Текст книги "Сказание о второстепенном злодее 3"

Автор книги: Swfan

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Всё это ещё можно было списать на попытки втереться к ним в доверие. Она знала, что на самом деле Антон – хитрый человек и вполне мог делать всё это ради какого-то тайного плана. Однако его «перемены» проявлялись даже тогда, когда рядом никого не было. Возвращаясь после поисков, когда они разделились, Адель издали увидела, как Антон подбросил нищему монетку. Он сделал это без публики. Без нужды. Просто так.

По возвращении во дворец после вечерней прогулки Адель чувствовала, как её ногти вонзаются в ладони. Всё это напоминало дурную шутку. Почему она заметила это именно сегодня?

Именно в тот день, когда собиралась его убить?

Глава 26
Решимость

Это случится ночью. У Савина было много ненавистников. Нетрудно представить, что один из них дождался момента, когда он прибыл во дворец, в котором не раз и не два за тысячелетнюю историю Гальварии проливалась кровь, и перерезал ему горло.

Теперь она даже знала точное время, когда он будет спать. Она приготовилась рискнуть, ожесточила своё сердце… и вдруг эти проклятые сомнения.

Сидя на кровати в своей просторной комнате, Адель посмотрела на звёздное небо за окном, на котором смутно проступало её отражение, подсвеченное сиянием кристальной лампы. Сперва взгляд её был потерянным, но затем она прикрыла веки и сделала глубокий вдох.

Она обязана это сделать. Даже если он пытался измениться, даже если ей не показалось – все те, кому она обещала жизнь, всё равно были мертвы, и только она могла добиться для них справедливости.

…даже если для этого ей придётся убить собственную душу.

Адель молча встала с кровати и, взявшись за меч, вышла в тёмный коридор…

…

…

…

«Формальные баллы: 9/30»

…Хороший был сегодня день!

Я потянулся и рухнул на кровать. После прогулки всегда чувствуешь приятную истому, но прямо сейчас это чувство дополняло и другое, согревавшее не мышцы, а душу. Весь день я пытался показать себя с лучшей стороны перед героями. Не перегибая палку, конечно, чтобы моё поведение не показалось им слишком приторным и подозрительным, но даже так было приятно наконец-то стать Собой. Хорошим человеком, которому нравится совершать хорошие поступки.

Я так увлёкся, что делал это даже тогда, когда рядом не было Адель и остальных. Просто потому, что такова моя истинная природа. Природа, которую я долгое время прятал за маской, которую сегодня мне позволили немного приподнять.

Потом, правда, мне придётся заплатить за это грандиозным предательством… И, кстати, об этом.

Я посмотрел на часы. Эльвира должна была прийти в районе полуночи. Тогда я расскажу ей свой план. До тех пор у меня всё ещё оставалось немного времени.

Я окинул взглядом свой профиль.

Если у меня не получится вовремя совершить предательство или Система посчитает его недостаточно «злодейским», все мои Формальные баллы превратятся в штрафные. А значит, мне следовало прямо сейчас повысить свои характеристики.

Лучше у меня будет «минус 20», чем я потеряю уже заработанные баллы. В некотором смысле это напоминало кредит, который придётся выплачивать будущему мне, и сейчас он мне точно не помешает: до начала переворота, вслед за которым разгорится мировой пожар, оставалось всего несколько дней.

Сперва я повысил свой навык Продвинутого владения Техникой Драконоборца до 3/3. На это ушло 9 баллов.

[ Текущие баллы: 31,7 ]

По меньшей мере десять баллов лучше приберечь, чтобы в случае необходимости залечить свои – или чужие – раны. Значит, я мог распределить ещё около 20. На данный момент мой профиль выглядел следующим образом:

«Имя: Антон Савин»

Возраст: 17

* * *

Сила: 32,34

Рефлексы: 21,52

Регенерация: 13,97

Манипуляция Маной: 15,98

* * *

Навыки:

Стиль Драконоборца (Продвинутый): 3/3

Манипуляция электрической маной (Продвинутая) 3/3

* * *

Талантливый ученик старинного искусства

Резонанс: 44%'

