Текст книги "Сказание о второстепенном злодее 3"

Автор книги: Swfan

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 16
Вспышка

По традиции злодей… впрочем, это я злодей, но не будем об этом… должен предоставить герою последний шанс выдать всех своих друзей, прежде чем опустить топор и отсечь ему голову.

Ещё по традиции герой откажется, а затем, в последний момент, его друзья придут и спасут его. Но на такое развитие событий у меня совершенно не было надежды.

Учитывая мои отношения с Алексом и остальными, не удивлюсь, если они устроят вечеринку, когда узнают, что меня казнили… Нет, на самом деле удивлюсь – это немного не в их характере. Но особенно жалеть меня и вспоминать обо мне они тоже не будут.

– Идёмте, господин Савин, – приветливо сказал Конде, приглашая меня на плаху.

Я медленно побрёл вперёд, поглядывая на безоблачное небо. Судя по ветру, корабль находился высоко в воздухе. Конде позаботился о том, чтобы никто не мог ему помешать во время моей казни. А значит, и вероятность того, что принц явится в последний момент и спасёт меня, была крайне мала.

Именно надежда на Его Высочество до сих пор заставляла меня молчать. Но всё. Время вышло. Больше тянуть нельзя. Мне придётся рассказать Конде о том, кто планировал переворот, где можно найти неоспоримые улики и так далее. Тем самым я полностью уничтожу сюжетную линию второй части Сказания о Храбрых Душах, но что поделать? Если выбирать между пугающей бездной неизвестности и сверкающей саблей на поясе Конде – для меня выбор очевиден.

На самом деле был третий вариант: попробовать сбежать. Но у меня просто не хватит на это сил и баллов.

Особенно на фоне того, что недавно их стало немного меньше:

'Ваш образ в сознании персонажа Эльвира значительно улучшился!

–2 балла!

Текущие баллы: 20,9'

Когда я впервые увидел эту надпись, по моей спине побежали водопады холодного пота. Сразу подумалось, что Эльвира каким-то образом смогла прочитать мои записи. Затем я взял себя в руки. Я не писал ничего такого, что могло бы «обелить» меня, – просто перечислил события так, как они происходили в игре. В худшем случае Эльвира могла решить, что у меня есть кристалл, позволяющий видеть будущее, – или просто очень богатая фантазия.

Так или иначе, сбежать у меня не получится. Даже если я использую все свои баллы, я не смогу одолеть Конде и его солдат. Они держали ровный строй, но при этом бросали на меня недобрые взгляды. На лицах некоторых я замечал усмешки. На других – мрачные, суровые гримасы. Своих гвардейцев Конде набирал среди простолюдинов, и многие из них были жертвами дворянского террора. На всём судне не было ни одной души, которая испытывала бы ко мне хотя бы толику жалости.

Вероятно, её не было во всём мире. Грустно, конечно, но такова судьба злодея.

– Прошу, – заявил Конде, кивая на плаху.

Так… С чего бы начать? Рассказать о планах моего отца? О том, кто на самом деле руководил дворянской фракцией? Или о проклятии, которое дремало в подземельях столичного дворца? Нужно сказать нечто такое, что немедленно привлечёт внимание Конде и заставит его отложить казнь, но при этом достаточно правдоподобное, чтобы он мог в это поверить.

Я приоткрыл губы, и тут…

– Что это там?..

– Командор, осторожней!

Конде резко повернулся. Я вскинул голову и остолбенел, когда увидел почтовое судно, которое стремительно шло на сближение с крейсером, рассекая облака.

– Активировать щит, – сдержанным, но громким голосом скомандовал Конде.

Вокруг крейсера мелькнул красноватый барьер. У меня застучало сердце. Я уже представил, как шаттл сейчас врежется в барьер, но тот резко взмыл вверх, а затем прямо сверху, без парашютов, устремились несколько фигур, совершенно неразличимых на фоне ослепительного голубого неба. Я невольно зажмурился, пока пытался их разглядеть, затем услышал крик:

– Стойте, Конде!

Эльвира⁈

Я широко открыл глаза.

На носу корабля стояли Алекс с Сашей на руках, Альфирия и Зигфрид, державший Эльвиру. Девушка сразу бросилась вперёд.

– Стойте! – закричала она.

В руках она сжимала белое письмо.

– Антон Савин больше не принадлежит к нашему роду! Он больше не дворянин! Вы можете использовать «Истину», чтобы узнать, действительно ли он причастен к покушению!

