Текст книги "Сказание о второстепенном злодее 3"

Автор книги: Swfan

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19
Вальс

Академия Лапласа была более чем обширной, но львиную долю её территории занимали классные комнаты, исследовательские лаборатории, а также прочая необходимая инфраструктура для поддержания самодостаточного и весьма высокого уровня жизни студентов. В ней просто не было места для бального зала. Особенно учитывая, что её основатель, сам Лаплас, считал подобное излишним и «похабным». Он был истовым учёным, презирал высшее общество и придерживался мнения, что детям не следует тратить драгоценное время, пока их мозг ещё подвижен и пластичен, на развлечения.

Последующие директора оказались менее ригидными и под влиянием студентов стали устраивать разнообразные мероприятия. Изначально бал проводился в столовой. Затем на него стали приглашать почётных гостей, места стало не хватать, и теперь его традиционно устраивали в Большом ботаническом саду Лапланда. Последний располагался на отдельном острове и тоже принадлежал Академии Лапласа, хотя почти весь год был открыт для посетителей.

Ехать туда нужно было примерно сорок минут.

Я выглянул в окно – пробивались первые звёзды – и медленно кивнул: «пора». В последний раз я посмотрелся в зеркало: на мне был строгий синий костюм – длинный жюстокор, рубашка с белым жабо и высоким воротником, а также лакированные туфли. Всё это я обнаружил в чемоданах Савина, которые он взял с собой в Академию. Рубашка была мне немного мала и едва выдерживала натяжения мускулатуры – но подбирать новую уже не было времени.

– Передай, чтобы готовили мой экипаж.

– Как скажете, господин Савин, – поклонилась Мая и метнулась в коридор.

На самом деле мне вовсе не обязательно было присутствовать на балу. Никаких важных сюжетных событий на нём не намечалось. Герой лишь немного поговорит с принцем, но не более того. Как использовать это событие, чтобы заработать злодейские баллы, я тоже не знал. Разве что сам факт моего появления станет откровенной провокацией, но это всё так – мелочи.

«Текущие баллы: 35,7».

С тех пор как начали распространяться слухи о том, что я пытался убить принца, я заработал 15 баллов. Немного, конечно, но это потому, что главные герои, как и прочие важные персонажи, прекрасно понимали, что я невиновен. Подобным слухам верила только «широкая общественность», причём широта её ограничивалась дворянскими детьми. Только они могли придумать и принять на веру такую безумную теорию… И Сильвия, но она, наверное, шутила.

Единственная причина, по которой я всё же собирался отправиться на бал, заключалась в том, что я горбатился несколько недель, чтобы устроить это мероприятие. Большую часть денег я прикарманил, но даже так мне хотелось посмотреть на результаты своей работы.

К тому же мне нужно было посмотреть, с кем будет танцевать Алекс. В Сказании о Храбрых Душах бал представлял собой начало любовной линии: именно с тем персонажем, которого игрок приглашал на танец, Алекс начинал развивать отношения, более близкие, чем дружеские.

Кто это будет? Саша? Альфирия? Патриция?

Зигфрид?..

Если никто, то, скорее всего, он выбрал Адель.

От его выбора зависят многие дальнейшие события. Поэтому мне нужно было знать наверняка.

– Экипаж готов, господин Савин, – раздался голос Рабле.

Я кивнул и встал с кресла, поправляя жюстокор.

Вперёд и с песней. Что может пойти не так?..

…

…

…

– Эй, смотрите, это же…

– Как он посмел здесь появиться⁈ Какая наглость!

– Не смотри на него, просто не замечай…

– Фи…

…Возможно, это была не самая удачная моя идея.

…

…

…

– Эй, смотрите, это же…

– Как он посмел здесь появиться⁈ Какая наглость!

Сердце Эльвиры ухнуло вниз, когда она услышала возмущённые голоса со стороны главного входа. Она тут же повернулась к приоткрытым дверям, из которых вереницей в оранжерею заходили нарядные гости.

– Ваш брат? – раздался рядом тихий голос принца.

Эльвира молча отвернулась.

Внутри неё натянулась болезненная струна. Когда она сама пришла в бальный зал в сопровождении принца, их встретили самые настоящие аплодисменты. Разумеется, по большей части они предназначались Рошелю, который был звездой этого вечера, но и на себе Эльвира заметила исполненные сочувствия взгляды.

