Текст книги "Прости, мне придется убить тебя (СИ)"
Автор книги: Traum von Katrin
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
– Знаешь, а ведь Ривердэйл скоро ждёт что-то ужасное… – задумчиво протянул Джонс, упиваясь близостью к такой опасной Леди, которая теперь целиком и полностью его. Как держать заряженную винтовку, дающую ощущение полного всевластия. Расправиться со старыми долгами сейчас казалось не просто возможным, а предельно элементарным.
– Почему?
– Потому что два его проклятья работают сообща.
========== 13. Кленовый сироп ==========
Парковка у полицейского участка справедливо считалась едва ли не самым безопасным местом в городе. Еще бы, в такой близости от копов даже проехать лишний раз решится не каждый. Возможно, именно поэтому местный электрик не спешил заменить уже двое суток как перегоревшую лампу на фонаре. Высокая, подтянутая рыжеволосая девушка в голубой форменной рубашке шла к своей машине, привычно виляя бёдрами. Темноты она не боялась. Не зря носила честно заработанные погоны и табельное оружие на поясе. Но сейчас рабочий день окончен, хоть и немного затянулся: все коллеги уже пару часов назад разъехались по домам.
Шерил отбивала неположенными по уставу каблуками чёткий ритм шагов, с тоской оглядывая стоянку. Кроме её одинокой алой БМВ да пары пустующих патрульных автомобилей – ничего. Только сгущающаяся тьма и свежесть летнего вечера. Устало плюхнувшись на водительское сиденье, лейтенант Блоссом небрежно кинула сумочку рядом с собой. Намереваясь поправить макияж, метнула взгляд на зеркало дальнего вида и обомлела.
Вместо своего отражения увидела лишь чёткий, яркий фиолетовый след от чужих губ. Ей не нужно было объяснять, от кого данное послание. Вздрогнув всем внезапно задеревеневшим телом, Шерил через силу сглотнула и торопливо вставила ключ в зажигание. Пальцы мелко подрагивали, а об обычной уверенности движений можно благополучно забыть. Заставляя себя поверить в то, что этот отпечаток помады не больше, чем предупреждение, она отчаянно боролась с неизбежно подступающим страхом. Пустая темная парковка, тусклый свет из каморки дежурного в участке. Внезапно вполне обычная ситуация начала казаться кадром из фильма ужасов. Особенно когда двигатель лишь щёлкнул и не отозвался на провернувшийся ключ.
– Дерьмо…
Сказать что-либо ещё Шерил не успела. Откуда-то сзади послышался лёгкий шорох, и крепкая рука в кожаной перчатке зажала рот, а возле горла невероятно остро почувствовался холод стального лезвия. Попытка дёрнуться к поясу с пистолетом успеха не принесла: нож прижался к коже тесней, оставляя тонкую красную полоску. Крохотная алая капля скатилась к воротнику рубашки. Всхлипнув, Блоссом обезоружено подняла открытые ладони. Всё, что ей осталось, это в ужасе распахнутыми глазами смотреть прямо перед собой. В робкой надежде на помилование она замычала, слегка качнув головой. Хватка на секунду ослабла, позволяя ей говорить, но ни на мгновение не опуская нож.
– Я все отменила! – истончавшим от ледяного страха в венах голосом запищала Шерил, отчаянно цепляясь за жизнь, – Все отменила, честное слово! Прошу, не надо!
Казалось, это помогло. Потому как объятия чёрной смерти растворились, и, ощутив, что давления больше нет, Блоссом буквально вывалилась из машины, неудачно подвернув ногу. Мысли путались от паники, пальцы выхватили оружие, но когда она распахнула заднюю дверь БМВ, сиденье оказалось пустым.
– Чёрт! – простонав от боли в лодыжке, она торопливо поковыляла обратно в участок, не убирая пистолет. На лбу проступила испарина, а во рту пересохло, когда подумалось, что придётся объяснять коллегам причину нападения Леди. Или это была не она? Уж слишком сильная, не женская рука…
Сзади гулко раздались шаги, заставившие Шерил резко обернуться, вновь вскидывая ствол и щелчком снимая его с предохранителя. Никого. Только темнота и легкое дуновение ветра, защекотавшее влажную от волнения кожу. Сердце билось в ребра, учащая в панике нарастающий пульс. Где-то совсем рядом мелькнула чёрная тень, и сразу за ней вторая, тут же исчезая в ночи. Господи боже. Их двое.
