Текст книги "Прости, мне придется убить тебя (СИ)"
Автор книги: Traum von Katrin
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)
Всё не то. Да, он довольно себялюбив, но не до такой степени. И судя по всему, квартира для него значит гораздо меньше, чем этот кусочек саутсайдской земли. Детство… Тяжелое, в неблагополучном районе, среди наркоманов и пьяниц. В девятнадцать лет ему пришлось похоронить мать и взять опеку над сестрой. Возможно, именно этот день – ключ к его душе. Дата смерти самого близкого человека. 18-05-10. Снова красный. Нет, мать не была ему дорога, не так, как отец. Может, это день его ареста… Больше нет шанса на ошибку: наверняка, если облажается ещё раз, владельцу придёт сообщение о попытке взлома.
«Думай, Бетти, думай! Ну же, что ему дороже всего, что он оберегает, о ком заботится…»
Догадавшись, она едва не хлопнула себя по лбу за идиотизм. Ведь была же в его доме, видела, что на стене лишь одна фотография. Светлая девочка с серыми глазами и улыбкой на пол штата. Глянув в личное дело, задержала дыхание и ввела последний вариант: дата рождения малышки Джелли. Есть. Щелчок, разблокировавший дверь, заставил Бетти улыбнуться: всё-таки Джонс предсказуем. Приятно, что она начала его узнавать не только как превосходного любовника.
Снова натянув перчатку, она подняла дверь и вошла в гараж. Без проблем нашла сбоку переключатель, и затхлое помещение озарил жёлтый свет лампы. Посредине стоял черный пикап, вот только чей он? Явно зарегистрирован не на Джага, потому как это бы отразилось в данных полиции. Решив, что залезет в машину напоследок, Бетти обошла её и обомлела. Над письменным столом, какого-то черта стоявшем в углу, висела пробковая доска с кучей приколотых бумажек и ниточек. Метнувшись к ней, тут же замечает портрет в центре: женская фигура в капюшоне, от которой и тянутся тонкие веревочки. К фото придурка Сент-Клера. К тому бизнесмену, что изменял не выдержавшей пренебрежения жене. К раздутому трупу из бассейна, имени которого уже не помнила. И крохотным листочкам. Рост. Вес. Телосложение. Предпочтения. Места убийств. Всё, что знала, и все, о чем не смела догадываться полиция. Это не просто досье – это её личное дело, не хватает заголовка «Элизабет Купер и её ночные похождения».
Вдоль позвоночника прошла ледяная дрожь. До какой степени он проницателен? Да, статья многое из этого освещала, но далеко не всё. И не так. Если репортаж был всего лишь предположениями, то тут звучала уверенность. Неужели она настолько глупа, что позволила копам поймать её на наживку?! Потому что первое, что пришло в голову – заказ подставной, а Джагхед просто согласившийся помочь законникам идиот. С пушкой под кроватью и не значащейся в документах машиной. С голодом, слишком знакомым голодом в глазах.
Едва преодолев желание сорвать со стены это безумие и хорошенько потоптаться по каждой бумажке, Бетти глубоко вдохнула и поморщилась от запаха плесени. Облегчения воздух не принес. Но осмотр ещё не окончен. Пикап оказался не заперт, но без ключей в зажигании. Сиденья покрыты тёмно-коричневыми немаркими чехлами, багажник идеально чист и пуст, как и бардачок. Слишком безликий. Ни отдушки, ни дурацкой наклейки. И совершенно не напоминал о владельце. А вот под машиной, заглянув уже просто от безысходности, Купер моментально обнаружила чугунный люк. Но чтобы туда залезть, пикап нужно отогнать, а мучиться с проводами без ключа очень долго. К чёрту. Там наверняка какое-то дерьмо.
Оставался стол, и Бетти один за одним проверила ящики. Также девственно чисты. Только в последнем ощущался вес, которого ничто не должно создавать. Руки в перчатках слушались плохо, потрясение от обнаруженного досье пронырливого журналиста ещё не прошло. Выхватив из кармана ножичек, она аккуратно подцепила дно и даже глаза закатила: какой банальный тайник. Вот в её доме всё организовано гораздо лучше, хранилище за шкафом в подвале явно надежней.