Сделаем так:

«Имя: Антон Савин»

Возраст: 17

* * *

Сила: 42,34

Рефлексы: 26,52

Регенерация: 19,97

Манипуляция Маной: 15,98

* * *

Навыки:

Стиль Драконоборца (Продвинутый): 3/3

Манипуляция электрической маной (Продвинутая) 3/3

* * *

Способный практик старинного искусства

Резонанс: 44%

Текущие баллы: 10,7'

С минуту я сидел, зажмурившись, пока не прошли болезненные спазмы. Затем поднялся и размялся. Схватил шпагу и взмахнул перед собой – клинок свистнул с такой силой, что ваза возле кровати (в нескольких метрах от меня) едва не слетела с тумбочки. В последний момент я удержал её свободной рукой.

Теперь меня уже нельзя было назвать простым студентом. Наверное, я был сильнейшим во всей Академии, даже сильнее некоторых преподавателей. Я мог прославиться как умелый боец, которого будут знать именно за его силу. Местная знаменитость. Настоящий гений, который уже начал реализовывать свой потенциал – ведь обычные люди почти никогда не могли даже приблизить свои характеристики к показателю Резонанса. Так что моя сила была примерно такой, какая бывает у человека с Резонансом в районе 55 или даже 60. Сам Резонанс, к слову, повышать нет особого смысла. Даже если он у меня будет в несколько раз выше, чем характеристики, мой талант всё равно не позволит мне добиться существенного прогресса посредством обычных тренировок.

Вообще, талант – это как две ноги, из которых Резонанс – одна, а врождённые способности – другая. В моём случае я был, как бы так сказать, «пиратом».

Прямо сейчас я, наверное, смог бы победить всех героев, даже если бы они сражались со мной одновременно. В рамках игры я мог считаться полноценным Боссом.

До сильных мира сего мне, правда, всё ещё как до луны.

Я хотел ещё немного поупражняться до прихода Эльвиры, как вдруг…

Тук-тук-тук!

Уже? Не думал, что она придёт так рано.

Я спрятал шпагу под одеяло, шагнул к двери, распахнул её и опешил, увидев на пороге…

…

…

…

Адель прислушалась: тишина. На долю секунды она подумала, что он запер дверь, она не сможет пробраться внутрь и ей придётся дожидаться другого случая, но нет. Стоило ей потянуть за ручку, как створка плавно, без единого скрипа, отворилась, открывая роскошную комнату. Лунный свет падал из окна и, проходя сквозь тончайшую ткань балдахина, разливался на кровать, на которой спал Антон Савин.

Его лицо казалось бледным даже на фоне светлого покрывала. Глаза были закрыты. Он спал.

Адель посмотрела на свой меч. Он был сделан из лучшей восточной стали, а лезвие его было кристальным.

В своё время она считала неправильным, что пользуется чем-то настолько ценным, в то время как простые студенты используют оружие, выданное Академией, но сейчас именно на этот меч она возлагала свои надежды. Она молилась о том, чтобы клинок отсёк голову Савина моментально, и тот не успел вскрикнуть. Не успел открыть глаза. Не успел посмотреть на неё, ведь она прекрасно понимала, что никогда не забудет этот взгляд.

Адель стиснула зубы и занесла меч над головой. Его лезвие вспыхнуло в сиянии луны. Савин самую малость повернулся, поморщился во сне. Интересно, что ему снится? Что будет последним, что он увидит, прежде чем жизнь брызнет из него, словно горячий красный гейзер…

Да… да, гейзер, – подумала Адель и вздрогнула. Что, если её заляпает кровью? Она совсем забыла об этом. Нужно было переодеться. Но как? Во что? Слишком поздно… Адель замешкалась, посмотрела на свой синий жилет и стала расстёгивать его, а потом и рубашку дрожащими пальцами, после чего тихо опустила их на пол. Если кровь попадёт только на кожу, она сможет отмыться. Так лучше.

