Текст книги "Сказание о второстепенном злодее 3"

Автор книги: Swfan

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7
Конде

В игре первая, неудачная попытка убийства происходила прямо во время парада. Принц стоял на особой подвижной платформе в сопровождении своей свиты, как вдруг прогремел выстрел, и раскалённая, заряженная кристальной энергией пуля вонзилась ему прямо в спину. Все были уверены, что стрелял снайпер. Его видели. Его слышали. Герои преследовали его в ходе напряжённого расследования, которое продолжалось несколько дней – пока принц находился в коме, а на границе с Лапландом собирались, как грозовые тучи, военные корабли Империи.

В итоге убийцу находили, но, прежде чем его успевали схватить, он кончал с собой.

Конец.

И только в следующей арке выяснялось, что он был не более чем отвлекающим манёвром. Настоящим убийцей была невеста принца, которая стояла в метре от него во время парада и использовала особый кристалл, чтобы никто не заметил, как ОНА нажала на спусковой крючок.

Вот почему здесь собрались как убийцы принца, так и его телохранители. Никто этого, конечно, не знал – кроме меня – но атмосфера всё равно была немного неловкой.

Мы сидели в небольшой, но роскошной комнате: я, Алекс, Саша, Альфирия, Зигфрид, Ник с Еленой, которая развалилась на софе, и Эльвира. Последняя держалась в стороне, возле окна, опустив голову и с отсутствующим выражением лица разглядывая паркет. Саша то и дело бросала на девушку быстрые взгляды. Насколько я помню, в изначальной игре она, напротив, старалась не смотреть на Эльвиру и вообще не привлекать к себе её внимания. Саша придерживалась той точки зрения, что простым людям следует держаться как можно дальше от сильных мира сего – таких, как принцы и их невесты.

В моей версии реальности всё было немного иначе, и теперь Эльвира представляла для неё огромный интерес.

Казалось, она уже подбирает слова, чтобы с ней заговорить, – впрочем, казалось так уже целую минуту, – как вдруг открылась дверь, и на пороге показался коренастый мужчина в тёмно-красном мундире.

На вид ему было около пятидесяти лет. В коротких чёрных волосах и стриженых усах проглядывала седина. Лицо было немного угловатым, изрытым морщинами. Правый глаз скрывала чёрная повязка – левый же был пронзительным, как у ястреба. На поясе у него висела тяжёлая старая сабля.

– Разрешите приветствовать вас от имени Академии Лапласа, командор Конде, – немедленно выступил вперёд Ник, протягивая руку.

Ястребиный глаз командора устремился прямо на него.

Традиционно представители имперского дворянства требовали, чтобы все, кто принадлежал к низшим сословиям, кланялись при их появлении. Касалось это и жителей других государств, которые формально не считались подданными Империи. С точки зрения имперского дворянина любой человек, чью фамилию нельзя было найти в старинных дворянских книгах, – простолюдин.

В своё время подобная политика привела к нескольким серьёзным дипломатическим конфликтам с Федерацией и другими, более демократическими государствами.

Впрочем, в данном случае даже в этом не было необходимости.

– Приветствую, – кивнул Конде, пожимая протянутую руку и внимательно осматривая помещение, пока его взгляд не остановился на Елене, вальяжно расположившейся на софе.

Командор Конде был простолюдином. Сыном пахаря. А ещё он был одним из сильнейших Высших воинов Империи. Если бы не традиции, которые запрещали недворянам занимать высокие военные должности, он бы давно стал генералом. Титул командора был ему настолько же тесен, как детские ботинки взрослому человеку.

Тем не менее никто не смел оспаривать его авторитет. Он был личным телохранителем принца Рошеля и одним из самых рьяных, самых фанатичных последователей канцлера Перигона. Многие дворяне ненавидели Конде. Ненавидели – потому что боялись. Потому что понимали, что при желании он мог изрубить любого из них.

Они были правы.

Во время гражданской войны реформаторы будут называть его героем.

Среди дворян он получит совсем другой титул – Мясник.

– Кх, – коротко кашлянул Ник.

