Текст книги "Bleach: Император душ. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Всеволод

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 44 страниц)

– Сколько в общей сложности нападений Пустых вы пережили? – спросил я.

Ихара несколько десятков секунд хмурился, скорее всего, подсчитывал все инциденты с Пустыми, которые им пришлось пережить: – Семнадцать нападений, господин. Десять на ночном привале, а семь было во время пути. В первом случае нас спас разворачиваемый каждую ночёвку барьер, в который утыкались чудовища. А там по накатанной схеме мы их убивали из арбалетов. Ну а на марше нас очень сильно выручали ученики Сугаи, замечавшие Пустых на расстоянии. А там залповым огнём мы их упокаивали.

Не зря я в своё время отрядил старого шинигами передавать свою науку предрасположенным к ней людям.

– Бандиты? – продолжал расспрос я.

– На удивление, ни разу не было никаких проблем, – с серьёзным выражением лица произнёс Ихара.

Я скептически оглядел его могучую от тренировок фигуру, закованную в прекрасный, внушающий трепет доспех: – На удивление? – спросил я и перевёл взгляд на его подчинённых, что внушали не меньше к себе уважения, чем их предводитель.

Он просто пожал плечами, не став ничего комментировать, и просто улыбнулся вместе со мной.

Я так с самого начала и думал, что основной проблемой на пути будут Пустые. Так и оказалось. Бандиты могут доставить проблемы только тем, кто не способен за себя постоять. А когда на горизонте показывается вооружённый до зубов сплочённый отряд в полсотни добродушных рыл, шпана превращается в милых и безобидных ребят, что не обидят и мухи.

И тут я кое-что заметил. Ещё ни разу я не видел неуверенного в себе Ихару. Что порывается что-то ещё сказать и тут же себя прерывает.

– Что-то не так? – подтолкнул я его.

Сначала его голова виновато склонилась, а потом, встряхнувшись, он выпрямился. Было видно, что ему пришлось приложить над собой серьёзное усилие, чтобы не сутулиться и начать говорить.

– Я должен признаться, что виноват перед вами. И всю ответственность за это нужно сложить на меня. Я продавливал решения своим авторитетом и положением главного. Так что виноват во всём только я один, – по мере того, как он говорил, неуверенность исчезала из него, и подбородок к концу речи был гордо задран вверх.

А я с удивлением смотрел на своего подчинённого: – А о чём, собственно, идёт речь? – недоуменно спросил я.

– Вы же знаете, что в нашем караване было много хорошей еды на продажу.

Вопрос явно был риторический, ведь караван формировался ещё до моего отправления в Академию, и тем не менее я кивнул.

– Кхм, – он кашлянул в кулак, набрал побольше воздуха в лёгкие и сказал: – Так вот, её у нас почти не осталось.

Мои брови продолжили плавное путешествие в сторону затылка.

– И куда она подевалась? Половина всего обоза была наполнена съестными товарами с наших полей. Что произошло?

Ещё до отправления, я был уверен в том, что мы сможем выручать серьёзные деньги на торговле нашей сельхозпродукцией. Ведь она росла не в обычных условиях, и её качество, объективно, было намного выше среднего. Собрав все слухи и информацию от беженцев, что прибывали к нам, мы коллегиально решили торговать нашей едой в первых районах Руконгая и, если будет возможность залезть в Сейрейтей, то расторговаться и там. А теперь Ихара мне говорит, что еды в караване нет, и всё по его вине.

– Я… кхм, – Ихара опять прочистил горло и с опаской стал смотреть на моё мрачнеющее лицо, – раздал её.

Несколько секунд висела звенящая тишина, которую я прервал, не поверив своим ушам.

– Ты сделал что?

Если не смотреть на контекст, то можно подумать, что мне жалко горсти риса и я, как первостатейный капиталист, хочу поднять деньжат на свои буржуйские хотелки. Однако это не так. Деньги нужны совсем не мне, а городам, которые я заложил. На окраинах нет очень многих вещей и материалов. На вырученные деньги по продаже еды и сельхозинструмента, что произвели мои мастера, мы хотели докупать недостающие жизненно важные для населения вещи.