По спине Адель побежали мурашки. На ней остались только юбка и бельё. Со стороны она наверняка выглядела как минимум странно, но Адель не могла сейчас об этом думать. Всё её внимание сосредоточилось на мече, занесённом над головой, и белой шее Антона, открытой для удара.

Адель набрала побольше воздуха в лёгкие и стиснула зубы: пора! Последнее движение. Последний шаг. Шаг в бездну. Пора!

Она приготовилась совершить удар… и тут Антон снова повернулся, и она увидела его лицо. И тогда вся решимость, которую она занесла над головой вместе с мечом, вдруг выскользнула у неё из рук и разбилась вдребезги.

Адель вздрогнула. Она стала лихорадочно вспоминать погибших на базе ТОА. Их лица, их крики, которые она представляла себе каждый день, каждую ночь, когда ложилась спать, – но её воображение отказывалось рисовать только эти картины: перед глазами вставали и другие. Как Антон спас её в канализации. Как вступился за Руссо в здании суда. Как бросил нищему монетку.

Что, если он действительно может исправиться?

Не сможет.

И всё же… всё же ей… ей не обязательно убивать его прямо сейчас, верно? Сегодня она убедилась, что может сделать это без особых проблем, если постарается. Он оказался куда менее осторожным, чем она предполагала. Возможно, сперва ей стоит понаблюдать за ним. Если он действительно начал исправляться, тогда… тогда она подумает. А если нет – в следующий раз она не будет сомневаться.

Да… да, именно так, повторяла себе Адель, быстро хватая рубашку и устремляясь к выходу. В дверях она остановилась и бросила последний взгляд на спящего Савина. Она будет наблюдать. Теперь он в её руках. Она… будет наблюдать.

Адель кивнула своим мыслям и прикрыла за собой дверь.

В комнате снова воцарилась тишина. Затем юноша на кровати приподнялся, похрустел шеей и откинул одеяло, обнажая спрятанную руку, на которой был закреплён наруч с кристаллом.

Пронесло…

…

…

«Пронесло», – подумал я, разминая шею.

Моё сердце всё ещё билось быстрее обычного.

Когда примерно тридцать минут назад в мою комнату пришёл Седрик и сообщил, что Адель, вероятно, замышляет против меня недоброе, я ему почти не поверил. Он всегда был рядом с Адель и прекрасно понимал её повадки и мысли, но при этом мне трудно было представить, что девушка, одна из Главных героев, попытается меня убить. Не просто наказать, не просто отправить за решётку, но буквально отрубить мне голову.

Это было немного шокирующее обстоятельство. Алекс тоже пытался меня убить во время турнира, но его оправдывал (нет) вспыльчивый характер, в то время как Адель умела держать себя в руках (большую часть времени). Неужели «смерть» солдат ТОА так сильно на неё повлияла?

В итоге я решил пойти на риск. Если бы она действительно опустила меч, я бы обездвижил её с помощью кристалла, скрутил – с моими нынешними характеристиками это не составило бы труда – и провёл длинную беседу. Я бы заявил, что солдаты ТОА на самом деле живы, даже предложил предоставить доказательства через пару дней – а затем сказал бы, что соврал и они мертвы, чтобы превратить Формальные баллы в обычные. Стать «Предателем».

Впрочем, всё это было довольно рискованно, а потому это был план Б. В идеале Адель должна была просто отказаться от намерения убить меня – так и случилось.

Несмотря ни на что, она была хорошим человеком, а хорошие люди не убивают других во сне.

Я покачал головой.

Впредь мне следует быть куда внимательнее к другим персонажам, особенно первостепенным. Нельзя полагаться только на ту информацию, которую я помнил из игры.

Я ненадолго замер в темноте, а затем оделся, сел у лампы и бросил взгляд на часы. Примерно через пять минут дверь беззвучно отворилась – все двери во дворце обильно смазывали маслом, – и на пороге показалась Эльвира. Я уже собирался поприветствовать её, как вдруг заметил, что девушка выглядит немного бледной.

– Что-то случилось? – спросил я серьёзным тоном.

– Я… я видела девушку, – помявшись и отводя взгляд, ответила Эльвира. – Де ла Крус…

– Она тебя заметила?

