Текст книги "Маленькая красная смерть (ЛП)"

Автор книги: А. К. Бенедикт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

– Теперь, если ты о чем-то думаешь, я это слышу. Почти всегда. Это изматывающе. Если кто-нибудь изобретет телепатический допрос, тебе конец, потому что твоя голова никогда не замолкает. Ты замучаешь любого палача своими мыслями.

– Попробуй сама оказаться в эпицентре всего этого.

– Это как в пабе, где каждый читает лекцию TED о своих странных увлечениях.

– Наконец-то кто-то меня понимает.

В этот момент стая птиц взметнулась с понтона на другой стороне пристани, и донеслись крики. Они обе повернулись на шум: двое высоких мужчин спорили на палубе лодки.

Лайла посмотрела в бинокль.

– Это Бен. – Паника захлестнула ее. – И Джимми с ним. – Ее голос дрогнул от страха, руки затряслись, когда она пыталась удержать бинокль. – Это лодка Ансуорта, я вижу номер. Джимми пытается помешать ему подняться на борт. И у Бена нож. – Она повернулась к Кейти, вся дрожа и сдерживая слезы. – Лодка называется «Башня». Сегодня днем мне явился образ Джимми, которого сбрасывают с башни. Его трагическая гибель как напарника, о которой ты говорила. Я не могу этого допустить.

Кейти почувствовала, как кровь отливает от лица.

– Я не писала эту историю, клянусь. Ты видела Ребекку?

– Нет, но судя по размерам лодки, под палубой должны быть каюты.

Кейти наблюдала, как двое мужчин борются на палубе, словно тени в кукольном театре. Один упал, другой бросился к штурвалу. Мотор взревел и с кашлем ожил.

– Джимми упал, не двигается. – Лайла повернулась к женщине на лодке, мимо которой они проходили. – Я инспектор Ронделл. – Власть окутала ее, как красный плащ. Она предъявила удостоверение. – Нам нужна ваша лодка.

– Я Фиона. – Женщина уже сматывала канаты, готовясь к отплытию. – Запрыгивайте. Это «Доротея» – она их догонит.

«Башня» начала движение, поднимая волны. Она оказалась больше, чем ожидала Кейти, и мощнее – она быстро превысила максимально разрешенную в гавани скорость. «Доротея» сорвалась с места, Фиона была у руля.

Лайла уже висела на телефоне:

– Манда, задействуй все подразделения. Нам нужен хотя бы один вертолет, любые патрульные катера и береговая охрана. Лодка Бена Ансуорта выходит из Хейвен-Куэй и на большой скорости идет вниз по реке к Соленту. Он на борту, и у него Джимми. – Ее голос дрожал.

Кейти чувствовала нарастающее разочарование Лайлы и сама заразилась им, «подслушивая», как Манда сообщает, что патрулей пока нет, а вертолет летит из Уэймута.

– Реквизируй дрон у кого угодно!

– Мы сможем их догнать? – спросила Кейти у Фионы.

– У них модель быстрее, – ответила та, – но мотор звучит хрипло. За «Башней» плохо ухаживали.

Тем не менее, «Башня» уходила всё дальше. Она петляла между рядами, провожаемая гудками и криками моряков. «Доротея», хоть и была крепче, начала отставать, и через пятнадцать минут другая лодка скрылась из виду.

Когда они вышли в Солент, у «Доротеи» появилось пространство для маневра, и она уверенно зашагала по залитой сумерками воде. Прошло пара минут, все затаили дыхание, пока Фиона не указала на резкий блик впереди.

– Что это?

Лайла посмотрела в бинокль.

– Это «Башня». Она остановилась.

Фиона замедлила ход «Доротеи», бросая якорь, когда они вплотную подошли к другой лодке. Суда то сближались, то расходились, словно партнеры в деревенском танце. От двигателя «Башни» несло жженой резиной и металлом. Джимми лежал ничком на палубе, его рубашка была в крови, лицо отвернуто.

Лайла проверила сообщения.

– Манда говорит, патруля всё еще нет, вертолет будет через полчаса. Я должна идти на борт. Джимми ранен. Он может умирать. И Ребекка может быть там. Если я буду медлить и с ними что-то случится…

Кейти замахала костылем:

– Ты не можешь идти туда одна, тебе нужно подкреп…

Но Лайла уже перелезала через борт «Доротеи», пытаясь набросить трос на штурвал «Башни». Оказавшись на палубе, она подтянула лодки еще ближе, пока между ними не осталось едва ли метра. Рука лежала на тазере, наготове.