Елена начала подниматься, чтобы тоже поприветствовать командора, но тот лишь приподнял мозолистую ладонь, показывая, что в этом нет необходимости. Затем сложил руки за спиной и произнёс:

– Его Высочество прибудет через три дня, в день парада. Мне поручено обеспечить безопасность предстоящего мероприятия, для чего мы с моими людьми готовы действовать совместно с представителями Академии Лапласа.

– Благодарю вас за содействие, – кивнул Ник. – Тем не менее мы не ожидали, что вы прибудете сюда раньше принца. Мы полагали, что его телохранитель будет сопровождать его лично.

– Пока принц находится на крейсере под охраной моих людей, ему не грозит никакая опасность. Напротив, больше всего меня тревожит неизвестность. Я потому и прибыл сюда, чтобы её развеять.

– Вы полагаете, что принцу действительно что-то угрожает? – осведомился Ник.

– Я полагаю разное, – ответил Конде. – Некоторые мои догадки оказываются верными, другие – ошибочными. А иной раз даже я не могу предусмотреть все варианты развития событий. К примеру, пока я не вошёл в эту комнату, я и подумать не мог, что вместе с телохранителями вы подсунете нам не одну, а сразу двух гадюк, – пожал плечами Конде.

В комнате тут же повисла тишина.

Это он про меня? Да, наверное, про меня. И про Эльвиру.

Конде никогда не был особенно рьяным сторонником брака между «Савиной» и принцем. Во фракции реформаторов он считался одним из самых радикальных. С его точки зрения, попытки «примирения», которыми, по сути, и являлся этот брак, были ловушкой. Будущий император, говорил Конде, не должен мириться с дворянами. Он должен держать их под своей раскалённой железной пятой.

Он был прав. Но суть не в этом. Мне нужно поддерживать репутацию.

– На что ты намекаешь, смерд? – процедил я ядовитым голосом.

Конде посмотрел на меня, и вдруг на его лице появилась лёгкая усмешка. По моему телу побежали мурашки. Внезапно я понял, что ему достаточно совершить единственное мимолётное движение, чтобы отрубить мне голову. Моё сердце заколотилось с бешеной силой, когда я заметил, что его рука незаметно опустилась на потёртую рукоять его сабли. И тут…

– Только попробуй, – раздался спокойный женский голос.

Все собравшиеся посмотрели на Елену. Её пальцы лежали на рукояти длинного меча.

Ястребиный глаз Конде вспыхнул, точно кристалл. Затем на его губах показалась примирительная улыбка.

– Прошу прощения, – сказал он, самую малость наклонив голову.

Я отвернулся. По моей спине всё ещё стекали крупные капли пота.

За последние два месяца я стал намного сильнее. Примерно как главный герой и его друзья к середине второй части Сказания о Храбрых Душах. В то же время сражаться с Высшими воинами они могли только под самый конец второй игры и только вместе. У меня не было ни малейшего шанса не то что победить – даже просто ранить Конде.

Я перевёл взгляд на Эльвиру. Девушка с непоколебимым выражением лица продолжала смотреть в окно. Кажется, теперь я понимаю, почему в игре она мне совершенно не запомнилась: она намеренно старалась держаться в стороне.

После этого Ник разложил на столе карту города и стал рассказывать, как именно пройдёт парад. Конде внимательно слушал. Его единственный глаз следовал за пальцем Ника вдоль главной улицы Лапланда, по которой должен был проследовать кортеж принца. Время от времени командор отмечал, где именно следует укрепить оборону, какие здания нужно эвакуировать и какие меры безопасности принять.

Наша роль заключалась в том, чтобы сопровождать принца.

Вернее, в этом заключалась роль Алекса и остальных. Эльвира попытается его убить, а я… Честно говоря, я и сам не знал, что именно собираюсь делать.

Первая попытка убийства провалится. А значит, в теории, даже если я ничего не буду делать, всё закончится благополучно. В теории. Если Адель не успеет вернуться к началу парада, мне придётся взять на себя её роль – как во время сопровождения принца, так и в процессе последующего расследования. Для этого нужно будет немного адаптировать её реплики под мой «злодейский» образ, но в целом это не должно быть слишком сложно.