– Покажись! – уже беспорядочно крутилась лейтенант из стороны в сторону, надеясь поймать призраков на мушку. Но они словно не были из плоти и крови, а может просто настолько сроднились с тьмой, что она укрывала их своим одеялом, подобно заботливой матери, – Именем, блядь, закона Соединенных штатов: хватит! – завизжала Шерил, срываясь на крик: нервы лопались, как перетянутые струны.
На это заявление позади раздался тихий женский смешок, снова вынуждая обернуться. Ноги уже дрожали в желании бежать, и если бы не ноющая лодыжка и высокий каблук – Блоссом бы давно и след простыл. По щекам покатились слёзы отчаяния, когда поняла, что она в ловушке. Тело бросало из жара в холод, а вены горели в требовании их успокоить. Едва не начав тупо палить вокруг себя, Шерил почувствовала, как сильно дрожат колени. Ей крышка. Определённо. Зубы стучали, даже крик выдавить не удалось, когда из темноты под ноги с шуршанием скользнуло что-то непонятное.
Быстро нагнувшись, Шерил подобрала предмет, оказавшийся еще пахнущей типографской краской газетой. Прислушиваясь, она несколько минут стояла, практически подпрыгивая от охватываемого ужаса. Однако больше ни звуков, ни теней-призраков не было. Тишина. Так и не убрав пистолет, девушка потащилась обратно в машину, прихрамывая и чертыхаясь про себя. Оказавшись в салоне, первым делом проверила заднее сиденье: на этот раз чисто. Для верности щелкнув замком и забаррикадировавшись внутри БМВ, пыталась успокоиться, но получалось слабо. Глубоко вдохнула и развернула не просто свежий – датируемый завтрашним днём выпуск «Ривердэйл таймс». На первой же полосе значилось:
«Полиция города сидит на наркотиках: народ не слеп, лейтенант Блоссом.»
T*v*K
Бетти доводилось просыпаться по-разному. От будильника и по своей воле, от плача сводной сестры и криков мачехи. Даже от нависшей угрозы жизни пару дней назад. Но вот парадокс: от далёкого мирного бряканья посуды где-то на кухне она открыла глаза впервые. Звуки были непривычны, и несколько испугали, пока не удалось вспомнить, с кем она заснула. Поморщившись, резко села на кровати и с сомнением окинула взглядом свою комнату. Разбросанная в спешке одежда, мужские джинсы и толстовка. Игра с Шерил вчера так сильно позабавила, что по неясной причине закончилась в спальне Купер. Оказалось, что команда из Леди и Охотника довольно неплохая… По крайней мере, такая мысль мелькнула у Элизабет, тут же прерываясь приглушенными ругательствами и звоном с первого этажа. Какого чёрта Джонс вообще делает?
– Придурок, разобьёшь мою посуду – пожалеешь, – недовольно пробормотала она, поднимаясь со смятой постели. Подхватив со стула чёрный шёлковый халатик, прикрыла им голое тело и уже хотела было выйти из комнаты, но по дороге запнулась о большой кроссовок Джага, едва не улетев головой в комод, – Блядь, вот же…
Слов просилось много, потому как царящий вокруг бардак бесил просто неимоверно. А уж то, что в коридоре по-прежнему были испещрены следами от пуль стены, дверь в спальню болталась на одной петле, а в кладовую вовсе сияла дырами, добивало привыкшую к порядку девушку окончательно. Раздражение набирало обороты быстрей разгоняющегося байка Джонса. Прошлёпав к лестнице, Бетти уловила лёгкий запах гари, и пришлось ускорить шаг, буквально влетая на кухню, которую уже заволакивал дым.
– Решил спалить меня к чертям?! – возмутилась она, грубо отталкивая его от плиты и спешно выкидывая сковороду в раковину. На ней красовались пара каких-то слипшихся комочков, похожих на угольки. Включив холодную воду, девушка закашлялась от вони.