– Бедняжка, собственный брат навлёк на неё такой позор!

– Жалко её, конечно…

За последние несколько недель за ней закрепилась репутация невинной жертвы своего безумного брата. По просьбе Антона она поддерживала этот образ и каждый раз, когда о нём заходил разговор, предлагала сменить тему, которая была для неё «болезненной».

Действительно. Была.

Эльвире было неприятно слушать все те ядовитые замечания, которыми окружающие осыпали Антона при любом удобном случае.

Она поджала губы, когда он, сутулясь, прошёл в бальный зал, пока со всех сторон на него устремлялись злые взгляды. Эльвира почувствовала, как её душа закипает от негодования. Исподтишка она посмотрела на всех этих людей, стараясь запомнить их лица… и вдруг оторопела, заметив в толпе совершенно иной взгляд.

Он принадлежал девушке с аккуратным каре в красивом вечернем платье каштанового цвета. Она внимательно смотрела на Антона, но совершенно не так, как остальные. В её глазах читались облегчение, пристальное внимание и некоторая нерешительность, при виде которой Эльвира невольно прикусила нижнюю губу.

Нет, не может быть… Ей просто показалось. И вообще, это была Саша, одноклассница Антона. Она просто волновалась за него – как тогда, когда Эльвира просила её и остальных спасти её брата. На самом деле ещё в тот раз в глазах Саши мелькала тревога, которой она не стала придавать значения, но теперь…

Эльвира быстро помотала головой.

– Всё в порядке? – спросил её принц.

– Да, я…

Вдруг со стороны входа снова зазвучали голоса. В этот раз они были восторженными – и в большинстве своём мужскими. Эльвира невольно повернулась, встала на цыпочки в белых туфлях, чтобы присмотреться, и оторопела.

В оранжерею вошла прекрасная дама, от вида которой даже Эльвира невольно сглотнула. На ней было длинное платье, напоминавшее звёздное небо. Наряд изящно подчёркивал её тонкую талию и обнажал правое плечо, на которое спадали вороные волосы, заплетённые в тяжёлую косу.

Её образ был настолько ошеломительным, что даже некоторая неловкость, с которой она огляделась по сторонам, сложив руки за спиной, осталась почти незамеченной. Несколько секунд девушка выглядела растерянной в центре всеобщего внимания, но затем осмотрелась и двинулась в сторону Алекса и Саши.

– Альфирия?.. – проговорил потрясённый Алекс.

И действительно, в загадочной даме проглядывались черты ещё одной одноклассницы Антона – неловкой девушки, которая всегда носила мешковатую мантию и высокую шляпу.

– Ты… хорошо выглядишь, – пролепетал Алекс.

– Очень, – добавила всё ещё слегка потрясённая Саша.

– … Спасибо, – неловко поёжилась Альфирия, которой, очевидно, было непривычно в таком наряде и перед лицом такого внимания

– А где… а, ум, – прошептала Альфирия, приподнимая, а затем быстро опуская голову. Совершенно незначительный жест, но к этому времени Эльвира обращала внимание даже на такие мелочи и сразу заметила, что при этом её взгляд обратился к Антону.

Эльвира вздрогнула.

Что происходит?

Она быстро покрутила головой. Её взгляд зацепился за дворянку Джульетту да ла Ней. Одетая в роскошное платье цвета фламинго, она общалась с друзьями, но при этом то и дело бросала печальные и томные взгляды на Антона; Эльвира резко повернулась в другую сторону и заметила Патрицию Ноир из студенческого совета: длинноволосая девушка в зелёном платье, заложив пару локонов за левое ухо, с меланхоличным видом сидела за столом, покачивала в бокале пунш и задумчиво смотрела на её брата.

В животе у Эльвиры стремительно завязался тревожный узелок.

Чем именно Антон занимался весь прошлый год⁈

…

…

Неплохо, неплохо. Пока, кажется, никто ничего не заметил.

Я стоял у крайнего стола и внимательно разглядывал, перебирая в руках, серебристые ложки. Именно серебристые, хотя на бумагах они значились как «серебряные».

На самом деле они были оловянными, с тонким слоем серебряной краски. В свою очередь, «фарфоровые тарелки с узорами восточных мастеров» были расписаны простыми красками в ближайшем детском приюте, а «белоснежные шёлковые скатерти» представляли собой обыкновенные сшитые вместе простыни, пропажу которых, вероятно, уже заметили работники студенческой прачечной.

