Текст книги "Прости, мне придется убить тебя (СИ)"
Автор книги: Traum von Katrin
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Малахитовые глаза заблестели азартом, никотин впитывался в кровь вместе с лёгким возбуждением. Не глядя бросила на стойку деньги и одним глубоким вдохом докурила сигарету до фильтра. Уходя из бара нетвёрдой походкой, Бетти не могла сдержать хищной довольной улыбки.
T*v*K
Помещение было небольшое, с серыми бетонными стенами, которые подсвечивались старыми желтыми лампами, местами перегоревшими. Пахло сыростью и плесенью, ржавым металлом. Но хозяина это не смущало. Он вырос в гнилом трейлере, и такая атмосфера была родней всяких светлых кабинетов с дорогой техникой и просторных квартир вроде его жилища на Литтл-драйв. Посреди этого гаража, доставшегося от отца и юридически все ещё оформленного на ЭфПи, стоял чёрный пикап с крытым кузовом. Номера предусмотрительно сняты, ведь в тайнике под ним, за тяжёлой крышкой чугунного люка, на полочке имелось около десяти вариаций знаков. И ни у одних не было регистрации. Сама машина использовалась только в крайних случаях и числилась на несколько лет назад откинувшем копыта пьянчуге из Саутсайда.
К слову, помимо фальшивок, там же имелся неплохой арсенал. Около пяти пистолетов разного калибра и марок, маленькие, короткие ножи, которые легко спрятать на теле. Небольшой набор отравы и материал для взрывчатки. Жемчужина этого набора – длинная снайперская винтовка Anzio, купленная каким-то чудом через подставных лиц, лежала на простом деревянном столе в разобранном виде. Джагхеда успокаивало и это место, и неспешное, методичное протирание всех деталей. Начищая чёрный металл до блеска, он не мог удержаться от того, чтобы хотя бы раз в минуту не бросать неприязненный взгляд на перенесенную из рабочего кабинета доску с расследованием по делу Миледи.
Что же придумать, как поймать её за хвост, чтобы, наконец, удовлетворить желание пустить кому-то кровь? Поездка на байке немного прочистила голову и принесла вывод: приоритет все-таки у поисков убийцы. Это всегда помогало чувствовать себя контролирующим ситуацию. Джонс снова и снова проматывал все известные ему факты: невысокая, спортивная, очень ловкая. Ненавидящая мужчин и фанатеющая от острых лезвий. Способная как утопить в бассейне, так и отрезать яйца. Под расплывчатое описание можно было подогнать кого угодно, а нужны конкретные факты. Приметы, настоящий цвет волос и глаз. Арчи сегодня шепнул, что в полиции судачат о показаниях охраны Сент-Клера, и у всех троих мужчин они разнятся. Неужели девушка не поленилась и им подмешать какую-то дрянь, раз один видел сероглазую особу лет тридцати, а другой – практически подростка? В таком случае Миледи не просто профи: она настоящий педант, не ищущий лёгких путей. Такие сложности только для того, чтобы просто иметь возможность поиздеваться над парнем…
Нет, вот это желание Джонс понимал отлично. Но обычно оно возникало, когда имелся личный мотив. А тут что, обиженка на весь род мужской? Как-то не верилось. Понемногу приходило понимание: у нее не только личное желание убивать, максимально унизив жертву. Но и что-то еще. У всех трупов имелись какие-то грешки, причем один из них поплатился уже за то, что годами ходил налево от своей жены. Если даже это мотив для убийства, то у Миледи точно не все дома. Или…
Натираемый умелыми руками магазин винтовки со стуком упал на стол, и Джаг приоткрыл рот, пораженный своей догадкой. Она наемница! Как же раньше не догадался?! Изменника заказала жена, Сент-Клера – любая из девчонок, с которыми он развлекался. Да черт, Джаг же сам делал репортаж о нем, дополненный интервью с семнадцатилетней рыдающей дурочкой! Леди в черном работает за деньги, а все её извращения во время дела лишь требования жаждущих мести заказчиков, смешанные с чувством юмора и любовью к театральности. Вот почему она до сих пор не пришла за шкурой журналиста: его никто не хочет убирать за деньги… Черт, найти бы, где она набирает клиентов, да оставить заявку на самого себя.