– Всего лишь пытался приготовить завтрак, пока ты там храпишь, негостеприимная хозяйка, – не остался в долгу Джагхед, совершенно не считая себя виноватым. Он и правда хотел быть милым в это утро. Первое утро, когда проснулся рядом с ней, наслаждаясь теплом хрупкого тела. Его представления о том, как можно задобрить представительницу прекрасного пола, были довольно смутными. Но он точно помнил, что к обязательной атрибутике сопливых романов относится завтрак в постель. Ещё бы руки росли откуда положено, и тогда бы получились блинчики, а не заляпанная тестом столешница и горелки.
– Боже, что это на тебе? – фыркнула Бетти, только сейчас обратив внимание на его вид. Отвратительный розовый фартук в мелкое сердечко, кажется, подаренный сучке-мачехе просто в качестве издевательства. Чёрт, он что, надел этот кошмар на голое тело? Думать об этом не получилось, потому как Купер скользнула взглядом по плите, столу и шкафчикам, едва не взвыв от отчаяния, – Блядь, Джонс, ну какого хрена?! Теперь это всё год надо отмывать! И сковороду только выкидывать! Не умеешь – не берись, ну зачем портить мне выходной?
– Ах значит, я всё только порчу? Давай, скажи ещё – мешаю! Что-то ночью ты была не против моего присутствия! – оскорблённый в самых светлых порывах, Джаг начал потихоньку вскипать следом за ней. Нашла, из чего развозить трагедию. Правду говорят, женщины способны на пустом месте сделать шляпку, салат и скандал. А эта психически неуравновешенная – ещё и покромсать того, кто ясным субботним утром испортил настроение. Вон как быстро потянулись к ножу её пальчики, тут же отдёрнувшись и вместо рукояти схватив одну из тарелок. На всякий случай Джонс отскочил на пару шагов от пышущей злостью Миледи, – Эй-эй, полегче, истеричка!
– А сейчас очень даже против! – угрожающе прошипела она, с ухмылкой взвешивая оружие в ладони. Нет, не признается и под страхом смертельных пыток, как сильно ей понравился вспыхнувший в крови азарт. Особенно когда вчерашний напарник обогнул стоящий посреди кухни стол, явно пытаясь увеличить между ними дистанцию. И при этом мелькнул абсолютно голой задницей – он и правда в одном фартуке, идиот, – Давай, выметайся, пока я тебе не помогла!
– Только ногами вперёд, детка, – он уловил эту искорку в глубине малахитов. Та самая, что сияла, когда они из-за угла полицейского участка наблюдали за паникующей Шерил и тем, как та улетела на своей машине, выбросив газету в окно. Он уже понял прекрасно, что именно его сумасшедшую девочку заводит. Причинение боли, ощущение превосходства, но главное – когда она даёт себе свободу, не прячась за образ милой дурочки. И готов был сыграть, наверное, единственный из всех ныне живущих. Раззадоривая ещё больше, решил подколоть, тут же улавливая покрасневшие щёки и сжатые зубки, – О, тарелка! Берегитесь, жители Ривердэйла, Леди в чёрном забросает вас посудой!
С яростным рыком Бетти метнула свою гранату прямиком в его голову, но тот, естественно, ловко увернулся. Несчастная тарелка влетела в стену за его спиной и с грохотом разбилась на фарфоровые кусочки, а Купер уже схватила со стола вторую, твёрдо намереваясь прогнать из своего дома этого наглеца любым путём. Уже совсем не думая, что таким образом лишь усиливает хаос, который ей же и прибирать.
– Ты бесящий… вредный… самоуверенный…
Она задыхалась всем, что хотелось высказать ему в лицо, и вместо слов предпочла кинуть новый снаряд, заставляя Джонса пригнуться. На что он лишь громко, откровенно расхохотался, прикрываясь ладонями от новых осколков. Скачущая по кухне девчонка, уже подхватившая керамическую сахарницу и источающая ругательства, явно выглядела бы куда более грозно, если бы не комичность её цели, то и дело сверкающей обнажённым задом. И если бы от резких движений её халат не распахнулся почти до конца, обнажая часто вздымающуюся упругую грудь.
