Текст книги "Прости, мне придется убить тебя (СИ)"
Автор книги: Traum von Katrin
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
– Пока, Бетти, – Нэнс, вторая лаборантка, привычно попрощалась с ней и шмыгнула в дверь, на что Купер почти и не обратила внимания. Все их общение строилось только на рабочих моментах, и даже кофе они за два года ни разу не попили вместе. Тем лучше.
Рассеянно кивнув, Бетти продолжила штудировать открытый сайт «Ривердэйл таймс», не отрываясь от ноутбука. В архиве имелись десятки статей мистера Джонса, и она собиралась изучить каждую. Именно с этого началась её разведка, дающая внушительные результаты. Где-то к пятому репортажу девушка поймала себя на мысли, что ей нравится его стиль. Никаких метафор, все просто и лаконично, вся правда-матка в лоб местным жителям. Его излюбленные темы: несправедливое отношение к жителям Саутсайда, коррупция во всех сферах власти, наглость и безнаказанность бизнесменов… и Блоссомы. Если первая попавшаяся статья о родственниках удивления не вызвала – все-таки довольно богатая и влиятельная семья – то к десятой заметке о «монополизировавшем рынок», «подкупившем все рты» и «избегающем ответственности» дядюшке Элизабет уже поставила в голове галочку. Видимо, тут что-то личное, и причину такой одержимости она собиралась выяснить непременно. Конечно, спросить у Клиффорда напрямую будет слишком подозрительно. А потому все-таки придется идти в участок к кузине и изображать дружбу… Фу. Самая ненавистная часть любого дела. Но зато самая плодотворная: наверняка в архивах на фамилию Джонса найдется что-то любопытное, да хоть штраф за превышение скорости. Леди в чёрном никогда не спешила с подготовкой, изучая объект до всех подробностей.
Голова начинала гудеть от обилия информации, и Бетти со вздохом захлопнула крышку ноутбука. Устала. В глаза словно песка насыпали. Сняв очки и бережно положив их в футляр, она откинулась на стуле. Пора домой, но сегодня почему-то совсем не хочется идти по погружающемуся в темноту городу. Конечно же, она не боялась. Но именно сейчас тишина стала ощущаться острей, словно как только она закрыла все статьи этого несомненно умного и талантливого человека, в ушах замолчал и его низкий язвительный баритон. Бред какой. Откуда она вообще может знать его голос? Фото в интернете часом ранее показало, что Джонс ей не знаком абсолютно. Скупые данные в соцсетях пояснили, почему: он учился в Саутсайде, там и прожил большую часть жизни, пока не пошел в гору и не дослужился к двадцати семи годам до главного редактора.
Уже накинув легкую черную курточку и убрав лабораторный халат в шкаф, Бетти бросила последний оценивающий взгляд на кабинет. Длинный стол для опытов посредине, приглушенный свет, отражающийся в стеклянных пробирках. Все расставлено по местам едва ли не по линейке. Она не терпела бардака, и из идеального порядка явно выбивалась брошенная на тумбочке у самой двери газета. Раздраженно передернув плечами, Элизабет схватила её, намереваясь отправить в мусор, но громкий заголовок на первой полосе заставил девушку замереть.
«Леди в чёрном – призрак, легенда или просто сумасшедшая?»
Торопливо распахнув шуршащие листы, Бетти с медленно округляющимися в подобие совиных глазами всматривалась в строчки. И самое смешное – за день перелопатила столько идентичных писулек, что узнала автора без всякой подписи. Которая, к слову, была на месте, на что девушка криво усмехнулась: а Джонс смельчак… или идиот.
«Вы думаете, что она ходит сквозь стены, но я вас уверяю, с такой задницей, какая мелькает на видеозаписях, это проблематично.»
«Невысокая девушка не старше тридцати, а то и вовсе обиженный жизнью подросток.»
«Вы боитесь девчонку, которой нужен психиатр.»
«Все её жертвы – мужчины. Так может, феминизм достиг нового уровня?»
«Просто не шатайтесь по сомнительным барам, как бедняга Сент-Клер, и никакая двинутая маньячка не будет представлять угрозы.»
