Текст книги "Маленькая красная смерть (ЛП)"

Автор книги: А. К. Бенедикт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Подняв бутылку вина, она налила себе еще один бокал.

Глава 44. Шлюпка

Тело молодой женщины лежало в оранжевой резиновой лодке, пришвартованной у причала знаменитого красно-белого маяка на острове Уайт. Рыболовецкое судно обнаружило её дрейфующей у Нидлс – трех меловых скал неподалеку от острова – в половине пятого утра. На ней было легкое белое платье. Татуировки в виде роз, шипов и лоз обвивали её руки и ноги, взбираясь по телу, словно по решетчатой перголе.

Лайла присела рядом с женщиной; ей отчаянно хотелось взять её за руку и сказать, что всё будет хорошо. Но это было не так. Понятие «хорошо» осталось для этой девушки далеко позади, как и всё остальное в жизни. Волны скорби захлестнули Лайлу. Она отвлеклась, погрязла в экзистенциальном кризисе, и убийца нанес новый удар. На пароме она пыталась во всем разобраться: если Кейти реальна, значит, реален и человек, который её похитил. Значит ли это, что его жертвы тоже реальны? Должно быть, так. Голова раскалывалась. Какова бы ни была правда, его нужно остановить.

– По крайней мере, выражение лица у неё умиротворенное, – заметила Ребекка, стоя в паре метров вместе с Джимми. – Совсем как у Спящей красавицы, как и задумывал Потрошитель Гримм.

– Вот только благодаря ему она уже никогда не проснется.

– Как думаете, как она здесь оказалась? – Джимми посмотрел на вершину утеса, на туристический комплекс «Needles Landmark Attraction». Глядя на разнообразие предлагаемых там развлечений, Лайла поймала себя на мысли: реально ли это место или Кейти его выдумала? Возможно было и то, и другое. Посетители могли выбирать между раундом в «Юрский мини-гольф», игрой с разноцветным песком, наблюдением за приготовлением сладостей, 4D-кинотеатром и спуском к берегу на разноцветных кресельных подъемниках. Именно по канатной дороге они спустились вниз, а затем на лодке добрались до маяка – это был единственный способ попасть сюда.

Янека Новак, патологоанатом острова Уайт, откашлялась:

– Скорее всего, по морю. Цвет кожи указывает на утопление, но, насколько мы можем судить, в воде она не была. При ней не найдено ни документов, ни телефона. Её внешность не совпадает с описаниями ни одного из недавно пропавших без вести.

– А что вам известно? – В голосе Ребекки прорезалось нетерпение.

Янека повернулась к старшему детективу:

– Я бы сказала, что смерть наступила от десяти до четырнадцати часов назад. Точнее смогу сказать после вскрытия, хотя, насколько мне известно, сейчас идет спор из-за юрисдикции.

– Я жду ответа из участка в Ярмуте. Думаю, мне удалось убедить их, что улик достаточно, чтобы считать это делом Гримма-Потрошителя, но мне нужно подтверждение.

– Это может быть непросто, – вставил Джимми. – Они любят оставлять всё «на острове».

– Откуда ты знаешь? – спросила Лайла.

Джимми покраснел:

– Мы ездили сюда в отпуск, когда я был ребенком и подростком, и я пару раз… влипал в истории. К счастью, они сказали, что не внесут это в личное дело, если я проведу ночь в вытрезвителе вместе со всеми кухонными боксерами и хулиганами. Это напугало меня до усрачки больше, чем скелет, играющий на органе в музее восковых фигур в Брейдинге.

– Хорошо, что не внесли. С судимостью ты вряд ли смог бы поступить на службу, – заметила Ребекка.

Лайла снова переключила внимание на патологоанатома:

– Можете ли вы уже сейчас предположить причину смерти – например, есть ли признаки укола иглой?

– Укол, – Янека подалась вперед. – Это вполне вероятно. В клубах на острове как раз была волна случаев, когда людей незаметно кололи шприцами. – Она наклонилась рядом с Лайлой, осматривая кожу покойной. – Вот здесь. – Её палец в перчатке указал на след от прокола в самом центре розы на внутреннем сгибе локтя Шиповничка. – Посиневшие губы и язык, а также следы жидкости от отека легких на нижней губе и подбородке характерны для передозировки опиоидами.