– Нет. Она… она застёгивала рубашку…

А?

– И до этого, кажется, выходила из вашей комнаты.

– …

– Достопочтенный брат, вы…

Эльвира тяжело вздохнула и устало покачала головой.

– Ничего…

– …

…

…

Глава 27
Откровение, принятое немного не так

– Отец уже связался с тобой? – прокашлявшись, спросил я, когда неловкая атмосфера между нами немного рассеялась.

Эльвира кивнула.

– И передал кристалл?

Девушка удивлённо вздрогнула – видимо, она не ожидала, что мне известны даже такие подробности.

– Да.

– Где он?

– При мне. Показать его?

– Не нужно. Когда именно отец просил тебя его использовать?

– Через три… через два дня. Во время прогулки.

– Когда его агенты, переодетые «мятежниками», совершат попытку покушения, которая увенчается успехом, потому что именно ты, невеста принца, которую он бросится защищать, нанесёшь удар ему в спину… Отец тебе соврал. Он запретил тебе использовать кристалл до покушения, верно? – спросил я, глядя на растерявшуюся Эльвиру. – Якобы потому, что он может привлечь лишнее внимание. На самом деле причина в другом. Это кристалл взрывного типа. При детонации он превратится в яркую вспышку, которая убьёт тебя, принца и «мятежников». Уничтожит и цель, и все улики.

– Отец просто использует тебя, – прибавил я, опускаясь в кресло возле окна. Его спинка заслоняла лунный свет, так что моё лицо накрыла мрачная вуаль.

Некоторое время Эльвира смотрела на свои колени. Затем, не поднимая головы, прошептала:

– Я… знаю. Не про это, но… я знаю, что он просто меня использует.

– Но раньше тебе было всё равно? – спросил я.

Многие фанаты, которым понравился в игре образ Эльвиры – и которые сильно негодовали после её смерти, – впоследствии обсуждали её характер и мотивацию. Эльвира понимала, что её используют. Ей было всё равно. Почему? Просто потому, что её так воспитали? Или была другая причина? Теорий было множество, однако самая вероятная заключалась в том, что сценаристы просто не продумали её мотивацию. Эльвира, опять же, была слишком мимолётным персонажем, чтобы в деталях расписывать её прошлое.

Но это в игре. Сейчас же передо мной сидел живой человек. Поэтому мне было интересно узнать, что именно творится у неё на душе.

– Зачем вы хотите помочь мне? – неожиданно спросила Эльвира.

– Невежливо отвечать вопросом на вопрос, – бросил я машинально.

– Я…

– Пускай. Я не против.

А теперь самое важное. МОЯ мотивация. Чего именно добивался Антон Савин? Мой первый образ представлял собой заносчивого дворянина. Второй – амбициозного манипулятора. Изначально я думал использовать именно его, но затем пришёл к выводу, что мне нужно заручиться доверием Эльвиры, чтобы помочь ей. А для этого, как ни странно, проще всего было рассказать ей правду.

– Что именно ты прочитала в моей записной книжке?

Эльвира выпрямила спину:

– Что вы планируете, что вся наша семья отправится на плаху. Что вы хотите спасти меня.

– И всё?

– Я не совсем понимаю ваш шифр.

Это она про мой почерк? Не суть.

– Не столько планирую, сколько предполагаю. В этой книге я записал свои прогнозы относительно того, что случится. Что же касается моих планов, то всё просто: я хочу спокойствия.

Эльвира вопросительно наклонила голову набок.

– Отец хочет устроить переворот и сохранить – а лучше приумножить – свою власть. Для этого он собирается убить принца и посадить на престол младшую принцессу, которая поддерживает дворянскую фракцию и сама пользуется её поддержкой. Мне всё равно. Я не роялист. Мне не нужна власть. Меня не заботит, кто правит страной или миром. Будь на то моя воля, я бы бросил всё это и поселился в небольшом домике на берегу озера.

– Но… почему вы спасли меня? – с явным волнением спросила Эльвира.