Девичий рот то открывался, то вновь закрывался, не находя слов и ловя воздух. Бетти моргнула несколько раз, но едкие фразочки так и горели черным пламенем на белой бумаге. Совсем не в статье было дело, а в том, насколько точно били слова по самым больным местам. Местам, которые, казалось, давно перестали что-либо чувствовать, но все равно упрямо ныли. Фантомная боль – так это называют врачи. Когда пациент жалуется на ощущения в давно отрезанной конечности. И теперь этот яд расползался под кожей, как пиявки в болоте.
– Сукин сын, – прошипела Бетти, смаргивая пелену перед глазами. Резко скомкала газету, вымещая хоть каплю своей злости, – Задница ему моя не понравилась. Охуеть.
В блондинистой головке творился хаос. Идеи сменяли друг друга, как в цветном калейдоскопе, пока Элизабет машинально закрывала лабораторию. На ходу попрощалась с охранником и выкинула в урну у двери мятый комок, в который превратила свежий выпуск «Ривердэйл таймс». И едва смогла направить ноги в сторону дома, а не давно известного адреса мерзкого журналиста. Хотелось немедленно ворваться в его квартиру и заставить извиняться – долго, громко, пока его крики не удовлетворят её взбунтовавшееся чувство собственного достоинства. Только чудо, а возможно, заунывный автомобильный клаксон, ударивший по ушам, отрезвил откровенно кровавые мысли. Оглянувшись, Бетти поняла, что давно стоит посреди проезжей части на красный сигнал светофора.
– Ублюдок, – неизвестно, обращалась она к водителю или к Джонсу, когда наплевав на все правила дорожного движения продолжила путь. Кому надо – объедут.
T*v*K
Ночь далась Бетти плохо. Поспать почти не удалось, даже несмотря на законный выходной. Она отметала один за одним все возможные варианты расправы, и всё ей казалось слишком мягким. Зато стало понятно, что мистер Джонс явный любитель приключений – и теперь он их, несомненно, нашёл. Наконец, под утренний крепкий кофе, к Элизабет пришел достойный план. Пусть она немного выбивается из своего обычного графика, но посмотреть на рожу того, кто заставил вновь пережить все, что так старалась забыть, хотелось до чесотки.
С довольной улыбкой, не обратив внимание на ранний час, она взяла в ручки телефон и набрала единственный номер, который мог ей помочь в этом деле. Трубку взяли не сразу, но голос на том конце был довольно бодрым.
– Бетти? Какая неожиданность. Все в порядке?
– Да, дядя Клиффорд, – сделав максимально заискивающий и совершенно ей чуждый тон, прощебетала она, – Как у вас дела, что нового?
– Да вроде по-старому, – чуть настороженно отозвался Блоссом, очевидно недоумевая звонку, – Пенни копается в оранжерее, я весь в бумагах с самого утра. Ну, а с Шерил ты виделась недавно, если я не ошибаюсь?
– Да, я как раз по поводу нашего с ней разговора, – словно невзначай подбиралась к своей цели Элизабет, – Она проболталась, что завтра у вас большой прием в честь открытия новой фабрики. И даже для прессы вход будет свободен, неужели правда? – как можно правдоподобней сыграла удивление. После трагедии уже почти восьмилетней давности Блоссомы совершенно закрылись от всех горожан. Немудрено: дело об убийстве близнеца Шерил, рыжего весельчака Джейсона, гремело очень долго.
– Хм, да… Но прием не в Торнхилле, он все также закрыт. А в «Старлайт», там и места побольше…
– Как интересно, – закатила глаза Бетти, абсолютно не испытывая никаких эмоций по поводу такого напыщенного мероприятия. Но главное подтверждение прозвучало: прессе дан зеленый свет. А зная интерес Джонса к Блоссомам, можно сделать практически стопроцентный вывод, что он притащится непременно, – Для меня не найдется приглашения? Давно я не выбиралась куда-нибудь…
– О, конечно, Бетти! – облегченно выдохнул Клиффорд, явно уже ждавший от племянницы просьбы похуже, – Будем рады видеть тебя! Пришлю тебе приглашение с курьером: не теряй, они именные.
