Текст книги "Шиноби (СИ)"

Автор книги: Василий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 33 страниц)

Спустя полчаса весёлой возни и визгов, мы лежали на песке под тёплым солнцем, медленно обсыхая. Уставшая девочка задремала, а я старался почувствовать её чакру. Должны у меня хоть какие-то способности найтись к сенсорике, раз мы родственники?

Что-то бродило по самому краю ощущений, но решить, мерещится ли мне или оно действительно так, категорически не получалось. Спустя полчаса мытарств, гарантированно вышло понять только то, что опять слил всю чакру. Беда! С таким резервом не разгуляешься от слова «совсем».

– Карин, просыпайся, пора домой.

Сонная девочка зашевелилась, распахнув один глаз.

– Что, уже? Я так устала, донесёшь?

– Поднимайся, лентяйка! – фыркнул я в ответ.

Недовольно накуксившись, она отряхнулась и накинула платье. А там мы медленно отправились домой, ужинать и спать. Как хорошо быть ребёнком, никакой ответственности и проблем…

Наша мирная и спокойная жизнь закончилась через два месяца. Сначала матери принесли троих очень тяжёлых пациентов. После того, как их жизнь оказалась вне опасности, Юмико упала на кровать и отказывалась просыпаться два дня, которые я провёл возле неё, не зная, что делать.

Первые сутки пульс практически не прощупывался и дыхание слышалось едва-едва. А на третий день у нас в доме появился Джирайя, которого сопровождала очень фигуристая блондинка в зелёном хаори. И как только они зашли в дом, девушка тут же устремилась к Юмико.

Её рука засветилась зелёным светом и прошлась над грудью лежащей матери. Спустя пару секунд послышался облегчённый выдох:

– Чакроистощение, очень сильное. Хорошо, что жизнь уже вне опасности, завтра должна очнуться.

И уже для подошедшего к нам мужчины добавила:

– Похоже, её действительно тут сведут в могилу, мальчик не преувеличивал, как ты говорил.

– Мама не в первый раз так, – влез я в их разговор. – Хотя так долго никогда до этого не лежала. Вчера она почти не дышала…

Блондинка прищурилась, внимательно оглядевшись вокруг. Одинокая кровать, мой сундук, возня мышей под полом, а также открытый шкаф, вся верхняя полка которого занята книгами и свитками. Единственное сокровище, что собрала наша семья.

– Они точно Узумаки? – тем временем поинтересовался беловолосый.

– Безусловно. Чакра такая, что не ошибиться. Ты и сам должен был понять, незачем меня тащить, – отмахнулась женщина.

Джирайя тяжело вздохнул:

– Побудь тут, пойду поговорю с местными.

С этими словами он вышел, а вместо здоровяка вошла черноволосая и черноглазая девушка лет семнадцати.

– Цунаде-сан, моя помощь нужна?

– Проверь детей, – попросила блондинка. – Я же передам немного чакры больной.

Черноглазая кивнула и, подойдя к Карин, пару раз провела светящейся зелёным ладонью.

– Ой, щекотно! – вздрогнула сестра.

Тем не менее, девушка повторила операцию ещё несколько раз и лишь тогда отчиталась:

– Девочка полностью здорова, очаг и каналы очень хорошо развиты для такого возраста.

Встряхнув ладонями, она шагнула ко мне, повторяя процедуру. Раз, второй, третий. Следом более внимательно в районе солнечного сплетения, головы. Опять солнечного сплетения. Недоумённо нахмурилась. Проверила опять. Повернулась к блондинке:

– Вроде здоров, Цунаде-сан. Но у него что-то с очагом, не пойму. Никогда такого не видела.

Та удивлённо подняла бровь и поманила меня пальцем. Присев рядом на кровать, я замер, когда и она выполнила сканирование организма, а потом и ещё раз. Почесала нос и приказала:

– Ложись, хочу проверить детальней.

Я рад, наконец, отдаться в опытные руки. Так что ни словом не обмолвился, когда девушка продолжила исследования. По телу прокатывались табуны мурашек, бросало то в жар, то в холод, чуть ниже солнечного сплетения разгорался пожар. Наконец, осмотр закончился, и блондинка осталась сидеть, задумчиво накручивая на палец локон длинных волос одного из двух хвостиков в причёске.

