Текст книги "Сказание о второстепенном злодее 3"

Автор книги: Swfan

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 14
Долг

Вскоре после того, как Антон избил её и она потеряла слух на одно ухо, Эльвира услышала разговор своего нового отца с медиком. Тот спрашивал, возможно ли «исправить» её, злился и сильно ругался, пока не пришёл наконец к выводу, что это не имеет значения для их планов.

С этого момента вся её жизнь превратилась в подготовку к единственной цели.

Позже она объясняла поступок Антона глупостью и ребячеством – обидой из-за того, что какая-то чужая девочка стала называть себя его сестрой и претендовать на все те привилегии, которые он считал своими собственными.

Но теперь…

«Отец… убийство принца… инструмент… Первая попытка… неудача…»

Что, если под «первой попыткой» Антон имел в виду вовсе не покушение на принца – ведь он не мог заранее знать, что оно провалится, – а собственные усилия остановить само убийство? Что, если уже тогда, в детстве, он знал, что планирует его отец, и пытался остановить его, для чего демонстрировал неприязнь и нежелание принимать Эльвиру в качестве своей сестры?

Эта теория была настолько безумной, что Эльвира сразу выбросила её из головы. Точнее, попыталась выбросить. Её пальцы дрожали, судорожно перелистывая страницы, а глаза цеплялись за случайные знакомые слова:

'Столица… Жертва… Кристалл… Взрыв… Смерть…

Эльвира… избавиться… Савинам… Предначертана плаха'

Её тонкие пальцы стиснули исписанные страницы; каждое новое слово, которое ей удавалось разобрать, лишь дополняло пугающую, словно гроза, картину, которую она нарисовала в своём сознании. Если это действительно были замыслы её брата, значит, он планировал гибель собственного рода. Своего отца… и себя.

Но если так, почему он её спас? Зачем устранил подставного убийцу? Почему теперь пытался уничтожить улики, если только…

Избавиться… Или избавить? Избавить Эльвиру…

Он хотел спасти только её. Но почему?

Потому что она… его сестра?

Эльвира подняла голову. В зеркале над тумбочкой на неё смотрело собственное отражение: бледное, с дрожащими глазами – точно звёзды, над которыми проносятся быстрые тучи.

Вереницу растерянных мыслей прервали шаги. Девушка вздрогнула, осмотрелась и немедленно юркнула в шкаф. Через секунду дверь открылась, и Эльвира увидела через щёлочку, как в комнату вошли двое в мундирах имперской гвардии: мужчина с длинными седыми усами и коротко стриженный широколобый юноша.

Юноша сразу направился к шкафу и распахнул его, внимательно разглядывая содержимое.

– Оставь, – махнул ему напарник. – Обыском займутся остальные. Наше дело – сделать так, чтобы им было что найти, – заявил он с лукавой улыбкой.

Хмурый парень закрыл шкаф.

Эльвира тихо выдохнула. Она использовала кристалл, чтобы на пару секунд «запечь» темноту вокруг себя. Это было рискованно. Если бы парень немного присмотрелся или просто протянул руку, её бы заметили.

После этого напарники быстро обошли помещение и остановились возле тумбочки. Усатый мужчина достал из кармана небольшое письмо и вложил его в стопку остальных.

– Нет повести зауряднее на свете, чем повесть о дворянских кознях и махинациях. Теперь мальчишке конец, – потирая руки, заявил усатый мужчина. – Не находишь это забавным, Шарлей? Наш малолетний Савин повелевал десятками тысяч крестьян, таких, как я и ты, например, а теперь именно мы погубили его своими грязными руками. Нет, разумеется, мы лишь одно звено в этой цепи, но… Впрочем, пусть. Не будем терять время, – отмахнулся мужчина, заметив отсутствующий взгляд своего напарника, и оба вышли, тихо прикрыв за собой дверь.

Эльвира перевела дыхание, досчитала до десяти, осторожно вышла из шкафа и метнулась к тумбочке. Дрожащими руками она стала проверять письма, пытаясь найти нужное, затем бросила это занятие, схватила всю стопку вместе с зелёной книжкой и поспешила к выходу. Ей нужно было уйти до того, как придут настоящие следователи, для которых люди Конде – а Эльвира не сомневалась, что именно командор хотел подставить её брата, – подготовили неопровержимые доказательства его вины.

Эльвира прислушалась и выскочила в коридор. Размышляя, как поскорее избавиться от бумаг – столовая? Камин? Или просто спрятать? – она не успела даже повернуться, прежде чем чьи-то руки мёртвой хваткой сжали её за пояс и оторвали от пола.