– Спасибо, дядюшка, – улыбаясь совершенно неподдельно, поблагодарила она, – До встречи завтра!
Экран телефона мигнул, и в малахитовых глазах мелькнул азарт. Вот это адреналин: давно же её так не захватывало выслеживание добычи! Хищно облизнув губы, Бетти откинула на спину длинные волосы и встала из-за стола, забыв про недопитый кофе. Есть дела поважней.
Её спальня когда-то была розовой, как и положено милой девочке. Но того забитого унижениями подростка давно не было. Пришлось научиться давать отпор всему миру, по неведомой причине настроенному враждебно. Набивать и набивать шишки, наступать на грабли снова и снова, тренироваться изо дня в день. И как только бремя родительской опеки спало, а в документах на этот дом стало значиться только её имя, розовый цвет был окончательно смыт. Теперь её комната была похожа на будуар. Плотные бархатные красные шторы. Кровать с такого же оттенка покрывалом и атласным постельным бельем. Туалетный столик, тюбики на котором стоили больше, чем официальный годовой заработок лаборантки. Тут, где не бывало чужих любопытных глаз, она могла позволить себе шиковать. Завесить огромный шкаф нарядами с красивыми ярлычками и бельем известных марок. Все равно никто не увидит. Но теперь был повод открыть дверцу своего гардероба с определенной целью.
Платья летели на кровать, отвергаемые одно за другим. Нет, у нее не было планов знакомиться со своей жертвой: это высший уровень непрофессионализма. Но ведь слежка может быть приятной? Она знала, что ей жизненно необходимо увидеть Джонса не только на плохом фото из Фейсбука. Рассмотреть его привычки, изучить, как одну из своих подопытных мышей. Чтобы потом воткнуть самую острую иглу с отвратительнейшим ядом.
Наконец, выбор был сделан: на это ушло два часа и три этажа нецензурной брани. Но результат долгих экзекуций был оправдан и заметен на лицо. Теперь девушка стояла перед большим зеркалом на двери шкафа, удовлетворенная своим внешним видом целиком и полностью. Длинное чёрное шёлковое платье с таким высоким разрезом, что практически видно подобранное по случаю кружевное белье. К слову, верхняя его часть отсутствовала, так как грудь поддерживалась подобием корсета. Открывая умопомрачительное декольте до самой соблазнительной ложбинки. Добавив к образу туфельки на каблуках и крохотную сумочку в тон, Бетти подмигнула своему отражению и снова прокрутилась на месте, чуть отставляя ногу, чтобы разрез оголил бедро полностью.
– Посмотрим, что ты теперь скажешь по поводу моей задницы, сукин сын, – в огромных глазах светится легкий налет безумия, когда она продумывает, куда же в таком виде запихнуть оружие, – Поиграем, малыш Джонси?
____________________________
*МТИ – Массачу́сетский технологи́ческий институ́т, расположенный в Кембридже. Одно из самых престижных технических учебных заведений США и мира.
========== 3. Миледи для джентльмена ==========
– Нет, милочка, ты только представь! Я им что, девочка на побегушках, чтобы ехать лично на какую-то кражу в супермаркете…
Щебет над правым ухом всё никак не стихал, и Бетти выжимала понимающую улыбку из последних сил. Рыжеволосая кузина её откровенно бесила, однако лейтенант полиции Блоссом была едва ли не самым важным знакомством для ночных дел. Каким ветром родственницу занесло в правоохранительные органы это отдельный разговор. После трагической смерти брата-близнеца она настолько углубилась в изучение юриспруденции, что другого пути уже и не захотела. Хотя даже идиоту понятно, насколько же занимаемая должность не соответствует взбалмошному и склонному к лишнему трепу характеру Шерил, Элизабет это было только на руку. Разве что, именно такие моменты она терпеть не могла: когда приходилось изображать живой интерес к односторонней болтовне кузины.