– Интересно. Очень. Такое ощущение, что чакра формируется очень маленькими порциями. Тело сильное, здоровое, чакра тоже плотная, мощная, как и полагается Узумаки. Однако все запасы жизненной силы не идут на формирование чакры. Как будто не хватает духовной энергии, хотя, вроде как и с ней всё очень хорошо. Странно.

– Я долго болел. Поправляюсь!

– Болел? При такой матери и чакре? – недоверчиво подняла бровь медик.

– Что-то с чакрой, как говорила мама…

– Твой очаг не хочет принимать всю жизненную и духовную энергию. Почему так – непонятно. Но интересно.

Я выдохнул, прикрыв глаза. Вот и объяснение, почему у меня мало чакры. И почему не получаю пользы от количества духовной энергии. Видимо, её оказалось слишком много для смешивания чакры в нормальной пропорции. Секундой спустя, Цунаде подтвердила мои мысли:

– Кажется, тут дисбаланс в количестве составных частей чакры. Очаг не может нормально функционировать. С возрастом и большим, очень большим количеством тренировок система имеет шанс стабилизироваться. Удивительно, что он как-то способен пользоваться чакрой!

Облегчённо улыбнувшись, успокоился. Это уже лучший прогноз, что я мог получить. Сам не заметил, как от этих слов расслабился. Да так что уснул под тихий разговор двух девушек о системе циркуляции чакры.

Проснулся под скрип колёс, растянувшись на соломе. Рядом посапывала Карин, а впереди звучали тихие голоса Юмико и Джирайи:

– Спасибо, что помогли.

– Извини, что так долго. Свои дела имелись, и пока нашёл Цунаде, чтобы точно проверить… Мало вас – Узумаки осталось, особенно чистокровных. Отец детей ведь тоже из ваших?

– Да. Мы вместе росли, как покинули Водоворот.

– Тем более. Чтобы ссориться с деревней Травы, было мало моих подозрений. Селение хоть и мелкое, но контактов у них интересных много, способных создать неприятности. А так есть возможность сослаться на древний союз Сенджу и Узумаки.

– Я всё понимаю, Джирайя-сан. Никому не нужны проблемы.

Шиноби не стал спорить с очевидным, а, немного помолчав, спросил:

– На что вы собираетесь жить?

– Я могу устроиться в госпиталь…

Ответ ей пришёл молниеносный и твёрдый:

– Нет. В госпиталь ты если и устроишься, то для обучения! Мы не Трава!

– Тогда не знаю. Я ничего не умею…

– В Конохе есть участок земли Узумаки, разрушенный нападением Лиса. Не очень большой, знаменит своим храмом, правда, целых домов там нет. Клановое наследие и хорошо для работы, если вы будете там жить. Хотя Цунаде предлагала дом у себя в квартале, там есть свободные.

– А работа?

– Получишь пособие на себя и детей. Не обидят. Первое время поживёте у меня, пока разберёмся со строительством. А далее советую заниматься печатями.

На что Юмико растерянно протянула:

– Я же про них ничего не знаю…

– Научу. Там больше усидчивость нужна и подходящая чакра. Если сможешь освоить, то печати будут покупать благодаря фамилии. Узумаки славились ими!

– Спасибо!

Он тяжело вздохнул:

– Не благодари. В Конохе у нас тоже проблем хватает и не всё будет так радужно…

Слушая их разговор, задумчиво почесал затылок. Я читал про Узумаки, и что они вроде как дружили с Сенджу, но такой большой помощи никак не ожидал. Да и своя земля в деревне? Интересно, как она оформлена? Может, получится сдать часть в аренду? Искусство печатей считается сложным, и не факт, что у нас будет к нему склонность, не все наши однофамильцы занимались этим.

А Джирайя, тем временем, продолжал:

– Детей устроишь в академию, с дочкой проблем не возникнет, как немного подрастёт. А вот сын – не знаю. Мало чакры, – повернувшись ко мне боком, он подмигнул: – Раз уж ты такой взрослый, то получай правду, маленький интриган.

– Временно мало сил, – недовольно буркнул я. – Вырасту ещё.

