел в унисон моей внутренней тревоге, и я закрыла окно в своих уединенных, отдаленных от бурной жизни замка, покоях.

Последние три ночи я не находила себе места.

Пальцы время от времени покалывало; на текущих делах сосредоточиться не получалось, и день за днем я ловила укоризненные взгляды членов Совета. Мой внешний вид еще больше, чем обычно, напоминал лишьтень принцессы: растрепанные волосы в небрежном пучке, неухоженные руки и бессменные темные штанины.

Пока отец хворал, мой старший брат – Лео́н – сражался с врагом на передовой, а Э'йдан держал вторую линию обороны. А я пыталась быть желанным третьим «сыном», который не подпустит врага к стенам замка – нашему последнему оплоту...

Но волновало меня не только это.

Руки зудели от желания проверить незнакомца, ведь не по моей воле он попал на допрос к самому неприятному члену Совета – графу Гарольду Эмбронту. Согласномоему распоряжению, с пленником должны были обходиться по-человечески до выяснения обстоятельств... Но я прекрасно знала о своем месте и о характере графа: тот славился своей жестокостью и острыми высказываниями, порой даже не граничащими со здравомыслием.

Укутавшись в невзрачный холщовый плащ, я медленно спускалась на этаж ниже, надеясь не встретить прислугу в ночи и попутно обругивая выдающие меня тени на каменных стенах замка. Подготовка к «Урожайному дню» только началась, и это было мне на руку: почти никто не поднимал головы – до празднества оставалось меньше месяца.

Все герцоги и графы, относящиеся к совету, имели свои резиденции на втором этаже замка, чем не грешили пользоваться для встреч с собственными любовницами. А некоторые из них – для более искушенных желаний. Я тихо скользнула в левое крыло, молясь несуществующим богам об удаче, но она меня подвела. За приоткрытой деревянной дверью отчетливо раздавались ритмичные звуки, рассекающие воздух, и я затаила дыхание, прикрыв рот ладонью. Сквозь небольшую щель я разглядела сидящего в углу незнакомца, и наши взгляды в то же мгновение встретились.

Сердце пропустило удар.

Влажные волосы облепили его высокий лоб, тело под рубашкой основательно было иссечено порезами, если судить по проступающим полоскам крови, но он продолжал поглощать меня взглядом, будто не существовало обрюзгшего старика, ошейника, калечащей плети и затхлого запаха пота, явно принадлежащего не пленнику. С кистей его рук стекала кровь, и при каждом ударе он вздрагивал, едва издавая звуки.

Я никогда не была свидетелем пыток. Каждый звук отзывался уколом в груди, а глаза полностью застлали слезы.

Я вздрогнула.

Лицо незнакомца вдруг мучительно исказилось.

– Думаешь, не стану бить по лицу? Ты его явно бережешь, а я ведь только начал! Говори, кто тебя послал! Не мог ты один выжить в той резне! Тонкий, изнеженный аристократ, – цокал Гарольд, почесывая свои бока. Рубашка облепила его спину, открывая взору многочисленные складки, и я поморщилась от омерзения. – Небось всю жизнь только и делал, что держал дамские юбки на балах да услаждался праздностью?

Гарольд мерзко рассмеялся, а незнакомец посмотрел на меня и внезапно подал голос – резкий звук вырвался с такой силой, будто раскаленное железо ударило о воду:

– Чужие глотки в руках тоже держал. Продемонстрировать?

Я тряхнула головой, не понимая, что изменилось, как вдруг незнакомец улыбнулся.

Гарольд еще пуще рассмеялся, откинув голову назад и бросив плеть на пол.

– Ох, вымотал ты меня, но от того еще интереснее! Подкреплюсь немного и вернусь. Не скучай, мерзавец!

С этими словами он развернулся к двери, и я отскочила вбок, укрывшись темнотой.

Руки дрожали.

