Текст книги "Прости, мне придется убить тебя (СИ)"
Автор книги: Traum von Katrin
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
– Нет! – прикусывает его губу со всей злости, игнорируя раскалённую лаву, пробежавшую по венам. Противный писк, и лифт закрылся, словно клетка, из которой уже не сбежать.
– Ты не пожалеешь, малышка, – уверенно обещает Джонс, ловя её разъярённый взгляд. Одной рукой перехватывает запястья, удивляясь несвойственной девушке силе, – Я докажу, что мужчина не бесполезен.
Да она уже жалела! Жалела, что всё ещё не свернула ему шею за эту вульгарность. Что слова абсолютно обезоружили, и теперь вместо того, чтобы бить его по плечам, она позволила ему снова коснуться губ, размазывая розовый блеск. Победный хрип, и Джагхед погружается внутрь горячего рта, упиваясь вкусом. Мёд и вишня, божественные оттенки, смывающие все мысли. Он едва сдерживался, пока тащил девушку по коридору, чувствуя, что не способен усмирить зверя внутри. Сегодня будто взбесившегося, рвущего когтями грудь и требующего одного – её. Спасением стал вовремя подъехавший узкий лифт, уже начавший движение. И теперь он не успокоится, пока не получит всё сполна. Плевать, что они знакомы меньше часа. Плевать, что она самое ядовитое создание в этом чертовом городе. И даже на то, что она племянница врага, уже тоже плевать, потому как есть только эти губы. Это льнущее к нему тело и аромат. Аромат лаванды.
Поцелуем нельзя назвать открытое противостояние. Борьба за каждый миллиметр рта, за каждый момент переходящего от победителя к аутсайдеру контроля, чьи роли менялись ежесекундно. От её первого укуса к сладко-горькому коктейлю примешивался железистый привкус крови, что распаляло Бетти ещё больше. Пока, наконец, Джаг окончательно не перехватил инициативу, буквально вытрахивая её рот языком. Она не могла совладать с собой, со своим абсолютно непослушным телом, и лишь еле слышно простонала, когда его рука оказалась на нежной шее. Он держал её, не давая увернуться. Кричал без слов о том, кто тут главный. Каждым движением. Лизнув нижнюю губу и зацепив её зубами, слегка оттянул, чтобы снова углубиться в этот плен. Глубоко. Влажно. И поджигая целый сноп ярких искр внизу живота.
Рванула в стороны его рубашку, смирившись, что уже не предотвратить неизбежное. Лёгкий треск, свидетельствующий, что застёжки безнадёжно испорчены. Но главное – оказавшееся под девичьими пальцами потрясающее тело. Напряжённые мышцы, обвивающие плечи: не чересчур, а как надо. Как ей всегда нравилось, хоть она никогда и не признавала. Но этот мужчина был сложен идеально, как картинка в глянцевом журнале. Гладкий, шелковистый торс, по которому она прошлась, слегка царапая ноготками. Сразу ощутила его дрожь – а может, это её собственное нетерпение давало о себе знать.
Джагхед не мог допустить, чтобы их прервали в этот момент. А потому, без тени сомнений опустив ладони на её ягодицы, подхватил свою девушку-наваждение и рывком приподнял, усаживая на поручень. Получилось так, как и хотел: от столь сильного толчка лифт пошатнулся и застыл. Лучше не придумаешь. А Бетти уже обхватила ножками его поясницу, не замечая, как высоко задралось платье. На мгновение застыла, прервав поцелуй: поняла, наконец, что теперь никто им не способен сказать «стоп». Что теперь она заперта с ним на минуты, которые могут стать самыми долгими в её жизни – и самыми прекрасными. Сердце ломилось в грудь, а Джагхед не дал и воздуха глотнуть, уже пробравшись руками под платье и наслаждаясь бархатистой упругостью бедер.
– Ну как, малышка, уже хочешь меня? – не удержался он от коварной усмешки, опуская губы на выпирающие косточки её ключиц. Раздражённое шипение в ответ, и Бетти зарывается пальцами в его волосы, оттягивая пряди до боли. Но не обращать внимание на бьющие под кожей раскалённые импульсы невероятно сложно. С трудом, но собирает достаточно воздуха вокруг, чтобы выпалить ответ:
– Да с чего ты вообще взял… Самодовольный ублюдок.