– Вот когда вырастешь, тогда и устроишься. А сейчас просто не потянешь учебную программу.

Протяжно зевнув, я отмахнулся:

– Ну и ладно, найду, как заработать и без того, чтобы бегать по стране, как ужаленный!

Беловолосый шиноби окинул меня недоверчивым взглядом. А мне, в принципе, реально пофиг. Что смогу выучить и так выучу. И уж точно не хочу в школу: проводить полдня среди галдящих детей? Спасибо, мне одной сестры хватает.

– Совсем не хочешь стать шиноби? – вторила удивлению мужчины мама.

– Я хочу уметь пользоваться чакрой, но совсем не хочу воевать. Ведь так можно?

Джирайя на секунду замер, засунул руку в белую шевелюру и, смущённо хохотнув, кивнул:

– Можно.

– Там более! Скажите, а для печатей много чакры нужно?

– Много. Но смотря для чего. Прелесть искусства печатей, что большая часть многосоставных печатей не требует одновременного заряда. Работать нужно с каждым символом. Необходимо хорошее воображение, уверенность и усидчивость.

– А какие печати бывают? – моментально полюбопытствовал я.

Шиноби улыбнулся и закатил настоящую лекцию, объясняя типы, возможности и применение, заставляя меня в очередной раз обтекать и задавать кучу уточняющих вопросов. Печать – застывшее намерение и воля, связанные чакрой. Попутно ещё и пространственно-временная техника. Потенциал огромный. Как и сложность.

Беловолосый советовал сосредоточиться на самых простых: взрывные печати, запечатывающие формы для еды и снаряжения. Предупредил, что прежде, чем мы попытаемся хоть что-то продавать, он должен удостовериться в качестве продукта. Азы он даст, а дальше лишь длительная практика.

Я долго слушал, на середине импровизированной лекции достав из сундука бумагу и карандаш, делая заметки. Писал на местном, так что пришлось ещё и просить говорить не так быстро. А когда лекция подошла к концу, я осторожно поинтересовался:

– Джирайя-сан, почему вы нам так сильно помогаете?

Он на секунду задумался, прежде чем устало откликнуться:

– Отдаю долги, мальчик. Мне от вас тоже кое-что нужно, но сначала посмотрим, сможете ли вы мне в этом помочь. Когда придёт срок, узнаете.

На этом он замолк, да и Карин проснулась, усевшись на набитый сеном матрас. Потерев кулачками глаза, она спросила:

– Мама, где мы?

Юмико улыбнулась и потрепала её по голове:

– На пути к новому, лучшему дому, Карин.

Уже темнело, когда мы остановились в придорожной гостинице. Довольно богатой, как по мне. Джирайя не скупился, взял два люкса. Зашли, осмотрелись в выделенной нам площади: двухкомнатный номер, совмещённый санузел с примитивной сантехникой, в котором обещали наличие горячей воды.

Сестра же, потыкав пальчиком в унитаз, распахнула свои алые глазищи и повернулась ко мне с немым вопросом.

– Это туалет. Верёвочка сверху, чтобы смыть, как сделаешь все свои дела. И смотри, тут можно мыться не нагревая воду в баке!

Продемонстрировав сестре душ, покрутив краны, добился тёплой воды и, скептически оглядев Карин, с ухмылкой приказал:

– Мыться в первую очередь! Не дело таким грязнулям лезть в чистые кровати!

Одной помывкой дело не обошлось. Пришлось затеять большую стирку, пользуясь наличием всех условий. И уже потом, отмытые до белизны, мы отправились отдыхать.

В путь выдвинулись сильно после полудня. Беловолосый тоже любил хорошо выспаться, да и мы ждали высыхания постиранного. Я продолжал записывать всё, что шиноби говорил на своих импровизированных лекциях. Уверен, знания сильно помогут в будущем, плюс он немного рассказывал и про техники.

Например, когда речь пошла про технику Замены, он подтвердил мою мысль, что у неё есть и другая версия, которой не требуется никакой объект и можно двигаться произвольно. Само собой, я выпросил описание и печати, под обещание, что не буду её тренировать, пока не получится сделать три Замены в день.