На просторной верхней палубе повисла тишина, нарушаемая лишь завываниями ветра. Солдаты Конде оторопели, но вскоре пришли в себя и немедленно направили ружья на незваных гостей. Алекс и остальные заняли круговую оборону. Они пытались защитить Эльвиру, но девушка вырвалась вперёд. Глядя прямо на Конде хмурыми голубыми глазами, она протянула белое, словно облачко, измятое письмо, трепещущее на ветру.

– … Какое эффектное появление, – наконец произнёс командор.

Я заметил, как его рука легла на рукоять сабли.

– Благодарю вас за столь своевременное донесение, мисс Эльвира, но это ничего не меняет.

– Что вы…

– Ваш отец, я так полагаю, хочет таким образом спасти жизнь своему чаду. Если он настолько за него беспокоится, значит, мой план оказался успешен.

– Отец запретил мне говорить вам об этом! Он хотел, чтобы вы…

– Сомневаюсь. В любом случае я не люблю, когда мной манипулируют. В такие моменты я предпочитаю действовать по наитию, – пожал плечами Конде и резко развернулся.

Вспышка.

Я услышал отчаянный крик Эльвиры – и Саши, и Альфирии – и понял, что лезвие стремительно приближается к моей шее…

Глава 17
Не все хорошо, что хорошо кончается

Вспыхнули искры и раздался оглушительный металлический звон.

Я увидел длинные рыжие волосы, развивавшиеся в порывах сильного ветра. Передо мной стояла Елена. В руке она сжимала длинный меч без гарды, которым в последний момент заблокировала удар Конде – как раз тогда, когда командор уже собирался отрубить мне голову.

Конде посмотрел на неё бесстрастным взглядом и заметил:

– Юрисдикция Академии Лапласа не имеет силы на имперских землях.

– Знаю, – ответила Елена, не меняя боевой стойки.

– В таком случае мне придётся избавиться от преступников, проникших на мой корабль, – заявил командор, медленно поднимая саблю, на острие которой промелькнул солнечный блик.

– Кристалл Солнца 3-го ранга, он прячет его под повязкой! – закричал я, отступая на несколько шагов назад и открывая профиль, чтобы в любой момент повысить характеристики.

Моё сердце всё ещё бешено колотилось, сотрясая всё тело и разливая по нему холодный, вязкий страх. Секунду назад я находился в шаге от смерти, да и сейчас моя жизнь висела на волоске.

Ястребиный взгляд Конде устремился на меня. Вежливая улыбка на лице командора застыла. Прямо сейчас он, вероятно, гадал, как я узнал секрет, который он берёг для тех, кто уже никогда и ничего не сможет рассказать. Уголком глаза я видел многочисленные оружейные стволы, направленные на нас его солдатами. Нужно бежать – но как? Скорее всего, Елена использовала свой кристалл, чтобы забраться на корабль. Она не могла спустить с его помощью нас всех: меня, Алекса, Сашу, Эльвиру… Тем более что Конде достаточно было сказать единственное слово, чтобы его гвардейцы превратили тех из нас, кто не был пуленепробиваемым, в решето.

Что же мне…

– Благодарю, – кивнула мне Елена и тут же обратилась к Конде:

– А что насчёт имперской юрисдикции?

– Мои полномочия…

– … позволяют ослушаться принца?

Конде замолчал и прищурился. Елена, не обращая внимания на его раскалённую саблю и сотни пальцев, которые тут же опустились на спусковые крючки окружающих нас ружей, достала белую бумажку из внутреннего кармана пальто и бросила её Конде. Листок плавно опустился к его ногам. Конде покосился на него и кивнул одному из офицеров, стоявших рядом. Тот приблизился, подобрал бумажку, развернул её и округлил глаза.

Затем прокашлялся и прочитал громким голосом, нарушая напряжённое, пронизанное ветром молчание, царившее на верхней палубе:

«Властью, дарованной мне по праву рождения, я, Рошель де Гальвария, заявляю, что…»

…

…

…

– … Антон Савин невиновен и никоим образом не причастен к этому покушению.

– Ваше Высочество, он убил свидетеля…

– В приступе праведной ярости, которой вы и сами поддались, Конде, когда собирались его казнить, – со слабой, но светлой улыбкой ответил принц.

Я, Конде, Елена, Ник и Эльвира стояли в медпункте Академии Лапласа. Неподалёку дежурила медсестра и мрачно смотрела на часы. Принц ещё не совсем оправился – его лицо было очень бледным, – поэтому время нашего визита было ограничено.