Поставив в голове заметку, что стоит попытаться выяснить у друзей в Саутсайде, нет ли в городе каких-то общеизвестных площадок для подобных торгов, Джонс усмехнулся: наконец-то, первые верные шаги. Но снова брать в руки винтовку не хотелось: пальцы чесались другой потребностью. Теперь, ощутив новый прилив сил и идей, он мог позволить себе пару минут удовольствия.
Выдвинув нижний ящик стола, привычно подцепил пальцем двойное дно и вытащил из тайника массивную деревянную шкатулку. Откинул крышку и запустил руку в свою сокровищницу. Внутри было разделение на ячейки, а стенки и низ хранилища драгоценностей обтянуты черным бархатом. В каждом небольшом отделении – сложенный во много раз листок и сувенир. Его ритуал. Пальцы с трепетом погладили один из последних трофеев: полгода назад снятый с истекающего кровью тела серебряный перстень-печатка. Смешно: он тогда специально не стал изобретать велосипед. Прирезал урода Хайрома Лоджа в туалете кабака его дочери, избавив родной Саутсайд от старого наркодельца одним ударом ножа. И учитывая выбранный вариант смерти, это дело висело на Леди в чёрном, удачно забравшей на себя подозрения. О том ублюдке даже его семья не плакала, судя по слухам: Лоджи и пяти дней не носили траура, а через неделю закатили славную пирушку в том же баре. Видимо, были рады избавиться от «папули» и «муженька». А перстень остался у Джонса, как и едкая статья. Его награда, и пусть Миледи ломает голову, как на нее умудрились повесить лишнее убийство.
Немного подрагивающие пальцы, едва касаясь, проходятся по каждому сувениру. Галстуки и украшения, даже срезанные с пальто пуговицы и пряжка с дамской сумочки: чего только не было в его коллекции. И вот они. Застывшие на одном времени наручные часы с кожаным ремешком.
Он так долго к этому шел, что сейчас глупо отступать. Наблюдая за жертвой уже двадцать минут из прибрежных зарослей, Джагхед проговаривал в уме набросанный план. Столько даже не месяцев – лет – подготовки не должны были пропасть впустую. Этот объект был изучен до каждой детали. Обычный худощавый мужчина с залысинами, сейчас мирно сидящий с удочкой на складном стульчике у самого края реки. И никто бы не подумал, что насвистывающий какую-ту тупую песенку рыбак, каждую субботу приходящий на одно и тоже место, настолько гнилая скотина. Но Джонс за два года выяснил даже, какой кофе он пьет на завтрак и какую марку сигарет предпочитает. Никаких промашек. Никаких зацепок. Ни единого шанса для полиции. Плечи греет старая потёртая кожаная отцовская куртка, на руках перчатки. Маска ни к чему, потому что вокруг ни души, только он и его добыча. День настал. Судный день для Джозефа Кэрроу.
Тренировки не прошли зря. Бесшумной тенью Джагхед скользнул вперед, одним чётким ударом бейсбольной биты вырубив мужчину, только и успевшего охнуть и кулем свалиться на землю. Готово. Пинком отправил его вещи в Свитвотер, и река с удовольствием проглотила рыбацкий чемоданчик, снасти и стул. Вот теперь точно нет шага назад. Закинув на плечо безвольное тело, тащит его поглубже в чащу леса, где уже точно никто не увидит его расправы. После того, как долго качал мышцы, это не кажется сложным.
А на небольшой поляне среди деревьев и густой высокой травы уже все готово. Глубокая яма и воткнутая рядом лопата. Пластиковая канистра и бутылек в кармане куртки. Небрежным жестом отправил в вырытую могилу биту, и только потом бросил у самого края тело. Удар был не сильным, как и предполагалось. Без крови, и Кэрроу слабо стонет, ощутив под собой чуть влажную землю. Чувствуя безграничную власть над этим созданием, Джонс криво улыбается, дыша своей победой. Вот и все, теперь можно дать волю своим желаниям. Два чёртовых года он лишь пытался держаться, даже одно время пробовал заниматься боксом. Но тренер выгнал его, когда увидел, чего именно хочет молодой парнишка. Крови. Мести. Справедливости. Последнее вообще не имело ничего общего с их протухшим городом.