– Ах, какой грязный ротик у племянницы такого уважаемого человека! – не остался в долгу Джонс, и желание наказать эту девчонку окрепло с новой силой.
Вот теперь он разозлился не на шутку. В то время, как его сжирает изнутри откуда-то взявшийся голод, эта сучка откровенно издевается над ним, специально потираясь ногами о кожу: казалось, что от этого трения лифт просто взорвется, не выдержав температуры. Рыкнув, снова припал к её шее, теперь уже без малейшей жалости оставляя жгучие красные следы. Всасывая в себя её вкус, как неповторимый райский нектар. Это точно проделки дьявола: запихнуть такую злобную фурию в тело прекрасной бабочки. Ладони подобрались между ее расставленных неприлично широко ног, сминая мягкую кожу с очевидным наслаждением. Она тоненько заскулила от боли, откидывая головку на стену. Чтобы удержать равновесие на слабой опоре, уперла каблуки в противоположное зеркало: благо, небольшая ширина лифта позволяла. Прикрыв глаза, Бетти тяжело дышала, ощущая немного шершавые, грубые руки на самых нежных и чувствительных местах. Его влажный обжигающий язык обвел ключицу и спустился к ложбинке груди, посылая высоковольтные разряды под кожу. Куда-то сразу в кровь, а затем прямиком в матку, отчего тянуло просто болезненно. Слишком давно никто не давал ей ничего подобного, и тело пело в предвкушении забытых ощущений: твердого, теплого члена, который ворвется внутрь и прекратит её мучения.
– Быстрее, Джонс…
Она ненавидела себя за то, что выходит лишь скуление. Но сделать ничего не могла. И мужская рука выполнила единственное желание, рванув безумно дорогое черное кружево и освобождая себе путь с громким треском. Два пальца моментально коснулись раскаленной возбуждением влажности, и Бетти выгнулась ему навстречу, ахнув от пронесшегося по нервам пламени. А Джагхед лишь улыбнулся и прикусил её плечо, уча хорошим манерам.
– Девочка уже так хочет. И получит, но когда я разрешу, – сиплым, низким баритоном, но ужасно довольным. Его пьянила эта власть над ней. Такая отзывчивая, чувствительная. Дёргающаяся от уже уверенных поглаживаний скользкой горячей плоти, всхлипывающая с зажмуренными глазами: он понимал, почему. Ведь в гостевом лифте пафосного места кругом зеркала.
– Открой глаза, – практически прогремел его приказ, но жертва не слушалась. Вот же упрямица…
К черту, он заставит. Заставит умолять, умирать от желания. Опустившись на колени, задирает длинный подол платья еще выше, открывая себе превосходный вид на стройные ноги, упирающиеся каблуками в стену, и блестящие от влаги бедра. Поглаживает пальцами и видит её мурашки. Бетти в легкой панике хватается за поручень по бокам от себя, не доверяя тающим мышцам. Его губы прокладывают влажную дорожку все выше, и Джагхед дышит глубже, пытаясь не сорваться и довести дело до конца. Но ширинка брюк не из титана, как и он сам. Вдыхает ее аромат, и здесь он еще более невероятный. Терпкий, звенящий. Хочется оставить на этой малышке как можно больше своих отметин, чтобы она уже никогда не смогла забыть этого вечера. И Джагхед без всякой жалости прикусывает нежную кожу бедра, захватывая зубами тонкую синюю венку.
– Блядь! – шипит от внезапной боли Элизабет, снова пытаясь отодвинуться, стискивая поручень до побелевших костяшек. Но Джонс без труда удерживает её на месте, и дабы заглушить этот протест, доходит, наконец, до центра её возбуждения, накрывая его ртом. Вместо сопротивления в кабине лифта раздается протяжный девичий стон удовольствия.