Я дождалась, как Гарольд спустится по лестнице, и поспешила к незнакомцу – хоть немного облегчить его страдания. Сотрясаясь, как если быменя хлестали плетью, я разлила часть воды из графина на пол, но все же поднесла полный стакан к губам незнакомца. Он жадно к нему присосался, но взглядом пожирал меня.

Я нервно сглотнула и пропустила все мимо ушей, протирая платком его лицо. Он бредил?

– ...О большем и мечтать не смел, принцесса... Хотя, вру, уже посмел.

Эта полуулыбка-полуухмылка снова заставила его лицо расцвести. Голубые глаза, обрамленные густыми светлыми ресницами, заискрились, и он поймал языком каплю воды, убегавшую с его ярко-вишневых, манящих губ. Требовательно уставился в ответ и цокнул языком.

Как мог человек, которого пытали сутками, быть изможденным секунду назад, а теперь выглядеть так... притягательно, словно стекавший по виску пот и окровавленная рубаха – это временная декорация?

И почему, дьявол побери, я думала о чем-то подобном?

– Меня зовут Кáлеб. Если вам было интересно – в чем я уверен, – дерзил ...Калеб.

Под плащом становилось жарко...

– Где учат таким вольностям? – насупилась я. Скрывать смущение под строгостью было моей привычкой.

– Я бы с радостью увез вас с собой, принцесса, но данная ситуация не располагает к более тесному знакомству...

Я могла поспорить, что все мое лицо покрылось красными пятнами стыда. Почему я молчала? Почему отводила глаза, словно это я говорила ...непотребства!

Калеб внезапно поднес палец к моим губам, но вовсе их не коснулся:

– Тсс, принцесса, кто-то поднимается по лестнице. Уходите. И не волнуйтесь за меня.

Задыхаясь возмущением и глотая слова, вставшие поперек горла, я смогла вымолвить только одно:

– Я... помогу.

– О, вы уже помогли. Мне указали путь ваши волнующие и глубокие, как сама бездна в океане, черные глаза, – прошептал Калеб практически в мои губы, и на ватных ногах я поплелась к двери.

* * *

В абсолютно неуместное время, движущееся к полуночи, я нашла себя у спальни канцлера Эрика. «Нашла себя» – как нельзя самое подходящее определение ситуации. Ведькак все это выглядело, я поняла уже после нетерпеливого стука в дверь.

Заспанный и уставший, канцлер вышел в наспех наброшенной рубашке, продемонстрировав испещренную множеством старых ранений грудь, и я поспешно отвела взгляд.

– Принцесса...? Что вы здесь делаете? – прошептал Эрик, осторожно утягивая меня внутрь.

Похоже, пополняла слухи о главном кандидате на свои руку и сердце...

Тридцати пятилетний Эрик был завидным женихом – влиятельным, статным, опытным, а портили его образ только несколько шрамов на острых скулах и неподходящие столь суровому мужчине веснушки. Вот только еще никто не заставал его с девушкой.

Эрик вопросительно буравил меня своим тяжелым взглядом.

– Может, застегнетесь для начала?

Канцлер выгнул бровь.

– Принцесса, может еще застелить кровать?Вы ворвались ко мне посреди ночи. Уж просто не обращайте внимание.

Канцлер потер глаза, невзначай еще больше распахивая рубаху, но, когда мой взгляд небрежно скользнул по подтянутому животу, развел руками и нетерпеливо заправил рубашку в штаны.

– Эрик, мне нужна ваша помощь. Тот пленник... вы же знаете, что он у Гарольда?

– У графа Гарольда Эмбронта, принцесса. Если мы с вами ввиду ...тесных отношений, предполагающих взаимное непонимание и легкое осуждение, можем позволить себе фамильярность, то во всех остальных случаях лучше не заговариваться.

– Эрик, мне девятнадцать, я все же не ребенок...