Кейти пожалела, что вписала в сердце Лайлы это неудержимое желание защищать и спасать друзей. Из этого получаются отличные персонажи, но живут они недолго. Отпусти ее, – сказала она себе. Но не смогла.

– Спускайся в каюту, Фиона! – крикнула Лайла. – И забери Кейти. Не высовывайтесь, пока я вас не позову.

Фиона козырнула и попыталась взять Кейти за руку, но та отпрянула.

– Я остаюсь. – На этот раз Кейти раскрывала преступление, а не писала его для убийцы. Она привносила добро в этот мир.

Лайла двинулась к леерам, но прежде чем она успела прыгнуть на «Башню», появился Волк в маске, поднимаясь по лестнице с нижней палубы. Кейти застыла, увидев его, ее судорожный вдох превратился в пар. В одной руке он держал свой нож, блестящий, только что вычищенный. В другой был пистолет.

Он встал над Джимми, и Лайла вскинула тазер.

– Положи оружие, Бен, и иди сюда, подальше от Джимми. Тогда мы сможем поговорить.

Он склонил свою латексную голову. Поднял пистолет. Направил его на Кейти.

– Это всё вина писательницы. Это она заставила меня.

У Кейти закружилась голова. Мир вокруг нее сузился до перископа, и она снова оказалась в подвале Волка, глядя на него вдоль лезвия ножа; снова заперта на чердаке, пишет смерть по его приказу. Она едва слышала, как Лайла закричала: «Брось этот гребаный пистолет или целься в меня!». У нее хватило времени лишь на одну последнюю мысль перед концом.

Это действительно моя вина.

Пуля попала ей в грудь, но всё, что она почувствовала, – это страх и горе Лайлы.

Когда Кейти упала, Волк упал тоже – он перевалился через леера «Башни», дергаясь на рыболовной леске, на которую его подцепила Лайла. Она бросилась к Кейти, прижимая ее к себе, онемев от шока.

– Ты не можешь умереть. Ты уже справлялась с этим раньше. Сделай это снова. Держись за мои слова, как за канат. Держись. Держись.

Кейти не понимала, звучали ли эти слова снаружи или внутри, и имело ли это вообще значение. Она тонула. Это был конец.

– Спасибо, Лайла, – прошептала она. – Без тебя я бы никогда не стала настоящим человеком.

– Мы сделали это вместе, – ответила Лайла. – А теперь – держись. Это приказ.

Тьма потянула Кейти за собой, холодные руки легли на ее кости, увлекая ее домой, туда, где начинаются все истории. Нет. Она должна остаться. Ради Лайлы, иначе та умрет вместе с «Ужасом» – первой историей Кейти, воплотившейся в жизнь. Ее создания. Держаться, цепляться. Цепляться за Лайлу. Лайлу. Лай…

Глава 55. Затмение

– Кейти, просто сделай то же самое, что и в прошлый раз! – кричала Лайла, не понимая, звучит ли её голос наяву. – Держись за мой голос. Я здесь.

Но Лайла больше не слышала голоса Кейти, не видела её дыхания в холодном воздухе и не чувствовала биения пульса на запястье.

Уронив тазер, она наклонилась и, запрокинув подбородок Кейти, начала делать искусственное дыхание «рот в рот». Писательница когда-то вдохнула жизнь в Лайлу; теперь пришла её очередь вернуть жизнь своей создательнице.

– Ну же, Кейти. Вернись в эту реальность.

Однако взгляд Кейти был неподвижно устремлен вверх, на дождевые облака, а расширившиеся зрачки заливали глаза чернотой, словно пролитые чернила.

Лайла отпрянула, чувствуя головокружение. Всё вокруг начало меркнуть. Кожу пронзила неистовая боль – будто страницы горели с краев к центру, обугливаясь.

Её писательница умерла, теперь должна умереть и она.

Обе были стерты. Клавишей Backspace – в пустоту.

ЧАСТЬ

III

: Весь путь вверх

Глава 56. Вторая каюта

Когда Лайла пришла в себя, она пожалела об этом. Болело всё. Тиннитус выбивал дробь на литаврах в её раскалывающейся голове.