– … Так вот, а я ему говорю: эта форма размера на два больше, ну куда мне её, парашют шить? Кстати, твоё сегодняшнее платье просто невероятное, неужели начальник премию выписал на такое чудо? – Блоссом с подозрением прищурилась, и Бетти, слишком занятая осторожным разглядыванием гостей мероприятия, едва не пропустила единственный не риторический вопрос.
– А, это… Папуля расщедрился, подарок из Европы, – заготовленная ложь прозвучала небрежно, хоть на самом деле она сильно сомневалась, помнил ли отец о существовании старшей дочери. Вроде звонил как-то в прошлом месяце. Или позапрошлом.
Думать об этом сейчас не хотелось совершенно, а о выборе наряда Элизабет уже жалела. Потому как вместо обычной неприметности, дающей свободу действий, ощущала на себе любопытные взгляды. Липкие, буквально облизывающие затянутую в корсет талию и разрез на бедре. Отвратительно. Ещё и стоявшая рядом Шерил в вызывающем алом платье манила к себе всех входящих в зал гостей желанием поздороваться с ней, как с дочерью хозяина. Отойти в уголок потемней не было никаких шансов, если Бетти не хотела рассориться с сестрой. Приходилось терпеть, с тоской наблюдая за пафосным светским раутом, пробивающим на зевоту. Вычурный, украшенный лепниной и позолотой зал, официанты в жилетах и бабочках – все было слишком. Настоящая цель никак не мелькала на горизонте, заставляя задуматься: зачем она вообще пришла?
– Надо же, а нам дядя уже с полгода не звонит! – обиженно надула щеки Блоссом и тоже посмотрела в сторону входа, поморщив точёный носик, – Фу, чёрт: Келлер пожаловал. Пойду, выскажу начальству свою признательность за визит, ты же не против?
– Нет, конечно, – закивала Бетти, чуть не сорвавшись в облегченный выдох. Наконец-то, кузина оставит её в покое, и можно будет улизнуть в какое-нибудь укромное место, откуда будет лучший обзор. В горле пересохло, новые туфли немного натирали ноги, а окружающая обстановка вызывала отчаянную скуку. Мимо пробежала красная фигурка с огненными волосами, спеша встретить шерифа и его супругу мэра Маккой.
Воспользовавшись тем, что все внимание присутствующих забрала высокопоставленная чета, Бетти скользнула взглядом по залу, в очередной раз придирчиво оценивая обстановку. Машинально зацепилась за камеры, чисто по привычке запоминая расположение, и за окна, как альтернативные пути выхода. Нет, у нее на сегодня не было никаких планов, кроме тихой слежки. С лёгким сомнением, но она даже не стала класть в свою крохотную сумочку на тонкой цепочке никакого оружия. Только посмотреть издалека, изучить, запомнить…
Рядом с рыжеволосым парнем и улыбчивой смуглой девушкой стоял довольно высокий молодой человек в синей рубашке. У всех троих – небольшие бэйджи, дающие пропуск на закрытое мероприятие. Пресса. И как же Бетти раньше не обратила внимания на эту компанию? Чёрт, это всё Шерил, сбивает с рабочего настроя. А тем временем, мужчина чуть развернулся, и она смогла увидеть его лицо.
Фото в интернете явно было не самым удачным и очень старым. Если бы не пронзительные серо-голубые глаза, в которых словно смешались пасмурное небо и горный ручей, она бы его и не узнала. Тонкие черты лица, резко очерченные скулы с крохотными родинками и нос с горбинкой. Небрежно растрепанные пряди тёмных волос, ярко кричащие, что в хаосе тоже может быть эстетика. Он с откровенно скучающим видом сложил руки на груди и оперся плечом на стену, кивая своему собеседнику совершенно также рассеянно, как минуту назад изображала интерес сама Бетти. Никаких сомнений. Это он. Форсайт, чёрт его дери, Джонс-третий.