Он пробовал её, как экзотический фрукт, смакуя вкус. Даже здесь эта девочка восхитительна. Пылающая огнём, истекающая своим желанием, уже распалённая до крайней степени. Но хочется довести её до полного безумия, и Джагхед от простых посасываний набухшего бугорка переходит к более решительным действиям. Два пальца без труда проникают внутрь, утопая в кипящей лаве. Колени Бетти дрожат, и она сильней вжимает каблуки в стену, пытаясь удержаться в этой реальности. И вдруг, совершив несколько разогревающих поступательных движений, Джонс слегка прикусывает её клитор, отчего в вены словно проталкивают раскалённые стальные прутья. Больно, но в тоже время так остро, что голова кружится.
– Аххх…
Его ласки все настойчивей, а внизу живота уже пульсирует в преддверии скорой разрядки. Каблуки противно скрипят по зеркалу, ноги не слушаются и съезжают, а Бетти мотает головой из стороны в сторону, как будто все еще пытается отрицать происходящее. Пшеничные прядки разметались в полном хаосе, тугой корсет не дает развернуться лёгким, а руки сводит спазмом от силы, с которой они вцепились в опору. Пустота. Внутри ужасно тянет пустотой, и даже длинные умелые пальцы, которые быстро заменены языком, не дают облегчения. Лишь заводят ещё больше, хотя дальше только пропасть, обрыв. Уже так близко…
– Открой глаза! И смотри на себя!
Он отвлекся лишь на секунду для этого приказа, и теперь Бетти уже не может ослушаться. Подняв веки с трепещущими ресницами, сквозь легкий туман видит их отражение. Боже, это… неслыханно. Кто эта дикарка с алыми щеками, распухшими губами и отчётливой дорожкой засосов на шее? Неужели она могла пасть так низко? Но следующий жест Джонса выметает все подобные мысли из головы. Он вытрахивает её своим языком, и противиться подступающему оргазму уже невозможно. Тонкое скуление, дрожь вдоль позвоночника, и…
– Думала, будет так просто? – все заканчивается, и Джагхед поднимается с колен, любуясь этой страстной малышкой, которая протестующе хнычет и мечет глазами молнии, – Ну что, есть толк от мужчины?
Как же он её бесит! Она была так близко, а внутри уже настолько больно, что Бетти непроизвольно пытается свести бёдра, получить хоть какое-то давление. Безуспешно. Ей. Нужен. Он. Сволочь.
– То, что ты делал, может любая лесбиянка! – выплевывает злую фразу, мечтая сбить это слишком довольное выражение с его лица. И ей удается. Скулы сведены, кадык нервно дёргается, и это последняя капля в чаше его терпения.
Джаг стискивает руками её талию, рывком сдергивая девушку с поручня. Её ноги все еще ватные, и подгибаются, не давая опоры. Но она и не нужна. Практически повисает на стальном поручне, ударяясь о зеркальную стену головой. Протестующе шипит, возмущенная своим новым положением. Но её никто больше не спрашивает о желаниях. Платье перекрутилось на талии мятой тряпкой, белоснежная попка выставлена бессовестным образом, а дыхание пропало совсем. Бетти не знала, чего хочет больше: умолять о нем внутри себя или немедленно прекратить это безумие, выпрямиться и просто свернуть ему шею. О, она бы могла. Бесспорно. И должна была поступить именно так.
Но вместо этого прогибается в спине, нетерпеливо скулит. Все тело ноет в острой потребности, по ноге до самого колена скатывается капля влаги, и пауза прекращается. Горячие ладони на ягодицах, сжимают, больно. К бедру прижимается освобожденный из плена одежды твердый член, пульсирующий от прилива крови.
– Проси. Проси меня, – хриплый приказ, и Джагхед уже не способен держать себя в руках. Рука проскальзывает на ее талию, надавливая, чтобы усилить ее прогиб в спине. Великолепно. Кошка, дикая пантера. Скулящая от своего возбуждения. Покоренная. Сломленная.
– По…жалуй…ста…
По щеке скользит унизительная для нее слеза. Это не просто проигрыш – это крах. Но в эту секунду есть только боль внизу живота, требования тела и зов природы. И она получает долгожданный приз. Одним сильным толчком, сразу до основания немаленького члена, ворвавшегося в нее и остановившего пульс на долгую секунду.