Проблема в том, что будет дальше.

В итоге Эльвира всё равно убьёт принца – через пару недель, в имперской столице. Сама она тоже погибнет во время покушения – к величайшему удовольствию нашего отца, которому не нужны лишние «элементы». Спасти её было бы несложно. Спасти принца – тоже.

Но правильно ли это?

Я не знаю.

Правильно ли возвращаться в прошлое и, например, убивать Гитлера? Первая мысль: да, конечно. Но что, если потом, вернувшись в своё время, ты обнаружишь, что все теперь «пьют баварское», потому что на его место пришёл ещё более опасный человек? Более компетентный? Все мы помним, чем закончилась авантюра Эйнштейна в «Ред Алерт».

И в «Ред Алерт 2».

Гражданская война будет страшной, кровавой и губительной для Гальварии. Но вместе с тем она позволит стране переродиться Именно тогда угнетённые крестьяне и крепостные сбросят цепи, висевшие на них много веков.

Канцлер Перигон планировал, что освобождение крестьян после воцарения младшего принца Рошеля займёт по меньшей мере десять лет. Война позволит этому случиться всего за один год. Многие погибнут. Но многие из тех, кто при иных обстоятельствах прожил бы и умер в безволии, наоборот, обретут свободу.

Настоящую свободу, которую они вырвут своими руками, а не примут как подачку. Стоит оно того? Я не знаю. Я не политик. Не философ. Однако я уже не раз испытывал на себе «эффект бабочки».

Для сюжета Сказания о Храбрых Душах гражданская война в Империи имела колоссальное значение. Она должна была случиться. Чтобы герои стали сильнее. Чтобы шестерёнки судьбы совершили ещё один оборот. Чтобы снять вековое проклятие, которое при иных обстоятельствах могло погубить Империю, а вместе с ней – весь мир.

Что же мне делать? Мне, единственному человеку, который действительно способен всё изменить? Два месяца я ломал над этим голову: записывал свои мысли, чтобы привести их в порядок, стирал, писал заново – и всё равно не смог найти решение.

Теперь потенциальные жертвы моего выбора стояли прямо у меня перед глазами.

Снова и снова на протяжении брифинга мой взгляд возвращался к Эльвире.

Крейсер принца прибудет через три дня. За это время Конде собирался подготовить площадку для парада и осмотреть каждый миллиметр дороги, по которой проследует кортеж. Героям – Алексу и остальным, включая меня, – поручалось ему помочь. Для этого Ник выдал нам особое разрешение, позволяющее временно покинуть территорию Академии и впервые отправиться в город.

Для героев это были три дня побочных заданий: поиска сбежавших котят и так далее.

Чем в эти дни буду заниматься я – без понятия. Нужно будет проверить дневник.

Чтобы больше ничего не забыть – как это было, например, с Майей, – я решил записывать свои игровые знания. Так за последние два месяца у меня появилась небольшая книжка, в которой я изложил сюжет первой, второй и третьей частей Сказания о Храбрых Душах. Теперь я регулярно сверялся с ней, планируя свои дальнейшие действия и стараясь прикинуть, как именно может проявить себя «эффект бабочки».

– Мне нужно быть на заседании студенческого совета, – заявил я, когда мы вышли из комнаты, оставив Ника, Конде и Елену (которая в процессе задремала) обсуждать «менее значимые детали».

Не успел я дойти до поворота, как за спиной раздался голос:

– Стой.

Я удивился и повернулся. Меньше всего я ожидал, что меня позовёт именно он.

– Нужно поговорить, – заявил Алекс, разглядывая меня хмурыми красными глазами.

Глава 8
Перекрестный допрос

– Нужно поговорить, – повторил Алекс.

Антон остановился и обернулся. В его фиолетовых глазах мелькнул привычный пренебрежительный блеск.

– Мне не о чем говорить с плебеем.

– Что произошло тогда с Адель? Она вернётся? – спросил Алекс без обиняков.

– Откуда мне знать? У неё и спроси.

– Ты был рядом с ней.