Достав из ящика деревянную, очевидно самодельную коробку, она откинула крышку и нахмурилась. Что за чертовщина? Ожидая увидеть оружие или что-то подобное, Бетти с недоумением рассматривала странные предметы в аккуратных ячейках. Совершенно разные, какие-то часы, пуговица, перстень. Фетиш? Психоз? Только одно было общим: свёрнутый во много раз листок из газеты в каждом отделении. Взяв первый же попавшийся, лежавший рядом с кулоном на золотой цепочке, она развернула бумажку.
«Пенелопа Пибоди: спаситель или линчеватель?» – значилось в громкой статье, которую Элизабет уже читала. Ей не нужно было рассказывать, как Джонс уничтожил карьеру адвоката, бравшую деньги за то, что «сливала» дело. Вздрогнув, посмотрела на кулон другими глазами. Она чётко помнила, что та женщина попала под машину спустя пару недель после того, как лишилась лицензии. Сглотнув тугой комок в горле, Бетти начала лихорадочно разворачивать бумажки одну за другой, и с каждым новым заголовком руки тряслись сильней.
«Настоящий бизнес Хайрома Лоджа»
«Клочок южной земли за миллион жизней – справедлива ли цена?»
«Я не возьму на работу саутсайдовского бродягу – громкие слова Валери Браун»
В висках ломило, сердце рвалось в рёбра. Глаза жгло, как кислотой: наверное, впервые с ночи в подвале. Моргнув, Бетти с трудом избавилась от красной плёнки, и больше не имея сил стоять на ногах, упала на стул. Заваленный предметами коллекции охотника стол словно звал смотреть на себя, крича правду в лицо. Она – дура. Полная, беспросветная дура, которую обвели вокруг пальца, словно наивную школьницу. Статья, та самая, едкая, была не для копов. И даже не для Леди в чёрном. Она его ритуал, часть обряда двинутого маньяка, который, похоже, такой же кровожадный ублюдок, как сама Элизабет. Если не хуже.
Всё просто часть охоты. И она сама себя подставила, сама дала ему возможность догадаться о своём альтер-эго. В горле засвербило, хотелось отхлестать себя по щекам за слабость. Собиралась его пощадить! Кого, самого опасного человека в городе после себя самой?! Сжав зубы покрепче, Бетти буравила взглядом деревянную поверхность, нервно покусывая губу. Едва не попалась в его лапы. Едва не уплыла куском мяса на дно Свитвотер. Но теперь она на шаг впереди. И уже не стоит вопрос выбора, только желание выжить.
Тут нет вариантов: она или он. Никаких компромиссов. Никаких навязчивых мыслей о его губах и жадных руках, ведь всё просто ложь и игра. С самого начала. И не должно так жечь под рёбрами, вообще ничего не должно быть. Но почему-то больно.
«Слабачка, идиотка, соберись!»
Вскинув подбородок, Бетти зло прищурилась и встала со стула, чувствуя, как решимость вновь к ней возвращается. Не для того столько лет строила свою жизнь по кирпичику, чтобы сейчас какой-то самодовольный фетишист её сломал. Обойдётся. Она ему не доставит такого удовольствия.
– Еще посмотрим, кто кого, Джонс, – привычный азарт льётся в вены, ведь всё тело уже завибрировало в предвкушении. И в этот самый момент телефон в кармане пиликнул сообщением. Пришлось вновь стянуть перчатку.
«Не хочешь сегодня увидеться, малышка?»
«С удовольствием. Жди вечером в гости, малыш», – мстительно добавив последнее слово и представляя его перекошенную рожицу, Бетти закусила губу, тщательно продумывая план, от которого едва не отказалась. Пора выпустить своих демонов. Дать Леди в чёрном вдохнуть аромат крови.
========== 10. На лезвии ножа ==========
Джагхед совершенно не привык ухаживать за девушками, да и не было раньше такой необходимости. Превратить свою холостяцкую берлогу во что-то более романтичное на этот раз требовалось особо. Потому как Бетти далеко не так проста, как казалось, и уж точно не будет в восторге от предстоящего разговора. Но вывести её на чистую воду, убедиться, что догадки или истинны, или ложны – вопрос жизни и смерти. Возможно, пара бокалов вина и тихая музыка помогут ей потерять бдительность.