Она все не могла прекратить его рассматривать, как диковинный выставочный экспонат, хоть умом уже и понимала, что нужно поумерить свой пыл. Но изогнувшиеся в усмешке губы на очередную не слышную для Элизабет фразу заворожили, лишив крох благоразумия. И вот этот человек мог написать про неё столько гадости? Не верилось. Внезапно мужчина повёл плечом, словно пытаясь стряхнуть чью-то руку, и повернул голову, тут же встречаясь взглядом со своей наблюдательницей. Что-то яркое, темное, полыхнуло в глубине его глаз. Настолько хищное, что почти пугало. Настолько чёрное, что заставило пульс на короткое мгновение пропасть. И ужасно знакомое по собственному взгляду из отражения в зеркале.
T*v*K
Он так и не понял, что произошло. Но под кожей зачесалось от ощущения, будто кто-то его внимательно изучает. И предположение подтвердилось, когда Джагхед увидел искренний интерес в незнакомых огромных малахитовых глазах, сразу вызвавших ассоциации с кошачьими. Долгий зрительный контакт, от которого почему-то участилось дыхание, был запоздало прерван. Девушка моргнула и тут же встала полубоком, видимо, в желании скрыть уже проявленное любопытство. А на самом деле лишь продемонстрировала ему свою фигурку, мелькнув высоким разрезом на длинной юбке чёрного платья. Джаг сглотнул отчего-то проступившую слюну, не отрывая взгляда от молочной кожи, которая словно светилась за тёмной тканью. О, Боже. Маленькая мисс совершенство, да ещё и с невероятными глазками в сочетании со светлыми вьющимися волосами, переброшенными на одно плечо мягкой волной.
Азартные мысли, давно не забредавшие в голову Джонса, завладевали им очень быстро. А ведь эта ужасно бесящая ярмарка тщеславия оказалась не таким глупым времяпровождением, как предполагалось. Возможно, предвидится приятная компания. Хм, такая умопомрачительная блондинка будет смотреться в его постели, словно индийский рубин в короне императора. Иногда можно позволить себе развлечься.
Он даже не представлял, что так бывает – лёгкое возбуждение пробежало искрами по позвоночнику, сродни тому, что испытывал на охоте. Все голоса стали фоновым шумом, потому как в висок било крохотным стальным молоточком:
«Хочу».
Ничего сложного в исполнении этого зова природы он не заметил. Девочка сама первая проявила интерес, зажгла для него зелёный свет. Машинально подхватил с подноса пробегавшего мимо официанта два высоких фужера с шампанским, и даже не подумав сказать хоть слово коллегам, давно забывшим про его присутствие, Джагхед двинулся в сторону скучающей в стороне ото всех особы. Достаточно остроумных вариантов для знакомства не было, а прямо говорить молодой девушке, что заметил её взгляд, это верх бестактности. Потому он с максимально располагающей, как требовала ситуация, улыбкой, произнес, вынуждая её снова повернуться:
– Вряд ли в этом террариуме способны оценить платье от Диор, но Вам оно очень к лицу.
– Неужели кто-то ещё ведется на такую откровенную лесть, мистер… Джонс, – увидев надпись на бейдже, ухмыльнулась сексуальная незнакомка и совершенно издевательски добавила, – К слову, «террариум» организовал мой дядя.
Неприятный комок встал в горле при упоминании хозяина вечера, и Джагхед едва сдержался, чтобы не сморщиться. Отрезвило моментально, как холодный душ. Но внешне он оставался идеально спокойным, не дрогнув ни одной мышцей лица. Разве что в глазах мелькнул легкий холодок. Невозмутимо протянул девушке бокал с пузырящейся жидкостью, чувствуя, как решимость наполняет его с каждой секундой. Теперь, узнав, что блондинка – родственница Блоссома, захотелось не просто трахнуть её сегодня. А выместить всю злость, копившуюся восемь чёртовых лет, которую уже не могла удовлетворить бумага. Почему-то он не сомневался, что хитро прищурившаяся девушка справится лучше. Она соблазнительно прикусила розовую губу в очевидном сомнении, но бокал все же приняла.
– Я сразу понял, что Вы очень непростая особа, – добавив в тон капельку напускного веселья, делая вид, что прозвучавшие слова его не оттолкнули, – Позвольте всё же представиться, как подобает: Джагхед Джонс, главный редактор «Ривердэйл таймс».