Достав из кармана маленькую бутылочку, наклоняется к мужчине и зажимает нос, чтобы тот, еще не до конца придя в сознание, начал хватать воздух ртом. В который тут же вливается прозрачная жидкость, и жертва резко распахивает глаза, пытаясь осознать происходящее: поздно. Кислота уже в его пищеводе, и отплёвываться можно не стараться, хоть он и пытается.
– Привет, Джозеф. Помнишь меня? – участливо интересуется Джаг, отправляя стеклянную бутылочку вслед за битой, – Хотя, наверное, нужно звать тебя «Ваша честь судья Кэрроу?», – не сдерживается от сарказма, но теперь можно все.
Жертва не слышит, кашляя и пытаясь срыгнуть то, что попало внутрь. Перекатывается на бок, и Джонс медленно встаёт, любуясь ужасом на ненавистном лице. Мужчина бросает на него панический взгляд, и его тело пробирает крупная дрожь, а на лбу проступает испарина. Ахнув, хватается за горло.
– Да-да. Это обычная уксусная кислота, – счел своим долгом рассказать Джаг, – И ты знаешь, почему. Давай, вспоминай. Ну же. Кто я?
Джозеф захрипел, отчаянно мотая головой: уже не будет ответа, голосовые связки сожжены. Нужный эффект достигнут. Зверь внутри, появившийся на свет со словами из этого самого поганого лживого рта, торжествующе рычит.
– Я Джагхед Джонс, тварь, – прошипел, не уставая наблюдать, как корчится от боли добыча, сворачиваясь в клубок и сипло вереща, – Помнишь фамилию человека, который оказался по твоей милости в тюрьме, где каждый сука день борется за жизнь?! Ты знал, что он не при чем. Но деньги оказались нужней совести, я прав?! – не удержавшись, со всей злости пнул его по тщательно закрываемому руками животу, и мужчина схаркивает на траву красные сгустки, – Не в первый раз, да?! Зеленые бумажки, на которые ты купил выпивку и шлюх! А невиновный человек гниет в камере, его дочь терпит издевательства в школе, а жена с горя вколола себе двойную дозу героина – но тебе плевать, ведь ты получил свои бумажки!
Тяжело дыша своей яростью, Джаг наклонился и схватил Кэрроу за ворот куртки, подтягивая к себе. Воздух пропитал аромат крови и резкий запах кислоты, а в глазах мужчины отчаяние, которое греет душу. Спокойно. Нужно сохранять спокойствие. Иначе можно сделать ошибку. Раздраженно рыкнув, понимает, что все придется оставить в этой яме: каждую мелочь, любую возможную улику. Но… крохотную поблажку он может себе дать. Хватает руку судьи и стягивает с запястья его часы. Щелчок, останавливая их на этой минуте. Сувенир отправляется в карман, и теперь жажда мести почти удовлетворена: каждым стоном и предсмертным хрипом боли. Выпрямившись, сплевывает в сторону скопившуюся слюну: тяжело оставаться хладнокровным.
– Мне пора, тварь. А тебе счастливо оставаться. Гори в аду, мразь, – толчок ногой, и жертва падает на дно ямы. Лицом вверх, уже застыв, но глаза еще живы и видят, как из белой канистры льется остро воняющая жижа, поливая его с ног до головы. Протестующе мычит, пытаясь цепляться за края своей могилы руками, но лишь хватает куски земли, – Передавай привет Дьяволу.
Щелчок зажигалки, и продажный судья в момент охвачен пламенем. Протяжный вопль разрушает тишину леса, опускается в груди Джага ярким салютом. Наконец-то. Получил по заслугам, и теперь ответит за свои прегрешения. И уже не имеет значения, что роль палача досталась Джонсу. Он ещё долго сидел на земле, наслаждаясь треском огня, пожирающим плоть врага. Так надеялся, что со смертью судьи все закончится, и больше не будет этого зуда под кожей, этой неконтролируемой злости. Вспышек агрессии, от которых ничего не спасало и которые заставляли крушить всё на своем пути от бессилия изменить хоть что-то. Но ничего не ушло. Закинув обгоревшие останки землей и прикрыв еловыми ветками, Джагхед покинул этот лес. С твёрдым убеждением: избавить город от одной сволочи это лишь капля в море. Если справедливость можно делать лишь своими руками, то он готов их пачкать в крови. С удовольствием.