– Чёрт возьми, – срывается в стон Джагхед, не ожидавший такой умопомрачительной тесноты. Подрагивающая каждой внутренней мышцей, обхватившая его почти болезненно. Невероятная. Горячая. Нервы становятся истончавшими ниточками, грозящими порваться в любой момент. Терпеть невозможно, и он начинает резкие, грубые толчки, на что Бетти жалобно вскрикивает, подаваясь ему навстречу. И ненавидит себя за эту слабость.
Глухой рык, и Джонс хватает её за спутанные волосы, натягивая пряди. Заставляя её откинуть голову, предоставить доступ к шее. Вгрызается в нее, нисколько не уменьшая силы движений, проникая в самую глубину тела вредной девчонки. Аромат лаванды кружит голову, а ощущение своей победы дурманит, как наркотик. Остатки разума стираются, зверь порвал все цепи и теперь только упивался победой. Вколачиваясь в податливое тело. Наращивая амплитуду и скорость толчков, срывая стон за стоном с истерзанных губ. Покусывая нежную кожу до синяков. В кровь. В каждую клеточку. Сводя с ума.
– Даа, блядь, дааа! – хнычет Бетти, ощущая приближение чего-то огромного, как раскаленный шар, разрастающегося внутри. Его грубость почти болезненна, как и непривычные размеры. Она чувствовала каждый миллиметр его плоти, достающей слишком глубоко для её маленького хрупкого тела. Но черт её побери, если она способна это прекратить!
Ускоряясь, сбиваясь в рваный темп, но обоим уже плевать. Пьяны этой близостью, единой целью – дойти до своего пика. И нет никаких преград на пути. Она не выдерживает первая, начиная мелко дрожать в его руках, буквально втягивая в себя горячий твердый член. Внутри взрывается яркий фейерверк, распространяя жар в каждую мышцу, и Бетти кажется, что она горит. С громким криком улетает в поразительный по своей мощи оргазм. Конвульсии бьют во все конечности, колени подгибаются, и только вовремя подхватившая рука не дала упасть.
Джагхед едва успел выйти из нее, со стоном изливаясь на попку и подол платья. Его трясло от этого чистого кайфа, от криков этой бестии, все еще звенящих в ушах. Наконец, отпустил её волосы, позволяя локонам прикрыть следы на шее и плечах – бордово-красная, а местами уже синеватая картина. И только теперь начал понимать, что произошло. Боже. Он её практически изнасиловал. Твою мать. Вот что значит – держал зверя взаперти слишком долго. А все чертова Миледи, которая увела его жертву и не дала выпустить пар. Теперь он сорвался на практически незнакомую девушку. Извиняться? Наверное, уже поздно, и совсем не в его стиле.
Бетти выпрямилась, быстро отстраняясь и позволяя платью прикрыть дрожащие ноги. Глаза жгло от слез, от захлестывающей ее ненависти. Сердце еще громыхало в груди, не в силах успокоиться. Всхлипнув, не смотря на Джонса – ради его же, блядь, безопасности! – наклонилась, подбирая непослушными пальцами рассыпавшееся содержимое своей сумочки. Ублюдок. Сукин сын. Да и она не лучше!
Джагхед безнадежно прикрыл глаза, растеряв все возможные едкие фразы. Мимоходом хлопнул по кнопке лифта, запуская его движение. Потянулся руками к своим брюкам, болтающимся где-то в районе колен.
– Прости, – кое-как выдавил из себя. Почти неслышно, без раскаяния. Потому что его и не было – он не жалел о том удовольствии, что испытали они оба. Он не сомневался, что ей понравилось, несмотря на раздраженный вид. А еще был поражен тем, как легко она приняла боль, да еще и смогла поймать от этого свою долю наслаждения. Ненормальная. Такая же, как он сам. И единственная в своем роде, ведь таких он еще никогда не встречал. Таких же больных на голову.
Лифт тренькнул, оповещая об остановке. Бетти подняла свои огромные малахитовые глаза, вылившие на Джонса тонну ненависти и презрения. Сжав сумочку покрепче, она бросила сквозь стиснутые зубы:
– Засунь себе эти извинения в задницу! – и выскочила из лифта, стуча каблуками. А на черном подоле даже слепой бы мог рассмотреть белые разводы от его спермы. Но это не делало женскую фигуру менее сексуальной и манящей. Скорее, наоборот: такая злая, она распаляла ещё больший интерес.