Так и оставшись в одних домашних спортивных штанах после душа, Джонс скептичным взглядом обвёл своё жилище. Вздохнув, кинул в раковину кружку из-под кофе и очистил забитую окурками пепельницу. На этом наведение порядка закончилось. Если выключить свет и зажечь свечи: будет ли это перебор для совсем не ванильной натуры Элизабет? Представив её сморщившееся личико, Джаг оставил эту глупую идею. Чего греха таить, само согласие на встречу, да ещё и на его территории, уже удивляло. Тем лучше, это возможность всё прояснить. Он лениво пощёлкал по ссылкам на экране компьютера, выбирая плейлист, но все эти отвратительные сопли раздражали. И тут по квартире разлилась трель звонка.
Обеспокоенно посмотрел на время, однако ещё слишком рано: Бетти должна была прийти только через час, который как раз нужен, чтобы окончательно определиться с обстановкой, сортом алкоголя и линией поведения. И, как минимум, надеть майку и приличные джинсы. Наверное, просто соседка опять будет просить помочь с настройками на телевизоре. Как не вовремя. Закатив глаза, Джагхед прошёл к выходу и не глядя распахнул дверь:
– Миссис Рэйнольдс, мне сейчас немного…
Он замер на полуслове, забыв закрыть рот. На пороге стояла его ночная гостья, и такой Элизабет предстала перед ним впервые. Яркий макияж насыщенных тёмных тонов, подчёркивающий блеск малахитовых глаз. Помада винного цвета, превратившая губы в манящие лепестки. Высокие тонкие каблуки и чёрный немного влажный от дождя плащ до середины бедра, к пуговицам которого уже тянулись её пальчики.
– Соскучился, Джонс? – соблазнительно протянула Бетти, встряхнув светлыми прядками, освобождёнными из-под капюшона. Закрыв все возможные эмоции в непроницаемый ящик, она надеялась сегодня быть на шаг впереди. Но просчиталась, ведь стоящий напротив мужчина неизбежно будил все самые неправильные желания своим голым торсом с напрягшимися мышцами.
– Тебя вообще часами пользоваться учили, Купер? – решил не показывать своего потрясения так явно, делая вид, что его нисколько не трогает то, как быстро закончились пуговицы. Похоже, малышка настроена решительно: что ж, поговорить можно и потом. Так даже лучше. Джаг невольно облизнул пересохшие губы, потому как она, ни на секунду не прерывая зрительного контакта, небрежным жестом распахнула плащ, открывая просто невозможно шикарный вид. Тугой чёрный корсет, сексуально подчеркнувший грудь, дополнялся чулками и кружевными подвязками. Девочка знала, зачем пришла.
– Я ещё долго буду стоять на пороге?
Договорить Элизабет не успела. Сильные руки обхватили талию и одним чётким рывком притянули к ещё слегка влажному телу. Он моментально нашёл её губы, жадно припадая к ним с поцелуем. Она права, потому что какие бы мысли не роились в голове, каких бы планов не строил: Джонс скучал по ней. По медовой терпкости и запаху лаванды. Размазывая вульгарную помаду, он углубился в плен её рта, попутно затаскивая дьяволицу в квартиру. Зная нетерпеливую натуру Купер, можно легко предположить, что как раз после того, как с криком кончит в его объятиях, разговорить будет проще. Хотя короткая искра в голове всё же пролетела: чёрный плащ с капюшоном до боли знаком. Неужели этот день настал, и сегодня его посетила сама Миледи?
Бетти отвечала с каким-то отчаянным рвением, словно хотела насытиться им, утолить свой голод теперь уже до конца. Ведь другой возможности не будет. Вплетаясь пальчиками в его влажные волосы, наслаждаясь мягкостью прядей, она упивалась каждым мгновением. Безумие накрывало предельно быстро, гораздо быстрей, чем раньше. Теперь не было никаких попыток сопротивления или отрицания, напротив. Она позволяла ему. Сжать ладонями ягодицы, украшенные подвязками. Сорвать с её плеч мешающий плащ и беспрепятственно опуститься влажными поцелуями к шее. От каждого касания тело прошибала дрожь, и невозможно было этому помешать. Как бы не старалась, как бы не заглушала все эмоции, пытаясь думать лишь головой, Бетти хотела его даже так, даже сейчас. Отзывалась, выгибаясь ему навстречу и прикрывая глаза, когда Джаг требовательно прикусил мочку уха. Можжевельник и имбирь, щекочущие в горле, опускались всё ниже, до тугого тянущего комочка в животе. Нельзя, нужно быть предельно собранной!