Ну а в остальные свободные часы он правил лошадкой, травил анекдоты и, в целом, показывал себя, как очень компанейский и хороший мужик. Хотя чувство юмора у него весьма специфическое: к примеру, предложить, при матери, научить подглядывать в купальнях мог только Джирайя…

Из его оговорок вырисовывается, что он один бы преодолел расстояние до Конохи за пару дней. С нами же тащился две недели, отшучиваясь тем, что решил взять небольшой отпуск. Пару раз я видел его сидящим с задумчивым видом и карандашом над тетрадкой. Шиноби таки пишет книгу…

Ещё часто ловил его изучающий взгляд на себе и родственниках. Не сложно понять, что беловолосый нас оценивает. Что за люди, будем ли полезны деревне. Он быстро догадался, что Карин хорошо чувствует чакру. Осторожно выведал у сестры подробности, а когда она проболталась, что мы с ней гуляли по деревне и искали незнакомых сильных шиноби, лишь хмыкнул и тихо протянул, но так, чтобы я слышал:

– Маленький интриган…

На что я не менее громким шёпотом произнёс:

– Не мы такие, жизнь такая.

Он ухмыльнулся, задумчиво проведя пальцем по красной полосе у себя на лице, но дальше тему не продолжил. Однако кое-какие упражнения на развитие сенсорики, замаскированные под игру, сестре подсказал.

В этом путешествии, я нормально отъелся мясом. Как и Юмико, на глазах расцветающая: хорошая еда, свежий воздух, и главное – никакого постоянного чакроистощения.

В путешествии не возникло никаких проблем. В гостиницах несколько раз ловил внимательные взгляды, направленные на нашу повозку. Но Джирайя слишком известен и приметен, чтобы на него нападать. Мужчина выделяется даже на фоне большинства шиноби, которых я успел увидеть в деревне и во время путешествия. Большинство носят более практичную и удобную одежду. А у нашего сопровождающего внешность яркая: красные полосы на щеках, протектор с рожками, рост и манера держаться.

Тем не менее, путешествие медленно подходило к концу, и за очередным поворотом впереди показалась высокая стена деревни, распахнутые настежь ворота с нарисованными на них первой и последней буквами местного алфавита.

Медленно, поскрипывая колёсами, телега вползла в огромный проём, знаменуя для моей семьи новый поворот в жизни. Надеюсь, я не привёл нас из огня да в полымя…

Глава 3

Сразу за воротами селения мы свернули в сторону на конюшню. Оказывается, в скрытой деревне на лошадях перемещаться не принято. Впрочем, Коноха не такая большая, чтобы возникли проблемы с доступностью. Особенно для шиноби.

На наших глазах Джирайя приложил к сундуку с нашими вещами небольшой листок бумаги, и тот исчез. А после беловолосый поманил нас за собой, неспешно зашагав по деревне и обмениваясь приветствиями со знакомыми. Толика внимания доставалась и нам: так, среди мельком услышанных сплетен, уловил, как кто-то из стариков спросил у других зевак: «Это что, Узумаки?»

За сотню метров у меня уже устала шея от поклонов и от постоянного верчения головой по сторонам. Архитектура интересная: есть дома в традиционном стиле, простые кирпичные или деревянные домики в несколько этажей. И, кажется, архитектор городка очень не любил прямые углы. Множество зданий скруглённые или, вовсе, цилиндрические.

Немало зелени, несмотря на довольно густую застройку. Далеко справа от центральной улицы протекла река, а впереди возвышался скальный массив с выбитыми на нём лицами прошлых правителей деревни. Прямо как президенты американские…

Мы свернули с главной улицы, прошли полсотни метров и оказались перед многоквартирным трёхэтажным домом. Поднялись на второй этаж, где шиноби, звякнув ключом, открыл перед нами дверь:

– Будьте как дома. Но что не знаете – не трогайте.

В большой трёхкомнатной квартире царило запустение и толстенный слой пыли, по которой несложно проследить дорожки из ванны и туалета до спальни. Остальную площадь жилища явно никто не трогал месяцами и годами.

– Немного не прибрано, подождите, уберу самое опасное, – извиняющимся тоном пробормотал Джирайя, сметая в мешок с полки у входа кучу метательных ножей. Юмико же улыбнулась и, хрустнув пальцами, задорно воскликнула:

– Показывай, где вода и тряпки. Дети, мы принимаемся за уборку!