– С большой силой приходит большая ответственность, – сказал я нарочито уставшим голосом.

Взгляд Эльвиры стал ещё более озадаченным.

– Я хочу жить в тишине и спокойствии, но у меня… ха! – я горько усмехнулся. – К сожалению, есть то, чего нет у моего отца: ответственность. Совесть! Я бы хотел, чтобы их не было. Но они есть. В этом моё проклятие.

Я сделал нарочито печальный вздох и опустил голову, исподлобья поглядывая на Эльвиру.

Девушка растерялась и приоткрыла губы. Очевидно, она и сама не знала, что сказать по поводу этого откровения. И не нужно. За неё говорила Система:

«Формальные баллы: +0,2!»

Спасибо, конечно, но именно эти баллы в итоге превратятся в минус. Эльвиру предавать я не собирался.

– Если хочешь, можешь называть меня сердобольным идиотом.

– Нет, я… я так не думаю, – тихо проговорила Эльвира. – Так… поэтому вы спасли меня? Первый раз и второй? И даже готовы были умереть…

…А? Первый раз – это какой?

Я задумчиво нахмурился – благо тень от кресла прятала моё лицо, придавая ему таинственный и печальный образ, в чём я отдельно убедился, когда отрабатывал монолог перед зеркалом, – но так ничего и не вспомнил. И что значит «готовы были умереть»? Это она про тот случай, когда Конде собирался казнить меня? На самом деле я планировал выложить ему всю правду и просто рассчитывал, что подоспеет принц и мне не придётся этого делать. Так и случилось, но Эльвира, конечно, этого не знала.

…Ну и ладно. Почему бы и нет. Если она будет думать, что я действительно готов был отправиться на плаху ради её спасения, градус её доверия ко мне станет ещё больше.

– Да. Как я уже сказал, я – сердобольный идиот, – ответил я, пожимая плечами.

– И все эти годы вы…

Эльвира опустила голову и поджала губы.

Годы?.. Да нет, всего год. Однако Эльвира не знала о том, что в тело Савина в определённый момент попал человек из другого мира, поэтому в её понимании у меня всегда был такой характер…

На долю секунды у меня появилось дурное предчувствие. Как будто, несмотря на мою попытку быть предельно откровенным, между нами всё равно назревало некоторое недоразумение…

Я прокашлялся, стараясь перевести разговор на другую тему:

– В любом случае я не хочу, чтобы ты умирала, и помогу тебе. Если ты сама этого хочешь, разумеется. У меня нет привычки принимать решения за других. Если ты готова принести себя в жертву ради нашего отца – пускай, я не буду тебя останавливать. Но если нет, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы тебя спасти.

На лице Эльвиры, освещённом серебристым сиянием луны, вспыхнул румянец.

– На «подумать» времени нет, если что. Решать нужно прямо сейчас.

– Я… – Эльвира сжала кулаки на коленях. – Я не хочу умирать.

Я кивнул. И улыбнулся. Эльвира, вероятно, не видела моего лица в полумраке, но это была моя первая искренняя улыбка, адресованная другому человеку, за долгое-долгое время.

– Тогда слушай внимательно. Вот что тебе нужно сделать…

…

…

Антон объяснил, что до момента покушения Эльвире следует и дальше отыгрывать свою роль. Через два дня она отправится на прогулку с принцем. Во время прогулки на них нападут агенты отца, замаскированные под мятежников. Однако затем на помощь Эльвире и принцу прибудет Антон вместе со своими одноклассниками. Эльвира спрячется за спиной Рошеля и использует кристалл. Только не свой, взрывной, а другой, который Антон обещал вручить ей накануне.

Что будет дальше, он ей не говорил, но в теории таким образом они должны были спасти и её, и принца, не навлекая при этом на себя гнев отца.

Тем не менее когда Эльвира вышла в коридор, мысли её были совершенно о другом.

Как на сетчатке после взгляда на солнце остаётся слепящий отпечаток, так и её сознание всё ещё не могло оправиться от потрясения, вызванного откровением Антона.