С трудом заставив себя смести мысли в кучу, она прошлась ноготками по его торсу, уходя к поясу штанов. Отчётливо ощутила его реакцию: сдавленное шипение в шею, ещё крепче, до первой слабой боли сжавшиеся пальцы на бёдрах. Так не должно быть, но по коже прошел искрящийся электрический импульс, не давая сосредоточиться. Так она проиграет. Нельзя этого допустить, потому что на кону собственная жизнь. И только вспомнив увиденное днём в чертовом гараже, Элизабет смогла включить инстинкт самосохранения. Неизбежно подталкивая Джагхеда всё глубже в квартиру, нетерпеливо прижималась к его паху, крича о своих желаниях. Не обманывала. Только лукавила и торопилась, боясь, что дрогнет в самый ответственный момент. Не имеет права.
Джонс совершенно не собирался уступать пальму первенства. Напор Бетти удивлял, ведь обычно она быстро сдавалась и таяла в его руках. Сейчас же что-то изменилось, в воздухе висело напряжение, душило его всё сильней. Но в следующий момент он уже коснулся ногами кровати и сел на нее, тут же притягивая к себе словно свихнувшуюся девушку. Она уверенно оседлала его бёдра, и Джаг с упоением продолжил наслаждаться её телом, покусывая ключицы и спускаясь к ложбинке груди. Лаская упругие ягодицы, не мог остановиться: эта фурия его пленяла, кружила голову. Сразу забывались все мотивы, что привели сюда, на эту постель. Главное она с ним, тихо постанывает, когда очередной поцелуй становится острым укусом, и этого достаточно. Возбуждение искрит в крови, превращая её в кипяток. Нежная бледная кожа девушки очень быстро становится красноватой.
Бетти хотела протянуть подольше. Чтобы запомнить навсегда, каково это: быть с ним. Но знала, что еще минута, и решимость больше не собрать по осколкам, она уже трещала от каждого касания горячих рук. Толкает Джагхеда в грудь, и он падает на матрац, ловя её взгляд, как будто ждёт объяснений. Приходится быстро усыплять его бдительность, хитро улыбнувшись и припадая к нему в поцелуе. Отвлекающем. Долгом. Посасывая язык и пытаясь кричать без слов: «Беги!». Поздно. Он слишком увлёкся, изучая каждый уголок её рта. Делился с ней вкусом табака и имбиря, и это сочетание сегодня было горьким. В горле запершило, а сердце рвалось на части, раня острыми краями. Сейчас или никогда, потому что больше терпеть невозможно. Пальчики уходят назад, осторожно вытягивая из специального узкого кармашка в корсете тонкий изящный нож. Рукоять безукоризненно чётко ложится в девичью ладонь, обжигая холодом. Никаких вариантов. Это вопрос выживания, не больше. Ничего личного. Она просто хочет жить.
Не произносит вслух ни слова, всё также занимая жертву поцелуем, впитывая в себя его последние мгновения, словно наркоман слишком большую дозу, которую не вынести. Не глядя быть меткой так непросто, и только бешеный пульс Джагхеда даёт ориентир. Размах, и стальное лезвие вгрызается в плоть, прямо под рёбра, резко прерывая тяжёлое дыхание.
– Что… – он смог лишь прохрипеть, жмурясь от неожиданной, острой боли. Лёгкие сдавило, воздух моментально пропал, оставляя Джонса в попытках хватать его ртом. Непроизвольно зажимая рану и нащупывая оставленный внутри себя нож. Даже удивиться не успел: мир рябил, стремительно уплывая в темноту.