Наведение порядка затянулось до поздней ночи, ведь в квартире точно года три никто не убирался. Заняли свои места в шкафах раскиданные везде книги и свитки, в запертый железный ящик ушло оружие и опасная амуниция. Выбиты ковры, куплено новое постельное бельё и запас продуктов в совершенно пустой холодильник.

В процессе уборки, помещение наполнилось запахами готовящейся еды, чего тут по признанию Джирайи не было со времён приобретения квартиры. А ещё у меня наконец-то появилась отдельная комната. Самая маленькая – зато своя! И спать я укладывался на чистейшие новые простыни с довольной улыбкой на лице.

На следующий день, ближе к полудню, Джирайя повёл нас смотреть то, что выжило в деревне от собственности Узумаки. Ничего особенного: пара гектаров парка, обнесённого покосившимся забором. Внутри полная разруха. Полдюжины разбросанных по территории домов, от которых остались одни сгоревшие развалины. И главная достопримечательность – полуразрушенный храм среди высоких деревьев. Мощное сооружение с символом Узумаки – спиралью водоворота – на покосившемся фасаде.

Зайдя внутрь, мы поднялись к небольшому подиуму, за которым висели страшноватые маски, на удивление оказавшиеся на своих местах. Я с недоумением поинтересовался у Джирайи:

– Храм разрушен, но не сильно разграблен. Почему?

– Как ты думаешь, что это за храм и кому он посвящён, пацан? – пожевав губу, вопросом ответил шиноби.

Откликнулась вместо меня Юмико, которая помнила часть из того, что рассказывали старшие Узумаки:

– Храм посвящён Шинигами. Основное назначение комплекса – проводить умершего в последний путь.

Моё взрослое циничное восприятие сразу подняло голову. Отпевание? Храм? Ритуальные услуги? Какие можно деньги делать! Зачем нам печати и прочее?!

– Храмом давно не пользуются, – осторожно поинтересовался. – Услуги оказываются в другом месте?

– Есть ещё храм, но здешний раньше был главным, – пожал плечами Джирайя.

Понятливо кивнув, я вышел наружу и обошёл дом с другой стороны. Заглянул в пристройку, найдя там спуск в подвал, из которого до сих пор тянуло холодом. На боку лежал помывочный стол, сейчас смятый и отброшенный в сторону. Как и ожидалось, здесь готовили тела к прощанию. Нашлись обломки гробов в соседней комнате с обрушившимся потолком.

По спине внезапно скользнул холодок, и я уже совсем другими глазами осмотрелся вокруг. Хочу ли я здесь жить вообще? На пепелище, имеющем очень специфическую славу…

Подошедшая мама обвела разруху взглядом и задумчиво протянула:

– Восстановить всё будет тяжело. Но мы справимся, верно, сынок?

На что я состроил воодушевлённую физиономию и как можно бодрее воскликнул:

– Конечно, мама!

Определить, какой именно дом восстанавливать первым, оказалось несложно – только в одном случае фундамент не выглядел слишком повреждённым. Когда я показал на дом, Джирайя немного побледнел, отчего его красные полосы на щеках проступили сильнее, но молча кивнул.

Уже на следующий день на территорию квартала вошла бригада строителей. Расчистка, во время которой рабочие бережно откладывали каждую вещь, что нашли на развалинах, в отдельный ящик. Потом возведение стен, перекрытий. Работали довольно быстро, несколько строителей пользовались чакрой, да и каркасник не самая сложная технология.

Джирайя продолжал нас учить, а в перерывах мы всей семьёй занимались уборкой квартала. Беловолосый заодно договорился об обучении в госпитале для матери. Работа спорилась, да и я не скучал, особенно когда получил в руки небольшую стремянку, набор досок и молоток с гвоздями с наказом чинить забор. Карин, в смешной белой панамке со слоником, сосредоточенно пыталась подавать мне доски, пока я орудовал инструментом, сжав гвозди в губах.

– Брат! – раздался паникующий крик Карин, и я почувствовал, как стремянка уходит из-под ног. Быстро сориентировавшись, ловко отпрыгнул в сторону, сумев приземлиться на ноги. А, обернувшись, увидел, как глаза Карин заполняются слезами, в то время как по дороге от нас убегала маленькая блондинистая фигурка, заливаясь смехом.