Переборов себя, Ихара произнёс: – Я не мог поступить иначе, господин, – с каждым словом уверенность возвращалась к нему. – Практически в каждом крупном поселении у нас по пути были сиротские дома, в которых работали неравнодушные люди. И единственное, в чём они нуждались больше всего, – это еда. Так что мы, – он оборвал себя на полуслове, – точнее, я не должен был распоряжаться вашим имуществом и готов понести любое наказание за свой поступок.

По мере того, как он говорил, картинка складывалась у меня в голове всё яснее. И слова Ихары отображали истину во всей её красе. Он не мог поступить иначе. Я сам закладывал в их искры эту функцию. Всё то время, что искра находилась в нём, она капля за каплей меняла его внутренний баланс. Подавляя низкие и неприглядные стороны каждого простого человека и раскрывая всё то, чем по-настоящему стоит дорожить, если ты хороший человек. И его поступок в полной мере раскрывает тот факт, что я сделал всё верно. Он не прошёл мимо голодных и нуждающихся детей. Пошёл против своего начальника, в моём лице. Хотя слово начальник не в полной мере отображает мой статус в глазах Ихары и всего населения городов. Я для них мессия. Благодетель. Отец родной, что подарил им надежду на лучшее будущее. Великую цель в жизни. Подарил ту жизнь, о которой они и мечтать не могли. Мессия. Тьфу.

Ихара старался не смотреть на меня. Его взгляд был направлен куда угодно, только не на меня. Было видно, что он разрывается между двух чувств, в виде вины передо мной и убеждения, что поступил верно. Поступил по совести.

Я положил ему руку на плечо, и его взгляд наконец сосредоточился на моём лице. А оно отражало улыбку: – Я горжусь тобой, Ихара. – Было видно, что это последнее, что он рассчитывал услышать от меня. – И твоими людьми тоже горжусь. Вы поступили абсолютно верно.

Ихара даже не понимал, насколько он обрадовал меня тем, что раздал еду, руководствуясь не долгом, но совестью. Если со мной что-то случится, то золотоокие не дадут всем моим начинаниям пропасть втуне. Их моральный компас будет вести их вперёд, даже без такой фигуры как я за их спиной. Что наглядно показал поступок Ихары и его подчинённых.

– Но ведь мы, – он опять прервал себя, чтобы не выдать тот факт, что на этом решении настаивали скорее всего все золотоокие в отряде, – точнее, я не имел права этого делать. Я знаю, что у вас были и есть планы на все эти ресурсы, а я поступил необдуманно, раздав всю еду по дороге.

– Брось, Ихара, – я махнул рукой. – Всё это так или иначе пошло бы на благополучие простых людей. Мне эти ресурсы, тем более сейчас, вообще не нужны. Да и если мои планы реализуются, то никогда и не понадобятся. Ты раздал еду и помог нуждающимся. Если бы ты этого не сделал, то мы бы продали эту еду и на вырученные деньги вы бы закупились тем, в чём нуждаются жители наших городов. Так что те же яйца, только в профиль.

– Яйца? – недоуменно спросил Ихара.

– Неважно. – Я махнул рукой. – Думаю, основную мысль ты уловил?

Он несколько секунд подумал, а потом глубоко мне поклонился: – Я всё понял, Повелитель. Благодарю вас за доброту.

Когда он распрямился и посмотрел на меня, то мне, прямо скажем, стало не по себе. Каждый раз, когда люди смотрят на меня с таким блеском в глазах, по спине пробегает табун мурашек. Я почему-то тут же начинаю чувствовать себя харизматичным лидером очередного культа. Неприятная ассоциация. Но поделать с этим я ничего не могу. Не под силу мне заставить людей не смотреть на меня, как на ожившую статую Аполлона.