Бетти сжала фужер покрепче и поднесла к губам, делая короткий глоток. Очередное недоумение: «Джагхед»? Почему? А как же пафосное имя, схожее с титулом коронованной персоны? Вопросы сменялись в голове один за другим, начиная с момента, как она поняла, что объект не только заметил её слежку, но ещё и собирается поболтать. Провал, вся идея прийти сюда сегодня – бред; отсутствие возможности сбежать культурно, не вызвав подозрений – двойной бред. Только сейчас, увидев с нескрываемым голодом скользнувший по её декольте взгляд, Бетти начала понимать его намерения. Не подозрения, а просто похоть. Глубоко вдохнула, чтобы прочистить разум и найти достойный повод отступить, но серьёзно просчиталась.
В лёгкие словно ворвался аромат хвойного леса после дождя. Что-то настоящее, чуть терпкое и горьковатое. Свежесть влажной травы и можжевельник… Как знакомо. Сколько тренировок у неё было среди высоких елей, вдали от посторонних глаз. Как же она любила такое сочетание. И вместо сосредоточенности мысли совершенно спутались в беспорядочный клубок. Всё, на что хватило её профессионализма в этот момент – сообразить не называть себя.
– Джулия Хоббс. Проездом в Вашем захолустье, так что можете не утруждаться, пытаясь произвести впечатление.
– Почему Вы думаете, что я пытаюсь Вас впечатлить? – удивленно приподнял бровь Джонс, совершенно не понимая причину такого враждебного настроя. Что он сделал не так? Она же первая проявила интерес, разве нет?
– Я Вас умоляю, и почему все мужчины, представляясь, тут же называют свое положение в обществе? – она закатила глаза, – Словно только Ваша должность дает право открыть рот. Что это, как не тупая похвальба? Кстати говоря, совершенно провальная в Вашем случае, потому как я искренне считаю газетчиков наглыми врунами и пустословами, – с превеликим удовольствием припечатала Купер, не удержавшись от возможности посмотреть, как на его (слишком, блять, привлекательном!) лице отразилось неудовольствие. Но держать себя в руках он, очевидно, умел. Не каждый способен продолжать улыбаться, когда едкие фразы садят голой задницей на дикобраза.
Джагхед был поражен этому контрасту – такая милашка снаружи, и настолько пропитана ядом внутри. Но тем интересней, чем сложней добиться цели. А потому вместо того, чтобы защищать честь профессии, он просто расхохотался этой дерзости.
– Милая, да Вы буквально образец предрассудков! Газетчики – лжецы, мужчины – напыщенные недалекие создания. Напрашивается вывод, что у Вас были неудачные отношения с не самым лучшим представителем сильного пола.
– И это себя Вы зовете «сильным»? – по инерции выпустила коготки Элизабет, моментально вспылив, когда поднялась ненавистная тема. Черт возьми, какого хрена она до сих пор стоит рядом с ним и слушает эту чушь?! Наверное, просто его голос слишком обволакивает, слишком глубоко опускается внутри, звеня ультразвуком по нервам. Ситуация становилась все более абсурдной, выходя из-под её контроля. А Бетти терпеть не могла, когда что-то не в её власти, как учащающийся пульс при взгляде на эти спутанные черные пряди, наверняка ужасно приятные на ощупь…
Веселье Джонса все нарастало пропорционально азарту так легко идущей в сеть добычи. Она сама себя загоняла в угол. Поставив надоевший бокал на небольшой столик сбоку от девушки, он с трудом преодолевал желание хрустнуть суставами пальцев. Достойная соперница это всегда любопытно, а разгадывать загадки Джагхед любил ничуть не меньше, чем имбирное печенье. И кровь, несомненно. Нет, не на завтрак – желательно к ужину, желательно тёплую, и желательно после долгих пыток.
– Если Вы не считаете мужчин сильными, значит Вам просто не попадались достойные, дорогая.
– Или наоборот: я знаю всех их слишком хорошо, и могу предположить любой дальнейший шаг, что банально скучно, – она печально вздохнула, ведь именно в этой фразе была толика истины.