– Это я заметил, принцесса, – Эрик неоднозначно окинул меня взглядом, и я посильнее закуталась в плащ. – Не заметил бы, если бы вы носили платья, как подобает всемправильным принцессам , и не претендовали на «должность» третьего сына, когда почтенному королю Эдмонту III он вовсе не нужен.

– Я – самое большое его сожаление...

– Вы – самый любимый его ребенок, я говорил это уже множество раз. Вам просто нужно раскрыть глаза пошире, – с легкой издевкой канцлер отошел от двери и проследовал обратно к кровати, давая понять, что разговор закончен.

Но мы его даже не начали.

– Но пленник! – я возмущенно шагнула к нему навстречу.

– Что, освободить? Попросить за него? Селин, вы же знаете,как здесь все устроено. Пока граф не соизволит оставить свои попытки, я этому пленнику не завидую. Так просто... будьте умнее. И оставьтеменя в покое: завтра пригонят много «мяса» на тренировки.

Так канцлер Эрик называл всех будущих рыцарей, не хлебнувших крови.

Внезапная идея меня поразила, и я подскочила к сидящему Эрику, поцеловав его в бритую щеку.

– Эрик, вы – гений!

Он схватил меня за руку быстрее, чем я сумела осознать содеянное.

– Селин, я канцлер в первую очередь, а во вторую – одинокий мужчина, – он безучастно проскользил взглядом по моим губам и выдохнул. – Просто думайте ...почаще, – махнул канцлер не то зло, не то устало, и откинулся на подушки.

Я примерзла к полу.

– Или хотите остаться?

Глава 2. Снадобье

Глава 2. Снадобье

Канцлер Эрик любил выводить меня из себя, когда вокруг не было посторонних ушей, – конечно, роль «няньки» дочери величайшего короля на памяти королевства Áурон явно не венчала список его самых сокровенных желаний. Но этой ночью я наконец спала спокойно, обнадеженная планами, родившимися в моей голове.

И уже ранним утром, пока Гарольд и прочие советники поглощали завтрак в обеденном зале, я спустилась на первый этаж к травнику Уильяму, что столь удачно задолжал мне одну просьбу.

А нечего по кладовкам со служанками от жены прятаться!

– Уильям, открывай! Я знаю, что ты там, – я нетерпеливо водила носком сапог около его двери. – Маргарет как раз интересовалась...

Дверь тотчас отворилась, и за ней показался угрюмый лысеющий мужчина с носом-картошкой. Толстые пальцы теребили скрипящую железную ручку. И что женщины в нем находили?

– Не томите, принцесса. Чем могу служить?

– Долг.

– Наконец-то, принцесса! – с облегчением выдохнул травник. – Заходите. Что желаете? Средство для сна? От нежелательной беременности? Может, хотите освежить цвет лица, чтобы стать еще краше? У меня и такое имеется!

Я нервно сдула упавшую темную прядь с лица. Меня вполне устраивала моя нетронутая лучами солнца бледная кожа.

Впрочем, солнце уже давно никого не целовало – над всем Ауроном вплоть до восточных ледников, южных барханов и до северных границ с королевством Си́льверстоун простиралась плотная дымчатая пелена, наводящая смуту последние пять лет. Если раньше это были неведомые «серые облака», кочующие туда-сюда, то теперь наш урожай серьезно страдал от нехватки солнца, и единственным спасением служила живительная пыль, извлекаемая нашими соседями из чудесных алых цветков.

Но пелена затягивала небо все сильнее и напоминала нам о том, что ничто не вечно.

– Принцесса?

– Ах, да, Уильям, мне нужно сильное обезболивающее.

– Что у вас болит? Давайте вызовем лекаря! – спохватился травник, искренне беспокоясь за мое самочувствие.

– Уильям, это не для меня. Большего тебе знать не стоит, – я отвела глаза в сторону и окинула взглядом кучу банок-склянок с разноцветным содержимым и занимательными надписями. Пригодится – на будущее.