– Где я был и что делал – не твоё дело, – отмахнулся Антон.

Саша понимала: едва ли Антон станет рассказывать, что на самом деле произошло в логове террористов. В то же время она была не до конца уверена, что ему действительно безразлична судьба Адель.

Ещё когда Саша впервые увидела, что он сотворил с Факультетом Синей Розы, у неё – после первичного потрясения – зародилось смутное подозрение. Что, если Антон сделал это не ради собственного тщеславия (ведь она знала, что на самом деле он не столько напыщенный, сколько прагматичный и серьёзный человек), а ради того, чтобы спровоцировать Адель и заставить её вернуться в Академию?.. Впрочем, теория эта была очень шаткой.

– Я хочу реванша, – наконец заявил Алекс.

– Какого ещё реванша? – нахмурился Антон.

Алекс положил руку на пояс.

Саша глубоко вдохнула, украдкой поглядывая на сестру Антона, Эльвиру. Интересно, как она на всё это отреагирует?

На первый взгляд – никак. Девушка продолжала отстранённо смотреть в сторону. На её светлом, почти кукольном лице нельзя было прочесть ни единой эмоции.

Антон прищурился, пристально разглядывая Алекса. На секунду Саше показалось, что он смотрит куда-то сквозь него. Затем он мрачно усмехнулся:

– Жить надоело? Если так, можешь сброситься с крыши. У меня есть дела поважнее, чем избивать плебеев, – бросил Антон и несколько секунд спустя исчез за поворотом.

Казалось, Алекс хотел крикнуть ему вслед, но так и не нашёл нужных слов и в итоге просто повесил голову, сжимая кулаки. Саша посмотрела на него и вздохнула.

Все каникулы он усердно тренировался, чтобы стать сильнее и защитить своих друзей и близких. Антон Савин трижды вставал у него на пути… На самом деле четырежды, но самый первый раз нельзя было назвать полноценной битвой. Трижды Алекс терпел поражение: на турнире, в Городе Белых Ветров и на вершине башни на севере Империи, когда пытался спасти её душу из рук безумного учёного. Ему нужно было доказать самому себе, что он действительно изменился, а для этого требовалось победить Савина… но как это сделать, если тот просто отказывался сражаться?

Саша молча похлопала Алекса по плечу. Затем, заметив, что Эльвира – сестра Антона – тоже собирается уйти, спохватилась и окликнула её:

– Эм…

Эльвира остановилась.

– Не хотите… пообедать с нами?

Алекс удивлённо посмотрел на подругу. И немудрено: обычно Саша никогда бы не стала сама обращаться к дворянам – тем более к невесте самого принца и будущего императора.

Однако сестра Антона могла стать ключом к нему самому. С виду отношения между ними не отличались теплотой: Эльвира была приёмной, да и сам Антон ни разу не заговорил с ней за всё время брифинга. При этом они росли вместе, а значит, между ними должна была сохраниться хоть какая-то связь.

На секунду Саше даже показалось, что, когда Антон – человек на самом деле логичный и осторожный – огрызнулся на командора Конде, о грозной репутации которого слышала даже она, сделал он это не потому, что тот задел его собственную гордость, а именно ради сестры.

Если всё действительно обстояло именно так, и связь их была куда прочнее, чем казалось на первый взгляд, то именно через Эльвиру, возможно, получится понять, что на самом деле творится у Антона на душе. Понять – и заглянуть в его прошлое, которое все эти два месяца неустанно будоражило воображение Саши.

Эльвира внимательно посмотрела на неё, на мгновение задумалась и ответила:

– Хорошо.

Саша на секунду замешкалась: она была уверена, что девушка откажется.

– Тогда… эм… пойдёмте…

– Идём, – кивнула Эльвира, украдкой поглядывая на Алекса и остальных.

…

…

…

Изначально Эльвира не собиралась никак взаимодействовать с обычными учениками Академии Лапласа. В этом не было смысла. Напротив, её с детства учили, что любое, даже случайно сказанное слово может впоследствии ударить её в спину.

В то же время это был особенный случай. С ней хотели поговорить «телохранители» принца. И пускай их роль в этом деле была скорее условной, она всё равно могла воспользоваться этой возможностью, чтобы собрать информацию.