– А ты маленькая заноза, которую надо было прихлопнуть еще на прошлой неделе!
Ахнув от злости, Бетти размахнулась для броска, но в последний момент, наконец, обратила внимание, как веселится от происходящего Джагхед. Она его не пугает, это очевидно. Напротив, лишь вызывает смех. На секунду заставила себя посмотреть на них со стороны и тоже невольно улыбнулась, делая глубокий вдох. Похоже, сучёныш залез в её жизнь по самую макушку, и вытравить его парой разбитых тарелок точно не получится. А надо ли?
Заметив её замешательство, Джонс с торжествующей ухмылкой подошёл ближе, стараясь не наступать на остатки сервиза босыми ногами. Гипнотизируя замершую девушку взглядом, встал к ней уже вплотную, любуясь отливающими золотом в утренних лучах прядками волос и румянцем. Чарующая. Бешеная дьяволица, но прекрасней всех ангелов. Решительно вырвал из тонких пальчиков сахарницу и поставил на стол за её спиной. Бетти вздрогнула, но не предпринимала попыток продолжать ссору – словно желала подобных действий.
Они не заставили себя ждать. Терпкий, страстный поцелуй на её пересохших губах дополнился обвившими талию горячими руками. Он словно укрощал несносную девчонку, каждым движением языка проникая все глубже и вытягивая из неё отравляющую беспричинную злость. Все уверенней, тесней вжимая её в своё тело, наслаждаясь любимым сочетанием горького мёда и вишни. Элизабет обречённо простонала ему в рот, ладони взлетели на крепкие плечи, тут же впиваясь ногтями. Обезоружить её так просто.
Она поражала Джагхеда своей отзывчивостью, её напряжённое тело буквально звенело на каждое лёгкое касание. Когда он без всякого труда проник за окончательно распахнувшийся халат, поглаживая талию. Когда вытворял языком всё, что ему заблагорассудится, заставляя кровь кипеть, а воздух накаляться чертовски быстро. Если раньше Купер вызывала только животное желание, пробуждая голые инстинкты, то теперь хотелось доставить ей как можно больше удовольствия совсем не для того, чтобы что-то там доказать. Она и так в его власти, растворяется в сильных руках, прижимается бедром к паху и окутывает своим цветочно-сладким ароматом. Боже, её молочного оттенка кожа это нечто невероятное, умопомрачительно нежное. Внезапная мысль посещает туманящуюся возбуждением голову Джонса, и даже представив свою идею в реалии, он со свистом втянул кислород, разрывая поцелуй. Хитрая ухмылка сама растянулась на губах. О да, он попробует эту нетерпеливую девочку, которая уже требовательно пытается притянуть его обратно за плечи. Её принадлежность и зависимость очевидна также, как и желание, источаемое каждым прерывистым вдохом.
– Доброе утро, Бетти, – издевательски тянет Джаг, как будто говоря: вот так надо было начать этот день. Но увы, у них ничего не может быть правильно и последовательно. Не дав ей возможности ответить, резко подхватывает девушку на руки, и она тоненько пищит от неожиданности:
– Эй! Поставь!
– Ну уж нет, моя маленькая истеричка, – словно не ощущая её веса, а на самом деле наслаждаясь приятной ношей, он с дьявольски многообещающим прищуром заверил, глядя в недоумевающе распахнутые глаза, – Не дала мне приготовить завтрак – значит, я буду есть тебя.
На этой фразе, не обращая внимание на то, как возмущённо приоткрылся рот Бетти, он положил её на обеденный стол, как раз вместивший девушку в полный рост. Чёрная атласная ткань растеклась под ней, не создавая никаких препятствий и открывая вид на все манящие изгибы. Совершенство. Джаг и не сомневался, что она способна своими женственными, правильными формами пристыдить любую из античных статуй или фотомодель. Всё – ему одному, и даже верилось в такое чудо с трудом. Но это правда. Элизабет слегка поёрзала, прикусив губу, и согнула одну ногу в колене, специально проводя ногтем вдоль ложбинки груди, как будто приглашая.