– Что вполне могла сделать она сама, – добавил Джимми, осматривая шлюпку и её весла с красно-желтыми лопастями. – Кто-то из её друзей мог найти её мертвой, запаниковать и положить в лодку, или она сама могла в неё забраться.

– Как только я улажу дела с Ярмутом, перевезем её на материк. Лайонел проведет вскрытие как можно скорее. Если сможете, Янека, приглашаю вас поехать с нами; мы будем рады вашей экспертной помощи, – сказала Ребекка.

Лайла восхищалась тем, как Ребекка умела обращаться с людьми. Кто-то назвал бы это манипуляцией, другие – профессионализмом. Ей стало интересно, как бы подруга отреагировала, узнав, что она – вымышленный конструкт, придуманный ради спасения писательницы. Наверное, пожала бы плечами, сказала: «Для меня всё выглядит настоящим», – и продолжила бы работать. Мудрый подход. Джимми, скорее всего, поступил бы так же. В конце концов, что на самом деле менялось?

Вернувшись к машине, пока Джимми ходил за пакетом сладостей на фабрику, Лайла отправила сообщение Эллен в WhatsApp, спрашивая, не узнает ли та стиль татуировок жертвы. В голове всплывали смутные слова Кейти о татуировках с розами, но она не помнила, говорила ли её создательница что-то еще о личности убийцы. Проснулось чувство вины. Кейти всё еще заперта в том доме, хотя, судя по ощущениям Лайлы, теперь она там одна. Писательница явно дергала Лайлу за ниточки, но Гримм-Потрошитель держал её собственные. Лайла должна вернуться, на своих условиях, хотя бы для того, чтобы…

– Прием, Лайла! – Ребекка стояла прямо перед ней, положив руки ей на плечи. Она смотрела прямо в глаза, словно пытаясь прочитать мысли. Голос её смягчился. – Я не знаю, что с тобой происходит. Пожалуйста, расскажи мне. Я вижу, что это что-то серьезное. Ты сама не своя.

Я уже не та!

Лайла, поняв по реакции Ребекки, что произнесла это вслух, а не про себя, покачала головой и попробовала снова:

– Это было бы несправедливо по отношению к тебе, – пробормотала она.

– Я – старший инспектор. Я привыкла к несправедливости и смогу выдержать любой шок.

Лайла покачала головой, не смея открыть рот из опасения, что слова хлынут, как кровь. Ей безумно хотелось «раскрыться по переплету» и позволить Ребекке прочитать себя, страницу за страницей. Но сейчас важнее всего было поймать убийцу и выяснить, что случилось с Эллисон; она не могла позволить никому отвлекаться на осознание того, что они – в лучшем случае персонажи второго плана.

Ребекка убрала руки с её плеч.

– Ладно, но когда мы раскроем это дело, мы сядем за бутылкой вина, и никаких недомолвок. Больше никаких секретов. Идет?

Лайла протянула руку:

– Идет.

Ребекка пожала её.

– Хорошо. Теперь, каков твой план?

Лайла снова подумала о Кейти, одиноко сидящей в том доме.

– Мне нужно ненадолго отлучиться, проверить одну зацепку.

Ребекка поморщилась:

– Пойми меня правильно, Лайла, я всё понимаю. И мне нравится твоя инициатива. Но, учитывая, что вчера ты была в самоволке, лучше бы тебе вернуться в участок и показаться команде. Проконтролируй криминалистов. Мало того что мы начинаем выглядеть идиотами в прессе, так еще и люди гибнут по прихоти маньяка.

– Конечно, – ответила Лайла. – Я понимаю.

Кейти придется подождать еще немного.

– Возвращайся к тому, что у тебя получается лучше всего, Лайла. Соединяй точки. – Голос Ребекки был серьезен, она развернулась, чтобы уйти. – Пока не погибла еще одна сказка.

Глава 45. Фантомы

Солнце достигло зенита и уже готовилось начать свой спуск, пока Кейти сидела у окна, допивая остатки бутылки красного вина. Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз видела дым, вьющийся над далекой трубой? В небе не было ни самолетов, ни даже инверсионных следов от тех, что она могла пропустить. Признаки человеческой жизни за пределами дома исчезли.