Напыщенный и надменный аристократ, которого не только она, но и все вокруг – даже слуги – считали безнадёжным идиотом, на самом деле был хорошим человеком.

И не просто хорошим, а Гениальным.

Ещё в раннем детстве он не просто понял, что именно замышляет отец, и спрогнозировал его действия вместе с реакцией всего мира – масштаб гениальности такого человека трудно было даже представить! – но и научился маскировать свои способности, чтобы отец не использовал их в своих политических махинациях, не обернул во зло. Поэтому всё это время, все эти годы, он изображал напыщенного идиота.

Если бы Антон родился в любой другой семье, даже простолюдинов, он мог бы стать великим человеком. Министром. Но в данном случае высокое происхождение, которому завидовали миллионы, стало для него проклятием.

Ведь несмотря на свои очевидные способности, Антон не мог напрямую выступить против отца. Он был гениальным, решительным, но всё же ребёнком. Он пытался спасти её, когда понял, что отец планирует вылепить из неё оружие, – и не смог. И, возможно, корил себя за это все эти годы. Именно поэтому в решающий момент он едва не принёс себя в жертву ради неё.

При мысли об этом Эльвира почувствовала, как внутри неё разливается тёплое, непривычное, почти головокружительное чувство. В последний раз нечто подобное она испытывала много лет назад. Они тогда жили с мамой в поместье, которое день за днём становилось всё более пустым и холодным. Однажды утром Эльвира осознала, что её знобит, а к вечеру уже была прикована к постели. Врач заявил, что справиться с лихорадкой может только дорогое лекарство из ОКЗ. Но к тому времени они едва ли могли позволить себе даже простую еду.

И тем не менее через три дня Эльвира уже была на ногах. Через пять – снова сидела возле мамы перед камином. Мама курила, как и прежде, но фамильные драгоценности – ожерелья и бриллианты, которые она всегда носила на себе, – исчезли. Именно тогда Эльвира впервые почувствовала это тепло. И причиной был вовсе не камин, который горел ярче, чем когда-либо раньше…

Теперь она ощутила его вновь.

Эльвира развернулась и молча пошла по коридору.

Как долго её брат страдал? Как долго скрывал свои силы, нацепив маску идиота, которого ненавидели все окружающие, лишь для того, чтобы не стать инструментом зла?

Тем самым инструментом, в который отец так изящно превратил саму Эльвиру.

Даже сейчас она с трудом могла представить, что посмеет ослушаться его приказа. Даже сейчас слепой порыв, привычка, шептали ей, чтобы она ему рассказала обо всём отцу. Чтобы он схватил Антона и «исправил». Но тёплое чувство не позволяло ей этого сделать.

Две силы боролись внутри юной девушки, пока она тихо шла по тёмному коридору…

…

…

…

Ранним утром во время завтрака в огромной столовой принц заявил, что сегодня, если мы не против, может организовать для нас визит к семье Жака Руссо: «Чтобы вы ещё немного разобрались в деталях процесса».

Алекс и остальные согласились. В игре это была ключевая встреча, ибо после разговора и нескольких дополнительных заданий жена подсудимого рассказывала героям важную тайну, которая в теории могла помочь её мужу обрести свободу.

Я уже собирался отправиться с ними – это была отличная возможность заработать Формальные баллы, – как вдруг появился дворецкий и сообщил, что явился «господин де Секонда» с запланированным визитом к господину Савину. Только тогда я вспомнил, что вчера мы решили поговорить.

Отказываться было неразумно. Секонда был персонажем, который очень ценил своё время, и если он решил со мной поговорить, значит, на то была важная причина. Чего именно он добивался, я не знал – в игре он, понятное дело, с Антоном не разговаривал, – но в любом случае следовало быть осторожнее.

Он был не так богат, как госпожа де ла Ней, не обладал такой многочисленной и хорошо вооружённой гвардией, как Савин, и в то же время именно его считали самым опасным представителем дворянской фракции.

Поправив воротник и размышляя о том, как именно мне следует вести себя перед этим человеком, я прошёл в небольшую, но роскошную комнату, которую нам выделили для разговора.