Джозефа Кэрроу искали долгие месяцы, пока однажды собака местного егеря случайно не унюхала могилу. Кости опознали только по зубам, и конечно же, об уликах уже не шло и речи. Но Джаг никогда не терял бдительности. Каждое следующее дело обставлялось с разным почерком, менялись номера на машине и выбрасывалось в реку оружие. Разве что винтовкой он воспользовался дважды, но только потому, что по-другому не получалось добраться до жертвы, кроме как пулей. Одно его продолжало бесить: источник всех бед его семьи все еще на свободе и не получил возмездия.
Джаг предпринимал десятки попыток. Но Клиффорд словно чуял опасность, редко покидая Торнхилл: крепость, в которую не прорваться. А если и появлялся на улицах, то в бронированном автомобиле и со свитой охраны. Видимо, его все-таки испугал факт, что в течении пяти лет один за одним умерли все, кого он подкупил: судья, лживый свидетель и даже намеренно бездействовавший адвокат ЭфПи Пенни Пибоди. И возможно, лазейку бы удалось найти, поймать и уничтожить главную цель. Нельзя. Пока невиновность отца не доказана, пока Блоссом не признал сам, что пустил пулю в лоб собственного сына.
Вздохнув, Джонс положил часы на место и аккуратно закрыл коробку. Дилемма, в которую упирался годами. У него были на руках все официальные материалы дела ЭфПи, он знал каждую бумагу наизусть. Никакого толка. Отцу, честно рассказавшему все в подробностях, верил безоговорочно. Единственный во всем городе. Как же убедить в своей правоте остальных, заставив, наконец, отпустить никого не убивавшего мужчину? Все было против него: репутация, клеймо жителя Саутсайда, алкоголь в крови…
Стоп. А ведь он говорил, что был пьян в стельку. До какой именно степени? Джагхед вскочил из-за стола, не в силах усидеть на месте. Это даже не зацепка: призрачная нить. Последняя из возможных, просто отчаяние. Расхаживая взад вперед по своему логову, он лихорадочно вспоминал отчет эксперта. Черт, если бы только что-то понимать в этих столбиках цифр, сделать повторный тест, анализ пробы! Но где в этом городишке взять специалиста, который согласиться помочь с делом Джонса, проклятого человека, хладнокровно пристрелившего парня-всеобщего любимца? Еще и с фамилией Блоссом.
В висках гудело, но единственно правильный ответ осветил голову, складывая все сегодняшние желания и мысли в единый паззл. Он знал только одну девушку с достаточно умной головкой, чтобы разобраться в старых бумагах и химии. Снова вернулся мыслями к ней, осознав простую истину: если тянет к кому-то, нужно перестать быть мудаком и извиниться, как следует.
Наконец-то Джагхед мог сказать, кого он хочет.
========== 7. Первый шаг ==========
На лестничной площадке элитного дома всего две квартиры. Бетти не боялась быть застуканной, ведь все, как обычно, рассчитано до деталей. Она знает, что сегодня, в четверг, за день до выхода еженедельного выпуска «Ривердэйл таймс», главный редактор не вылезет с работы допоздна. А соседка – глуховатая бабуля, которая из дома выходит только по праздникам. Так что можно без лишних опасений находиться здесь, перед дверью жилища Джонса. Покопавшись в своём хвостике, Элизабет выдернула шпильку и вставила её в замочную скважину. Пальчики в белых резиновых перчатках ловко поковыряли тонкой проволокой и подцепили пружинку. Щелчок, и дверь открыта.
Прошмыгнув внутрь, девушка убрала свою отмычку в карман джинсов и поправила хвост на голове. За дело. Хватит прохлаждаться, осталось всего две недели для выполнения заказа. Стоит проверить, насколько это место подходит для её целей. Но главное: найти улики. Достаточные доказательства того, что жертва должна быть наказана по всей строгости. С интересом оглядываясь, Бетти скользнула по коридору и оказалась в просторном лофте.