– Раз уж я не виню вас, Конде, я не имею ни малейшего права винить Антона.

– Но, Ваше Высочество, – несколько сухо заметил Конде. – Пуля физически не могла пройти сквозь кристальный барьер. Следовательно, выстрел был произведён изнутри…

– Или же убийца хотел, чтобы мы так думали. Возможно, при нём был кристалл, который он использовал, чтобы преодолеть барьер, а затем спрятал – именно для того, чтобы накинуть на наши глаза туман недоверия и подозрений. Недаром его сторонники подбросили в комнату юного Савина столь очевидные – и фальшивые – улики. Как бы то ни было, я абсолютно убеждён в невиновности Антона. Если же мои слова вызывают у вас сомнения, Конде, вы можете применить ко мне Истину.

– Не смею, Ваше Высочество, – сухо усмехнулся Конде.

– В таком случае эту тему можно считать закрытой. Я бы приказал вам и Антону пожать друг другу руки, однако полагаю, что делать это сейчас будет немного бестактно, – улыбнулся Рошель. – Отдельно я хотел бы выразить благодарность Академии Лапласа. И лично вам, мисс Елена: если бы не та стремительность, с которой вы доставили моё послание, могла бы произойти трагедия.

– Угу, – прикрыв глаза, кивнула Елена.

Ник недовольно покосился на неё, но промолчал. Вероятно, он хотел спросить, как так получилось, что она первой – даже раньше врачей – узнала, что принц очнулся, и оказалась в тот самый момент в его палате… однако некоторым вопросам лучше оставаться без ответа.

– Я бы хотел поговорить наедине с моим шурином и невестой, – попросил Рошель.

– Как скажете, Ваше Высочество, – поклонился Конде.

За ним последовали Ник и Елена. Медсестра раздражённо прищурилась, но тоже отправилась осматривать других пациентов, и на некоторое время в тёплых лучах полуденного солнца, разливавшихся сквозь высокие окна медпункта, повисла тишина.

– Насколько я слышал, Григорий отлучил вас от семьи, Антон? – понизив голос, заговорил принц.

Я кивнул.

– Мне представляется, что это временная мера. Ваш отец хотел доказать, что вы не причастны к этому происшествию, и потому предлагал применить к вам Истину. Уже вскоре вы вернёте себе родовое имя.

Я вздохнул: может быть.

А может, и нет, и мой отец действительно разозлился, что я едва не разрушил его планы, и поэтому, по крайней мере на некоторое время, собирался лишить меня жалованья и прочих дворянских привилегий. Настоящий Савин, вероятно, пришёл бы в ужас после этого и написал десятки писем, умоляя отца передумать… но мне, если честно, было всё равно. Будет проще залечь на дно во время гражданской войны – вариант, который я теперь рассматривал более серьёзно, чем когда-либо раньше.

– Я не до конца знаком с тем, как происходит восстановление именно отлучённого дворянина, но интуиция подсказывает мне, что здесь имеют место те же правила и ритуалы, которые мы используем, когда признаём бастарда. Следовательно, потребуется согласие как главы рода, так и представителя правящей династии. Я напишу вашему отцу, – заверил меня принц. – И поставлю свою подпись, разумеется.

– Премного благодарен, Ваше Высочество, – сказал я и устало поклонился.

– Помимо этого, я бы хотел ещё раз извиниться перед вами за все доставленные неудобства. Я бы поклонился, но врач запретил мне это делать, поэтому придётся ограничиться словесным извинением, – горько улыбнулся Рошель. – Простите, Антон. И вы, Эльвира, – обратился он к девушке, которая невольно вздрогнула, услышав своё имя.

– По моей вине ваш брат оказался в смертельной опасности. Как и вы сами, когда бросились ему на выручку, рискуя собственной жизнью. Возможно, с моей стороны это прозвучит бестактно, но мне было приятно видеть проявление столь тесной родственной связи. Мне даже стало немного завидно: моя собственная семья… Впрочем, поговорим об этом в другой раз, – вздохнул принц, доброжелательно кивнув медсестре, которая вернулась и теперь сверлила нашу троицу глазами.

– По крайней мере, теперь вы сможете провести в компании своего брата немного больше времени, чем планировалось изначально. Ближайшие несколько дней мне придётся пролежать на этой койке. Можете навещать меня в любое удобное вам время, – прибавил принц, когда медсестра грозно устремилась в нашу сторону, и мы с Эльвирой направились к выходу.