– Даже мой? – с вызовом протянул Джагхед и поймал её взгляд. Невольно удивился, насколько же огромные у неё глаза – наверняка в детстве дразнили филином. Но сейчас, идеально подчёркнутые макияжем, это были два бездонных омута, в которые хотелось прыгнуть с головой. Вот только затянет это малахитовое море, как зыбучий песок. Но оторваться невозможно. А девушка ещё и снова закусила губу, словно хотела сказать что-то дерзкое в ответ и тут же передумала. От долгого зрительного контакта под кожей пробежал крохотный искрящий разряд, и Джонс больше не стал сомневаться.
Перехватил её руку с бокалом и по одному, медленно, разжал пальчики. Бетти этого не замечала, или не хотела замечать. Слишком заворожена этой чернотой в пасмурном небе – маленькие тучки, предвещающие грозу. От соприкосновения рук дыхание перехватило, а ноги предательски онемели. Неправильная реакция. Да и вообще, все происходящее неправильно. Он всего лишь жертва, которая будет очень скоро просить пощады у Леди в чёрном. Всего лишь очередной кусок мяса, который она растерзает, как голодная львица. Тогда почему дает прохладной руке убрать в сторону шампанское и мягко обхватить её запястье?
– Позвольте показать, как обращаются с дамами настоящие мужчины.
Всё на одних лишь голых инстинктах, гипнотизируя и подчиняя. Знал, как это действует на таких вот с виду неприступных красавиц: ведь в глубине души каждая хочет, чтобы никто её не спрашивал о желаниях и просто взял силой, как завещано природой и первобытными предками. Но сначала… Сначала добычу нужно подготовить. Чтобы она сама потом вспоминала о нём с улыбкой. У Джагхеда были свои принципы. Которые почему-то летели в адово пекло, когда послушная его руке хрупкая фигурка вышла с ним на середину зала, где уже танцевало несколько парочек. Притянув её к себе одним неожиданным резким движением, уверенно обхватил тонкую талию. Кривая улыбочка в ответ на возмущенно вспыхнувшие малахитовые глаза, разве что шипения не хватало, как у настоящей кошки.
– Полегче, Джонс: я Вам не девочка из борделя, с которыми Вы, очевидно, привыкли иметь дело.
– Все девушки, с которыми я имел дело, остались невероятно довольны, – с понятным намёком отразил он выпад, чуть крепче сжав тонкие пальцы в своей руке и начиная неспешно вести в медленном танце, поймав размеренный темп. Покачиваясь в такт музыке, не мог перестать любоваться вспыхнувшим на бледных щеках румянцем: то ли смущение, то ли злость, то ли всё вместе. Но гибкое тело было абсолютно послушным, и он мог поклясться, что заметил крохотные мурашки на девичьей шее.
– Какая самонадеянность! – прошипела Бетти, изо всех сил сохраняя равнодушный вид. Но глаза метали молнии, желая испепелить наглеца на месте. Единственное, что помогло успокоить внезапно заигравшие нервы: представила, как этот самый рот вместо язвительности будет кричать от боли. Картинка встала перед глазами так живо, что девушка усмехнулась своим мыслям, позволив Джонсу продолжить танец. Ничего страшного. Она ещё собьёт с него всю спесь.
А тонкая ткань платья совершенно не спасала от ощущения на своей талии его руки. Прохладной, но распространяющей жар. Ещё и этот аромат, умопомрачительный, захвативший каждую молекулу воздуха вокруг. От него ноги предательски слабели, и вовсе не высокий каблук мешал ей прекратить весь этот фарс. Ритм собственного пульса начал заглушать музыку, и тут Джагхед прижал её к себе ещё тесней, соприкасаясь уже всем телом. Снова мелькнувший черный огонёк в его глазах, и Бетти уже хотела возмутиться, но горло сжалось, неспособное на слова.
Так близко. Как же давно она не позволяла мужчине быть настолько близко, что голова стала тяжелой. А тело словно жило отдельно от разума, буквально завибрировавшее от напряжения. Воспользовавшись тем, что теперь Джонс не видел её лица, она зажмурилась, пытаясь в уме сосчитать до десяти и успокоить отчётливо вспыхнувший в животе зов инстинктов.