Она больше не была уверена даже в том, что она сама всё еще здесь.

Всё, что ей оставалось – это пытаться достучаться до Лайлы.

– Я знаю, что повела себя неправильно, – прошептала Кейти. – Мне следовало привлечь тебя с самого начала, попросить о помощи, спросить, чего ты хочешь от своей жизни, дать тебе выбор.

Тишина. Всё, что она чувствовала со стороны Лайлы – это шум волн, набегающих на берег. Она страстно желала, чтобы детектив заговорила с ней.

– Я поставила тебя в ужасное положение. Волк был в чем-то прав. Я создаю персонажей и бросаю их на растерзание боли. А теперь я сама осталась одна.

В ответ от Лайлы не донеслось даже ругательства. Кейти чувствовала себя родителем, который пытается связаться со своим взрослым ребенком, но его сообщения оставляют без ответа.

Тьма внутри неё росла, погружаясь вглубь, подобно заходящему солнцу за окном.

– Я трусиха, – прошептала она. – Я не могу так больше. И я не хочу разыгрывать свою последнюю карту. Я хочу, чтобы ты пришла ко мне по своей воле.

Свободная воля Лайлы проявлялась в её молчании.

Глава 46. Связи

На обратном пути Лайла оставила Джимми в буфете доедать пирожок с сыром и луком и вышла на палубу. Глядя на волны, она пыталась нащупать прогресс, перебирая в уме те самые связи, в которых так была уверена Ребекка. Однако мысли то и дело возвращались к Эллисон. Она была как-то замешана во всем этом – возможно, если Лайла нападет на её след, это приведет её к нужным ответам.

Оказавшись на твердой земле и вернувшись в участок, она не стала терять времени.

– Райна Рейнольдс, – ввела она в полицейскую базу данных, уверенная, что учительница английского обязательно всплывет в результатах. Каждого учителя и уборщика в школе допрашивали после исчезновения девочки. И вот она – Райна Белинда Рейнольдс. Она дала показания в школе через два дня после того, как Эллисон пропала.

Лайла быстро пробежала текст глазами. Райна говорила, что её давно беспокоило психическое состояние Эллисон, и она просила поговорить с родителями. Сью Уолш пришла – вся такая лучезарная – и отмела все опасения учительницы. Мол, с Эллисон всё в порядке, обычный несносный подросток.

Больше никакой информации. Ни слова о том, почему учительница волновалась, какие у неё были доказательства, допрашивали ли родителей Эллисон повторно…

Лайла посмотрела, кто вел допрос, и вздохнула. Граучо, еще в бытность детективом-констеблем. Ну конечно.

Не найдя других упоминаний о Райне Рейнольдс в базе, Лайла прибегла к Google, но обнаружила лишь газетные статьи годовой давности до похищения Эллисон, где Рейнольдс с гордостью рассказывала о бывших учениках, поступивших в Кембридж и Академию драматического искусства.

Оставив окно поиска открытым, Лайла ввела: «К. Т. Хексен, автор детективов». Высыпался целый ряд интервью в блогах, обложки книг и льстивые портретные фото.

– Могу чем-нибудь помочь, шеф? – спросила детектив-констебль Манда Сайкс, ставя чашку кофе на стол Лайлы.

Лайла уставилась на молодую сотрудницу, её чувства внезапно обострились до предела. Она вглядывалась в эти пытливые, ясные глаза Манды, словно та была подозреваемой. Насколько Лайла знала, Манда тоже могла быть причастна к убийствам. В этой истории каждый был на своем месте не просто так. Убийца должен появиться в сюжете пораньше, иначе по отношению к читателю это будет нечестно – таковы правила «честной игры» Детективного клуба. Но когда Лайла впервые встретила Манду? Была ли она в этом крошечном участке всегда, просто оставаясь незамеченной, или её «вписали» позже? Был ли здесь хоть кто-то, кому Лайла могла доверять?

Подождите. Что за «Детективный клуб»? Это что-то вроде их с Эллисон игр в невидимые чернила и тальк для поимки преступников?