В коридоре нас встретила гнетущая тишина. Я прокашлялся, посмотрел на девушку, стоявшую рядом с опущенной головой, и сказал:

– Ты всё сделала?

Эльвира вздрогнула и кивнула.

– Читала книгу? – спросил я, пристально наблюдая за её реакцией…

…

– Читала книгу? – спросил её Антон.

Эльвира поёжилась.

До последнего она надеялась, что он не станет её об этом спрашивать. Ведь этот вопрос ставил её на перепутье. На самом деле Антон спрашивал, готова ли она присоединиться к его планам? Узнать правду?

Ведь сам Антон знал не только о намерениях отца, но и планировал, что в итоге дворянская фракция потерпит поражение. Более того, он, судя по всему, предполагал, что ему придётся принести в жертву даже самого себя. Он почти сделал это, когда находился в руках Конде. Это было немыслимо, но самое главное, что она до сих пор не понимала, почему он это сделал.

Чего именно добивался Антон? Он действительно спланировал всё это с детства? И почему он готов был принести себя в жертву ради неё? Может, потому что собственная жизнь казалась ему бессмысленной? Или же была другая причина?

Раньше Эльвира готова была на всё, чтобы узнать ответы на эти вопросы, но теперь в её сердце проник страх. Страх, что мир, который она знала и понимала, в котором она была обычным инструментом своего отца, может рухнуть. Что ей придётся выбирать. Поэтому…

– Можно… можно, я отвечу позже? – спросила она тихо.

Ей нужно было время, чтобы морально к этому подготовиться.

Антон удивлённо посмотрел на неё – сама она избегала его взгляда, – потом медленно кивнул:

– Хорошо. Я подожду.

С этими словами он развернулся и пошёл по коридору.

Антон уже приближался к повороту, когда Эльвира окликнула его:

– Мы можем завтракать вместе, если вы не против!..

На последних словах её голос дрогнул, в нём прозвучала тревога, да и сама Эльвира оторопела, не понимая, зачем и почему сделала такое предложение.

– … Пусть так, – ответил ей Антон после непродолжительной паузы. – Завтра в семь. Тогда же вернёшь мне книгу. Не стоит привлекать к ней слишком много внимания прямо сейчас.

Эльвира оживлённо кивнула.

– Тогда до встречи… Эльвира Савин, – заявил Антон, исчезая за поворотом.

…

…

…

'-0,2 балла!

Текущие баллы:

20,7'

Пусть.

Я проигнорировал предупреждение системы и невозмутимо направился в свою комнату.

В изначальной истории Сказания о Храбрых Душах Эльвира играла важную, но очень непродолжительную роль, и по сути представляла собой обыкновенного персонажа-функцию. Поэтому, даже если её мнение обо мне будет сугубо положительным, штраф не будет слишком большим.

Конечно, мне бы не хотелось никакого штрафа, но теперь уже слишком поздно. Я не думаю, что она прочитала все мои записи – тогда бы у неё было ко мне гораздо больше вопросов, – но, судя по её поведению, уже прочитанного было достаточно, чтобы она перестала считать меня откровенным злодеем.

Кем она считала меня теперь, правда, тоже не совсем понятно, но это я попробую определить во время предстоящей трапезы. В любом случае мне следует поддерживать с ней более тёплые отношения, чем я планировал изначально.

Потому что я решил, что не позволю ей умереть.

Я принял это решение, когда она пришла спасти меня вместе с Алексом и остальными. Судя по всему, именно Эльвира упросила героев отправиться мне на помощь. Не знаю, почему они согласились, конечно, но инициатором была моя сестра. И хотя в итоге их помощь оказалась совершенно бесполезной, о чём я заявил им прямо в лицо, теперь все аргументы про «неприкосновенность» сюжетной линии и эффект бабочки казались мне, мягко говоря, лицемерными.

После всех этих событий я не мог просто бросить Эльвиру на произвол судьбы.

Я и раньше не мог этого сделать, на самом деле. Просто был недостаточно решительным, чтобы признаться себе в этом напрямую. Но теперь всё встало на свои места. Я спасу Эльвиру. А для этого мне нужно было держаться как можно ближе к ней – по крайней мере, до завершения следующего Полевого задания.

К тому же теперь Эльвира представляла собой мою единственную связь с родом Савиных. В теории отец Антона не должен слишком долго держать его «в отлучении», но кто его знает? Возможно, он действительно разозлился на своего сына и решил проучить его, припугнуть тем, что теперь он всю жизнь проведёт среди ненавистных ему простолюдинов.