И при этом не показаться слишком странной и нелюдимой, что, конечно, тоже было очень важно.

Всю дорогу простолюдинка по имени Саша задавала ей бессмысленные вопросы: как прошло путешествие, что она думает об Академии и так далее. Эльвира сразу догадалась, что на самом деле девушку интересует вовсе не это.

Её мысли, однако, оказались прерваны, стоило им пройти в столовую.

– Опять… – вздохнул юноша по имени Алекс, едва переступив порог просторного и людного помещения.

Эльвира увидела толпу – нет, скорее две армии, который бодались посреди обширного зала. С одной стороны находились ученики Факультета Пурпурной Акации, с другой – Синей Розы.

– Всегда можно было садиться за любые столы! Мы сидим где хотим! – воскликнула девушка в роговых очках.

– Новые правила это запрещают. Советую вам следовать предписаниям студенческого совета, если только вы не хотите понести наказание, – с напыщенным видом ответил долговязый парень аристократичной наружности.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять причину происходившей перепалки. В то время как столы на стороне Факультета Пурпурной Акации были если не роскошными, то по меньшей мере удобными, у Факультета Синей Розы мебель выглядела кривой и перекошенной: нормальные стулья им заменяли табуретки, причём некоторые из них уже были сломаны. А один стул с отбитой ножкой и вовсе подпирала книга, подозрительно похожая на Конституцию Меркела…

– Мы будем жаловаться!

– Именно!

– Жалуйтесь, но не нам, а в студенческий совет, – с усмешкой ответил долговязый дворянин. – Мы, однако, поддерживаем все «летние реформы».

– Да? И это вы тоже поддерживаете⁈ – крикнула рассерженная девушка и демонстративно вскинула перед собой тарелку.

Со своего места Эльвира не могла разглядеть, что именно было с ней не так. Тем не менее она увидела, как напыщенный дворянин мгновенно опешил и неловко отвернулся.

– К-конечно поддерживаем…

– Подхалимы!

– Плебеи!

И дискуссия потонула в рассерженных криках. Эльвира всё размышляла о тарелке, нахмурив серые брови, когда Саша прокашлялась и сказала:

– И-идём. Они скоро закончат. Наверное… – она выдавила неловкую улыбку.

В итоге они сели на относительно хорошие места с края, однако вопросов им никто задавать не стал. На первое сегодня давали грибной суп. Опуская в него серебристую ложку и поскрёбывая по донышку, Эльвира всё никак не могла понять, что именно было не так с тарелкой.

– Так, вы здесь надолго? На всё время обучения? – продолжала расспросы Саша.

– Нет. Только до прибытия принца. Затем мы отправимся в столицу, – лаконично ответила Эльвира.

Она внимательно посмотрела на собеседников и спросила:

– Вы все Продвинутые воины? Насколько высокий у вас Резонанс?

– Я Заклинатель. Двадцать семь… т-то есть двадцать восемь процентов, – сразу ответила девушка по имени Альфирия, поправляя очки.

– Я тоже Заклинатель, – кивнула Саша. – Алекс Воин, а Зигфрид…

– Зачем? – вдруг спросил рослый парень с длинными чёрными волосами, спадавшими на лицо.

Эльвира опешила.

– Зачем тебе это знать? – сухо спросил Зигфрид, не поднимая головы от тарелки.

– Я хочу понимать, на что способны мои телохранители, – немедленно ответила Эльвира.

Её голос не дрогнул. Внешне она сохраняла абсолютное спокойствие. Но почему же тогда сердце так бешено колотилось у неё в груди?..

– … Продвинутый, – наконец буркнул Зигфрид.

Неловкую тишину, повисшую за столом, прервал голос Саши:

– У нас может появиться ещё один Продвинутый воин, так что всего их станет четверо. И два Заклинателя.

– Четверо? – удивилась Эльвира.

– Алекс, Зигфрид, Адель – её сейчас нет – и Антон.

– Он… Продвинутый воин? – опешила Эльвира.