– Попалась! Ты был прав, Шарлей! За нами шпионила маленькая крыса! – раздался торжествующий выкрик.

Хватка стала сильнее, у неё едва не затрещали кости.

«Продвинутый воин!» – промелькнуло в голове Эльвиры. Она хотела закричать, но сразу остановила себя: нельзя! Если её заметят вместе с книгой и письмами, люди Конде запросто смогут заявить, что всего лишь остановили её, пока она пыталась спрятать улики против своего брата.

Тем временем к её губам прижали мокрую тряпку. В нос и горло Эльвиры ударил сильный запах трав, от которого её сознание стало таять, как лёд под лучами палящего летнего солнца; её сердце заколотилось с бешеной силой, когда она осознала, что стремительно проваливается в нежную, желанную, ужасающую дрёму.

Перед глазами у неё промелькнул Антон – затем лезвие плахи. А потом всё исчезло, и сон, как якорь, потянул её в свою тёмную пучину.

Эльвира попыталась выхватить спрятанный кинжал – не получилось. Её руки сковала крепкая хватка. Взгляд девушки расплывался. Голоса вокруг звучали как бы издалека:

– Попалась крыска, попалась… Что будем с ней делать, Шарлей? Скажем, что поймали, пока она пыталась спрятать улики?

– Нельзя. Тогда нам придётся объяснять наше присутствие, – ответил холодный голос.

– Тоже верно. Вынесем её на корабль?

– Через всю Академию? Это невозможно… Лучше убить её и избавиться от тела. Пусть люди считают, что его сестра сбежала, опасаясь, что показания брата навлекут на неё подозрения.

– Избавиться от трупа тоже непросто.

– Я взял несколько зажигательных кристаллов: достаточно будет вынести пепел.

– Похвальная сообразительность! Но разве генерал не будет против, если мы проявим излишнюю инициативу?

– Генерал не будет против, если в мире станет одной дворянской тварью меньше, – холодно фыркнул Шарлей.

– Тоже верно, – с усмешкой согласился другой мужчина и выхватил кинжал.

Перед глазами Эльвиры мелькнуло холодное лезвие. Казалось, оно вот-вот перережет последнюю нить, удерживавшую её от падения в чёрную бездну. Девушка дёрнулась в очередном бессмысленном порыве, которого её пленители даже не заметили, и вдруг…

– Поистине, господин генерал… или командор? Вы не перепутали?.. В любом случае едва ли он будет против, если одной тварью станет меньше.

– А⁈

– Кто ты?

Резкий толчок и выкрики на миг вернули Эльвиру в чувство. Её мутный взгляд собрался, сосредоточился, но затем опять поплыл – она пыталась сбросить тяжёлую сонную дымку, но сделать этого не получалось, и как Эльвира ни старалась, она не могла избавиться от навязчивой галлюцинации: будто бы в коридоре перед ними стояла маленькая девочка в красном платье.

Её длинные розовые волосы, цвета крови на снегу, почти касались кончиками пола, а на светлом личике застыла лёгкая улыбка:

– Однако существуют и другие точки зрения.

Шарлей выскочил вперёд, замахиваясь саблей. Его глаза сияли холодным, беспощадным светом – в них не было ни намёка на жалость, несмотря на то, что перед ним стоял ребёнок. Девочка посмотрела на него, щёлкнула пальцами – и мир остановился.

В следующую секунду Эльвира почувствовала, как её ноги снова нащупали землю – земля закачалась. Стиснув зубы, девушка выхватила спрятанный кинжал и что есть мочи вонзила его в собственную ладонь. Вспышка боли немедленно привела её в чувство, а сердце бешено заколотилось в груди, разгоняя по венам адреналин.

Она вскинула голову и попыталась оценить ситуацию. Сперва Эльвира напряглась и отпрянула, но потом растерялась: солдаты Конде стояли на месте, словно восковые куклы.

– Тебе следует поторопиться, – прозвенел мелодичный голос.

– Кто ты? – настороженно прохрипела Эльвира.

– Звезда, упавшая в бездонный океан, – ответила девочка, присев в реверансе.

Эльвира опешила.

– Поторопись, у тебя мало времени, – добавила она с улыбкой, едва приподнимая голову.

Эльвира осмотрелась, быстро схватила зелёную записную книжку и бросилась прочь. Действие снотворного неумолимо возвращалось. Ноги заплетались. Ей нужно было сбежать отсюда как можно скорее. Сбежать и предупредить. Ведь если она не успеет… если не успеет, Антон…

Умрёт.

…

…

…

Вот и всё.