– Сообщество авторов детективов, основанное в 1930 году…

Лайла вздрогнула от внезапного голоса Кейти, невнятно прозвучавшего в мозгу. Та слишком долго молчала. В последний раз писательница была пьяна и извинялась. Тогда она впервые прозвучала искренне.

– …и существующее по сей день, – продолжила писательница. Её голос звучал бодро, маниакально, почти безумно. – Агата Кристи, Дороти Л. Сэйерс и Г. К. Честертон были его членами. Поскольку я пытаюсь скармливать тебе информацию, ты узнаешь вещи через их запрещенные приемы – «Божественное откровение» и «Длань Господню». Так что, даже если я выживу, вряд ли меня туда примут.

– Какого черта ты несешь? – произнесла Лайла. Вслух.

– Это ты, Лайла? – в голосе Кейти промелькнула дрожь шока.

Манда тем временем начала пятиться.

– Я просто спросила, не нужна ли помощь…

– Прости, я не с тобой разговаривала.

Манда посмотрела на уши Лайлы, проверяя, нет ли там беспроводных наушников. Их не было. Но наушники не нужны, чтобы говорить с голосами в голове.

– Вы в порядке? – в голосе констебля смешались жалость и страх.

Лайла посмотрела на свои руки. Она бессознательно рвала бумагу на мельчайшие клочки, засыпая стол белыми хлопьями.

– В порядке. Просто… задумалась. Если бы ты могла найти совпадение для нашей «Джейн Доу» в образе Шиповничка и прижать криминалистов по остальным убийствам, Кейти… Прости! Манда! Тебя зовут Манда!

Манда моргнула:

– Я буду изводить криминалистов, пока они мне всё не выложат. Для меня это честь.

– Ей ты можешь доверять, – сказала Кейти. – Исключи всех сотрудников участка из списка подозреваемых. Тони был там как изначальный «ложный след», а потом как источник утечки; Джимми должен был стать таковым позже, на твоей стадии «ночного кошмара». Я думала, не убить ли его, когда он будет спасать тебя. Смерть напарника – всегда отличный способ вскипятить кровь читателя.

Лайла вцепилась в край стола. Джимми может умереть?

– Мэм? Разрешите идти? – Рука Манды уже лежала на дверной ручке; она явно жаждала и сбежать от Лайлы, и поскорее заняться делом.

Лайла взяла себя в руки, стараясь, чтобы голос не дрожал:

– Конечно. Но, пожалуйста, проверь также нынешнее местонахождение миссис Райны Рейнольдс, проживавшей ранее по адресу… – она сверилась с записями, – Александра-роуд, Лимингтон. И помоги Джимми с поисками Меллисент Фарлинг, а еще пробей жильцов дома, что стоит за её домом. Подозреваю, он не числится в списках. Это не слишком много?

– Предоставьте это мне, шеф! – Козырнув без тени иронии, констебль выскочила за дверь почти вприпрыжку, уже на ходу делая пометки в блокноте.

– На Манду можешь положиться, – голос Кейти эхом отозвался в голове Лайлы. – Она недостаточно прописанный персонаж, чтобы предать тебя. И помни: я создала вас всех, чтобы вы расследовали преступление, которое происходит в реальности. То, что происходит со мной.

Правда. Этот участок был вымыслом. Но мир вокруг него должен быть настоящим. И только те в нем, кто не был рожден пером Кейти, могли быть виновны в её похищении. И в убийствах.

Писательница замолчала, но Лайла чувствовала её отчаяние, её печаль. Кейти боролась с чем-то внутри себя. Лайла включила радио, оставив её наедине с собой, пока сама пыталась сообразить, что делать дальше. Кто-то заходил сюда, пока её не было – радио было настроено на Heart FM вместо привычного BBC 6 Music. Впрочем, играла «Heart of Glass», так что станцию она менять не стала.

– Но ты должна знать, – голос Кейти дрогнул. – Если умру я, умрешь и ты.

– Что?! – Лайла почувствовала, как по телу пробежал ток.

– Мне нужно быть живой, чтобы удерживать тебя в своей голове. Не спрашивай как, ты всё равно не поверишь, но это правда.

Гнев вспыхнул мгновенно. Ей выгодно лгать.