– Кхм, – теперь мне пришлось прочищать горло. – Ладно, закрываем эту тему. Единственное, в следующий раз надо будет увеличить количество телег в караване и взять побольше еды с собой.

Ихара кивнул.

– Теперь что касается вашего размещения, – подчинённый наконец взял себя в руки и перестал смотреть на меня коровьими глазами.

Когда все темы были уже исчерпаны и я собирался возвращаться в Академию, Ихара придержал меня:

– Господин, погодите. – Он полез в поясную сумку бережнее, чем доставал доклады, и выудил оттуда свёрнутый пергамент. – Велено передать вам в руки, не иначе.

Моё замешательство длилось недолго. Как только пергамент попал мне в руки и я начал читать то, что на нём написано, – «гаспадину от Хиирны», – всё встало на свои места.

Улыбка сама собой выползла на моё лицо: – Неужели Кочерыжка уже освоила письмо?

– Если бы она была тут, то устроила вам взбучку, господин, – сказал Ихара, а потом мы в унисон произнесли: – Я не Кочерыжка, я Хина! – и мы с ним тихо засмеялись.

Глава 21

Дааа. Наверное, все в той или иной степени знали, кто такая Хина и как мы относимся друг к другу. Я даже помню момент, когда Ихара первый раз увидел, как девочка грозила мне кулаком и распекала за то, что я опять работаю слишком много и мало ем. Жаль, что в загробном мире нет фотоаппаратов, иначе я бы собрал внушительную коллекцию ошарашенных рож.

На самом деле Хина сделала для моего имиджа среди населения очень много хорошего. Пока она не появилась, я всё же воспринимался как некое божество, и люди ещё не до конца понимали, злое или доброе. А после того как они увидели, как это «божество» распекает мелкая соплюха, моё место в иерархии переехало на более понятную и близкую ступень. Я перестал быть недоступным небожителем. Даже тот факт, что Ихара шутит надо мной и смеётся вместе со мной, – это одна большая заслуга моего личного «тирана».

– Ладно, посмеялись и хватит, – сказал я, поправляя сумку с документами на плече. – Мне уже нужно выдвигаться обратно в Академию, а вам в приготовленное поместье. Адрес запомнил?

Ихара мгновенно переключился на деловой лад и серьёзно кивнул:

– Конечно, господин, – ответил он и нахлобучил шлем обратно на голову. – Не беспокойтесь, если мы не заблудились, топая с окраин Руконгая до сияющих стен Сейрейтея, то и тут потеряться не должны.

– Хорошо, – я хлопнул Ихару по плечу. – Пришлёшь мне посыльного с вестями, после того как устроитесь.

– Непременно, господин, – он затянул ремешок шлема и выглядел полностью готовым и собранным.

– Больше не задерживаю тебя, – я кивнул ему на подчинённых, что, заметив, как Ихара надел шлем, стали собираться и строиться.

Он ударил кулаком по броне и сказал:

– До встречи, повелитель, – сделал молодцеватый разворот на месте и двинулся к подчинённым.

И тут я кое-что вспомнил:

– Ихара, – окликнул я.

Тот остановился и повернулся ко мне:

– Да?

– Я забыл назвать тебе то имя, которым назвался в Академии. А то, как я понял, вам пришлось устраивать тут перед охранниками на воротах пантомимы, для моего описания, – я улыбнулся, жалея о том, что не видел этого своими глазами.

По тому, как Ихара потянулся почесать затылок, и скованной фигуре, я понял, что вся эта ситуация его достаточно сильно смутила.

– Да, было бы неплохо, господин, а то так глупо я себя не чувствовал, наверное, никогда. Я подошёл к воротам и попросил позвать нашего господина, а парни, – он кивнул на охранников, что делали незаинтересованные лица и старались как можно меньше коситься в нашу сторону, – спросили имя господина, я понял, что понятия не имею, как вас зовут.

Я не смог удержаться и рассмеялся.