Изначально всё должно было быть ещё более очевидным: я собирался использовать ржавые тарелки и дырявые чашки, позаимствованные в ближайшей ночлежке для бездомных. Но после того, как я потерял абсолютную поддержку в студенческом совете, мне пришлось отказаться от самых грандиозных планов по хищению казённых средств и перейти к менее заметным и более правдоподобным схемам.

Впрочем, при ближайшем рассмотрении всё равно будет нетрудно догадаться, кто именно стоит за «Мануфактурой „Всё для бала“ имени А. С.» и «Торговым предпринимательством Антона».

Намётанный глаз распознает фальшивку с первого взгляда. Многие дворянские дети уже задумчиво щурились.

Вскоре появился мэр Лапланда в сопровождении толпы чиновников. За ним последовали владельцы различных банков – некоторым из них я задолжал крупную сумму, – городские меценаты, журналисты, военные, дипломаты…

Студенты Лапласа считались самыми ценными кадрами в мире, однако обычно посторонним запрещалось проходить на территорию Академии. Поэтому многочисленные организации и даже целые державы воспринимали бал как редкую возможность наладить связи. Многие студенты происходили из дворянских родов, но даже среди них было немало вторых и третьих сыновей, не способных претендовать на наследство.

Сперва все важные гости тянулись, будто намагниченные, к принцу, а затем расходились по залу, вероятно, перебирая в уме списки потенциальных рекрутов.

Студенты распределялись по степени ценности – от первого, наименьшего ранга до пятого, заполучить кандидатов из которого стремились любой ценой. К пятому рангу относился, например, Алекс, достижения которого уже стали достоянием общественности.

Вскоре вокруг него образовалась целая толпа: несколько военных, дипломаты и даже священник, намеревавшийся предложить ему должность инквизитора.

Зря стараются.

После гражданской войны последует таймскип длиной в два года, а затем Алекс станет преподавателем в Академии Лапласа. У него появятся собственные студенты, начнётся новая сюжетная линия, и… Впрочем, всё это произойдёт ещё нескоро.

Сегодня мне просто нужно было посмотреть, с кем он развивает любовную линию.

Когда все важные гости прибыли в оранжерею, сперва мэр, а затем глава Академического совета Брэдли выступили с длинными речами, уже на середине которых лица студентов стали кислыми. На самом деле у меня тоже было право сказать пару слов как председателю, но я отказался.

Когда на подиум поднялся принц, все уже сгорали от нетерпения. Он и сам это понимал: речь Его Высочества оказалась самой короткой за всю историю:

– Не буду тратить ваше время. Начинаем бал, – сказал он с лёгкой улыбкой.

В следующую минуту заиграла музыка – живой оркестр, – и в сиянии гигантской люстры юноши и девушки в пёстрых нарядах закружились в вальсе. Некоторые сразу нашли себе пару – за год учёбы образовалось немало парочек, гормоны, все дела; некоторые дамы сидели на стульчиках возле стены, нетерпеливо ожидая приглашения.

Я видел нескольких парней из Федерации, которые на спор предлагали пригласить надменную дворянку; видел неловкого аристократа, подёргивавшего воротник и поглядывавшего на девушку из Федерации, которая весело общалась со своими подругами.

Политика политикой, вражда враждой, а люди всё равно остаются людьми. Особенно дети.

И только я сидел в дальнем углу, как прокажённый. Исчезли даже презрительные и насмешливые взгляды. Дети развлекались, а когда веселишься, невольно перестаёшь обращать внимание на тёмные углы и забившихся в них пауков.

Я вздохнул, откинув голову на спинку стула, и прикрыл глаза.

Посижу ещё минут десять, посмотрю, кого выберет Алекс – и назад. Остаток вечера буду читать книжки в своей комнате. Может, лягу пораньше, ведь уже завтра намечается начало следующего учебного года.

Тренировки с Еленой сегодня не будет. Не потому, что она тоже была на балу, нет. Она хотела прийти, но Ник не позволил. Перед началом учебного года у неё скопилась целая бездна бумажной работы, которую она откладывала все каникулы. Поэтому, пока все остальные развлекались, Елена с унылым видом сидела в своём кабинете и перебирала бумаги. Впрочем, делала она это не одна: Ник тоже помогал.