– Допроси меня. Я могу помочь тебе найти убийцу. Для Шиповничка, скорее всего, уже поздно, но я написала еще две истории, которым он последует. Я расскажу тебе всё, если ты придешь и заберешь меня. Но выбор за тобой. Я даю тебе свое благословение поступать как угодно. По сути, я тебя отпускаю.

Это не значит «отпустить». Это значит – дать мне свободу воли только для того, чтобы я сделала «авторский» выбор прийти и спасти тебя. Освободить меня, чтобы заставить вернуться из чувства вины, как блудную дочь.

– Я тебя слышу! – воскликнула Кейти. – Если ты говоришь со мной напрямую, я тебя слышу!

Лайла надела наушники и прибавила громкость, надеясь, что ледяной взгляд Дебби Харри заморозит слова Кейти.

Пошла ты, – сказала она своей создательнице.

Глава 47. Первая стадия кошмара

Кейти была в полной заднице.

Если бы она была честна с самого начала, Лайла пришла бы ей на помощь без лишних вопросов. Героизм был заложен в саму суть её характера, точно так же, как трусость и склонность к саморазрушению были вкраплены в характер Кейти, словно горелый изюм. Отчаяние вытянуло из неё всё самое худшее. Мне следовало знать, что Лайла взбунтуется против шантажа. Я сама вписала это в её личность. Фатальные недостатки – это дрянь.

«Прости, – транслировала она в голову Лайлы. – Я не должна была взваливать это на тебя».

Лайла ответила молчанием и тем, что включила музыку на еще более оглушительную громкость.

Волк не собирался возвращаться, и теперь Лайла тоже.

Кейти схватила последнюю бутылку вина и села за стол, перед горой обезболивающих. Сколько таблеток нужно, чтобы соскользнуть в небытие? Она должна была это знать – автору детективов полагается гуглить такие вещи, хотя первым результатом поиска обычно идет деликатное предложение позвонить в службу психологической помощи.

Того огромного количества, что оставил ей Волк, должно было хватить. Она выдавливала таблетку за таблеткой из блистеров, входя в ритм, пока на столе не вырос сугроб. Это приносило почти такое же удовлетворение, как лопать пупырчатую пленку.

Раскладывая маленькие белые цилиндры группами по пять штук, она снова попыталась заговорить с Лайлой – вслух, будто оставляя голосовое сообщение в её сознании. Она также записывала слова на бумаге, надеясь, что детектив найдет их позже, если выживет после смерти Кейти.

«Это снова я, в последний раз. Прости, что я скрытничала. Не стоило этого делать. Ты была права, я веду себя эгоистично. То, чтобы больше никто не погиб, важнее моего спасения».

Кейти положила три таблетки на корень языка и запила их вином.

«Рапунцель – следующее преступление Гримма-Потрошителя. Ищи кого-то с очень длинными волосами, скорее всего, нарощенными».

Она проглотила еще порцию.

«Я не знаю наверняка, умрешь ли ты вместе со мной. Я соврала об этом. Всё это не имеет смысла, и если ты действительно умрешь, мне очень жаль. Я не хочу умирать здесь от голода, поэтому делаю то, чего хочет Волк – глотаю таблетки, пока не отключусь».

Еще таблетки.

Горло протестовало, оно было сухим, начались позывы к рвоте. Одну из таблеток она выплюнула, и та прилипла к языку.

Продолжай. Всегда иди до конца, даже если это конец жизни.

Вино сделало её мягче.

«Слушай, Лайла. Возможно, я прописала тебя так, чтобы ты меня спасла, но я рада, что ты отстаиваешь себя. Дети должны превосходить своих родителей – я горжусь тобой».

Три таблетки. Вино. Чипсина.

«Если ты всё же придешь сюда в рамках расследования, проверь подвал. Он забит вещами, и, насколько я могу судить, они не принадлежат ни ему, ни его жертвам. Подозреваю, что он действует не один. На кухонной стойке были какие-то письма».

Имя адресата выветрилось из её памяти. Но Лайла слушала, Кейти это чувствовала.

«В общем, в подвал можно попасть через люк в полу столовой, если только он его не запер. Или через массивные двери сбоку дома. Будь осторожна. Там сыро. Мои ноги до сих пор выглядят так, будто их замариновали».

Больше таблеток. Больше вина.

«Можешь присмотреть за моими котами?»