– Ничего смешного, повелитель! – в его голосе так и сквозило возмущение.

– Ладно, – я перестал смеяться и махнул рукой. – В следующий раз просите позвать Неота Сигиллита.

Ихара несколько секунд шевелил губами, как будто проговаривал про себя мои новые имя и фамилию:

– Я запомню, господин… Сигиллит.

* * *

Гулкие барабаны разносились по округе, вырывая меня из сонного царства. Очередной день как и всегда начинался затемно.

– Охх, вселенная, ну почему все учебные заведения так любят мучить учащихся ранними побудками, – я скинул с себя одеяло и, позёвывая, поднялся с постели.

С вешалки был снят халат и накинут на плечи. Я выглянул в окно и обнаружил за «бортом» просто «прекрасную погодку». На небе кружили тяжёлые тучи, периодически прорывающиеся мелким моросящим дождём.

– Во всём виноваты чёртовы старики, – пробубнил я себе под нос, – ведь именно они чаще всего становятся директорами как школ, так и всяких институтов с академиями. Им не спится, – мощный зевок чуть не разорвал мне челюсть, – а мы страдаем.

Хотя если считать объективно, я сам тот ещё старпёр. По крайней мере должен быть им во всех отношениях. Однако, слава Вселенной, мне удалось сохранить живой пытливый разум даже после тысяч лет жизни. Ну и конечно же я сохранил привычку всех молодых людей – ненавидеть ранние побудки. Эта особенность тянулась за мной из жизни в жизнь.

– Тук-тук, – робкий стук в дверь прервал моё бурчание.

– Господин, я принёс воду, – прозвучал негромкий голос слуги из-за двери.

– Иду, – крикнул я и стал завязывать халат.

Как только я открыл дверь, слуга, удерживая пустой тазик, в котором находилась бадейка с тёплой водой, поклонился мне и проскользнул внутрь. Он поставил тару на стол и спросил:

– Ещё что-то нужно, Сигиллит-сама?

– Ничего не нужно, Тоору-кун, – я благодарно улыбнулся парню.

Когда я назвал слугу по имени, он прямо-таки расцвёл. Судя по всему, я единственный из дворянской братии, кто знал всех слуг, что работали в нашем крыле, по имени.

– Тогда не буду вам мешать, – он поклонился и так же мастерски выскользнул из моей комнаты.

Я покачал головой, с неостывающим удивлением наблюдая за тем, как довольно шумная дверь под моей рукой бесшумно закрывается за молодым пареньком:

– Этому парню определённо нужно работать не водоносом, а ниндзюком, – его способность двигаться бесшумно и быть незаметным просто поражала.

После того как я провёл все мыльно-рыльные процедуры, то опять выглянул в окно и поёжился. Мурашки у меня по спине пробежали даже не от погоды, а от одного взгляда на выстроившуюся очередь к колодцу, которую образовали ребята, как тут говорится, «подлого» происхождения.

Там не было различий, девица ты или парень. Все стояли с кувшинчиками, в которые набирали холодной воды для умывания.

– В такие моменты остаётся только поблагодарить мироздание за то, что я не на их месте, – покачав головой, я продолжил собираться.

Сколько бы лет я ни прожил, потребность в комфорте во мне так и не ослабела. Каждый раз, когда жизнь закидывала меня в дискомфортные условия, я по-настоящему страдал. Наверное, в этом виновата моя первая жизнь на земле. Все мы, дети двадцать первого века, немного соевые неженки. Только тягу к интернету мне приходилось бороть десяток лет следующей жизни. А аскетом мне так стать и не удалось.

* * *

– Сигиллит-сан, доброе утро, – нацепив чопорное выражение лица, поприветствовала меня Аямэ.

– Доброе утро, Аямэ-тян, – я по-доброму улыбнулся.

– Я же просила меня так не звать! – зашептала покрасневшая девчушка и стала оглядываться по сторонам, выясняя, не услышал ли кто столь фамильярного обращения к ней.