– В этом состоит моя обязанность, – говорил он сухим голосом.

Пока я размышлял об этом, первый танец закончился. Музыканты переводили дух, а юноши и девушки искали себе новых партнёров. Особенной популярностью пользовался Габриэль Перигон. Какое-то время он общался с принцем, но затем перед ним выстроилась целая очередь.

Что же касается меня…

– Он всё ещё здесь?

– Фи…

Приподняв голову, я заметил несколько девушек с моего факультета в белых платьях. Они бросали на меня колкие и презрительные взгляды.

– Может, ему нравится позориться? Он не понимает, что даже простолюдинка не станет танцевать с цареубийцей?

– Я бы не сделала этого даже за миллион!

– За миллион? Я бы не стала этого делать, даже если бы меня отправили на плаху.

– О чём говорите, дамы?

– Про «этого».

– Ах. Видимо, он до сих пор не понимает своего положения.

– Пора бы понять.

Неприятно. Но бывает. Я закрыл глаза, стараясь сделать вид, что не слышу всех этих замечаний. Скоро начнётся второй танец, Алекс подберёт себе пару, я узнаю, кого он в итоге выберет, и сразу домой.

…По крайней мере, я думал, что всё будет именно так.

– Что она делает?

Голоса вокруг неожиданно изменились, а затем прямо перед собой я услышал тихое женское:

– Кхм…

Я оторопел и открыл глаза. Передо мной стояла девушка, приглашающе протягивая руку. Это была…

Глава 20
Порыв

– Чего тебе?.. – спросил Антон грубым, но немного растерянным голосом.

В его фиалковых глазах Саша видела своё отражение: светло-каштановое платье с открытыми плечами, бледное лицо, сжатые накрашенные губы и протянутую в приглашении на танец руку в бежевой перчатке.

– Я… – замялась Саша, но тут же упрямо мотнула головой и снова посмотрела на него, всем своим видом показывая, что он и сам всё прекрасно понимает.

Между тем притихшие на долю секунды голоса зазвучали вновь:

– Кто это?

– Девчонка с его факультета, нет?

– Плебейка? Может, он ей заплатил?

Саша сделала вид, что не слышит этих замечаний; она смотрела прямо на Антона.

Тот пришёл в себя, сложил руки на груди и презрительно фыркнул:

– Я не собираюсь танцевать с простолюдинкой. Проваливай.

– Ты и сам теперь простолюдин, – ответила Саша.

Антон на мгновение опешил, и Саша инстинктивно этим воспользовалась. Схватив его за ладонь, она потянула парня на себя. Антон явно не ожидал от неё такого дерзкого жеста. Она и сама обомлела, когда ей удалось поднять его на ноги и притянуть к себе. В этот момент она заметила, что он, пусть и ненамного, но всё же выше неё.

– И-идём, – стараясь взять себя в руки, сказала Саша. Она быстро повернулась, скрывая смущение, и потащила его в центр зала.

По дороге Антон пришёл в себя и стал неуклюже вырываться, но было поздно: застучали звонкие клавиши рояля, и зал снова наполнила музыка вальса, раскачивая многочисленные пары, словно пышные цветочные бутоны на ветру.

– Что ты задумала? – прошипел Антон.

Поддавшись общему ритму, он взял её за руку и приобнял за талию – его ладонь была холодной, но мягкой и неожиданно большой. Вместе они закружились с остальными, неловко переставляя ноги и ловя на себе растерянные взгляды окружающих, которые активно обсуждали их неожиданную пару.

– Мне… мне просто больше не с кем, простите, – едва слышно пробормотала Саша.

Это была правда. Отчасти. После первого танца Алекс запропастился в неизвестном направлении. Её приглашали и другие юноши – в основном с Факультета Синей Розы, где у неё и Алекса появилось много друзей после того, как в прошлом году они помогли Адель на выборах. Однако Саша им отказала. Она всё ещё была немного застенчивой и неуютно чувствовала себя в толпе – отчего исчезновение Алекса воспринималось ею особенно болезненно, – и ей было трудно заставить себя танцевать с незнакомым человеком.

Вот и всё. Поэтому она и пригласила Антона, которого хотя бы знала… или хотела узнать – просто чтобы её не донимали посторонние.