Впрочем, если она чувствует боль, значит, она жива. А это означало, что Кейти тоже жива или, по крайней мере, еще не совсем мертва. С растущей надеждой Лайла медленно села.

– Потише. Ты здорово приложилась головой, когда упала в обморок. – Фиона промакивала её лоб чем-то прохладным.

– Нам нужно позаботиться о Кейти, – сказала Лайла, и не только ради собственного выживания, но и потому, что не могла потерять еще одного друга. Того, кто знал о ней всё, не оставляя ничего, что пришлось бы прятать в «подвалах» души из страха или стыда.

Грубая рука Фионы сжала её ладонь.

– Мне так жаль, дорогая. Она не выжила.

– Это неправда. Меня бы здесь не было без неё.

– Я понимаю, милая. Нам кажется, что мы в таком долгу перед теми, кого любим… Ты поддерживала её до самого конца. Ты была с ней, когда она ушла, и это очень важно. – В словах Фионы слышались низкие ноты её собственной утраты; историю, которую может услышать только сердце.

– Я не в метафорическом смысле. Я буквально не могла бы жить без неё. – Лайла оглянулась туда, где на палубе лежала Кейти, чье тело было скрыто брезентом.

Подползя ближе, она откинула покрытие. Взяла остывающее запястье Кейти, сглатывая слезы, от которых в горле стало солоно. Пульса не было. Кейти не двигалась, не видела, не действовала, не чувствовала, не была – ни одного глагола в настоящем времени. Глухой всхлип вырвался из груди Лайлы, и Фиона тут же оказалась рядом.

Как Лайла могла оставаться живой и плакать? Вот она – дышит, думает, существует.

Действует. Ей нужно придерживаться своего плана. Сейчас нет времени для горя.

Мозг сосредоточился на одной единственной задаче, на первом пункте в списке: Джимми. Пока выше по реке выли сирены, Лайла подбежала к нему. Его раны были обмотаны полотенцем, к которому он плотно прижимал руку. Фиона, должно быть, уже оказала ему первую помощь.

Он лежал на боку, положив голову на бухту каната. По его коротким вдохам и широко открытому рту Лайла поняла: нож задел легкое с левой стороны. Если ничего не предпринять в ближайшее время, разовьется пневмоторакс. Однажды она видела, как офицер умер от двустороннего пневмоторакса, несмотря на все усилия врачей. Она содрогнулась. Только не это. Только не Джимми.

Лайла взяла его за руку.

Его веки дрогнули, как и пульс. Шевеля губами, он попытался что-то сказать. Вертолет разрезал небо лопастями.

– Не пытайся говорить. Просто знай – мы его взяли. Гримм-Потрошитель мертв. Остальное подождет, пока тебе не станет лучше. И тебе лучше поправиться, иначе я сама тебя пришибу. Понял?

Двое парамедиков перебрались на лодку с портативным реанимационным набором. Они поспешили к Лайле.

– Я инспектор Ронделл, это констебль Джимми Корник. У него ножевое ранение легкого. – Один из медиков опустился на колени и начал проверять показатели.

– Что-нибудь еще нам нужно знать? – спросил второй.

– Двое погибших. – Лайла сглотнула. – Одна – моя близкая подруга Кейти, писательница, известная как К. Т. Хексен. Второй – подозреваемый в убийствах, Бен Ансуорт. Его тело упало за борт другой лодки. Фионе, вон там, может понадобиться помощь при шоке. Мне нужно оставить её и Джимми с вами – я должна обыскать «Башню». Ансуорт мог держать на борту в заложниках офицера полиции.

Парамедик кивнул и начал готовить плевральную трубку, чтобы вывести воздух из грудной клетки Джимми. Он выглядел таким уязвимым.

Заставив себя отвернуться, Лайла медленно перебралась с одного судна на другое и спустилась по трапу во внутренние помещения «Башни».

– Будь осторожна! – крикнула ей вслед Фиона.

Мир под палубой сузился. Крошечный камбуз заставил бы даже кухню в её съемном доме казаться просторной. Двухместный диванчик и телевизор каким-то образом втиснули в гостиную размером с обувную коробку.

– Есть кто? – позвала Лайла. Теснота поглотила громкость её голоса, заставив её саму почувствовать себя меньше. – Ребекка, дорогая, это Лайла. Выходить безопасно.