Чопорность с неё сдувало в мгновение ока, стоило её только немного подразнить. Меня так и подмывало погладить её по голове в такие моменты. Краснеющее лицо молодой Кучики немного исправило положение с настроением, что было испорчено отвратительной погодой и ранней побудкой.

Все эти японские заморочки с хонорификами меня порядком раздражали. Но нельзя жить в обществе и быть свободным от него, так что приходилось соответствовать.

– Хорошо, хорошо, – я поднял руки в защитном жесте, – Кучики-сан, больше так делать не буду, – «искренне» пообещал я.

Девушка скептически окинула меня взглядом:

– Если мне не изменяет память, вы мне это обещали уже раза три, – осуждение в её голосе можно было черпать вёдрами.

Мы тронулись в путь, по дороге в аудиторию продолжая диалог и периодически кивая на приветствия однокурсников.

– Прости, это точно было в последний раз, – улыбаясь, ответил я.

– Хочется верить, – она задрала носик и тут же переключилась на новую тему. – Как прошла ваша встреча? – Она изображала светскую скуку, которой я не поверил ни на грамм.

– Ты про какую встречу? – включил я дурачка.

– Я говорю о той встрече, на которую вас вызывали из парка, – неугомонная любительница сплетен не собиралась отступать.

– Да, – я махнул рукой, – ничего особенного. Просто в город прибыл отряд моей дружины. Дела рода.

– Вы каждый раз говорите «ничего особенного». В прошлый раз, после того как вас вызывали на встречу, вы пропали на три недели без предупреждения. Мы вообще-то с Орудзи-куном за вас переживали.

Было видно, что она искренне говорит о том, что переживала за меня, однако я не собирался ни перед кем отчитываться, так что решил сменить тему.

– Всё хотел спросить, как там у тебя продвигаются отношения с асаути, – я кивнул на меч, что висел на её поясе.

– Пока никак, – сухо ответила она, позволяя мне сменить тему. – Да и пока рано. Нам их выдали всего несколько недель назад. Так что ожидать прогресса пока точно не стоит.

– Ну это ты зря, – пожурил я её. – Каждая твоя медитация должна начинаться с мысли, что ты вот-вот достигнешь банкая, а после займёшь место главнокомандующего, – при этих словах я старался придерживаться петровских заветов о том, что нужно иметь вид лихой и придурковатый. По крайней мере настолько, насколько позволяла моя монументальная внешность.

Девушка повернула голову и посмотрела на меня как на не вполне здорового человека.

– Банкая? – переспросила она, видимо, не поверив своим ушам.

К таким вещам в этом мире относились очень серьёзно, поэтому она не приняла моего шутливого тона. Я убрал дурашливое выражение лица и сказал:

– Ну а если серьёзно, то очень много зависит от твоего настроя и решимости. Так что выкинь из головы мысли о том, что рано и ты пока не готова. Твой разум и душа должны излучать уверенность как в себе, так и в силах твоего партнёра, – я кивнул на её асаути.

Она хотела что-то спросить, и тут мы опять столкнулись с группой студентов, с которой пришлось раскланиваться.

После того как мы вырвались из окружения:

– А что насчёт вас, Сигиллит-сан, – она стрельнула глазами на мой пустующий пояс. – Мой уважаемый отец говорил о том, что на его памяти не было такого, чтобы студент оставался без асаути. Вы так и не осветили этот вопрос, а в обществе ходит очень много слухов. Не хотите их развеять?

Было видно, что эта загадка немало занимает её. Да и всех остальных, судя по всему. Косые взгляды в сторону моего пояса об этом говорили вполне конкретно. Хотя взгляды в район пояса могут говорить и о чём-то другом, но с учётом, что такие взгляды бросают люди обоих полов, я предпочитаю об альтернативных версиях не думать.

– Без комментариев, – я безразлично пожал плечами, а девушка немного поморщилась.