Судя по всему, он дёрнул девочку за косичку, а она доской, которую держала в руках, навернула мою стремянку. Не дело! Прищурившись, я рванул следом за блондином.

Смех замолк, а спустя сто метров он запаниковал, не в силах оторваться. Сильнее ускорившись, я ощутил, как в груди стало пусто, но одним прыжком догнал пацана, ухватив за шкирку. Сбил своим телом и мы покатились по земле.

Он попытался вывернутся но я схватил его за ухо, сильно сжав. И, стараясь не обращать внимания на его брызнувшие слёзы, максимально грозно рявкнул:

– Ты зачем девочку обидел?!

Блондин что-то пролепетал, одной ладонью вцепившись в мою руку на ухе, а другой, размазывая слёзы.

– Громче!

– Подружиться хотел, – наконец, относительно понятно, сквозь слёзы пробурчал ребёнок. – Вы не из деревни!

Я с сомнением оглядел мальчугана. Блондин с яркими голубыми глазами и странными полосками на щеках. Очередной мутант чакры, блин! Сколько их таких, людей несущих странные следы во внешности? Уже устал удивляться девиациям!

Тем не менее, строго припечатал:

– Но прежде тебе придётся извиниться перед моей сестрой. Если обещаешь не убегать, отпущу.

Он настороженно кивнул и несмело пошёл за мной, пока мы не остановились рядом с успокоившейся Карин. Набрав воздуху, блондинчик выпалил:

– Прости, больше не буду!

Малявка с сомнением оглядела пыль на его штанах и футболке, красное ухо, оттопыренное поверх повязки с большими очками-авиаторами на лбу, и, высокомерно вытянувшись, гордо промолвила:

– Прощаю!

Я же, усмехнувшись, добавил:

– Тебе придётся нам помочь с забором, чтобы восполнить вину. Подавай мне доски!

Он хлюпнул носом, но помог мне поставить стремянку на место и подал первую деревяшку. Мы сделали три штуки, прежде чем он быстро спросил:

– А можно мне тоже бить?

Я хмыкнул, представив последствия. Но спрыгнул и всучил ему молоток с парой гвоздей.

– Попробуй!

На втором ударе раздался крик, и он слетел на землю, выпустив из рук молоток и дуя на палец.

– Больно!

– Ещё попробуешь или отдашь старшим? – продолжал насмехаться я.

Он насупился, но, резко вскинув кулак вверх, воскликнул:

– Наруто Узумаки никогда не сдаётся!

А после подхватил молоток и полез вверх, оставив меня обтекать. Просто однофамилец? В Конохе? Маловероятно. Подав мальчику доску и придерживая снизу, когда он сосредоточенно забивал гвоздь, шёпотом поинтересовался у сестры:

– Его чакра похожа на нашу?

– Очень! Правда, странная немного, как будто есть что-то ещё! Видела такое у тёти, что приходила к нам домой, когда мама заболела!

Задумчиво кивнув, я прокручивал в голове возможности, в то время как между пацаном и Карин завязался разговор. Родителей своих не знает, живёт в приюте, местные его очень не любят. Сегодня в очередной раз сбежал из детдома, увидев незнакомых детей. Ну а дальше поступил не раздумывая, решив завязать знакомство. Как умеет.

В том, что Наруто не любят, убедился быстро, когда проходящая мимо толстая матрона с двумя девочками презрительно сплюнула слова в сжавшуюся детскую спину:

– Поганый демонёнок! Чтоб ты сдох!

А дочки повторили за матерью презрительные гримасы и плевки. Я прищурился, а с языка само соскочило:

– Хрю-хрю-хрю. Жирным и страшным слова не давали!

И, подхватив за локти сестру и мальчика, сорвался с места, слыша за собой вопли рассерженной матроны. Впрочем, я быстро отпустил детей, и мы, пробежав полсотни метров, обдирая локти, юркнули в дыру в заборе, где повались на траву внутри квартала, громко смеясь:

– Ты видел, какое у неё было лицо?

– А у дочек-то, дочек!

Я, отдышавшись, улыбнулся, а там услышал крик Юмико:

– Дети, обедать!