– Чего же ты ждёшь?
Это восхищение и голод в серых глазах заставляли её трепетать в предвкушении. Даже глупый фартук в сердечко не мог больше отвлечь от бугрящихся мышц его плеч и растрёпанных угольных прядей. Хищник. Наверное, единственный, кому позволено обращаться с ней подобным образом. Горячие ладони уверенно прошлись от её подрагивающего животика вверх, и казалось, что Джаг просто выбирает, какой кусочек своего завтрака хочется ему больше всего. Бетти свободно раскинула руки, не отрывая взгляда от его лица, на котором светилась полуулыбка. Он точно что-то задумал. Но ни сопротивляться, ни пытаться по привычке прикрыться не было ни малейшего желания. А от стиснувших грудь предельно сильно рук томление растеклось до низа живота, как раскалённая лава. Мужские пальцы безжалостно сжимают соски, плавно и медленно прокручивая. Первый тихий вскрик, полный очевидного удовлетворения, срывается с уст Элизабет, и она прикрывает глаза, отдаваясь во власть ощущений. Восхитительно острых, простреливающих каждый нерв, когда Джагхед наклоняется и дарит ей короткий влажный поцелуй, прикусывая губу и тут же проводя по ней языком.
– Ты потрясающая, Миледи. Но слишком… неукротимая. Я знаю, как сделать тебя чуть более послушной и сладкой, – шепчет, завораживая взглядом, опаляя скулу дыханием. Бетти тянется к нему навстречу в надежде продолжить соприкосновение губ, но Джонс отодвигается, убирая руки с её груди. Она издала протестующий хныкающий звук, поворачивая голову вслед за исчезнувшим на короткий миг мучителем. И да, его уже хочется так назвать, потому что тело нагревается невероятно быстро в потребности получить максимальное наслаждение, а спешить на этот раз Джаг явно не намерен.
Он берёт с разделочного столика подготовленную для неудавшихся блинчиков бутылочку кленового сиропа, коварная ухмылка не сходит с лица. Бетти сглатывает подступившую слюну, в полной мере осознавая, что действительно станет сегодняшним главным блюдом. Дыхание учащается, приятная истома тянет низ живота. Нет и малейшей попытки возразить, когда Джагхед осторожно поливает её тёплой янтарной жидкостью, тонкой струйкой обводя ключицу, спускаясь к груди. Ароматная вязкая сладость покрывает торчащие бутоны сосков, распространяя потрясающий запах карамели. Подчёркивает татуировку, уходит вдоль животика к ямочке пупка, где Джонс впервые замечает крохотный бледный шрам. Едва заметно вздрагивает, и золотистый сироп заканчивает свою дорожку на самой сокровенной части женского тела. Бутылочка небрежно отброшена к груде осколков на полу.
Джаг любовался ей. Покорной, замершей в ожидании. Этими мурашками, которые отчётливо проступили на светлой коже. Сияющими малахитами, захватившими в свой плен. Рассыпавшимися по столу пушистыми спутанными прядками волос, всегда пахнущими лавандой. Сердце дрогнуло, пропустив удар, но он быстро взял себя в руки. И начал исполнение своей задумки. Лёгкие, дразнящие поцелуи в шею быстро находят первые капли вкуснятины, Джонс собирает их, порхающим движением языка проходясь вокруг ключицы. Слышит, как Бетти с шумом втягивает в себя воздух, и желание довести её до полного исступления крепнет с новой силой. Сладость пестрит на рецепторах, смешиваясь с букетом тела Элизабет, и это сочетание будоражит кровь. Возбуждение нарастает, особенно когда на очереди мягкие полушария, и Джаг подключает к делу руки, сжимая жаждущую касаний грудь ладонями и вызывая первый тихий стон Миледи. Усиливая остроту ощущений, облизывает сироп, а затем прикусывает бутон соска до слабого вскрика своей разомлевшей от ласк девочки:
– Чёрт, Джаг…