Отовсюду буквально кричал стиль хозяина: минимализм, строгость и сдержанные цвета. Единственным ярким пятном было большое фото в рамке на стене: улыбчивая девочка со светлыми волосами и такими же пронзительными глазами, как у самого Джагхеда. Сестра, без всяких сомнений. Больше подобных личных деталей интерьера не было. Лаконичность и простота вызвали у Бетти улыбку: она сама любила, когда все понятно и не вычурно. Вокруг серо-голубые оттенки, лёгкие шторы на большом окне и аккуратно заправленная широкая кровать у стены. Но видно, что основным местом обитания Джонса был добротный дубовый письменный стол с дорогим компьютером и оставленной пустой немытой кружкой из-под кофе. С краю пристроилась пепельница, забитая окурками, и Бетти закатила глаза: неужели сложно убрать за собой? Мужчины, одним словом.
Сразу направилась к столу, по одному открыла все ящики и пробежалась по лежащим там бумагам. Всякая чушь: старые выпуски газет, счета и внушительная стопка неоплаченных штрафов: что Джаг любитель скорости она поняла уже из данных от Шерил. Ничего нового. Помедлив, все-таки включила компьютер, но на экране тут же всплыла противная табличка с запросом пароля.
– Чёрт, – прошептала с досады Элизабет, понимая, что взломать его не способна. Это слишком долго, а подобрать код, когда знаешь человека довольно смутно, практически нереально. Да и попытки всего три, не стоит рисковать.
Не найдя ничего на столе, она начала думать изощренней. Первым делом заглянула в деревянный угловой шкаф, где мирно висели рубашки преимущественно тёмных оттенков, пара пиджаков и, с самого края, выделяющаяся потёртостью кожи чёрная куртка. Сняв её с плечиков, девушка открыла карманы – пусто. Но вещь странная, чуть большего размера, чем остальные. Как с чужого плеча. Втянув в себя запах, она удивленно вздёрнула бровь: что-то знакомое. Нет, не можжевельник, хотя им тут было пропитано все. Что-то металлическое, от чего рецепторы зачесались в предвкушении. А вдоль позвоночника прошла волна искр. Боже. Куртка пахла смертью. И наверное, только Леди в чёрном могла учуять подобное.
Сглотнув пересохшим от волнения горлом, Бетти привела шкаф в первоначальный вид. Теперь стоило поискать тщательней. В ванной не было абсолютно ничего подозрительного, на кухне, которой, похоже, пользовались не часто, также взгляд не зацепился ни за что. В прикроватной тумбочке нашлось её потерянное приглашение к Блоссомам, вызвавшее возмущенное шипение. Придурок. Зачем хранит, почему все еще не выкинул? Осталась лишь кровать, и Купер осторожно откинула покрывало: мало ли, с чем под рукой спит её жертва.
Взяв легкую набитую ватой подушку, она смяла её и внезапно замерла. Тут аромат был сильней, просачиваясь ядом в лёгкие. Тонкий, еловый. Свежесть леса после дождя. Имбирь, призрачная нотка: в кухонном шкафчике имелся солидный запас имбирного печенья, объясняющий пристрастия сладкоежки. Бетти не собиралась давать слабину, но тут не смогла удержаться и поднесла подушку к лицу, втягивая в себя невозможно приятный коктейль. Пульс зачастил, глаза закрылись от удовольствия. Кажется, что сейчас она ощутит его сильные грубые пальцы на своем горле, сдавливающие, останавливающие прерывистое дыхание.
– Ебанулась, Купер? – резко откинула она от себя подушку, словно обжегшись, – Давай работай, а не распускай сопли!
Отчитав себя подобным образом, Бетти тщательно заправила постель и опустилась на пол. Под кроватью, в самом дальнем углу, стояла коробка из-под обуви. Последний вариант, и цепкие ручки дотянулись до нее с большим трудом. Ожидая увидеть не больше, чем старые кроссовки, она откинула картонную крышку и застыла в ледяную статую. Чёрный «Кольт» одной из последних моделей и прилагающиеся к нему кожаные перчатки. Вот тебе и «невинная душа».