Реакцией на её слова стала громкая трель, раздавшаяся от живота мальчика, и я усмехнулся:

– Пошли, покушаешь с нами!

Мама удивлённо подняла брови, когда вместо двух красных шевелюр из кустов вынырнула ещё одна соломенная. Наруто смущённо запустил руку в волосы, не зная, куда себя деть, но я скомандовал:

– Мыть руки и за стол!

А для матери добавил:

– Он хороший, пусть и совсем не умеет себя вести! Будем дружить!

Женщина склонила голову в сторону, внимательно смотря мне в глаза, пока Карин утащила мальчика к умывальнику.

Юмико пришла к какому-то выводу. Юмико прищурилась...

Я отвёл глаза в сторону.

– Ясуо Узумаки! Что опять пришло тебе в голову?

– Мама… Он тоже Узумаки! Мне интересно, как так вышло! Ты посмотри на него!

И правда: на футболке мальчика краснел знак водоворота, такой же, как у нас на храме. Я решил добить маму:

– Карин говорит, что он наш, чакра очень похожа!

– И это повод, чтобы вести его к нам?

– Он сирота, мам. Живёт в приюте. Ему некуда идти.

Она сжала губы, уже по-другому посмотрев на мальчика, и, вздохнув, велела:

– Садись есть, мелкий интриган…

Я смотался до умывальника и быстро вернулся под навес, где у нас оборудована кухня для нас и строителей. Рабочие уже поели, но горячий суп и рис с курицей остались и для нас. Маленький Наруто смёл всё, что ему дали, и продолжал смотреть голодными глазами.

Мама усмехнулась и наложила ещё риса. Он съел. Потом ещё одну порцию. И здесь он уже напрягся, бросив испуганный взгляд на Карин, которая методично продолжала уничтожать свой рис. Мальчик превозмог и ещё одну добавку, осоловело отвалившись от стола.

Невозмутимо доев кусочек курицы, я отложил палочки и фыркнул:

– Какой-то ты неправильный Узумаки, мало кушаешь. Надо больше тренироваться. Приходи завтра!

Он просиял, часто-часто закивав головой. Его улыбкой, казалось, можно порезаться. После обеда, когда мы ещё немного поиграли, довольный мальчик убежал в свой приют.

На следующий день прибежал опять, и я поручил Карин с ним играть. Сам вернулся к многострадальному забору, радуясь, что нашлось, на кого сбагрить сестру. Она шебутной ребёнок, но тут коса нашла на камень. Наруто не отставал от девочки ни в пятнашках, ни в прятки, ни во что другое из того, что способны придумать дети.

Мальчонка приходил почти каждый день. А я, чтобы отвязаться и направить его неуёмную энергию в нужное русло, стал показывать, как правильно бить и падать, благо спортивный инвентарь у нас появился сразу после кухни.

Именно в таком виде, нас и застал Джирайя, вернувшийся из недельной отлучки.

– Ровнее стой. Бей корпусом, не рукой, – командовал я Наруто. – Сильнее, а то не станешь шиноби, если останешься таким хилым.

Мальчонка старательно пыхтел, атакуя наполненный песком мешок. А беловолосый замер в отдалении, наблюдая эту картину.

– Сильнее, чем больше сил потратишь, тем сильнее станешь! Ты должен выиграть сегодня за ужином у Карин!

– Я не могу столько есть, – простонал мальчик, утерев пот со лба.

Его налобная повязка с очками и футболка лежали рядом на лавочке, а сам он громко пытался отдышаться.

– Значит надо больше тренироваться, тогда сможешь! В еде – сила! Бей ещё!

Пока блондинчик продолжал лупасить грушу, я повернулся к наблюдателю и, поклонившись, поприветствовал:

– С возвращением в деревню, Джирайя-сан!

– Йоу, малец! – лениво вскинул ладонь шиноби. – Смотрю, нашёл себе новую жертву? Сестра не хочет тренироваться правильно?

– Они с мамой тренируются всему, чему вы учили, Джирайя-сан.

– Я – Наруто Узумаки, даттебаё! – ворвался в наш разговор Наруто, заставив мужчину вздрогнуть.