Тяжко вздохнув, Джаг тихо порадовался пустоте коридора. Устало потер переносицу, опуская взгляд. В такой откровенно идиотской ситуации оказался впервые. И тут увидел оставшуюся в самом углу кабинки небольшую глянцевую бумажку. Видимо, в спешке и на нервах, девушка собрала не все свои вещи.
– Элизабет Купер? – с удивлением прочитал он на приглашении, потрясенно открывая рот. Его наебали даже с именем.
T*v*K
Бешенство. Вот что чувствовала Бетти, усевшись в первое попавшееся такси. А еще то, что весь подол платья мокрый и противный. Понимая, в чем именно она перепачкана, Купер едва не взвыла от ужаса.
– Элм-стрит, 111, – прошипела она таксисту, и водитель не стал лезть с вопросами – тем лучше.
Руки тряслись, как у припадочной. Что, что, что, мать его, это все было?! Как она могла позволить жертве не только узнать её лицо, но и трахнуть?! Отымел, как последнюю шлюху, облапал своими грязными ручищами, наоставлял засосов и укусов, да еще и испортил дорогущий наряд… Горло зажгло, но Бетти не собиралась плакать – давно не давала себе такой поблажки. Но вот нервы успокоить надо. Открыв клатч, нашла пачку дамских сигарет и зажигалку. Она очень редко прибегала к этому способу, но тут просто не было других вариантов.
– Мисс, Вы не могли бы не курить в машине? – в водительском зеркале отразился неодобрительный взгляд, и Купер только оскалилась: не сейчас. Если не хочет заменить сигаретку и не стать успокоительным сам. Хищная ухмылка на её лице, представляя, как сейчас накинет на шею шофера цепочку от сумочки и придушит сегодня хотя бы кого-то.
– Отъебись, – грубо рявкнула она, но окно все-таки открыла. Спустя секунду в него потянулся сладковатый вишневый дымок. Никотин опускался в легкие, но облегчения не было. Похоже, оно появится только тогда, когда Леди в черном отрежет Джонсу его член, который он имел неосторожность пихнуть, куда не стоило. От малейшего воспоминания о его грубости и необузданности по низу живота снова пробежала волна искр, а в носу начало щекотать не ароматом вишни, а можжевельником.
На улице уже почти ночь, за окном мелькают огни фонарей и неоновые вывески. Но Бетти смотрела на все это невидящим взглядом. Затяжка за затяжкой, успокаивая все равно дрожащие пальцы. Пропитываясь табаком, пытаясь уничтожить мелькающие пёстрыми кадрами мысли о горячих губах и серо-голубых глазах: пасмурное небо и горный ручей…
Хренов ублюдок. Джагхед Джонс.
========== 4. Злость ==========
Ривердэйл – город средних масштабов с не самым высоким уровнем преступности. А потому штат сотрудников полицейского участка был немногочисленным. Шериф, десяток копов с погонами, престарелый патологоанатом да пара лентяев-экспертов: вот и все богатство. И всех Элизабет знала поименно, не уставая покупать пончики. Сегодня она была полна решимости, боевого настроя и клокочущей под кожей злости, которую умело маскировала сладкой улыбкой, входя в участок.
– Привет, Бен, – прощебетала охраннику на входе, открывая большую коробку с лакомствами, – Пончик?
– Привет, Бетти! Спасибо, – мужчина привстал на своем стуле, привычно угощаясь из рук годами знакомой девушки и кивая на дверь, – Шерил у себя, так что проходи.
– Благодарю.
Не стирая с личика заискивающее выражение, она шмыгнула в коридор, на ходу здороваясь с каждым и предлагая сладкое. Как же просто, когда достаточно милой улыбки, хвостика на голове и выпечки, чтобы тебя уже считали едва ли не ангелом. И не замечали, как цепкий взгляд прошелся по стене с заметками, выхватывая новые детали идущего по делу Леди в чёрном расследования. Удовлетворенно вздохнула, понимая, что копы топчутся на месте: да в статье Джонса было больше правдивых данных о ней.