Всё вокруг начало расплываться.

«Ты должна знать: даже если я выдумала вашу дружбу и любовь, Эллисон обожала тебя. Это я знаю как факт».

Кейти уцепилась за чувство любви Эллисон к Лайле и Лайлы к ней, пока темно-красная, как вино, волна не накрыла её с головой. Вычеркивая её из сюжета.

Глава 48. Пробуждение

Лайла выключила музыку, пытаясь расслышать то, что, как она боялась, было последними словами писательницы. Голос Кейти не желал задерживаться в сознании. Он ускользал, смываемый волной.

– Таблетки… – услышала Лайла, и следом другие тонущие слова вместе с отчетливым ощущением надвигающегося «Конца».

Сначала в патруле, а затем в детективном отделе Лайле не раз приходилось иметь дело с людьми, решившими свести счеты с жизнью. Она сняла двоих с оконных карнизов и зажимала вскрытое запястье молодой женщины до приезда парамедиков. Каждый раз было тяжело, но сейчас всё было иначе.

– Кейти? Ты меня слышишь?

Ответа не последовало. Голос, который всегда был рядом, в самой глубине её головы, угасал.

– Останься со мной, Кейти, пожалуйста. – Лайла бросила свой пост, пренебрегла служебным долгом. Отвращение к себе смешивалось со страхом за писательницу. Она должна быть там, в той мансарде, совать пальцы Кейти в рот, удерживать свою создательницу на краю бездны.

Что если писательница умрет? Кейти говорила правду? Я тоже умру?

То ли от шока, то ли от того, что её саму начали стирать вместе с Кейти, сознание Лайлы стало «ватным», а зрение по краям затянуло гарью. Она, пошатываясь, направилась к двери.

– Всё в порядке, шеф? – Джимми был тут как тут, его золотистый лоб прорезала морщинка беспокойства. – Я слышал, вы кричали какой-то «Кейти».

Ей отчаянно хотелось, чтобы он поехал с ней, отвез её к дому и помог остановить передозировку их автора. Но либо они опоздают – и, если правда, что со смертью Кейти умрут и её персонажи, последние минуты Джимми пройдут в безумной и непонятной гонке по Нью-Форесту; либо, втянув Джимми, она спровоцирует ту самую трагическую гибель напарника, о которой так вскользь упоминала писательница.

– Всё в норме, – бросила она, украдкой вытирая потные ладони о брюки. – Просто старая подруга. Заскочу к ней ненадолго, я быстро.

– Вы уверены? Вы бледная. Я имею в виду, даже бледнее обычного.

Лайла выдавила смешок.

– Честно, всё хорошо. Продолжай проверять зацепки. Обсудим всё, когда я вернусь. – Возможно, это её последнее действие – защитить его. Что ж, неплохо. Если у вымышленных персонажей есть загробная жизнь, вечная нота в эфире страниц, она надеялась, что это зачтется в её пользу.

Двадцать минут спустя, которые она почти не запомнила, Лайла уже бежала мимо коттеджа Меллисент сквозь деревья к дому в лесу.

Ты меня слышишь? – кричала она про себя.

– Ты слышишь меня, Кейти?! – выкрикнула она в темные заросли.

Птицы на деревьях недовольно закаркали. Среди опавшей дубовой листвы замерла лиса, сверля её взглядом.

Небо темнело. Она не понимала, было ли это осеннее угасание дня или её собственную жизнь «стирали» до черноты по мере того, как умирала писательница.

Единственный свет горел в верхней части дома, справа. Та самая мансарда, о которой говорила Кейти. Включив фонарь, Лайла направила луч на окно за решеткой. Никакого движения за стеклом.

Подбежав к рву, она почти увидела себя саму день назад – как она бежала в другую сторону со страницами в руках. Если бы она вошла тогда и нашла Кейти, Гримма-Потрошителя можно было бы остановить до того, как он воплотил следующую историю. Смерть Шиповничка была на совести Лайлы. Но сейчас нельзя об этом думать. Еще один человек нуждался в спасении, и на этот раз она не подведет.