– Прости, Джагхед, – прошептала Бетти едва слышно, покидая очень быстро заливаемую кровью постель. Глаза предательски защипало, когда увидела во всей красе дело своих рук: издающий предсмертные хрипы, стискивающий зубы, уже не способный на слова. Да и вряд ли он мог бы сказать что-то лучшее, чем назвать её тварью. Именно таковой себя и ощущала. И надо бы забрать оружие, быть профи, но дрожит так, что колени подгибаются. Бездумно отступала от кровати всё дальше, пятясь, как от чумы. Судорожно прижала ладонь ко рту, наконец, осознавая: сделала. Победила. И когда Джонс затих, перестав биться в судорогах и обмякнув, она больше не смогла выносить эту тошноту, сдавившую живот, отвращение к самой себе. И нарастающую подобно цунами волну боли, поднимающуюся от кончиков пальцев выше, выше – до самого сердца, трепыхнувшегося в последний раз и застывшего коркой льда.
Всхлипнув, Элизабет метнулась к двери, подхватив по пути свой плащ. Бежать. Как можно дальше, чтобы не видеть, как раскинулось безжизненное тело, как красной жижей утекла из него жизнь. И если раньше это приносило кайф, то от сделанного сейчас только воротило. Поздно. Ничего не изменишь. Джагхед Джонс труп. Двадцать первый труп. Она уже не видела ступенек лестницы, по которой буквально выкатилась под проливной дождь, наплевав на капюшон. Почти не запомнила, как тыкала трясущимися пальцами в плохо отвечающий из-за влаги экран смартфона, набирая нужный номер.
– 911, слушаю Вас, – безэмоционально раздалось на том конце трубки.
– Литтл-драйв, 18. Квартира 5. Прошу, быстрей, ножевое ранение у мужчины, – протараторив, тут же отключилась и вышвырнула гаджет через дорогу в ближайшие кусты с каким-то остервенением. Благо, это один из десятка аппаратиков «для дела».
Дождь, бесконечный, шумный, лил с неба непрерывным водопадом, словно сами небеса хотели смыть Бетти в канализацию. Именно так она и ощущала себя – проклятой. Ругалась последними словами, что избавилась от телефона и теперь не могла вызвать такси. Когда уже начнет соображать голова, обычно всегда предельно ясная?! Столько ляпов, словно это её первое дело! Но главное – она оставила нож в его теле, оставила свои отпечатки. Ноги сами несли подальше от чёртового дома на Литтл-драйв, почти не задевая луж. Вода текла по лицу, превращая косметику в грязные чёрные подтеки, а волосы в слипшиеся сосульки. Ужасный холод пробирал откуда-то изнутри, в туфлях хлюпало, а плащ почти на голом теле не дарил и капли тепла. Не разбирая дороги, Бетти летела домой, с такой скоростью, что пару раз подвернула ногу на тонком каблуке, едва не сломав лодыжку. Она бежала от себя, но тень собственной слабости неизбежно нагоняла, дыша в затылок. Шепча, какая же она дура, что продолжает надеяться, ведь сам звонок за помощью – символ её поражения.
Она не хотела его убивать. Пора признать это, хотя бы сейчас, хотя бы себе. Не имела ни малейшего понятия, почему, когда все это началось? Ведь совсем недавно Бетти стреляла по его фотографиям, чувствуя только ненависть. Мечтала об этом дне, когда его кровь наполнит воздух своим ароматом. Так где же удовольствие, где хотя бы удовлетворение проделанной работой? Почему во рту привкус табака и имбиря, как будто оставшийся несмываемой печатью? Какое может быть сожаление, если все сделала почти правильно – устранила угрозу, а вместе с тем и завершила заказ… Чёрт, даже фото не сделала. Придётся ждать утра, когда о новой жертве Леди в чёрном будет гудеть весь Ривердэйл, и уже тогда оповещать заказчика. О чём она вообще думает… Джагхед мёртв, и это она воткнула нож. Больше ничего не имеет значения.