По крайней мере, так сама Саша оправдывала перед собой свои действия. Что же на самом деле творилось у неё на душе, она могла бы понять, только если бы всерьёз задумалась об этом – чего она старательно пыталась не делать.

– Ты смеешь жалеть меня, плебейка? – фыркнул Антон, немного сильнее – но совсем не больно, властно – вонзая пальцы ей в бок.

Саша опустила голову.

Кажется, Антон решил, что она пригласила его из жалости, когда услышала все те оскорбительные комментарии, которыми осыпали его дворяне, раньше величавшие его не иначе как «господин Савин». Он был неправ. На самом деле Саша чувствовала даже некоторое «удовольствие», когда видела, с каким презрением теперь к нему относятся остальные. Не потому, что ей нравилось наблюдать за его страданиями, вовсе нет; просто в такие моменты Антон казался изолированным.

В меньшей степени – «их».

В большей степени…

– Хм, – Антон презрительно усмехнулся.

Между тем вальс ускорился: он гремел, нарастал, словно метель, которая всё быстрее и быстрее кружила пары-снежинки по танцевальному залу и поднималась до самого потолка, где сияла ослепительная люстра…

С определённого момента Саше стало казаться, что музыка – слышать которую ей доводилось совсем не часто, разве что звуки старого пианино в приюте, на котором с трудом играла настоятельница, – повелевает не только её телом, но и ритмом гремящего сердца. Она заволновалась, что Антон может услышать этот стук. Но юноша ничего не замечал. Взгляд его был собранным, задумчивым и, казалось, с каждой секундой всё более серьёзным, что ещё сильнее ускоряло её сердцебиение.

Даже когда музыка стала постепенно сходить на нет, Саша не могла успокоиться. Внутри неё бушевала буря, искавшая выхода, самую малость дрожали кончики пальцев. Она сделала глубокий вдох – и вдруг почувствовала себя более уверенной, чем когда-либо раньше.

– Идёмте, – сказала она, схватила Антона за руку и потянула за собой через толпу на выход из людного, шумного и светлого зала.

Саша вздрогнула, когда в её грудь ударил прохладный ночной воздух. Они вышли на мощёную дорожку, прилегающую к главной оранжерее. Её освещали редкие фонари, между которыми висела глубокая тишина. Лишь позади, со стороны танцевального зала, доносилась всё более отдалённая музыка. Ночь казалась тихой, как бездна.

И холодной, подумала Саша, отпуская руку Антона. Она посмотрела на его хмурое и сконфуженное лицо и, набрав побольше воздуха в лёгкие, сказала…

…

…

…

– Я хочу быть полезной.

Именно это заявила мне Саша, когда вытащила на улицу.

Я растерянно моргнул.

Наш «побег» из бального зала произошёл настолько внезапно, что у меня просто не было времени собраться с мыслями.

Полезной? Что это значит?

– Что ты несёшь? – вырвалось у меня.

– Вы сказали, что я бесполезна. Я хочу быть полезной. Что… мне нужно для этого сделать? – произнесла Саша, не отводя взгляда, от которого мне с каждой секундой становилось всё более неловко.

Всё же я был начинающим актёром, и мне было сложновато отыгрывать роль, когда смотрят прямо в душу. Раньше с Сашей такой проблемы не возникало: она всегда избегала моего взгляда – смотрела на пол, в сторону, мимо… Но теперь всё было иначе.

Полезной… Полезной – точно. В своё время я заявил Саше, что не стал спасать её от гигантского осьминога, потому что она бесполезна. Тем самым я хотел ещё раз подчеркнуть свою злодейскую натуру и заодно сделать так, чтобы она в случае чего не полагалась на мою помощь. Во время Полевых заданий герои часто оказывались в большой опасности, и будет совсем некстати, если именно мне придётся спасать Сашу.

Но…

– Я не знаю, что вы планируете, но хочу знать. Я хочу быть полезной, – прибавила Саша уверенным голосом.

– … Ты понимаешь, насколько это опасно?

Она кивнула.

Я замялся:

– Зачем тебе это?

– Я…

В точку. Саша поджала губы и отвернулась. Я ухватился за эту паузу, мысленно прокашлялся и, делая голос суровым и холодным – точно первый зимний ветер, – произнёс:

– Значит, тебе настолько нечего делать, что ты решила засунуть нос в МОИ дела?