Ответа не последовало, но жестяное постукивание в ушах стало громче.

Пройдя по узкому коридору, пахнущему благовониями наг-чампа и цитрусом, она обнаружила две двери по обе стороны. Содрогнувшись от запаха, когда вошла в первую, она не сразу смогла осознать увиденное. Это была спальня, обклеенная от пола до потолка отпечатанными страницами. Сумка с иглами, ножами, перчатками и полиэтиленовой пленкой – по сути, «набор убийцы» – лежала раскрытой на кровати. Рядом валялась окровавленная одежда.

Быстро выйдя оттуда – тиннитус стал невыносимым, – Лайла повернулась к другой двери. Она была заперта снаружи, но на ручке на шнурке висел ключ с красным брелоком.

– Ребекка? – Лайла вставила ключ в скважину и повернула, пока не щелкнули сувальды. Когда она толкнула дверь, стук наконец-то переместился из её головы наружу.

За столом спиной к Лайле сидела женщина, её пальцы летали по клавиатуре ноутбука. У неё были длинные рыжие волосы, собранные в пучок.

Это была не Ребекка.

Ужас сжал желудок Лайлы. Значит, другую писательницу заставили сменить Кейти и создавать эти макабрические обои для логова Потрошителя.

– Вы можете перестать писать, мэм. Я офицер полиции, детектив. Вы в безопасности.

– Лайла? – Женщина испуганно развернулась на стуле. Прошло двадцать пять лет – и в то же время ни одного мгновения.

Это была Эллисон.

Глава 57. Элли

Сердце Лайлы казалось слишком маленьким, а руки – слишком короткими. Она обняла Эллисон лишь раз, но ей хотелось окутать свою потерянную любовь десятикратными объятиями. Рано или поздно ей придется отпустить её, но не сейчас. Эллисон вернулась. Неважно, что они – плод вымысла. Они есть друг у друга. И то, что между ними, было реальнее любой сказки.

Эллисон, однако, застыла как статуя. Оцепенела.

Лайла ослабила хватку и отступила на шаг. У Эллисон были все признаки шока: огромные зрачки, прерывистое дыхание, она судорожно держалась за стол, чтобы не упасть.

– Прости, – сказала Лайла. – Мне не следовало так налетать с объятиями. Просто я… я не могу поверить, что это ты.

– Как такое возможно? – прошептала Эллисон.

– Тебя держали в плену, ты была еще одной писательницей, работавшей на Потрошителя. И я нашла тебя. Наконец-то.

Лайле хотелось прыгать, кричать и танцевать, но она вела себя тихо, чтобы не напугать Эллисон, которая и так через многое прошла. Она рассматривала её: Эллисон была выше Лайлы как минимум на десять сантиметров, её кожа уже не была кожей подростка – это была зрелая, красивая женщина. На золотой цепочке у неё на шее висела буква «Э». Не «П» – Пердита, а «Э» – Эллисон. Годы, проведенные в разлуке с прежними друзьями и семьей, не заставили её забыть свою истинную суть.

Эллисон посмотрела ей прямо в глаза. Этот зрительный контакт ощущался как крещение.

– Ты настоящая. – Она протянула руку и коснулась кожи Лайлы. – Ты жива.

– Мы обе живы. Каким-то образом. Мы поговорим об этом позже, а сейчас давай убираться отсюда.

Эллисон покачала головой.

– Всё хорошо, – мягко сказала Лайла. – Он мертв. Мы можем уйти, это безопасно. Поговорим в уютном месте, тебя осмотрят врачи.

Она осторожно взяла Эллисон за руку, чтобы увести, и случайно смахнула листок со стола. Наклонившись, чтобы поднять его, она зацепилась взглядом за слова на экране ноутбука:

Пройдя по узкому коридору, пахнущему благовониями наг-чампа и цитрусом, она обнаружила две двери по обе стороны. Содрогнувшись от запаха, когда вошла в первую, она не сразу смогла осознать увиденное. Это была спальня, обклеенная от пола до потолка отпечатанными страницами…

– Что происходит? – спросила Лайла. Эллисон потянулась к ней, но Лайла отпрянула. – Я не понимаю. Кейти – писательница, не ты.

– О Боже, – прошептала Эллисон, её глаза расширились еще больше. Она развернулась и начала лихорадочно выбрасывать вещи из ящиков стола. Достала крошечную шкатулку для украшений и открыла её. Внутри лежал миниатюрный белый зуб.