– Хорошо, принцесса... Не больше чайной ложки больному в день, иначе может привидеться... всякое. И, конечно, употребление без видимых на то причин чревато последствиями.

С этими словами Уильям любезно выпустил меня наружу.

Едва сумев дождаться вечера, я снова повязала плащ, и, держа в руках заветную склянку, подкралась к двери Гарольда. Но та никак не подавалась – видимо, старый изверг уже лег спать.

Проглатывая разочарование и беспокойство за Калеба, я уж было развернулась, как вдруг позади что-то щелкнуло.

Я замерла на месте, словно воровка, прикрывшись плащом.

– Лиззи, что так долго! Тебя только за смертью посылать. Поставь сидр около графина, я устал и немного вздремну в спальне. Дверь закрой.

Через несколько секунд мое сердце снова побежало галопом, а по ту сторону раздался сначала режущий слух скрип половиц под упитанным телом, а после – мерзкий храп.

Кажется, мое лицо знатно исказилось, потому что увидевший меня в проходе Калеб еле сдержал усталый смешок и откинул голову назад.

А сидр, ко всему прочему, уже давно стоял на столике...

Я тихо выдохнула и нахмурилась от развернувшейся картины.

Под металлическим ошейником сплошь кровь, залившая ключицы Калеба, а рубаха изорвана так, что я могла посчитать количество нанесенных увечий. Я собрала оставшуюся смелость, вошла в помещение и лихорадочно упала на колени, едва не подвернув ногу.

Гнев застлал глаза.

Да что за демоны живут в стенах замках! Если бы мой отец не был так сильно болен, он бы ни за что не позволил этим омерзительным вещам случиться.

Я стукнула сжатым кулаком по стене за Калебом, но не ощутила ничего, кроме ненависти.

К войне. К жестокости и тем, кто считал себя выше других.

Между мной и Калебом не осталось и десяти дюймов[1] , когда я снова увязла в этих выразительных глазах, что светились в тусклых огнях масляных ламп. В воздухе запахло мятой и травами, и каким-то образом это успокаивало мой пыл.

Калеб, кажется, перестал дышать и шевелиться. Длинные ресницы отбрасывали тени на лицо, и он пристально наблюдал за мной.

Отбросив неуместные мысли и совсем позабыв об осторожности, я убрала клочки ткани с его туловища и прикоснулась к животу, чтобы убедиться, что дело не дошло до крюков или еще более страшного пыточного оборудования...

Калеб вздрогнул и рвано выдохнул. Его кадык хаотично дергался, напоминая о жажде, но сейчас важным было не это. Принесенным полотенцем я старательно убирала кровь с его туловища и с облегчением отмечала, что все не так плохо, как казалось, – борозды на коже заметные, но неглубокие. Возможно, шрамы его не испортят.

И чем больше открывалось моему взору, тем больше я закреплялась в мысли, что Калеба простоничто не могло испортить. Крепкие мышцы его живота напрягались от каждого прикосновения, и я не без удовольствия отметила широкие плечи, сильные руки, увитые венами и острые ключицы под сильной шеей.

Калеб вовсе не был «тонким и изнеженным».

А вот Гарольд, похоже, был слепым.

Полураздетый и напряженный, Калеб все еще не отрывал от меня взгляда. Его крепкая грудь вздымалась в такт моему дыханию, и неловкость обрушилась неожиданной волной, когда я заметила, что опустилась ниже его тонкой талии к самым штанам.

Пальцы обожгло стыдом, и я тотчас отпрянула.

– Больно? – я не узнала свой охрипший голос.

И наконец почувствовала собственную боль – костяшки пальцев неприятно саднило.

– Принцесса, не волнуйтесь, до свадьбы заживет точно, – тихо отозвался Калеб и хитро прищурился.

И шутить силы были?

Я нахмурилась еще пуще.