Впрочем, моё образование, комната и прислуга уже были оплачены. Поэтому в теории мой образ жизни не должен слишком сильно измениться…

– Эй, это он! Отлучённый! Цареубийца!

– Кья! Он посмотрел на меня. Что, если это заразно⁈

– Это дворянская ложа, пошёл вон, плебей!

…В теории.

…

…

…

Глава 18
Слухи

Известие о покушении на принца не вызвало особого резонанса ни среди студентов, ни среди жителей Лапланда. В основном потому, что к тому моменту, когда стали известны подробности происшествия, всё уже давно закончилось. В процессе расследования городская администрация и люди Конде старались держать случившееся в строжайшей тайне. Разумеется, были свидетели, которые видели всё своими глазами, однако почти никто из них не мог с уверенностью утверждать, что произошло на самом деле.

Некоторые говорили, что принца пытались убить; другие утверждали, что у него случилось несварение; третьи припоминали человека в шляпе, который совершил самоубийство, – но зачем? Потому что был рьяным националистом Лапланда и хотел выразить протест против визита Его Высочества? Или же сторонником так называемой федеральной фракции, которая утверждала, что город должен присоединиться к Меркелу?

Когда не знаешь, что произошло на самом деле, не столько паникуешь, сколько пытаешься разобраться.

Официальная версия появилась только через пару дней после моего освобождения. И даже она была очень скомканной и непонятной. В ней говорилось, что на принца совершили покушение, а убийцу поймали, но тот погиб. Всё.

Но если всё, почему теперь меня за спиной – а иной раз и прямо в лицо – называли цареубийцей?

Потому что люди не дураки.

Известие о том, что Антона Савина отлучили от рода и лишили дворянского титула, причём сразу после покушения, было по меньшей мере подозрительным. Немедленно распространилась и стала очень популярной, особенно среди студентов, теория, будто это я пытался убить принца. Моя вина казалась очевидной, а единственная причина, почему мне не отрубили голову, якобы заключалась в том, что мой отец молил за меня на коленях, прося сохранить жизнь при условии, что он отречётся от меня и сделает плебеем, который никогда не сможет претендовать ни на какие земли или титулы. И только поэтому дело решили «замять».

О причинах покушения тоже ходили самые разнообразные слухи, начиная от зависти к принцу и его славе и заканчивая ревностью. Якобы всё это время Антон Савин питал запретные чувства к собственной сестре и попытался таким образом избавиться от соперника.

У людей богатая фантазия. И страсть использовать её по делу и без дела, учитывая, как эта история не просто мгновенно разлетелась по всей Академии, но и стала обрастать всё новыми подробностями. Вскоре я узнал, что влюблён в Эльвиру с раннего детства, что наш отец ещё тогда заметил нашу тайную страсть и попытался разлучить детей, отчего и отправил её в закрытую школу, что всё это время я вёл оживлённую переписку с церковными отцами в надежде найти такого, кто согласился бы нас обручить.

В итоге про эту историю мне написала сама Белая Дама (!). Как она о ней узнала – не имею ни малейшего понятия, но к своему письму она приложила справку с официальным одобрением.

Разумеется, я выбросил её в камин. Ответ тоже писать пока не стал: в этом плане меня одолел своеобразный творческий кризис. Даже моё прошлое письмо, в котором я расписал, как по моему приказу уничтожили базу повстанцев вместе с невинными детьми, не принесло мне ни единого балла. Сильвия заявила, что «дети – действительно корни, из которых начинается всё великое», и теперь в газетах время от времени мелькали заметки о том, что Белая Дама либо собирает, либо уже собрала средства на очередной приют, где сама же будет занимать руководящую должность.

Она была непробиваемой; поэтому мне требовалось время, чтобы придумать ещё более очевидное злодейство: писать о том, что я и впрямь собирался убить принца, чтобы начать гражданскую войну, было бы немного опрометчиво.

В итоге я сохранил все свои должности и привилегии. Даже остался председателем студенческого совета, несмотря на протест Гарцинии и нескольких других преподавателей. Формально моё положение в Академии не пошатнулось ни на йоту. Изменилось, однако, отношение окружающих.

Теперь меня презирали не только студенты из Меркеля, но даже из Гальварии. Их реакция была почти радостной, потому что многие из них и раньше меня не любили, а теперь им позволялось делать это в открытую. На уроках люди отсаживались от меня, как от прокажённого. В обращении ко мне использовали не «вы», а «ты». Меня обсуждали прямо у меня за спиной, и всюду я теперь чувствовал на себе насмешливые и презрительные взгляды.