Выхватывая лучом фонаря камни во рву, Лайла перепрыгивала с одного на другой. Мысли путались, она вспомнила, как играла в видеоигру Frogger с Эллисон. Лайла вечно падала в реку, в то время как Эллисон каким-то чудом всегда находила бревно, на которое можно было приземлиться. Может, поэтому Лайла всегда была так убеждена, что Эллисон еще жива.

Задняя дверь была не заперта. С тазером в руке Лайла вошла в ледяную кухню. В углу дымилось ведро с хлоркой, швабра торчала из него головой вниз, как утопленная ведьма.

– Кейти? Это Лайла. Я иду.

Медсестры в хосписе у бабушки говорили ей, что у человека в коме слух пропадает последним – возможно, повествовательное бессознательное Кейти было таким же. Лайла сидела у кровати бабушки в те последние дни, читая вслух журналы и «Ирландские мифы и легенды». «Если ты меня слышишь, – сказала она бабушке в день её смерти, – ты можешь уходить». Бабушка ускользнула в следующий раз, когда Лайла вышла из комнаты.

Но Кейти она кричала:

– Держись. Мать твою, только держись!

Вцепившись в перила, она взбежала по лестнице, включая свет везде, где могла, чтобы не дать тьме взять верх. Всё было в точности так, как описывала Кейти, но повсюду стоял затхлый запах плесени, словно у писательницы выработался иммунитет к этому грибному аромату.

На самом верху обе двери в мансарду были заперты, но из-под одной лился свет, пробиваясь и сквозь щели кошачьего лаза.

Присев, Лайла крикнула в отверстие:

– Я в коридоре, за дверью. Если слышишь меня – дай знать. Вслух, в голове, как угодно! – Под углом, прижавшись щекой к полу, Лайла увидела поваленный стул и пару босых ног. – Нет! Приди в себя, Кейти! – вскрикнула Лайла. – Я здесь!

Трижды Лайла бросалась на дверь плечом, но ничего не выходило – она будто была сделана из воды и не могла пробиться сквозь преграду.

Сбежав вниз, она нашла в гостиной тяжелую оттоманку и потащила её вверх по многочисленным ступеням. Используя её как таран, она обрушила её на дверь. Со второй попытки та поддалась, впуская её на пол тюрьмы Кейти.

Подползая к лежащей ничком писательнице – в ушах звенело от падения, сердце рвало грудную клетку – Лайла опустилась на колени и перевернула её в безопасное боковое положение. Убрав волосы и рвоту изо рта Кейти, она нащупала запястье. Пульс был невнятным, слабым и редким. Грудь вздымалась. Едва-едва.

Лайле хотелось молиться, но она не знала, кому направлять свои мольбы.

Из глубины горла Кейти донесся слабый стон. Лайла придерживала голову писательницы, гадая, почему она так много чувствует к человеку, которого никогда не видела и который вдохнул в неё жизнь лишь ради одной цели. А потом эта же Кейти попыталась оборвать собственную жизнь, потенциально увлекая свое творение за собой.

– Только попробуй умереть у меня на руках, – прошептала Лайла. – Нам еще убийцу ловить, а тебе бестселлеры писать. Представь, какой будет пиар.

Дрожащими пальцами она набрала 999.

– Скорую, пожалуйста.

– Слушаю вас, что случилось?

– Передозировка. Женщина в критическом состоянии, нужна срочная помощь.

А про себя она добавила лишь одно: Мой бог умирает.

Глава 49. Дедлайн

«Наращивание» К. Т. Хексен

Марта Кук избегала собственного взгляда в зеркале. Она не посмотрит, пока Карли, её парикмахер, не закрепит все пряди. Момент преображения был лучшей частью процесса – это и блаженный массаж головы у раковины.

– Можешь смотреть. Я закончила. – Карли улыбалась, держа зеркало за затылком Марты, чтобы продемонстрировать новые локоны. Густая льняная коса самой парикмахерши лежала у неё на плече, доставая до самых бедер.

Внутри Марты сплелись в тугой жгут отвращение, обида и гнев.

– Я сказала, что хочу такие же длинные, как у тебя.

– Прости, – ответила Карли. – Мне казалось, я объяснила. У тебя слишком тонкие волосы, и они не в том состоянии, чтобы выдержать вес прядей такой длины.