– Это Джирайя-сан, шиноби, что спас жизнь моей маме. Прояви уважение, – зашипел я на пацана.

Тот непонимающе нахмурился, смотря на меня. И я в очередной раз поклонился, уже с извинениями:

– Простите, он из приюта и плохо умеет себя вести. Исправится.

– Сомневаюсь, – хмыкнул шиноби. И ещё раз оглядев нас, широко улыбнулся, предложив: – А пойдёмте на речку?

– Конечно! – вскинулся я.

Можно быть сколь угодно взрослым, однако когда тебя подкидывают вверх метра на три и ты шлёпаешься обратно в воду, это здорово! Правда, такое было всего один раз, когда мы ехали к деревне. Карин тогда немного охрипла постоянно визжать. Но повторить будет весело!

Через полчаса беловолосый шиноби, тело которого оказалось исполосовано немалым количеством разнообразных шрамов, катапультировал с двух рук визжащие тела Карин и Наруто в речку. Где я, убедившись, что сестра твёрдо помнит мои уроки и держится на воде, погрёб к пацану, бьющему по воде руками и ногами. Подхватив блондина за плечо, потащил к берегу.

Утвердившись на земле, малец посмотрел на меня безумным взглядом. Потом на опять улетевшую ввысь с довольным криком Карин. Медленно заполняющиеся отчаянием голубые глаза опять остановились на мне. Выпрямившись, я радостно оскалился:

– Так ты плавать не умеешь, Наруто? Ничего – научим! Учиться – твой путь ниндзя!

И не слушая вялые возражения, потащил обратно в речку. До чего люблю учить!

Уже поздно вечером, когда, наконец, мы вернулись домой, попутно отведя Наруто в приют, где его встретила уставшая от побегов мальца воспитательница, за кружкой чая, стоило сестре уснуть, состоялся важный разговор.

Джирайя, в домашнем свободном кимоно, сидя напротив нас на кухне и задумчиво смакуя напиток, проговорил:

– Вы познакомились с Наруто. Что смогли понять?

Мы с матерью переглянулись, и она осторожно ответила:

– Мальчик Узумаки на половину, от Карин такое сложно скрыть. Хотя всё равно не понимаю, почему приют? Он будет сильным шиноби, очень сильным, судя по количеству чакры в таком возрасте. Его бы учить и воспитывать…

– Только ли это? – прищурился беловолосый.

– Ну ещё мелочи, вроде того, что он сын прошлого хокаге и в нём запечатан демон-лис, – натянуто улыбнулся я.

Выяснить такое сложностью не являлось. Мы ведь разбираем и восстанавливаем дом Кушины Узумаки и её мужа, четвёртого Хокаге. А там детская комната, подготовили для первенца, о чём тут говорить?

Он явно не очень удивился, лишь чуть подняв бровь, уточнил:

– И не боитесь? Вся деревня боится и ненавидит, а вы нет?

– Мы не местные, Джирайя-сан. Я вижу перед собой лишь одинокого мальчика возрастом с моих детей, к тому же, родню.

– А ты, интриган малолетний?

Я поёжился под пронизывающим взором полностью серьёзного шиноби и отрывисто буркнул:

– Надо помогать ближним, особенно родне. Возможно, когда-нибудь помогут и они.

Он пару секунд сверлил меня глазами, а следом, шумно отхлебнув чай, разрушил серьёзность момента. Почесал в затылке и принялся рассказывать:

– Никто не знал, что с ним делать. В клан отдавать? Не хотелось усиливать ни одну из группировок. Усыновить? Он сын хокаге, ему даже фамилию от матери дали, слишком Минато много народу на войне убил, мстителей немало. Подходило только усыновление кем-то достаточно сильным, чтобы мог купировать случайное высвобождение лиса и защитить ребёнка…

– Выбор немаленький. Коноха сильная деревня, – тихо произнёс я, на что беловолосый поморщился и покачал головой:

– Мы сильно ослабели после войны и буйства биджу. Это мог быть я, Цунаде, Данзо или сам Хирузен. Подумывали о Хатаке, но у него после смерти команды с головой не совсем нормально. Цунаде вы видели, Хирузен стар и хокаге, его на собственного внука не хватает. Данзо? Не дай то боги.

– Джирайя-сан, вы могли…