Провожая взглядом – и улыбкой – Эльвиру, которая, пошатываясь, исчезла за поворотом коридора, Мавелика и сама повернулась, оставляя застывших солдат Конде у себя за спиной. Совсем скоро они придут в себя и сразу забудут обо всём, что здесь случилось, после чего снова попытаются исполнить своё задание и подбросить улики, обличающие Савина. Но её – Их – это уже не касается. Она вернула Их долг, и теперь мальчишке придётся самому выбираться из ямы, в которую он себя загнал.

Сама же она будет просто наблюдать со стороны.

С интересом.

И улыбкой.

…

…

…

Скучно в тюрьме. Очень, очень скучно. Когда меня держали в карцере на базе ТОА, я, по крайней мере, мог общаться с Адель. Это общение было не самым доброжелательным, но всё же. Теперь же я оставался наедине со своими мыслями уже… сколько часов? Не имею ни малейшего понятия.

Я даже не знал, что происходит за пределами моей темницы и как продвигается расследование.

При других обстоятельствах я бы тревожился и перебирал варианты, но сейчас я не мог позволить себе даже такую отдушину. Я прекрасно понимал, что всё будет в порядке: когда принц придёт в себя – а произойти это должно было вскоре после покушения, – он сразу снимет все обвинения со своего несостоявшегося убийцы, как это и было в игре.

Может, попросить людей Конде принести учебники? Впрочем, зубрить мне тоже не хотелось. Или поручить Альфирии подыскать какой-нибудь современный роман из библиотеки? Она всё ещё должна мне за тот раз, когда я помог ей избавиться от Шульца.

Демоны всегда возвращают свои долги.

Именно такие мысли крутились – уже битый час – у меня в голове. Поэтому сперва я даже обрадовался, когда в коридоре зазвучали тяжёлые шаги. И даже когда с другой стороны решётки показался Конде со своей фирменной отеческой улыбкой, по моей спине пробежали лишь самые захудалые мурашки.

– Пришли освободить меня и признать свою ошибку? – спросил я генерала.

– Не совсем. Я пришёл поговорить.

– С чего мне говорить с нахалом, который упрятал меня за решётку? – проронил я с максимально надменным видом.

Конде был невозмутим:

– Вероятно, потому, что этот нахал собирается сделать вам предложение, от которого зависит ваша жизнь.

Глава 15
Череда

– Вероятно, потому, что этот нахал собирается сделать вам предложение, от которого зависит ваша жизнь.

– Какое предложение?

– Признаться в том, что именно ваш отец готовил покушение на принца.

Я нахмурился.

– Вам просто нужно сказать, что это он поручил вам это сделать; что он собирался поднять восстание; что среди его сообщников числился герцог де Боа, герцогиня де ла Ней, граф Фаль, герцог де Пасс и все остальные, кто состоит в так называемой «дворянской фракции». Будет ещё лучше, если найдутся неопровержимые доказательства, но вашего слова будет вполне достаточно.

– Я не собираюсь клеветать на своего отца, – ответил я оскорблённым тоном.

– В таком случае просто расскажите правду, – невозмутимо предложил Конде.

Правду…

А может, действительно ему всё рассказать? Что мой отец планировал покушение, чтобы посадить на престол принцессу Жизель?

Вдобавок я мог бы назвать имена всех остальных лидеров дворянской фракции, в том числе предателя, который выдавал себя за реформиста. Таким образом, я позволю Конде и Перигону нанести первый удар. После этого всё равно начнётся война, поскольку влияние дворян слишком велико, чтобы они уступили без боя. Но в отличие от игры, где дворяне сперва удерживали инициативу, что привело к огромным жертвам, в этой временной линии именно реформисты начнут войну с позиции силы.

Я даже не получу штрафные баллы, если так сделаю. У меня будет оправдание: я просто хотел спасти свою шкуру… которая и так была в безопасности, ведь очень скоро принц меня освободит, но суть не в этом. Если я хочу изменить историю, я могу сделать это прямо сейчас.

Но…

– Правда заключается в том, что вы посмели задержать невиновного человека – дворянина! – и вскоре поплатитесь за это.

Сперва нужно всё обдумать. Если я действительно собирался изменить историю, в запасе у меня всё ещё оставалось несколько месяцев.

К тому же вверять свою судьбу в руки Конде – явно не самое разумное решение.

– Жаль, – кратко заключил Конде. – В таком случае я пришлю писаря.

– Зачем? – я насторожился.

– При обыске вашей комнаты были обнаружены неоспоримые доказательства вины. Вам следовало скрывать их более тщательно. Теперь у меня нет выбора, кроме как исполнить имперский закон и отправить человека, пролившего царственную кровь, на плаху.