Он словно не слышит, чередуя влажные поцелуи с укусами, и каждое касание уносится дрожью в позвоночник. Бетти с трудом уговаривает себя сохранять самообладание, но это невозможно. Вены горят, а умелый язык уже собирает сироп с татуировки, тут же спускаясь к животу, повторяя янтарный след. Очередной поцелуй превращается в посасывание нежного участка кожи, и девушка, не выдержав, выгибается навстречу Джонсу, прикрывая глаза от потрясающей смеси ощущений. Немного больно, особенно когда его пальцы снова сминают грудь, но томление внутри лишь становится всё сильней. Скручивая комок желания, проступая влагой между ног. В горле пересохло, руки сжимаются в кулачки, но прекратить сейчас точно нельзя. Раз уж отдала себя во власть этого безумца – пусть делает всё, что пожелает…
А он, похоже, хочет только одного: свести её с ума. Потому как жгучие губы добрались до своей цели, накрывая чувствительный комочек нервов. Ахнув, Бетти непроизвольно пытается свести бёдра, но сильные руки держат крепко и не дают ни толики свободы. Молния простреливает всё тело до каждой клеточки, распространяя жар. Ласки Джагхеда набирают обороты, от налёта нежности не остаётся и следа. Требовательно посасывает клитор, слегка сжимает зубами, упиваясь ярким, терпко-сладким вкусом. Она жалобно хнычет, дёргаясь под его хваткой, как от разрядов тока. Её реакция заводит уже не на шутку, но поиграть с внезапно доверившейся Миледи – редкий шанс. Вытрахивает её языком, ловя новые стоны, эхом удовольствия искрящие под рёбрами. Наращивает темп, чувствует, как девочка пульсирует в преддверии разрядки, но еще очень рано подавать ей десерт.
– Не так быстро, милая, – шепчет, отрываясь от неё и переходит короткими поцелуями на фарфоровую кожу внутренней стороны бедра. Бетти разочарованно скрипит ногтями по столу, пытается приподняться и перехватить инициативу, но мужские ладони грубо откидывают её назад, – Я не разрешал своевольничать. И не разрешал кончить. Потому что кого-то пора научить гостеприимности.
– Ненавижу тебя, – возмущённо шипит она в ответ, пытаясь бороться со своим возбуждением, но оно только сильней разливается по телу в предвкушении. На заявление Бетти Джонс тихо хохотнул, не поверив ни на йоту:
– Знаю, детка.
Его пальцы проскальзывают в истекающее желанием лоно, мягко надавливая на внутреннюю стеночку. И протесты тут же затихают, поглощаемые новым стоном. Элизабет извивается, и непонятно, то ли в попытке углубить проникновение, то ли отодвинуться. Она мотает головой из стороны в сторону, закусывая губу, а Джаг начинает плавные, распаляющие движения, исследуя её изнутри. Снова накрывает ртом клитор, втягивая в себя потрясающий мускусный аромат её возбуждения. Ещё никогда и никому он не хотел доставить столько наслаждения, ведь раньше на первом месте были только свои потребности. Но не с ней. Не сейчас. От вихря собственных ощущений член болезненно тянет, терпеть становится невероятно сложно. Зверь внутри беснуется, натягивая цепь, требуя закончить эту дегустацию и приступить к основному блюду. Сдерживать его нереально, он рвётся наружу, когда ласки превращаются в острые, болезненные укусы самого чувствительного места, а Бетти вскрикивает и дрожит, как в лихорадке.
– Блядь! Джаг…
Сжимается вокруг его пальцев, пульсирует своим напряжением, но он вновь не даёт ей желаемого. Поднимается к её лицу, запечатлевает глубокий, голодный поцелуй на распухших устах, заглушая отчаянный стон. Она обвивает руками плечи Джагхеда, безжалостно впиваясь ногтями, подаётся ему навстречу, вжимаясь грудью в прикрытый фартуком торс. Дыхание пропадает, воздух накаляется до критических температур. Сплетение губ перерастает в противостояние, жадно поглощают друг друга, но этого чертовски мало. Элизабет резко проскальзывает к краю стола и скрещивает ноги на пояснице Джонса, мечтая только избавиться от ноющей пустоты внутри. Проворной рукой приподнимает его символическую одежду, тут же находя каменно твёрдый, до предела возбуждённый член. От её касания Джаг вздрагивает, едва не зарычав. Девичьи пальчики проходятся вдоль его эрекции, как будто Бетти хочет отомстить за издевательства. Но он не предоставляет ей такого шанса.