Домой Бетти ввалилась, отчаянно хлопнув дверью и шмыгнув носом. Трясло всё сильней, пальцы онемели, согреться было единственным желанием. Гостиная встретила тишиной и тихо тикающими часами на стене, стремительно приближавшими стрелки к полуночи. Зубы стучат от холода, на полу тут же накапала с плаща живописная лужа. Плевать на обычную безопасность: учитывая фатальную ошибку, скорее всего это последние сутки на свободе. Бессмысленно убирать арсенал в хранилище, а бежать просто нет больше сил. Срывая с себя промокшие тряпки и белье, забыв про обычную аккуратность, Элизабет на ватных ногах устремилась в ванную. Со стуком откинула каблуки куда-то в сторону дивана, а чулки улетели на журнальный столик. Похрен. Тепла. Ей жизненно необходимо тепло, ведь холод она совершенно не выносила с ночи в подвале. Казалось, словно в желудке огромный комок льда, который срочно нужно растопить.
Горячий душ не помогал. Бетти всё увеличивала температуру, и кожу кололо сотней игл, но становилось лишь ещё гаже. Трясти перестало, вот только тошнота усиливалась. Скручивала внутренности спазмом, уничтожала кислород. С раздражением перекрыв воду, Купер прислонилась спиной к стене, прикрывая глаза. Что это с ней? Разве убийство не стало привычным… Но нет, дело не в факте вновь окровавленных рук. Дело в том, чья это кровь. В голове прочно засела картинка, как стоп-кадр из фильма: распростертое на постели тело, хрипящие звуки и боль, которую она причинила. Торчащая из глубокой раны железная рукоять. Как хорошо, что не видела его взгляда, иначе бы серо-голубое небо, омрачённое тучами, преследовало ещё сильней. И без того хватало откуда-то взявшихся самобичеваний.
«Ты не должна была этого делать».
«Ты предала его».
«Ты могла все истолковать неверно».
– Хватит! – зло прошипела Бетти себе под нос, пытаясь утихомирить шепчущих всё это демонов. Но они не унимались, и когда она вышла из душевой кабины и провела ладонью по запотевшему зеркалу над раковиной, ловя свой затравленный взгляд, то увидела лишь отчётливые, уже наливающиеся синевой засосы на шее. Последние. Прощальные.
Сжав кулаки до боли, с трудом преодолела порыв разбить чертову стекляшку на бриллиантовую пыль. Отражение насмехалось над ней, когда губы шевельнулись в беззвучной фразе:
– Ты просто жалкая, Бетти.
Сцепив зубы, она отвернулась: выносить саму себя стало невозможно. Намотав на тело большое махровое полотенце, вышла из ванной, шлёпая по коридору босыми мокрыми ногами. Согрелась снаружи, но вот внутри стало ещё холодней. Что ж, и это можно поправить. Достаточно. Что сделано, то сделано. Так и не потрудившись включить свет, Бетти без труда сориентировалась в темноте, впрочем, не кромешной: фонари с улицы озаряли и кухню, и гостиную. Вытащив из холодильника пузатую бутыль Dalmore, с хрустом свернула пробку и сделала щедрый глоток. Алкоголь ухнул внутрь, не принеся никакого вкуса, не смыв аромата можжевельника из рецепторов. Чёрт побери.
Вздохнув, Бетти достала из шкафчика пепельницу и сигареты. Прошла к телевизору, но вместо дивана устало села прямо на пол, расставляя свое нехитрое богатство. Включить новости страшно. Впервые не хочется увидеть репортаж о квартире, в которой нашли труп. Пощёлкав неслушающейся зажигалкой, затягивается привычным вишневым дымом, закрывая глаза. Влажные. Нет, правда, что это скопилось в уголках, неужели слёзы?
– Ебанутая, – констатирует, вновь отчитывая себя, и вливает в сжатое тисками горло горький виски, заставляя глотать. Комок льда так и не тает. Становится больше с каждой секундой, тяжестью в груди, инеем на трескающихся от мороза венах. Снова сигарета, снова глоток, а толку нет никакого. Всё равно болит. Всё равно страшно.
И лишь крохотный, робкий огонёк в самом дальнем уголочке души ещё пытается теплиться. Что-то странное, почти невидимое. Глупое. То, что умрёт, едва Бетти включит новости. Надежда. Только сейчас, залпом выпивая почти полбутылки крепкого алкоголя, она воспроизводит всё случившееся и понимает: а ведь дала ему шанс. Им обоим…
Мысли становятся бессвязными, липкими. Отставив Dalmore, зажигает вторую сигарету и ложится на ковёр, рассматривая поблёскивающую в темноте люстру. Глубокий вдох, пропитываясь никотином до каждого нерва, успокаивая ритм пульса. Просто дышать. У него была возможность. Удар не в сердце, не контрольный.