– Я думала, что сама выдумала эту историю с зубом… а потом однажды ночью я немного выпила, взяла свой первый молочный зуб и загадала желание: чтобы Лайла, о которой я пишу в своей новой книге, стала реальной.

Она сделала шаг к Лайле, слезы катились по её бледному лицу. Её худое тело сотрясали рыдания, которые, казалось, разрывали её на части.

– И ты стала. Ты здесь. Моя воображаемая подруга воплотилась в жизнь.

– Твоя воображаемая подруга? – переспросила Лайла.

Эллисон кивнула, на её лбу прорезались морщины, которых Лайла никогда не видела. Она уставилась в пол.

– Я выдумала тебя, когда была маленькой.

Что-то глубоко внутри Лайлы болезненно надломилось.

– Я была для тебя просто игрой. – По крайней мере, когда она думала, что её написала Кейти, у неё была цель. Спасать людей. Но в реальности она оказалась игрушкой, которую можно выбросить.

– Нет! Всё мое детство ты была рядом. Особенно в самые темные времена. Когда я была подростком… – Тон Эллисон нес в себе тяжесть того, что слова не могли выразить. – Ты помогала мне, отвлекала от реальности. От него.

Лайла представила юную Эллисон, совсем одну.

– Мне так жаль, что я так долго не понимала, – сказала она. – Всё сошлось, только когда я прочла рассказ, который ты написала для миссис Рейнольдс. Ты ушла, потому что кто-то причинял тебе боль.

Эллисон кивнула, слезы обжигали её щеки.

– Мой дядя. Я рассказала маме, но она и слова не хотела слышать против брата.

Лайла вспомнила слова Колма о необходимости жить дальше.

– А твой отец?

– Я не знала, как… не могла подобрать слова. Я чувствовала себя такой неправильной. А мама никогда бы ему не сказала.

– Но Райна Рейнольдс тебе поверила.

– Она читала мои тексты – и между строк. Когда она вызвала маму на разговор, то поняла, что та находится в таком глубоком отрицании, что ничего не изменится. Я собиралась сбежать, но тут Райна сказала, что она с семьей уезжает, и я умоляла её забрать меня с собой.

– Мне так жаль. – Голос Лайлы дрогнул. – Я бы хотела по-настоящему тебе помочь.

Эллисон взяла её за руки, они склонили головы друг к другу.

– Ты помогала. Я бы не справилась без тебя и всех тех моментов, которые мы якобы провели вместе в моих мечтах. Но хотя эти воспоминания для тебя реальны, они родились в моей голове. Там ты существовала до сих пор – там и в моем сердце.

Лайла сжала пальцы Эллисон. Слова «воображаемая подруга» задели её за живое, заставив почувствовать себя чем-то ребяческим и легко заменяемым. Но от прикосновения Эллисон она ощутила нечто более глубокое; осознание того, что знала всегда. Они были именно теми, кто был нужен друг другу; две стороны одного целого. Она позволила этому чувству наполнить её.

– А где ты существовала всё это время?

– Райна сменила нам имена после того, как забрала меня, чтобы мы могли залечь на дно, и это вошло в привычку. Я пыталась забыть прошлую жизнь. Даже тебя. С тех пор я вела кочевой образ жизни, перебивалась случайными заработками, в основном в Англии, иногда за границей. Я вернулась, когда мама – Райна – заболела в прошлом году.

– Что случилось сейчас, из-за чего ты «загадала» моё появление в реальности?

Эллисон отвернулась, её плечи поникли.

– Мой брат. Бен. В детстве мы были близки, но повзрослев, отдалились. Несколько месяцев назад он позвонил мне в ужасном состоянии. Его невеста погибла, и вся его жизнь рухнула. Он вернулся в Лимингтон, и мы встретились, чтобы выпить. Я пыталась выяснить, что его гложет, но когда упомянула о своих текстах – смеси автофикшена и криминала, вдохновленной сказками Гримм, которые я любила в детстве – он сорвался. Орал на меня, называл монстром. Он выскочил из бара, а когда я попыталась догнать его, он ударил меня, и я потеряла сознание. На следующий день я очнулась здесь, и с тех пор он держал меня взаперти. По крайней мере, он оставил мне ноутбук – сказал, что раз я начала историю, то должна её закончить.