Налила стакан воды и решила раскрыть план по спасению, пока Гарольд не проснулся. Или пока мой разум совсем не помутнел из-за странного пленника.

– Здесь обезболивающее. Всего чайная ложка – не больше. Гарольд – один из самых дотошных советников отца, но есть у него слабое место. Как только ему становится скучно, он сразу переключается на что-то другое. Полагаю, если это касается женщин, хмельных напитков и расточительства за обеденным столом, это может касаться и тебя... Просто, постарайся ...не язвить ему в ответ. Сиди тихо, не издавай звуков, и, может быть, он о тебе забудет и бросит в темницу... Тогда я смогу помочь. И этот кошмар закончится.

– Хорошо, принцесса... Но зачем вы... зачем вы тоже выпили стакан воды?

– Что ты... имеешь ввиду?

Я неуверенно посмотрела на свою руку – стакан пустой.

«Где порошок? Нет!»

Я схватилась за горло, и капля воды с моих губ обезоруживающе стекла на кисть руки. От неожиданного осознания стакан с треском столкнулся с полом.

Голова закружилась, конечности горели и не подчинялись, а глаза не могли найти точку опоры. Пространство ритмично расширялось и сужалось, являя мне попеременно грязные углы комнаты, кровавые пятна и чужой обнаженный торс, пока не схлопнулось до чужих обеспокоенных глаз.

– Принцесса Селин!

Миг, и я больше не была на полу.

Плащ лежал у ног, а тонкая рубашка чуть скатилась с плеча, но поправить ее никак не удавалось.

Прохладная стена остужала пыл, руки наконец нашли опору, а глаза встревоженно метнулись к двери спальни. Гарольд все также мирно храпел.

Тело не подчинялось, но и падать было не намерено. Я улыбнулась нелепости ситуации – надо же было совершить такую глупость! Совсем от вида крови растерялась, и чуть нас не выдала...

– Принцесса, почему вы так смотрите?

Калеб двигался ко мне, но выглядел он совсем иначе. Мои глаза если и не округлились, то однозначно напряженно сосредоточились на нем.

Полуобнаженный, пышущий силой и абсолютно не израненный, он плавно подбирался ко мне, словно выслеживающий добычу лев. Светлые волосы слегка спадали на его глаза по бокам лица – и точно не были перепачканы грязью.

Ошейник исчез.

Рельеф на животе Калеба спускался за пояс штанов, и с каждым шагом казалось, что он делал усилие над собой, – до того его мышцы подвижно перекатывались под кожей без необходимости.

Вот и «привидится всякое».

Меня бросило в жар.

Одежда неприятно сдавила грудь, и я заерзала, впервые столкнувшись со столь бурными ощущениями. Не выдержала и зажмурилась.

Сердце упало в пятки, а там было раздавлено стыдом, потому что я уже не чувствовала ни его сумасшедшего биения, ни своего тела.

Только мяту и травы.

Жар и холод...

А когда прерывистое дыхание Калеба коснулось моего лба, я могла поспорить, что покрылась испариной снизу доверху.

– Принцесса, не прячьте взор, я уже в нем утонул. И всплыть мне не суждено, – шептал Калеб, касаясь моей щеки губами, и меня затрясло.

Я чувствовала его улыбку и невесомо опустившуюся на талию руку. Хотелось одновременно выть от отчаяния и улыбаться в ответ.

Но я все также боялась открыть глаза. Боялась, что эта иллюзия будет мучить меня вечно.

Чужие губы нежно спускались к моей шее, и каждое прикосновение будто выжигало метку собственности на коже.

– Остановись. Моя ...щека горит.

Калеб на мгновение замер, а потом медленно лизнул мочку уха и осторожно отпрянул.

– Есть еще много мест, где можно устроить пожар...

Тишину в чужих покоях развеял мой судорожный стон, и я провалилась в темноту.

[1] Меньше 25 сантиметров