Разумеется, не все были такими, но у меня хватало ненавистников, которым только сейчас развязали руки, чтобы они, так сказать, «задавали тон».

Джульетта де ла Ней, например, даже не смотрела на меня на следующем заседании студенческого совета; сразу по его завершении её слуга передал мне письмо. Оно не пахло духами, и в нём девушка писала, что, к величайшему её сожалению, нам больше «не следует видеться». Жаль.

Я так и не успел вручить ей сироп от кашля.

Ладно. Бывает. Всё равно у него был довольно большой срок годности.

Между тем Мая всё ещё оставалась моей служанкой. Она не совсем понимала, что значит «потерять дворянский титул», и даже Рабле продолжал исполнять мои приказы. Когда я спросил, почему он это делает, тот ответил единственным словом:

– Привычка.

Хороший ответ.

Мнение Эльвиры обо мне и вовсе таинственным образом повернулось на 180 градусов. Девушка не только завтракала, но даже обедала и ужинала в моей компании.

Наше совместное времяпрепровождение было, мягко говоря, неловким. Я привык отыгрывать злодея, и, хотя решил вести себя с ней несколько более дружелюбно, мне было сложно резко взять и перестроиться в нормального человека. Перестройка в своё время разрушила СССР – с такими вещами следует быть осторожнее.

К тому же будет неприятно, если Эльвира расскажет остальным, что я на самом деле далеко не такой мерзавец, каким хотел показаться со стороны. Поэтому в её компании я старался сохранять сдержанное и аристократичное хладнокровие, сразу пресекая все её – надо сказать, очень осторожные – попытки поговорить по душам.

Сперва это работало, однако со временем Эльвира как будто становилась всё более открытой. Мне стало боязно, и я заявил, что до определённого момента нам лучше держаться на расстоянии – и так ходят не самые приятные слухи.

Эльвира видимо расстроилась и стала похожа на брошенного щенка.

– Однако мы всё равно можем обедать вместе…

Она сразу оживилась.

Слабый я человек, конечно. Очень слабый…

В любом случае время не ждёт. Сюжет был неумолим, и вскоре меня затянули другие важные дела.

Мой план по «присвоению» студенческого бюджета немного застопорился. После потери абсолютной поддержки со стороны старост из Гальварии я уже не мог раскидываться деньгами на различные безумства, а кошачий корм, даже самый дорогой, не мог оправдать расходы в несколько тысяч гилингов. Благо, приближалось событие, которое идеально подходило для того, чтобы превратиться в денежную воронку.

Совсем скоро должен был состояться Бал второкурсников, с которого официально начинался наш второй учебный год.

Нужно было заказать разноцветные люстры, декорации, изысканные кушанья для студентов и приглашённых гостей, среди которых были важнейшие чины города и даже Его Высочество, и многое другое – всеми этими делами традиционно занимался студенческий совет. На долю секунды я задумался о том, чтобы заказать торт с моим лицом, но вовремя остановил себя: в этом не было смысла. Люди и так считали меня зазнавшимся мерзавцем. Подобные эксцентричные поступки сделают мой образ не столько злодейским, сколько комичным. Я и так немного перегнул в этом плане.

К тому же едва ли все те мёртвые души, которых я нанял на свои мануфактуры, были в состоянии сделать нечто подобное. Для этого пришлось бы действительно раскошелиться, а план заключался немного в другом.

Можно было, кстати, подрядить Алекса и остальных. Они же герои? Герои. Значит, представляют собой бесплатную рабочую силу. Интересно, как они отреагируют, если окажется, что пекарня, которой они помогли в срочном порядке выполнить заказ, на самом деле была частью моей коррупционной схемы?

Впрочем, это было рискованно. Мне нужно было сделать свой «бизнес» максимально правдоподобным, чтобы получить одобрение прочих старост, многие из которых принципиально голосовали против меня. А для этого требовались разрешения, бумаги, документы…

Я погрузился в эту работу с головой и закончил в самый последний день перед балом. Потом целые сутки отсыпался и только к вечеру, когда пришло время собираться, вспомнил, что совершенно забыл заказать себе костюм.

Что ж, пускай. Поищем в чемоданах Савина. Впрочем, особого смысла в этом нет.

Не думаю, что найдётся хотя бы одна девушка, которая согласится со мной потанцевать…