– Я знала, что ты тот еще ублюдок, Джонс, – ухмыльнувшись, Бетти осторожно взяла оружие в руки и проверила магазин. Полный. Может, из него и не стреляли? Многие держат дома средство защиты просто на всякий случай. Но торопливый осмотр показал, что пистолет не новый, следы пороха и немного заедающий несмазанный предохранитель говорили: им пользовались. А вот стреляя по пивным банкам или в людей – это как раз вопрос, на который непременно нужно найти ответ. Но никто не станет озадачиваться перчатками, если оружие всего лишь для самообороны, уж в этом Купер была уверена наверняка.
T*v*K
Насколько сложно было прийти к мыслям об извинениях, настолько же тяжело было Джагхеду заставить себя терпеливо ждать у дверей, прислонившись к стене. Он скуривал уже третью сигарету, всё ещё сомневаясь в своих решениях и не выпуская из руки тонкую папку с бумагами. Стоять в бездействии было невыносимо, но пришлось себя заставить не вламываться снова в лабораторию, используя служебное положение. Хватит, так точно не добьёшься цели. Ни одной из поставленных. Наконец, из здания вышла знакомая фигурка. Сегодня Элизабет выглядела особенно хорошо: благодаря в кои-то веки пришедшему теплу, могла не кутаться в кофты. Лёгкое, чуть расклешенное к низу платье приятного мятного цвета, распущенные волнистые волосы и белая сумочка в тон балеткам. Без каблуков она казалась ещё более беззащитной и нежной. Вот только Джонс прекрасно помнил, какой силой обладает эта хрупкая на вид девушка.
– Добрый вечер, малышка, – лениво протянул он, привлекая к себе внимание и выкидывая в урну остатки сигареты.
Бетти обернулась на мужской голос, ощутив, как от первого же звука по коже прошли мурашки. Страх. Она боялась не его, а своей реакции на присутствие этого странного парня, у которого явно не меньше загадок, чем у неё. Окатив Джагхеда презрительным взглядом, невольно оценила его небрежно-шикарный вид: потёртые джинсы с подтяжками, чёрная футболка и солнечные очки, растрёпанные прядки волос. Боже, он в курсе, что такое расчёска?
– Снова ты, – копируя его манеру поведения, Элизабет сложила руки на груди, – И какого хрена тебе надо на этот раз?
– Почему ты сразу думаешь, что мне что-то надо? – удивлённо поднял брови Джонс и неспешно приблизился к ней на пару шагов. Бетти заметно напряглась, но не отшатнулась, продолжая не мигая изучать каждый жест. Игнорируя потихоньку просачивающийся в воздух запах можжевельника и имбиря, точно также, как безумно привлекательно обтянутые майкой мышцы плеч. Больше она этого не допустит, не потеряет контроль.
– Ещё скажи, что нет, – недоверчиво хмыкнула она и добавила, пользуясь тем, что больше никто не услышит, – Если снова решил, что можно прийти и просто трахнуть меня, то смею разочаровать: я тебе не бесплатная шлюшка.
– А если я всего лишь хотел предложить выпить по холодному коктейлю? – вздохнул Джагхед, понимая, что справедливость в её словах имеется: уже дважды он элементарно ей воспользовался. Так что выпад вполне логичный, – Мне кажется, мы начали… не с того.
Бетти замерла, думая, что ослышалась. Усиленно искала на его лице подсказку, что всё это значит, и Джонс словно захотел ей помочь, сняв очки и повесив дужкой на ворот футболки. Но никаких ответов это не принесло: напротив, открытый взгляд серо-голубых глаз только спутал мысли. В нём не было раскаяния, но отчётливо читалось нетерпение. Раздражённо передёрнув плечами, она не сдержала смешок.
– Серьёзно? А не пошёл бы ты нахуй с такими предложениями? – резко развернувшись, Элизабет попыталась немедленно прекратить этот очередной бессмысленный разговор и уйти. Но за предплечье тут же ухватились словно ожидавшие такого порыва пальцы, от чего она в тихом бешенстве зашипела, – Пусти, пока и тебе что-нибудь не сломала!