Рывком подтягивает Элизабет к себе, обхватив ягодицы, и врывается в изнывающее острой потребностью тело, утопая во влаге и нестерпимом жаре. Тесная, горячая и такая ароматная… Разорвав поцелуй, уходит губами на её шею, вдыхая поглубже, и она откидывает голову в накатывающем экстазе. После всех игр ей нужно совсем немного, и первый же глубокий толчок вызывает утробный стон.
– Даа…
Потрясающее единение, необходимость вжиматься друг в друга, как будто желая раствориться в моменте. Кажется, что на пол сыпятся искры, когда Джонс быстро набирает темп движений, увеличивая амплитуду. Насаживая её на себя в ускоряющемся ритме, чувствуя, как бьёт в висок пульс и лопаются натянутые нервы. Контроль разлетается на кусочки, руки поднимаются вверх, ложатся на её горло. Сжимаются, перекрывая жалкий приток кислорода, и зверь освобождён. Хочется больше. От резкости и силы ударов, с которыми он вдалбливается в принимающее его тело, ножки стола отчаянно скрипят по кафельному полу.
Бетти жмурится и пытается хватать ртом воздух. Ощущение, что она в его полной власти, пьянит и притупляет инстинкты. Есть только рваные толчки, взрывающие мир к дьяволу, потрясающий, грубый и оттого ещё более желанный мужчина. Неудавшийся вдох туманит голову, волна цунами смывает рассудок и плавит кости. Конвульсии поражают её, превращая всё внутри в чистое пламя. Сипло вскрикнув, прочерчивает полосы ногтями на спине Джага, уплывая в свой оргазм.
Он с рычанием замирает в самой глубине своего проникновения, содрогаясь в экстазе. Сливаются в один комок обоюдного кайфа, делясь бешеным ритмом пульса. Хрип Элизабет напоминает, как далеко Джонс зашёл на этот раз, и он торопливо опускает руки, виновато роняя голову на её плечо и зарываясь носом в волосы. Теперь она точно сбежит…
– Прости… Не знаю, что…
Но ему не нужно оправдываться. Потому что она с первого раза была готова к любой грубости, и мысль, что быть с ним смертельно опасно, лишь снова разжигает желание. Бетти довольно улыбается, ещё качаясь на волнах удовольствия, в глубине души понимая, насколько же они оба психи.
– Я разве возражала? – едва справившись с голосом и восстанавливая дыхание, – Засунь свои извинения в задницу.
T*v*K
А мирное сосуществование всё-таки возможно. По крайней мере, именно так думала Элизабет, нежась в тёплых и согревающих руках. Они устроились на диване, как на самой близкой к кухне горизонтальной поверхности, безопасной от осколков. Было жутко тесно, и приходилось лежать едва ли не друг на друге, но идти наверх сил не осталось. Прикрыв глаза и прижавшись щекой к приятно твердой груди, к счастью, освобождённой от фартука, Бетти не могла сдержать улыбки.
– Ну что, мужчина на кухне не бесполезен? – поддел Джагхед, рассеянно пропуская золотистые прядки её волос сквозь пальцы. Его немного испугал собственный порыв, ведь раньше такого не случалось. Но с ней он терял способность держать себя в узде, и все наитемнейшие желания вырывались наружу. Самое же странное в том, что Миледи это приняла. Не назвала больным ублюдком, не стала душить в ответ. И кажется, ей понравилось не меньше, чем ему. В голове крутились сотни самых разных мыслей и вопросов, на которые давно хотелось получить ответы. Но как начать, чтобы не разрушить магию момента…
– Хорошо, признаю: от тебя есть толк, – нехотя протянула Бетти и тут же добавила, – Только умоляю, не лезь больше к плите и не закрывай своё сексуальное тело подобным кошмаром. Этот фартук едва не уничтожил моё либидо.