Лайла замялась, желая уберечь Эллисон от правды. Но иного пути не было.

– Эллисон, есть кое-что, что ты должна знать. О твоем брате.

Но Эллисон, всегда бывшая на шаг впереди, уже сама всё поняла. Она резко развернулась к Лайле, в её глазах застыл ужас, руки прижаты ко рту.

– Если ты здесь, значит… Всё, что я написала, сбылось? Всё?

Лайла смогла лишь кивнуть.

Эллисон рухнула на стул, слезы брызнули из глаз с новой силой.

– Когда я загадывала желание на зуб, я хотела сделать реальной тебя. Я не хотела, чтобы все мои слова сбывались! Мне просто… мне нужен был друг, и я не могла перестать представлять, как ты приходишь спасти меня – мой детектив, мой герой. Я знала, что Бен во что-то впутался, но я пыталась представить самое худшее, чтобы переварить свой страх. Я никогда не думала, что это может быть… что он мог… Клянусь, я не писала Потрошителя с него.

Её голос сорвался, она посмотрела на Лайлу, лицо которой было в тени.

– Только сегодня… я просто… сломалась. Я посмотрела на страницу и увидела там его имя. Но я клянусь, Лайла, я не знала, что он и есть убийца на самом деле.

Она сгорбилась, закрыв лицо руками.

– Все эти люди. Грейс, другие жертвы, Бен. О Боже, Кейти – она тоже настоящая?

Лайла кивнула:

– Да. Была.

Голос Эллисон превратился в шепот:

– Я заставила её так страдать. Это я всё это сделала? Это я их всех убила?

Лайла опустилась перед ней на колени, сжимая её ладони.

– Ты не знала. Я не понимаю, как это работает – каждый раз, когда я пытаюсь разложить всё по полочкам, нити путаются еще сильнее – но я знаю, что ты никогда бы никому не причинила боли специально.

Они долго сидели так, переплетя пальцы, слушая дыхание друг друга в тишине комнаты, пока магию момента не нарушил топот шагов с палубы.

– Шеф? Лайла?

Лайла откашлялась:

– Я здесь, Манда.

– Что ты ей скажешь? – Эллисон отпрянула, глядя на Лайлу испуганными, умоляющими глазами.

Прежде чем Лайла успела ответить, в каюту ворвалась Манда. Переведя взгляд с одной на другую, она спросила:

– Вы в порядке, шеф? – Опять эта фраза.

Лайла сделала глубокий, неровный вдох.

– Честно, не знаю, Манда. Это Эллисон. Или Пердита, как её стали звать.

– Я предпочитаю «Элли», – бесцветно произнесла Эллисон. – Решила так несколько лет назад. Это анаграмма имени Лайла. Я – твоя «Элли», твой союзник.

Лайла крепко сжала её руку, охваченная чувствами. Воздух между ними буквально вибрировал.

Манда, сбитая с толку, заполнила тишину докладом:

– Нам пришло письмо от Гримма-Потрошителя.

– Что?! – Лайла резко повернулась к ней.

– Этого не может быть, – сказала Эллисон. – Это чья-то шутка. Я не писала никаких писем.

– Погодите, вы и есть Потрошитель? – Манда выхватила тазер, наставив его на Эллисон. – Я думала, это Бен Ансуорт. Он мертв – парамедики только что подтвердили. Тело вытащили из воды.

Эллисон издала сдавленный всхлип и сползла на пол рядом с Лайлой. Она схватилась за сердце, раскачиваясь взад-вперед и причитая:

– Простите, мне так жаль…

Манда вопросительно посмотрела на Лайлу. Та жестом велела опустить тазер.

– Давай по порядку. Первое: как Джимми?

Манда пожала плечами и сильно прикусила губу, отступая к дверям и неохотно убирая тазер в кобуру.

– Стабилен. Его везут в больницу на вертолете.

Лайла выдохнула:

– Слава богу. Второе: что в письме?

– Кто бы это ни был, он хочет поиграть в игру, – ответила Манда, продолжая коситься на Эллисон. – Ставка – жизнь Ребекки. У нас есть три попытки, чтобы назвать его имя. Если угадаем – её отпустят невредимой. Если нет – убьют.

– Прямо как Румпельштильцхен, – прошептала Эллисон. Лайла никак не могла перестать называть её так в мыслях. Пока нет. Не пока крошечный сомневающийся голос внутри не убедится, что Эллисон действительно союзник.