«Один».
Мелодия внезапно немного ускорилась, как и их танец. Джагхед поднял их сомкнутые руки, и Бетти послушно прокружилась, без слов понимая, что он от неё хочет. Небольшая передышка, чтобы глотнуть кислорода, тут же сгоревшего, когда партнёр рывком притянул её обратно. Она чувствовала себя не просто беззащитной, а пойманной в какую-то хитрую ловушку, которую не разглядела сразу.
«Два. Дыши, дурочка, просто дыши!»
Но тело не подчинялось. От теперь уже ярко ощущаемого жара этого невозможного мужчины в груди что-то рвалось на части. Осколками под их ноги, бриллиантовой крошкой по венам. Остро. Нужно. Бедром чувствует совершенно отчётливую твёрдость под плотной тканью его брюк. И начинает замечать, как тяжело он дышит, опаляя обнажённое плечо.
«Три. Хватит, Бетти. Прекрати играть с едой».
Но правда в том, что танцевали её, и в этом сумасшествии девушка не решала ничего. Только могла тихо млеть от спустившейся по талии вниз руки, оставляющей за собой шлейф радужных искр. Его ладонь достигает разреза на платье и совершенно бессовестным способом проникает за ткань, с силой сжимая бедро. Хамски, непозволительно – но он уже не мог сохранять былую отстранённость. Джагхед хотел её, как никого другого, хотел попробовать эти розовые губы, ощутить нежность фарфоровой кожи, и знал, что она не сможет отказать, даже несмотря на всю эту желчь.
– Дрожишь, малышка? – чуть хрипло прошептал он ей на самое ухо, – Держу пари, тебя давно никто так не касался, – Джонс сам не понимал, что на него нашло. Но чувствуя, как эта невероятно вредная девчонка едва ли не пульсирует в его руках, уже давно и неосознанно сама потираясь о пах, он не мог думать больше ни о чём.
«Никогда» – хотелось искренне прокричать ей. Никогда ещё она не позволяла никому ничего подобного. Никогда не терпела грубости в свой адрес, никогда не задыхалась от желания настолько, что готова упасть на пол, и только самоуверенный партнёр не давал ей этого сделать. Перед глазами туман, а в голове ни одного достаточно едкого ответа, потому что он прав. Считать, вспомнить хотя бы счёт… Что там дальше, пять, восемь? Уже неважно, потому что она ощущает горячее дыхание на шее и стискивает челюсть до боли, чтобы не застонать.
– Чёрт, – вырывается у Джагхеда, когда он втягивает в себя её запах. Лёгкий цветочный букет, свежесть лаванды и луговой мёд. Вкусовые рецепторы вспыхивают от потребности попробовать это сочетание. И тут приходит понимание: проиграли оба. Он, едва способный совладать с бьющим по рёбрам сердцем, и она, всё сильней вздрагивающая и стискивающая ногтями его плечо под простой синей рубашкой почти до боли, – Идём. Сейчас же.
Не спрашивая, не давая шанса на отступление, просто забирая заслуженный приз. Он отодвигается и тут же тянет её за собой, не встречая и капли сопротивления. Слышит только цокот каблуков за спиной, видит только красную плёнку перед глазами. А в носу свербит от дьявольски сладкой лаванды. Джаг понятия не имел, где, как и почему. Знал только, что перевозбужден до такой степени, что его разорвёт на куски, если эта девчонка сейчас же не станет его до последней клеточки своего манящего тела.
T*v*K
Удар, припечатывая белокурый затылок в зеркальную стену ещё не закрывшегося лифта. Бетти потрясенно приоткрывает рот, ловя крупицы воздуха: она не думала, что Джагхед настолько полон решимости. А его терпко-горьковатые губы уже впиваются в её, так жадно, словно только об этом мечтал весь их танец. Не отвечать на этот напор невозможно, но она всё ещё не может поверить, что делает это. Пытается выкрутиться из его хватки, но он только сильней вжимает её в стену, и стальной поручень больно давит на поясницу. Дамская сумочка скатывается с плеча и падает на пол, рассыпая все нехитрое содержимое.