С этим вопросом в той или иной форме ко мне подкатывал не один десяток человек. Представляю, какие слухи гуляют в дворянской среде по этому поводу. Да я и сам хотел бы знать ответ на вопрос, как долго я буду обходиться без главного атрибута шинигами.

Смотря на решительный вид Аямэ, я был уверен, что она не удовлетворится моей стандартной «отпиской» и начнёт настаивать на ответе. Однако мне повезло, и мне не пришлось окорачивать слишком любопытную девушку – нам навстречу шёл, белозубо улыбаясь, наш штатный флейтист.

– Доброе утро, Сигиллит-сан, – Орудзи сиял как начищенный пятак.

– Доброе, парень.

– Доброе утро, Кучики-сан, – радостно произнёс он.

Девушка недобро на него зыркнула и пробубнила:

– Кому как.

Однако Орудзи совсем не обратил внимания на её тон, пристроился к моему левому плечу, и мы продолжили путь.

– У тебя произошло что-то хорошее? – не мог я не спросить, наблюдая за этим фонтаном позитива.

Он пожал плечами, на пару секунд задумался и сказал:

– Просто приснился замечательный сон, – его сияние прибавило ещё пару процентов.

– И что такого тебе могло присниться, что ты слепишь нас своей улыбкой? – недовольная из-за того, что нас прервали, спросила Аямэ.

– Мне приснилась замечательная музыка, – его взгляд затуманился, а улыбка стала мечтательной.

– Только музыка, и всё? – скептически спросила Кучики.

Он простодушно поскрёб затылок, закатил глаза, поплямкал губами. Наблюдая за тем, как Аямэ начинает закипать от его деревенских манер, я с трудом сохранял серьёзное выражение лица.

Орудзи был последним человеком, о котором ты можешь подумать как о серьёзном и влиятельном отпрыске древнего рода. Ему бы больше подошла роль странствующего барда, а не шинигами, борющегося против Пустых.

В конечном итоге, что-то наскребя в затылке, он затараторил:

– Точно, точно, как я мог это забыть, – он на секунду нахмурился, а потом продолжил: – Музыка была не сама по себе. Её исполняла невероятно прекрасная флейтистка.

Я тут же заинтересовался:

– Орудзи-кун, а ты брал в постель асаути, как советовал наставник?

Он гордо выпятил грудь и нежно провёл рукой по ножнам:

– Конечно, я с ней ни на секунду не расстаюсь.

Я выразительно посмотрел на Аямэ и сказал:

– А ты говоришь, рано. А наш музыкант уже обращается к своему мечу в женском роде, даже не осознавая этого.

Однако та не хотела признавать очевидное:

– Это может быть просто совпадение.

– Вы это о чём? – недоумённо спросил Орудзи.

– Не бери в голову, парень, – я похлопал его по плечу.

* * *

Предрассветные медитации навевали на меня страшную зевоту. А это, в свою очередь, сильно расстраивало нашего наставника. Если бы он был очередным стереотипным говнюком в вакууме, то я бы, не сдерживая себя, спокойно дремал, зевал и делал бы всё то, что мне хотелось. Но так как преподавателем у нас был дедушка – божий одуванчик, что невероятно радел и болел своим предметом, мне приходилось совершать титанические усилия над собой и спокойно сидеть с закрытыми глазами.

Я не имел ничего против самой по себе медитации, а даже совсем наоборот. В одной из вариаций земли я провёл всю жизнь в буддийском монастыре в Гималаях. И могу со всей ответственностью сказать, что только благодаря тому опыту и философии наставников в данную минуту я адекватен. Буддийское учение помогло мне в трудный период жизни пересобрать себя заново, и глубокие медитации занимали в этом процессе не последнюю роль. Однако то, что наставник называл медитацией, на неё походило совсем отдалённо и было направлено только на достижение связи с асаути. А так как у меня его не было, то позывы к зевоте становились всё сильней.

– Закончили, – хлопнул в ладоши наставник. – А теперь переходим к чувственной медитации.