Джонс. Чертов ублюдок. Одна мысль о его имени, и продолжать улыбаться стало в сотни раз сложней. Вернувшись вчера домой совершенно разбитой, Бетти долго не могла уговорить себя успокоиться и принять ситуацию. Случившееся казалось плохим сном, дорогое платье от Диор выброшено в мусор. И даже холодный душ не помог собраться с мыслями. Уже дважды Джагхед заслужил смерть в её глазах. Сначала своими словами, а потом действиями. Но, как бы Элизабет не хотелось послать все к черту и просто проникнуть ночью в его квартиру с ножом поострей, правила никто не отменял. Личное не должно смешиваться с делом. А значит, ей нужно выяснить, какой шлейф тянется за этим язвительным привлекательным редактором. Тут сложностей никаких: улыбка и лакомство.
– Привет, кузина, – бодро поздоровалась Бетти, заглядывая в крохотный кабинет лейтенанта Блоссом, – Как жизнь?
– Заходи, Би, – мимоходом кивнула Шерил, отрываясь от экрана старенького компьютера. На рабочем месте она выглядела иначе, чем вчера: рыжие волосы собраны в высокий хвост, пышную грудь обтянула голубая рубашка формы. Цвет ей не шел абсолютно, как и занимаемая должность. Если бы не природная вредность, отец давно бы вытащил наследницу из этого болота. Но против огненной бестии поможет только удар ядерной ракеты, – Пожалуйста, скажи, что остались с вишневым джемом! – взмолилась она, заметив коробку в руках сестры.
– Всё для тебя, – Бетти протянула ей последний пончик, и Шерил благодарно улыбнулась.
– Веришь, сегодня такой завал, что я даже кофе еще не пила. А с твоими вкусняшками точно скоро ни в одни брюки не влезу. Скажи честно, это план, чтобы я отдала тебе все свои платья?
Белоснежные зубки сомкнулись на выпечке с красной глазурью, и девушка с наслаждением прикрыла глаза. Бетти усмехнулась: план не в том, чтобы завоевать гардероб. Тем более, что её собственная коллекция вполне может соперничать с арсеналом кузины. Только ей об этом знать совершенно ни к чему… Придав лицу сочувствующее выражение, Купер присела на стул, откидывая пустую коробку под стол хозяйки кабинета.
– Что, так много работы? Есть новости по убийству Сент-Клера?
– Да какой там! – отмахнулась Шерил, положив надкусанный пончик на салфетку и облизывая пальцы с идеальным маникюром, – Дело ведёт Малкольм, а он полный чурбан. Говорит, есть подвижки. Но я-то знаю, что у него ни одной улики! У трупа в крови только алкоголь, на ноже ни отпечатка… Свидетели говорят, пил в баре с какой-то брюнеткой, потом отослал охрану и ушел с ней в свой номер. Вышла она уже в капюшоне. Самое интересное, что её лица нет ни на одной записи! Всегда поворачивала голову так, что видно лишь затылок. Малкольм в дерьме, – подытожила Блоссом с тяжким вздохом.
Все это Бетти знала и без нее, но слышать о ступоре полиции все равно было приятно. Дело сработано чисто, так что можно не переживать хотя бы за дохлую свинью Ника. А вот готовиться к новому стоит поплотней. Тщательней. И для этого ей нужны архивы с вот этого самого старенького компьютера.
– Тогда чем завалили тебя? Снова мелочь?
– Отчёты, – брезгливо сморщилась Шерил, кинув ненавидящий взгляд на монитор, – Ещё и вся программа подвисла на этой рухляди! Бесит! Не за тем я шла в полицию, чтобы заниматься бумагомарательством…
– Позволишь посмотреть? – Бетти встала и подошла к ней сбоку, забирая мышку. В силу неофициальной профессии с техникой она ладила. Едва посмотрев на экран, чуть не закатила глаза: нужно просто перезагрузить систему. Но сестру заверила, – Хм, тут надо немного почистить файлообмен… Да и ошибки удалить…
– Сможешь? Ты бы меня просто спасла!
– Десять минут, и будет готово.