– Нет, я…

– Скажи, сколько ещё раз мне нужно сказать, чтобы ты перестала мешаться под ногами? Или тебе действительно хочется, чтобы я спалил ваш дрянной приют? Потому что это случится, если ты не перестанешь лезть не в своё дело. Я тебя предупреждал: мои планы куда более значительны, чем ты в состоянии себе представить. Думаешь, я не замечаю, как ты за мной шпионишь? – процедил я, разглядывая её понурую фигуру и побледневшее лицо – прямо как у провинившегося ребёнка.

Саше явно была интересна фигура «загадочного Савина» – теневого манипулятора, который похитил церковный кристалл, завербовал Седрика и пытался заполучить армию механических марионеток.

Но таинственный кукловод на то и таинственный, чтобы никто не знал, чего он добивается на самом деле. Даже я этого не знал. Для меня это был просто образ. У меня не было никакой цели, кроме как спастись и обеспечить себе спокойное и безбедное будущее. Я мог придумать зловещий замысел: захватить мир или стать третьей силой в борьбе за престол между реформаторами и дворянами. Но в таком случае мне действительно пришлось бы стремиться к его достижению, а этого мне совершенно не хотелось. Мало того, что это было бы опасно, – возникли бы вопросы, почему я не совершаю злодейских поступков, приближающих меня к исполнению озвученных планов. Мне пришлось бы каждый раз придумывать оправдания, и вообще это было бы утомительно и сложно.

Зато если никто не знает, чего ты добиваешься, никто не будет задавать вопросов, почему в одном случае ты ведёшь себя как ублюдок, а в другом, напротив, позволяешь выжить человеку, смерть которого принесла бы тебе пользу.

Для меня это было чрезвычайно удобное амплуа. Саша пыталась забрать его у меня. Понимаю, ей было интересно, но я не мог ей этого позволить – ни при каких обстоятельствах.

– Мне не нужна твоя помощь; мне не нужно, чтобы ты была «полезной». Я до сих пор не избавился от тебя только потому, что не хочу привлекать излишнего внимания. Но если ты продолжишь лезть не в своё дело, мне придётся изменить свои планы. Понимаешь меня? Отвечай! – потребовал я, делая шаг вперёд.

Саша попятилась. Её взгляд опустился. Получилось? Я собирался снова, в последний раз, повысить голос и грузно приподнял кулак, чтобы припугнуть её, но тут…

'Ваш образ в сознании персонажа Алекс ещё немного ухудшился!

+1 балл!

Текущие баллы: Текущие баллы: 36,7'

А?

Я растерялся, когда вдруг услышал исполненный праведной ярости крик:

– Оставь её!

Я тут же повернулся и увидел пылающие красные глаза. Раздался свист, и кулак Алекса устремился прямо к моему носу. Я успел сделать шаг назад, поэтому он задел только самый кончик, но даже этого хватило, чтобы боль острой волной пронзила переносицу.

Все мои чувства, до этого занятые Сашей, мгновенно обострились. Алекс попал в цель только потому, что его удар был внезапным. Мой показатель «Рефлексов» сейчас был выше. Я приготовился перехватить его следующий удар и скрутить его – объясниться здесь не получится: со стороны всё и впрямь выглядело так, будто я зажал Сашу в безлюдном месте, – но тут произошло нечто совершенно неожиданное.

Саша бросилась вперёд и крикнула:

– Стой, Алекс! Он мне ничего…

– Я не позволю ему… – прошипел Алекс, продолжая буравить меня глазами и снова приподнимая кулак. И тут…

Хлоп!

Алекс ошеломлённо повернулся и уставился на Сашу. Глаза девушки были влажными, но горели огнём. Затем он неуверенно ощупал собственную щёку, на которой уже проступал розоватый отпечаток.

Саша дала ему звонкую пощёчину.

На некоторое время на тропинке повисла тишина.

Затем уже сама Саша покраснела, быстро посмотрела на меня большими и испуганными глазами, повернулась и бросилась бежать, стремительно исчезая за поворотом тропинки.

– С-стой… Саша! – крикнул потрясённый Алекс, и, не обращая больше на меня внимания, кинулся за ней.

Через минуту они исчезли. Я остался один стоять на мощёной тропинке.

Некоторое время я пытался прийти в себя. Затем вытер кровавую каплю, которая потянулась у меня из носа, и неуверенно сунул руки в карманы.

Было… неловко.

…

…

…