– Продолжай себя оправдывать, тварь, – горькая усмешка, тут же заглушаемая сигаретой. Сразу до фильтра. Пора решаться. Тянет руку к пульту и включает местный канал, снова устремляя взгляд в потолок. Просто слушать. Не смотреть, не сможет.
– … В преддверии выборов мэр Маккой… Музей Пикенса будет открыт уже на следующей неделе…
Почти не улавливая фраз, Бетти ждала, глубоко дыша от волнения. Опять начали трястись пальцы.
– … На этом всё, жители Ривердэйла, с вами была Мишель Уильямс, и доброй ночи!
Резко садится, наблюдая, как на экране передача сменяется рекламой. Невозможно. Искра внутри разгорается ярче, требуя внимания. Может, пропустила репортаж, или просто Джонс не такая шишка, как тот же Сент-Клер, и новость будет в утреннем выпуске? Или… Нет, бред, сон, она просто пьяна! Зарычав от бессилия, от вспыхнувшей злости, хватает недопитую бутыль и швыряет в чёртов мерцающий голубой экран. Осколки тёмно-коричневого стекла с оглушительным грохотом разлетаются по ковру, из груди рвётся всхлип, а на слабо мигнувшем телевизоре осталась вмятина, как причудливая паутина. Вновь темнота и тишина, прерываемая только сбившимся тяжёлым дыханием. Шарит негнущимися пальцами по полу в поисках сигарет, не находит, и это последняя капля.
«Блядский Джонс, даже нормально сдохнуть не может!»
Шипя под нос ругательства, смешанные в причудливом коктейле со слабой надеждой, встает с пола, буквально собрав себя по кусочкам. Протопав босиком в подвал, Бетти с неожиданным трудом отодвигает шкаф, чтобы попасть в хранилище. В крайней коробке на стеллаже – десяток дешёвых аппаратиков, и взяв первый попавшийся, со встроенной программой, изменяющей голос, делает короткий звонок.
– Центральный госпиталь Ривердэйла, слушаю Вас.
– Здравствуйте, меня зовут Джеллибин Джонс, я не могу дозвониться до брата. Скажите, пожалуйста, к вам не поступал никто с такой фамилией? – как можно быстрей протараторила Элизабет, мечтая, чтобы язык не заплетался, а на ресепшен сидела какая-нибудь недалёкая медсестричка. Повезло.
– Минуту… Да, мисс, несколько часов назад привезли некого Форсайта Джонса с ножевым ранением. Это он?
– О, боже, да, – волнение даже не пришлось изображать, оно клокотало под кожей, – Как он?
– Вам лучше приехать лично, мисс, и предъявить документы, – строго отчитала женщина, – У него довольно тяжёлое состояние, большая кровопотеря.
– Он жив? – вышел какой-то жалкий, слабый писк, и Бетти зажмурилась, потому что уход от прямого ответа значил только одно.
– Конечно, жив. Как только переведут в палату, можно бу…
Быстро сбросив вызов, она не стала слушать дальше. Облегчение разливалось по телу, наконец-то согревая конечности и растапливая лёд, а искорка стала стойким, уверенным огоньком. Жив. Главное – живой, сукин сын. Предательская слезинка оставила мокрую дорожку на щеке и тут же была стёрта кулачком. Впервые Бетти была рада провалу и не могла сдержать улыбки.
T*v*K
Он понял всё моментально. Как только лезвие вошло под рёбра, а Купер спешно вскочила с кровати. Вот она, Леди в чёрном, во всей своей красе. Если сейчас же она не убедится, что жертва мертва, то не стоит исключать вероятности: вытащит нож и нанесёт еще пару ударов, и тогда ему точно не выжить. Поэтому всё, что Джонсу оставалось: убедительно сыграть свою смерть. Не шевелился, пока не услышал хлопок закрывающейся двери. И только тогда позволил себе глухо простонать от боли.