Чувственной медитацией у нас называли тренировку сенсорики. Мои сокурсники пучили шары, раздували ноздри. Вены на лбу выглядели так, как будто сейчас лопнут. Они выпускали из себя тонкие жгутики рейрёку и пытались ощупывать окружающее пространство. Им приходилось прикладывать нешуточные усилия, чтобы выдавить из себя силу, а со мной была абсолютно обратная ситуация. Мне приходилось напрягать всего себя, чтобы цунами из рейрёку, которое я обычно выплёскиваю для сенсорики, ужать до жалкого ручейка.

Содзю-сэнсэй был невероятно чувствительным старичком, и мне не хотелось того чтобы наставник почувствовав океан моей силы, отдал душу колесу сансары. Из-за этого каждая такая тренировка была ещё той занозой в заднице.

– Хорошо, Неот-кун, продолжай, – улыбнулся старик, радуясь за ученика.

Как бы я ни старался показывать простенькую и слабенькую сенсорику, у меня она всё равно выходила на несколько голов лучше, чем у однокурсников.

После этого мы занимались общим контролем рейрёку, что вызывал зевоту нисколько не меньшую, чем от медитации. Приёмы и техники, что давал сэнсэй, были для меня абсолютно бесполезны. Мой уровень владения собственной силой был намного выше всего, что Содзю-сэнсэй мог представить.

Следующим уроком у нас было Дзандзюцу, и тут крылась всё та же проблема. У меня не было асаути. Да и самому сэнсэю нечему было меня научить. Я сидел в уголке, подперев щёку ладонью, со скукой наблюдал за потугами моих однокурсников. Не могу сказать, что у них не было техники или они были бездарны. Совсем наоборот, среди них было достаточно талантливых ребят, которых ко всему прочему учили владеть мечом с самого детства.

– Не так!! – грохотал Аракава-сэнсэй. – Вы, дубины, должны понять, что у вас в руках не простая железка. И будущие ваши противники не обычные люди, а чудовища, состоящие из духовной силы. Если вы будете с ними фехтовать, как привыкли, не вкладывая в каждый удар свою душу, то просто сдохнете на первом же задании.

Ну собственно об этом я и думал.

– Смотрите, – сухопарый старик бодро вышел на середину зала.

Меч был поднят над головой, брови нахмурены, и в это мгновение ни у кого бы не повернулся язык назвать нашего сэнсэя стариком. Перед нами был Воин, именно с большой буквы.

– Не обращайте внимания на то, как я держу меч. Не смотрите глазами, постарайтесь прочувствовать этот удар своими «кишками», – а после этого воздух вокруг него взорвался духовной силой, и он взмахнул мечом.

– Чувствуете? – оглядывая аудиторию, спросил он.

Со всех сторон доносилось удивлённое:

– Да, почувствовали.

Аракава-сэнсэй вложил свой занпакто в ножны и произнёс:

– Если почувствовали, тогда за работу, – он несколько раз хлопнул в ладоши, подбадривая личинок шинигами.

По залу стали разноситься выкрики, рыки и где-то на фоне довольно сексуальные стоны от особ женского пола. Я себя даже почувствовал на теннисном корте.

– ЧЕГО вы разорались, бестолочи!! – обрушился на них недовольный старик. – Я сказал вложить всего себя в удар. Все свои помыслы, всю свою суть. А вы решили, что можно просто наотрать на Пустого!

Учащиеся прекратили орать и растерянно уставились на бушующего сэнсэя.

– Чего встали, бестолочи, продолжайте! Я не давал команды остановиться.

Ещё минут двадцать Аракава-сэнсэй пытался добиться результата. Ещё два раза показывал то, что он имеет в виду под настоящими ударами, а потом на несколько секунд замер. Что-то решив, он прокричал:

– А ну-ка остановились, бестолочи, – тренировочный зал замер.

Старик повернулся ко мне и сказал:

– Сигиллит, бестолочь, иди-ка сюда. Хватит тебе прохлаждаться.