Джаг повернулся, нависая над ней сверху и ловя хитрый прищур малахитовых глаз. Сейчас, удовлетворённая и мирная, она пленяла его ещё больше. Эти ямочки на щеках, сияние бархатной кожи. Если, конечно, не опускать взгляд на шею, где остались чёткие следы от пальцев и укусы. Вина начала терзать с новой силой, и сохранять беззаботный вид было непросто, но он попытался.
– Значит, считаешь меня сексуальным? Настолько, что даже ни разу не заикнулась про контрацепцию…
Она уловила наигранность веселья с первой ноты. Нахмурив брови, подтянулась и села, прижимая колени к груди. Искала на его лице подсказку, но в итоге просто вздохнула, откровенно устав постоянно юлить. Всё недосказанное продолжало стоять между ними стеной, мешая расслабиться даже сейчас. Если уж он ночует в её доме, лазает по кухонным шкафчикам и даже пользуется её душем… То какого же хрена продолжать строить из себя неприступность.
– Потому, что она нам ни к чему, – как можно более спокойно пояснила Бетти, старательно загоняя в дальний уголок души все плохие воспоминания, – Чёрт, Джаг. Ты же говорил, что всё и так выяснил. Не заставляй меня произносить это вслух.
– Детка, я абсолютно ни к чему не принуждаю. И кстати, совершенно не уверен, что всё понял правильно. Одни догадки и показания психа… Кстати, почему-то живого, – он с намёком приподнял бровь, надеясь получить хоть каплю объяснений. Уже видел шрамы внизу её живота, эти крохотные крестики. Бередить старые раны не хотелось, но вот понять Миледи – очень.
Элизабет замерла, кусая губы от напряжения. Глубоко вдохнула, успокаивая зачастивший пульс. Джагхед терпеливо ждал, не сводя с нее глаз, и это помогло собраться. Быть честной оказалось до смешного просто. Наверное, та раковина, в которую она пряталась день за днём, окончательно рассыпалась, обнажая суть. Бетти обняла свои ноги, как будто в попытке защититься, и начала тихим, бесцветным голосом:
– Раз ходил к скотине Мантла, то явно знаешь, что он и его дружки со мной сделали. Я пролежала в том подвале всю ночь. Было ужасно холодно. Мне казалось, что я застываю изнутри, как будто льда в горло напихали… Так и было. Однако пневмония и застуженные почки, которые теперь дважды в год стабильно отправляют меня в больницу с приступами – ерунда. Страшно было узнать, что из-за критического переохлаждения я заработала воспаление придатков. Врачи бились несколько недель, но когда стало ясно, что другого пути нет, и я просто гнию, мне сделали операцию. Вырезали обе маточные трубы. Так что я стала бесплодной в шестнадцать лет, – она пыталась, чтобы голос не дрогнул, но горло всё равно сжалось от боли. Зажмурившись, сцепила зубы покрепче, и вдруг тёплые руки обняли её за плечи, крепко прижимая к сильному телу. Не имея ни сил, ни желания сопротивляться, Бетти позволила себе уткнуться носом в его грудь, вдыхая поглубже аромат табака и можжевельника. Освободиться стало единственным желанием, – Потому Реджи и жив. Я забрала у него то, чего он лишил меня – будущее и здравый рассудок. Это справедливо. Второй его приятель давно мотает срок, потому как я разворошила его грязное белье и выяснила, что он пару лет потрахивал несовершеннолетнюю. А вот третий вернулся в Ривердэйл совсем недавно… И мне пока не удалось им заняться.
Повисшая тишина не угнетала, разбавляясь глубокими мерными дыханиями. Джагхед держал её в своих руках, переваривая новости и пытаясь представить, каково это для девушки. Не мог. Для него дети всегда были чем-то далёким, он так набегался с проблемами растущей бунтарки Джелли, что никакого желания обзаводиться потомством не имел и капли. В одном был с ней согласен: Мантла получил ровно то, что требовалось. И молча поклялся самому себе, что непременно поможет малышке расправиться с третьим ублюдком, искалечившем по собственной тупости жизнь ни в чём не повинной девчонки. Этот гнилой город сам породил своих чудовищ. И заплатит за это.