Блоссом освободила ей место, подхватив со стола вишневую сладость, задумчиво надкусывая её. Бетти парой кнопок заставила экран ожить, но сестра этого уже видеть не могла. Тем лучше. Процессор загудел, перезапускаясь, и вдруг Шерил протянула:
– Знаешь, я вчера видела тебя с одним мужчиной…
Купер изо всех сил пыталась игнорировать пробежавшее по венам раздражение. То, что Джонс оказался в её реальной жизни, а не в мире Леди и её жертв, вызывало неконтролируемую злость. Теперь он еще и засветился в глазах родственников. Дерьмо. В какое же вонючее дерьмо она вляпалась, когда вчера просто потеряла самообладание. Видимо, нужно было хоть иногда заниматься настоящим сексом, и тогда бы банальный недотрах не привел к таким печальным последствиям.
– И что? – как можно более безразлично отозвалась она, – Ну, потанцевали. Подумаешь.
– Не делай из меня дуру, кузина, – ухмыльнулась Блоссом, – Он тебя лапал, а ты не была против. Не думай, что я ханжа. Он, конечно, безумно горячий, но тебе лучше держаться от него подальше. Я сейчас не шучу, – она внезапно посерьезнела, становясь не глупой пустышкой, какой её часто считали, а лейтенантом полиции. Все-таки звание дают не за цвет волос.
Бетти удивленно подняла брови, думая, что ослышалась. Чтобы кузина вдруг начала её предостерегать? Как же смешно: она и не знает, что в открытом бою наверняка бы проиграла, уступая по степени физической подготовки. Но это был шанс, за который глупо не ухватиться: официальные данные могут не отражать реалии. А тут живой источник информации, готовый делиться ей бесплатно.
– Чем же Джонс тебе так не нравится, позволь полюбопытствовать?
Шерил замялась. Дожевывая пончик, словно специально тянула время. Бетти, воспользовавшись заминкой, быстро зашла на компьютере в поисковик по электронному архиву. Вбив инициалы, тут же получила две папки, которые незамедлительно отправились на её почту. Легче простого.
– Если кратко: эта фамилия табу в Торнхилле, – уклончиво ответила девушка, но заметив еще большее недоумение на лице Бетти, все-таки нехотя пояснила, – Ты разве не помнишь? Именно ЭфПи Джонс сидит уже восемь лет в Синг-Синг за убийство моего братишки.
Ахнув, Купер мысленно обругала себя за дырявую память. Точно. Как же она могла забыть. Да просто не придавала тогда значения тому, кто в итоге был обвинен в смерти Джейсона. Расследование шло долгие месяцы, пока какой-то саутсайдовский бродяга не был арестован. Он так и не признал вину, но это уже никого не волновало, потому как Блоссомы жаждали мести за пущенную в лоб бедного парня пулю. Так выходит, Джагхед сын того бродяжки? А мир тесен. Мир Ривердэйла тесен тем более. Картинка складывалась, и теперь стала очевидна причина десятков едких статей пера Джонса в адрес Клиффорда. Видимо, он единственный считал отца безгрешным. Но глупо взвешивать на одних весах саутсайдского представителя пролетариата и человека с фамилией Блоссом.
– Жуть. Я правда, совсем забыла. Еще и танцевать с ним пошла. Прости, Шерил, – она раскаивалась вовсе не в том, что была очарована сыном убийцы. Уж это её точно смутить не могло, хотя брата она любила в свое время гораздо больше кузины. Но была убеждена, что мертвым уже все равно, кто сидит за решеткой. Мертвые – мертвы.
– Ничего, Би. Родители не видели, а я способна понять, что тебя просто привлек этот дамский угодник, – она тряхнула головой, словно прогоняя невеселые воспоминания, – Так что там с этой грудой металлолома?
– Все готово, – Бетти натянуто улыбнулась, последним щелчком удаляя из памяти компьютера отправленное сообщение со всей подноготной обоих Джонсов.