– Я знаю, что повёл себя, как мудак, когда полез в твоё прошлое, – торопливо начал объясняться Джаг, не выпуская её руки и незаметно для самого себя стискивая хватку всё сильней, – Это просто мания, считай профессиональный изъян, докапываться до всего, – невольно поморщился, потому что его бесил тот факт, что слова звучат как тупое оправдание. Ещё не хватало…
Бетти извернулась и вырвалась из этого неожиданного капкана, с протестующим «ой» ощутив, как от касания разливается не только лёгкая боль, от которой останется синяк, но и приятная волна тепла. К чёрту! Отшатнувшись, она стиснула зубы, чтобы не поддаться порыву немедленно кинуться на него, вцепиться в глотку и придушить прямо здесь. Бежать. Скорей. Уносить ноги, пока эта встреча не закончилась, как предыдущие: или сексом, или ударом в пах.
– Прости, – через сопротивление голосовых связок выдавил Джонс, увидев, что удержать её силой не получится: она просто сейчас уйдёт, и все его планы псу под хвост, – И за это тоже, – он со вздохом кивнул на наливающийся краснотой след от своих пальцев.
Воздух завибрировал, потому что на этот раз не было фальши. Теперь раскаяние было настоящим, и Бетти это чувствовала кожей, едва заметной искрой в серо-голубом пасмурном небе его глаз. Капелька удовлетворения всё-таки пролилась в кровь, немного успокаивая хищные порывы. Вздрогнув, она не удержалась от едкости, просто по инерции:
– Я вроде уже говорила, где самое место всем твоим извинениям, – с прищуром поддела она, и хоть интуиция вопила, что такие, как Джонс, просто так своих ошибок не признают, уголки губ на мгновение приподнялись.
Джагхед облегчённо выдохнул, заметив этот проблеск отступающей злости. Не всё так безнадёжно, как кажется. Вернув ей улыбку, невольно удивился: а без злого оскала эта девчонка ещё красивей. Такие очаровательные ямочки на щеках, лёгкий румянец. Ещё и благоухала лавандой и вишней, как политый луговым мёдом десерт. Сглотнув внезапно проступившую слюну, он перехватил почти упавшую из руки папку и махнул ею в сторону дороги:
– Так и будем стоять, или уже пойдём? Думаю, нам давно пора поговорить, как взрослые люди, а не два подростка в пубертатном периоде.
Бетти колебалась недолго. Справедливость в его словах была, без всяких сомнений. В конце концов, личная разведка лучший способ добычи информации, а ей уже до крайней степени необходимо узнать, с какой целью он хранит пистолет под кроватью. Инстинкты говорили, что нужно быть предельно осторожной, находясь рядом с ним, но с другой стороны: какая разница, узнает ли он её лицо, когда Леди в чёрном придёт за его головой… Ему всё равно ничего не поможет спастись от её ножей. А втереться в доверие – и можно будет даже никаких убойных смесей из своих запасов не тратить, кролик сам прыгнет в ловушку. Решившись, она согласно кивнула и позволила Джонсу идти рядом с ней на расстоянии вытянутой руки: на всякий случай. Молчание немного затянулось, прерываясь лишь тихими шагами: оказывается, у него такая же бесшумная походка, как её собственная. Интересно.
– Так… если ты хотел поговорить о том, что увидел в лаборатории – можешь не ждать никаких душещипательных историй. И так уже изрядно покопался…
– Нет, – перебил её Джаг, вновь ощутив, что ступает за какую-то невидимую черту, – Даже не собирался. Это твоё дело, какие татуировки наносить на тело. И меня точно не касается. А о том, что случилось… уже дважды… Предлагаю просто принять и не держать зла друг на друга. Уже ничего не изменить, так вышло. К тому же, глупо отрицать факт, что нам обоим всё дико понравилось, – он не удержался от ухмылки, снова вспоминая её стоны и мольбу. Что ж… Пора начать говорить то, что она хочет услышать.
Элизабет нахмурилась, задумчиво рассматривая несущиеся по проезжей части дороги машины: что угодно, только не его. Видимо, сегодня Джонс решил побыть «капитаном очевидность». Главное больше не собирался лезть в запретные темы, и это радовало. Принять и забыть – неплохой вариант, учитывая её планы на ближайшую неделю. Мотнув головой, она предпочла направить разговор в более безопасное русло:
– А что за папка у тебя? В жизни не поверю, что ты пришёл только для того, чтобы извиниться.