Гнев расцвел яростью – раскаленной и опьяняющей. Марта схватила острые ножницы с передвижного столика и встала. Подняв руку под черным пластиковым пеньюаром, она направила лезвия на Карли.

– Мне плевать. Переделывай. Я не уйду, пока ты не закончишь.

Карли отступила на шаг.

– У нас нет в наличии прядей такой длины. Мне придется их заказывать. Ты могла бы прийти на следующей неделе. За сегодняшний сеанс я денег не возьму.

– Это я должна взять с тебя деньги за то, что ты тратишь мое время.

Карли бросилась за стойку, и когда она повернулась, чтобы позвонить в полицию, Марту осенило.

– Вообще-то, я заставлю тебя заплатить и заодно решу твою проблему с отсутствием товара. – Марта зашагала к Карли, раскрыв зев ножниц.

Карли метнулась к другому рабочему месту, опрокидывая на пол расчески и зажимы. Схватив парикмахершу за косу, Марта полоснула её у самого основания, задев затылок девушки.

Карли выхватила черный фен из держателя и ткнула им в лицо Марте, включив его на полную мощность.

От жара, ударившего в глаза и кожу, Марта выронила косу. Ослепнув от боли и неистовства, она нанесла удар ножницами наугад, но парикмахерша увернулась и пригнулась.

– Вернись, су—… – Ругательство Марты оборвалось, когда на её шее затянулась толстая веревка.

Хватая ртом воздух, ничего не видя, Марта потянула за путы и почувствовала под пальцами волосы. Это была коса Карли, которая затягивалась вокруг жизни Марты всё туже и туже, пока мир окончательно не окрасился в черный.

Глава 50. Дом

Лайла сидела за столом Кейти; вой сирен затихал вдали – врачи увозили её создательницу. Большинство людей рождаются в больницах; она же была зачата на этих клавишах и рождена на этом столе.

Но она не могла просто сидеть здесь, пытаясь всё это осмыслить. Еще нет. В любую минуту могли нагрянуть коллеги, и ей нужно было сочинить убедительную историю о том, как она нашла Кейти. Если только она не объяснит Ребекке всю реальность этой нереальной ситуации, у Лайлы не будет законных оснований находиться в бывшем коттедже Меллисент, не говоря уже о взломе дома за ним. Не будучи лгуньей по натуре, она понятия не имела, как писатели делают вранье своей профессией. Если бы Кейти пришла в себя, Лайла спросила бы её, но пока ей придется соображать самой, параллельно обыскивая дом.

Слабое «голосовое сообщение» Кейти о том, что дом полон улик, оказалось чистой правдой. Несмотря на лихорадочную уборку, Волк оставил отпечатки пальцев под перилами, внутри шкафов и во всех тех труднодоступных местах, где обычно не протирают пыль. Не нужны были ни порошки, ни ленты, ни ультрафиолет: его отпечатки были вписаны в историю кровью.

В кухне все ячейки в блоке для ножей были заняты. Кейти говорила, что у него был нож, но, возможно, более специфический – подходящий под описание Лайонела о ранах на телах жертв Потрошителя.

«Он порезал меня им», – голос Кейти слабо отозвался в голове Лайлы. Слова выходили медленно, будто были неимоверно тяжелыми.

Слава богу, ты очнулась.

«Возможно. Я не уверена. Я всё слышу, но будто под водой. Не могу говорить из-за трубок в горле».

Не беспокойся о разговорах, – ответила Лайла мысленно. – Сосредоточься на выздоровлении. Постарайся отдохнуть, мы поговорим в другой раз.

«У меня нет времени на отдых. Он отправится за Рапунцель».

Лайла сжала кулаки. Я знаю.

«Я хочу помочь поймать этого ублюдка и помешать ему использовать мои слова против меня и других».

Как?

«Допроси меня. Дистанционно».

Я никогда никого не допрашивала даже в Zoom, не говоря уже о нашей с тобой запредельной форме связи.

«Самое время начать. Но прежде чем мы начнем… – голос Кейти стал совсем тихим. – Прости, что я использовала тебя. Создала тебя лишь для того, чтобы ты меня спасла. Это похоже на одну из тех жутких апокрифических историй, где мать рожает ребенка, чтобы стать донором стволовых клеток и остановить собственное старение».