T*v*K
Джагхед Джонс был человеком непростым, и любой, кто знал его лично, мог это подтвердить. Закаленный детством в бедном районе, не самым ответственным отцом и наркоманкой-матерью, характер формировался жестким. Он рано почувствовал свою ответственность за других, когда в семью пришло горе и вынудило в девятнадцать лет оформить опеку над сестрой. Быстро повзрослел, порой выживая лишь чудом. И научился цепляться зубами за любой шанс, который дает жизнь. Джаг сталкивался с разным дерьмом. С самыми чокнутыми людишками. Но с такой, как Элизабет Купер – впервые.
Он так и не понял, какого черта вчера произошло. С одной стороны – хотел просто трахнуть симпатичную девчонку. Но с другой – совершенно не ожидал такого поведения. И ведь знал, чувствовал всеми фибрами души, что ей понравилось. Несмотря на всю грубость и несдержанность, что уже удивляло. Потому как сколько бы представительниц прекрасного пола не прошли через его постель, ещё ни одна не видела настоящего Джонса. Только маски, меняющиеся для каждого отдельно взятого человека. Сложно представить, но вчера был его первый секс без иллюзий нежности, которой не испытывал. Лишь страсть и голод. А эта девушка почему-то словила от этого кайф. Сумасшедшая. Такая удивительно красивая, но ядовитая и колючая – шипастая роза. С запахом лаванды…
Ещё больше заинтриговала загадка. Почему назвалась чужим именем? Джаг не сомневался, что на приглашении написано верное. Но тогда что она скрывает? Ответ он получил уже ночью в своей кровати, зайдя в Фейсбук. Под фамилией Купер значилась именно она, невероятная блондинка. 24 года, Элм-стрит… Нордсайд. И комментарии Шерил Блоссом под немногочисленными фото, что подтверждало: она родственница Клиффорда, хоть в этом не соврала. Но зачем же тогда лгать в одном и говорить правду в другом? Противоречия, она словно соткана из них. Как в тот момент, когда таяла под его руками, одновременно шипя злые фразочки. Казалось, что её бесила собственная реакция.
Джагхед терпеть не мог, когда что-то непонятно. А поэтому собирался разобраться с этим непременно, точно также, как с пока вставшим абсолютно мертвым образом расследованием по Миледи. И с самого утра пришлось пожалеть о написанной на прошлой неделе статье: шериф Келлер заинтересовался, откуда получил данные журналист. Потребовал явиться после полудня для дачи показаний, и отказать не было возможности. Пришлось спешно сваливать текущие дела в редакции на Арчи и нестись на своем любимом серебристом байке в дурацкий участок, с тоской представляя бесполезный и тупой разговор. А ещё – что ему заодно наверняка вручат стопку штрафов за превышение скорости. Больше никаких конфликтов с законом официально он не имел, хоть и по малолетке несколько раз участвовал в драках. Но всегда хватало ума вовремя ускользнуть и не запятнать свою и без того не особо благоухающую парфюмом биографию.
И теперь, сидя в крохотной серой комнатке для допросов перед шерифом и каким-то очкастым полудурком, Джагхед испытывал дикое раздражение. Эти тупицы изрядно его бесили. Ещё и воняло тут паршиво: затхлостью, плесенью и безысходностью.
– Вы бы ещё наручники на меня надели, – с насмешкой протянул он копающимся в бумагах копам, – Чтобы я уж точно ощутил себя пойманным за руку воришкой. Нельзя было спокойно поговорить в кабинете?
– Тут нет лишних ушей, – коротко пояснил Келлер.
«Ага, и ведется запись.» – прочел на его лице Джонс.
– Не волнуйтесь, мы просто зададим пару вопросов, – как-то неприятно улыбнулся второй полицейский, – Откуда Вам известен рост и возраст убийцы, известной как «Леди в чёрном»?
– Сопоставил данные с видеозаписей, её способы заманить жертву, а также явное стремление к развлечениям. Если внимательно читали статью, там всё это разъяснено, – Джаг откинулся на неудобном металлическом стуле, с усталым вздохом сложив руки на груди.
– Откуда же у Вас вдруг доступ к записям?
– А что в этом сложного? – пожал плечами, уже начиная чувствовать себя, как на настоящем допросе. Неприятно, – Я журналист. Мне в силу профессии положено совать нос в каждую щель. А заплатить охране с мест происшествий, чтобы просто посмотреть записи…