– Должно быть, письмо отправили еще до того, как мы нашли Бена, – предположила Лайла, пытаясь выстроить хронологию.

– Это не от Потрошителя! – Замешательство Эллисон казалось искренним.

– Письмо пришло пять минут назад, – отрезала Манда. – И вместе с условиями там написано: «Отличная работа, инспектор Ронделл, ваша погоня была очаровательна, но вы опоздали и на лодку, и к Ребекке».

– Я писала стихи, но не такой материал, – уже громче сказала Эллисон.

– Хотите, чтобы я сейчас отправила ответ с именем Бена Ансуорта, шеф? – спросила Манда.

Голова Лайлы шла кругом, но она кивнула. Манда набрала текст и отправила письмо.

«Башня» мерно покачивалась на волнах в ожидании ответа.

Когда пришло уведомление, Манда вспыхнула:

– Они смеются над нами. Пишут: «Две попытки в запасе – и смерть Ребекки огласят в этом часе».

Если это правда, значит, настоящим Потрошителем был не Бен Ансуорт. И оставался только один вариант.

– Пиши другое письмо, – сказала Лайла, вставая и отдаляясь от Эллисон. – Укажи имена: Эллисон Уолш / Пердита Рейнольдс / Элли.

Эллисон вскочила и схватила её за плечи:

– Лайла, пожалуйста, послушай! Ты же сказала, что знаешь – я не могу причинить боль. Я не писала это письмо!

– Я не хочу, чтобы это была ты, – ответила Лайла, разрываясь на части. – Но ты сама призналась, что стоишь за всем этим сюжетом. У меня нет выбора, кроме как идти по следу.

– Но ты и есть главный след! А у главных героев всегда есть выбор! – Голос Эллисон был отчаянным, лицо покраснело.

– У нас нет времени на уроки литературы, – отрезала Лайла.

– Послушай, пожалуйста! Это может помочь. Сюжет можно планировать как угодно, даже написать его, но персонажи всё равно могут пойти наперекор. «Воспитание + Природа x Нарратив = Невроз». Из этого призрака, из этой раны, из этого изъяна рождаются воспоминания, прихоти и страхи. Они сами пишут свою историю! Это чертовски бесит, когда так случается, но в этом и есть магия! – Эллисон в отчаянии ткнула в экран ноутбука. – Посмотри! Это последнее, что я написала, и ты была здесь с того момента. Я не писала это письмо, не отправляла его и не диктовала ничего из того, что произошло с твоего прихода. Ты слышала звук уведомления? Видела, как я печатаю эти паршивые рифмованные отговорки? Нет! Это не мой стиль. Писатели всегда оставляют крошки своей души в книгах, они не могут иначе. Эти слова – не мои. Поверь мне, Лайла.

Манда повернулась к Лайле:

– Что мне делать, босс?

Лайла встретилась взглядом с женщиной, которую любила, которую искала всю свою взрослую жизнь, рядом с которой хотела наконец обрести покой. Но тело Кейти, лежащее на верхней палубе под брезентом, напоминало ей, что покоя нет.

– Отправляй письмо.

Пока вторая попытка угадать имя летела через цифровой эфир к Потрошителю, глаза Эллисон превратились в зеркала из слез. Лайла не могла на это смотреть.

– Уведи её отсюда, – прошептала она, и Манда вывела её потерянную любовь за дверь, тихо прикрыв её с той стороны.

Глава 58. Вторая стадия кошмара

Лайла лежала на кровати Эллисон, свернувшись в тугой вопросительный знак.

Эхо двух пар шагов – решительных шагов Манды и нерешительных, спотыкающихся шагов Эллисон – пронеслось по лестнице и палубе над её головой. Она осталась одна. Даже мысли покинули её. В голове воцарился затор, ничто не двигалось. Даже пустая страница в комнате Энни была лучше этого: та пустота хотя бы имела границы, была призраком под листом бумаги. Там она вкушала покой, но теперь пустота поселилась внутри неё, и не осталось ничего, что могло бы принести утешение.