– А, это… – как будто только сейчас заметил, что всё ещё держит документы в руке, и наигранно-небрежно пояснил, – Так, одно старое дельце. Прихватил на всякий случай. Кстати, взял на себя смелость почитать о твоих исследованиях: впечатляет. Ты отличный специалист. Особенно разработка лекарства против ишемии…
В меру лести, в меру сокрытия эмоций. Всё было тщательно отмерено и взвешенно, каждый звук голоса и каждый жест. Ни в коем случае не показывать, насколько для него важно, чтобы она согласилась. Джагхед виртуозно играл на слабостях людей, взяв за свою жизнь бесчисленное множество интервью. Причём таких, что их участники потом только ахали, не веря, что могли сказать подобное. Искоса посмотрев на реакцию Бетти, понял, что пока всё делает правильно: щёчки отчётливо порозовели, походка стала уверенней. На короткий миг где-то глубоко под рёбрами болезненно потянуло, перехватывая дыхание. Эти светлые волнистые пряди на плечах и фарфоровая кожа, вкус которой остро чувствуется на языке…
– Да ладно, Джонс, – не выдержав, она звонко засмеялась, – Не пытайся меня задобрить! Это так очевидно, что даже смешно! Давай, признавайся, что тебе от меня нужно. Хватит увёрток: я поняла, что ты готов быть паинькой.
– Ну хорошо, – кое-как отвёл взгляд, едва не задохнувшись от очаровательного зрелища. Элизабет может смеяться. Невероятное открытие, – Тут результаты одного исследования, связанного с химией. Я не понимаю в нём ни черта, но ты бы могла прояснить ситуацию.
– Неужели не нашлось других специалистов? Почему я?
– Потому, что все меня давно послали, – печально вздохнул Джаг, – Ведь это экспертиза крови моего отца. А как ты, наверное, в курсе, в Ривердэйле он проклятый человек.
Он старательно скрывал любую возможную эмоцию под непроницаемой маской. Но Бетти так часто пользовалась этим приёмом сама, что прекрасно видела побелевшие пальцы, сжатые в кулак. И сведённые скулы, и потемневшие на пару оттенков глаза. Даже шаг он ускорил, как будто пытался сбежать. Как бы не стремился казаться независимым и по-прежнему небрежным, эта папка для него имела колоссальное значение, совершенно ясно. Элизабет уже давно проштудировала материалы дела убийства Джейсона Блоссома, краем глаза подметив имена судьи, прокурора и адвоката – просто потому, что они когда-то мелькали в некрологах рядом с фамилиями её жертв. Но углубляться в события восьмилетней давности не было никакого желания, да и к цели это отношение вряд ли имело.
– Джагхед, я понимаю, что ты всё ещё пытаешься бороться, – не заметила, что обратилась к нему по имени. Впервые, – Но тебе не кажется, что уже поздно? Никаких образцов давно не осталось. Кроме того, речь идёт о моём кузене, так что я откровенно не понимаю, что ты от меня хочешь.
– Я знаю, что мой отец невиновен, – железным тоном провозгласил Джаг, – И всё ещё намерен это доказать. У меня есть одно предположение, но необходимо, чтобы кто-то соображающий посмотрел эти бумажки независимым и неподкупленным взглядом. Раз речь о твоём родственнике: неужели ты не хочешь знать наверняка, кто пустил пулю ему в лоб?
Не то, чтобы ей это было интересно. Да, когда-то она переживала, но скорее больше за Шерил, которую смерть брата свалила в постель со стойким неврозом. Тогда Бетти пришлось буквально дежурить возле неё, чтобы та не сотворила с собой чего-то. Но потом случились события, заставившие задуматься о себе, после которых уже было плевать на всех окружающих. Да, тот год был насыщен на трагедии… Понимая, что так просто Джонс не отстанет, Купер молча взяла из его рук папку и открыла. Длинные столбики цифр, промилле. Алкогольное опьянение? Но для более точной информации нужно прочитать спокойно, не на ходу. И выполнить пару вычислений.