Ей не было известно, как именно проходило обучение её «брата», но в её понимании он был ленивым и бездарным человеком. Даже если Академия Лапласа считалась лучшим учебным заведением в мире, она не могла вылепить бронзовую статую из глины. Чтобы стать Продвинутым воином всего в семнадцать лет нужен был определённый талант. Талант и усердная работа.

Эльвира вздрогнула, заметив, что Саша внимательно – даже слишком внимательно – на неё смотрит, и немедленно взяла себя в руки.

– Он нам этого пока не сообщал…

– Может, хотел рассказать лично? – мягко предположила Саша.

Лично…

– Так… вы росли вместе? До того как он поступил в Академию?

– Нет. До недавнего времени я училась в закрытой школе имени Белой Дамы Альвенсии.

– Но вы иногда виделись? На каникулах, например? – продолжала допытываться Саша.

Эльвира мысленно нахмурилась. Мысленно. Когда она хмурилась на самом деле, её брови делали это немного слишком заметным, отчего она в своё время провела немало часов перед зеркалом, щипая себя за бок с целью научиться при любых обстоятельствах сохранять абсолютную невозмутимость.

В данный момент она была незаменима, потому что Саша явно пыталась выведать у неё информацию. Но зачем? Её подозревают? Нет. Если бы её подозревали, то расспрашивали бы об Отце, а не бесполезном «брате».

Тогда… хм…

Эльвира внимательно окинула взглядом детей, которые сидели напротив неё.

…А что если их отправил сам Антон? Они были его одноклассниками. Большинство из них, судя по всему, были не дворянского происхождения. Угрозами и взятками ему не составило бы труда сделать из них своих «агентов». Агентов, которым он приказал узнать, что именно думает о нём его ненавистная сестра; заставить её сказать дурное про себя, чтобы затем ополчиться на неё со всем своим мелочным и капризным деспотизмом.

Но как тогда объяснить очевидную враждебность, вспыхнувшую во время перепалки между Антоном и Алексом? Впрочем, это могла быть постановка. Попытка усыпить её бдительность и заставить довериться людям, которые на самом деле оставались его верными лакеями.

Эльвира мысленно хмыкнула. Мысленно. Лицо – маска. Меньше всего она хотела, чтобы своими капризами этот глупец нарушил их планы. В таком случае…

– Да, мы иногда виделись на семейных приёмах. В детстве мы тоже провели немного времени вместе. К моему величайшему сожалению, я не могла в должной мере насладиться его обществом.

– Пх! Н-насладиться? – чуть не подавившись супом, переспросил Алекс, юноша с красными глазами.

– Господин Антон с раннего детства был чрезвычайно утончённым, изысканным и образованным человеком. Наши отношения, однако, всегда оставались несколько отстранёнными.

Саша и остальные неуверенно переглянулись.

– Они были отстранёнными, потому что вы были… далеко друг от друга? – спросила Альфирия.

– Не только. Это была моя вина. Я просто не могла сравниться – ни в детстве, ни теперь – с интеллектуальным уровнем господина Антона.

Может, она переборщила? После этого заявления взгляды Саши и остальных стали совсем уже странными. Впрочем, они и сами понимали, каким человеком был Антон Савин на самом деле, если провели в его обществе хотя бы немного времени. За последние годы он ничуть не изменился. Всё тот же мелочный и напыщенный глупец, пусть и таинственным образом открывший в себе воинское дарование. Действительно странно, что он не стал хвастаться этим перед отцом или перед ней во время их первой встречи

Ах, точно.

– К тому же он всегда отличался необыкновенной сдержанностью и скромно…

Дзинь!

Не успела Эльвира договорить, как её ложка ударилась о дно тарелки. Она опустила взгляд… и округлила глаза.

Прямо на дне была выгравирована фигура Антона. Облачённый в тогу и застывший в напыщенной позе, он горделиво приподнимал голову и разламывал ломоть хлеба. Внизу красовалась надпись:

«Я дал вам хлеб насущный, дайте же вы мне свою верность!»

– … Скромностью, – тихо договорила Эльвира, после чего за столом воцарилась глубокая тишина.