Лайла балансировала на краю черной центрифуги, затягивающей её внутрь. Рекурсивный кошмар без пробуждения, в котором она отослала единственного человека, которого любила, потеряла и всё еще любила, не зная, на каком уровне реальности она живет или кем она «проживается». Писатель насильно вкладывал слова ей в голову, вбивал её в состояние активной пассивности, которой она могла сопротивляться, только отказываясь совершать какое-либо действие. Она позволила чернилам утянуть её на дно. Черное пятно просачивалось в глаза, в рот, в разум. Даже тиннитус затих, сменившись звуком пальцев, стучащих по клавиатуре.

И тут раздался голос.

Лайла.

Эллисон возникла в её голове – сначала приглушенно, затем всё громче и увереннее.

Лайла, не оставляй меня. Я этого не вынесу.

Лайла зашевелилась на кровати. Голос Эллисон источал тепло и безопасность, перенося её в те дни, когда они смеялись в спальне, дразнили друг друга, щекотали и испытывали на прочность, всегда выходя из этих игр еще более близкими, чем прежде.

Я не понимаю, что происходит, но это привело меня обратно к тебе. Мы здесь, мы в одном мире, и это всё, о чем я когда-либо мечтала. Даже если ты думаешь, что я убийца, даже если я и есть убийца – для меня это не важно. Этого достаточно. Этого всегда было достаточно.

Слушать слова Эллисон было всё равно что слышать собственные мысли, произнесенные вслух. Пусть те воспоминания об их совместном прошлом, возможно, никогда не случались в реальности – разве это делало их менее значимыми? Разве её чувства были от этого менее истинными? Или их уникальная связь делала эти чувства единственной реальной вещью во всем мире?

Что говорила Меллисент? Доверяй своей абстрактной интуиции. И Лайла знала, что Эллисон не убийца. Знала это так же четко, как знала саму себя. Через все слои реальности и за их пределами.

Она села. Был только один способ решить эту головоломку – вместе.

Лайла выскочила из каюты и взлетела по лестнице на палубу. Она увидела Эллисон, прикованную наручниками к леерам «Башни». Суровая Манда стояла в паре метров, проверяя телефон.

– Манда, есть новости от Потрошителя?

Манда подняла голову, на её лице читалось замешательство.

– Да, шеф. Только что пришло еще одно письмо. Похоже, мы ошиблись. Написано: «Лишь попытка одна – и её жизнь решена».

Времени на облегчение не было.

– Передай Эллисон под мою ответственность. У меня есть к ней пара вопросов. Мы будем внизу, в каюте; найди меня, если будут новости.

Манда выглядела скептически, но она не была из тех, кто оспаривает распоряжения старшего офицера. Она расстегнула наручники, и Лайла молча увела Эллисон обратно в каюту.

Оказавшись внутри, они нерешительно переглянулись. Лайла решилась первой.

– Я слышала тебя. Только что. В своей голове.

Эллисон скрестила руки на груди.

– Я не отказываюсь от своих слов. То, что я здесь, с тобой – это единственное, что имеет значение. Но я не отправляла то письмо. Я не Потрошитель, и этот ответ – тому доказательство.

– Знаю. – Лайла села на кровать, жестом приглашая Эллисон сесть рядом. – Прости, что усомнилась в тебе. Просто я… я не понимаю, как всё это сходится.

Эллисон опустилась рядом и вздохнула:

– И не говори. От всей этой неразберихи мой тиннитус просто взбесился.

Лайла напряглась.

Тиннитус. Вот оно что.

У Эллисон тиннитус. Кейти тоже упоминала о нем на одной из страниц, что я нашла в её комнате. И мой собственный шум усилился, когда я подошла к Эллисон, пишущей про меня в своей каюте.

Что, если тиннитус – это звук того, как тебя пишут? Если у нас обеих звенит в ушах, и это указывает на то, что тебя набирают на клавиатуре, значит, есть еще один слой за пределами Эллисон. Еще один писатель.

Лайла вскочила, сердце бешено колотилось.

– Погоди, – сказала Эллисон. – Ты правда думаешь, что есть кто-то еще…

– Писатель? Да. – Мозг Лайлы искрил, жужжание в ушах вспыхнуло с новой силой, словно истинный автор яростно пытался нажать Backspace и стереть её мысли. Но она и раньше бросала вызов творцам – и побеждала. – Кто-то дергает нас обеих за ниточки, пытаясь разлучить. Нас заставляют играть роли в их сценарии. Вот как Бен мог стать убийцей без твоего ведома – его просто выбрали на роль, которую ты набросала.