– Сука…
Зажимая рану, Джагхед заставил себя сползти на пол. Профессионалка, блядь! Оставила лезвие со своими пальчиками, за решетку захотела?! Мысленно чертыхаясь, он жмурился от противного ледяного железа и пытался подползти к окну. Чуть-чуть. Совсем немного. Умом понимал: гораздо безопасней, когда нож внутри, так меньше кровотечение. Неужели это не случайная ошибка, а оставленный ему шанс? Как и место удара, как и не такое уж большое оружие. Думать получается плохо, когда боль туманит рассудок. Но это не первый подобный случай. Привык выживать в Саутсайде, когда добраться со школы домой и ни с кем не подраться по дороге – чудо. У него был десяток полос на теле от таких стычек. Хотя, конечно, стоит отдать Миледи должное: она отлично постаралась. Лживая стерва.
Злясь в первую очередь на себя за глупость, Джонс ухватился за подоконник и поднялся. Жгло всё сильней, пришлось сцепить зубы, чтобы не закричать. Нет, не из-за боли – от досады. Раунд проигран, да еще с таким треском. Но позволить Бетти сесть в тюрьму, где до нее не добраться? Ну уж нет, она его, его добыча, его Миледи. Хрип, прикрывая глаза и вытаскивая нож. Из раны тут же потоком хлынула кровь, и последнее, что удалось сделать, это влажными окрашенными красным пальцами распахнуть окно и выбросить чертову улику под проливной дождь, в грязный проулок. Готово.
Силы покидают с каждой пролитой каплей, и Джаг опять сползает на пол, пытаясь зажимать рану. Перевязать бы, заткнуть… Но сознание упрямо уносится во тьму, и даже злость не помогает снова встать. Мышцы слабеют, и последнее, что проносится вспышкой в голове вместе с далёким писком сирены неотложки:
«Отличный удар, детка».
========== 11. Стреляй, детка ==========
Мутные круги начали приобретать более отчётливые очертания. Сразу вместе с тем, как вновь ощутил всю тяжесть собственного тела, Джагхед поморщился от боли. В висках, в предплечье с воткнутой иголкой, но главное – под рёбрами. Во рту словно песка насыпали, отвратительно сухо, и хочется только пить. Вдохнув, приподнял сопротивляющиеся веки, и в глаза тут же неприятно ударил солнечный свет. Проморгавшись, начинает понемногу вспоминать произошедшее, но последнее, что осталось в жутко гудящей голове, это как улетал в ночную темноту окровавленный нож. И вроде должен безмерно злиться, но вместо этого лёгкий налёт гордости за решительную девочку проносится в мыслях:
«Моя Миледи».
Привыкнув к свету, начинает различать, где находится. Безликие белые стены, жёсткая подушка под головой и вонь химикатов. Конечно, больница. Немудрено. Приподнявшись в попытке сесть, Джаг тихо чертыхнулся: мир снова зарябил, а на ране почувствовались натянувшиеся нитки шва. Шрам останется живописный, бесспорно.
– Как себя чувствуете, мистер Джонс? – участливый женский голос где-то сбоку вынуждает повернуть голову. Немного полноватая крашеная блондинка средних лет в медицинском халате. Похоже, ждала, когда он очнётся.
– Тошнит, – честно признался он, прислушавшись к себе, – И пить хочу.
Она подала ему взятый с тумбочки стакан воды и терпеливо подождала, пока Джаг жадно пил, чувствуя, словно в него снова вливается едва не отобранная жизнь. Даже думать стало легче, а гул в ушах начал отступать.
– Спасибо, – от души поблагодарил он медсестру и вернул стакан, – Давно я так валяюсь, не знаете?
– Уже почти полдень, а привезли вас в полночь. Так что, около двенадцати часов, – без запинки отрапортовала она, – Предупреждая дальнейшие вопросы: в связи с ножевым ранением и большой, я бы сказала, почти критической кровопотерей, было сделано экстренное переливание. Также мы позаботились о ране, но недельку придётся полежать здесь, под наблюдением. Чтобы исключить заражение и благополучно снять швы. Знаете, мистер Джонс, Вам несказанно повезло.
– Чем это? – устало протянул Джагхед, стискивая зубы и устраиваясь в устойчивом сидячем положении на койке. В общем-то, стало гораздо лучше, когда смог разговаривать почти на равных.