Завтра до рассвета вам следует составить завещание.

…

…

…

Тук-тук-тук!

Тук-тук-тук!

Просыпалась Эльвира долго и болезненно. Вокруг царила темнота. Сперва она подумала, что её глаза закрыты, открыла их, потом снова зажмурилась и наконец осознала, что в её комнате были задёрнуты шторы, и только по краям пробиваются тонкие полоски белого света.

Тук-тук-тук!

Эльвира, пошатываясь, поднялась с кровати и потащилась к окну. Раздвинула шторы и зажмурилась, когда в глаза ударил яркий белый свет. Несколько секунд она просто стояла и морщилась, наблюдая за городом, освещённым лучами ясного утреннего солнца. Ей казалось, что её мысли были пропитаны некой вязкой, липкой субстанцией.

Тук-тук-тук!

Утро… Уже утро… А что было вчера?..

Она осмотрела комнату, мятое одеяло, платье, в котором задремала. На полу валялась книжка в зелёной обложке. Эльвира подобрала её, но тут же выронила и поморщилась от боли, заметив кровавую рану у себя на ладони. И тут – вспышка света и череда воспоминаний.

…Антон, Конде, Шарлей, подстава, казнь, девочка в красном…

У Эльвиры перехватило дыхание. Отбросив книжку в сторону, она ринулась к двери.

Тук-тук – бах!

– Ай…

Эльвира распахнула дверь и дикими глазами посмотрела на людей в коридоре. Ближе всех была Саша – это она стучала. Рядом стояли хмурый Алекс, взволнованная Альфирия и Зигфрид. Одноклассники Антона.

– Вы слышали, что… – сразу пришла в себя и заговорила Саша.

– Антон… где Антон? – перебила Эльвира.

Все опешили. Затем Саша поджала губы, решительно посмотрела на неё и сказала:

– Конде держит его на своём крейсере и хочет казнить за покушение. Были найдены доказательства, и…

Дальше Эльвира не слушала. Она повернулась и бросилась бежать.

– А! – охнула Саша, которую она толкнула в сторону.

Успеет ли она? А если успеет, то что именно собирается сделать? Как ей остановить Конде? Эльвира попыталась нащупать спрятанный кинжал, повернула за угол, но зацепилась за ковёр и рухнула на пол.

– С-стойте… – сказала Альфирия, направляя на неё посох.

Эльвира не обратила на эти слова внимания и стала подниматься на ноги, но тут подоспела Саша.

– Ваш отец отправил вам письмо. Телеграмму, – взволнованно заявила девушка, лихорадочно протягивая белый конверт.

– Отец?.. – прошептала Эльвира.

Ей показалось, что в её сердце хлынул леденящий водопад. Отец… отец! Отец был их единственной надеждой. Он мог спасти Антона. Нет, он спасёт Антона. Любой ценой. Возможно, он даже прикажет ей признаться в том, что это она планировала покушение на принца, потому что не хотела выходить замуж. Принесёт её в жертву ради спасения своего настоящего сына. Но и пусть.

Пусть.

Она схватила конверт, разорвала его, бросая бумагу на ковёр, и впилась глазами в такой знакомый строгий почерк.

В следующую секунду её тело обмякло, и руки бессильно опустились на пол. Саша, которая незаметно встала у неё за спиной, чтобы тоже прочитать содержание послания, удивлённо посмотрела на Эльвиру.

– Что там? – спросил Алекс.

Эльвира беспомощно приоткрыла губы.

Тем временем Саша, прошептав: «Можно?..», осторожно подобрала письмо, пробежала его быстрыми карими глазами и стремительно побледнела.

– … А потому мной принято решение… лишить Антона Савина прав на наследство и отлучить его от рода… – прошептала Саша. – Что… что это значит?

– Антон… больше не Савин, – сипло ответила Эльвира.

– Разве это возможно? – удивлённо спросил Алекс.

Эльвира кивнула, сжимая ковёр дрожащими пальцами.

– Н-но почему? – спросила Саша.

– Отец хочет показать, что не собирается начинать из-за него войну…

И с его стороны этот ход был настолько же очевидным, насколько решительным и беспощадным. Единственная причина, по которой Конде собирался казнить Антона, заключалась в том, что он хотел спровоцировать дворянскую фракцию – одним из лидеров которой являлся его отец, Григорий Савин, – на немедленное восстание. Подлинная вина Антона в покушении на принца не имела значения. Его смерть должна была разозлить и унизить старшего Савина.

Но этого не случилось. В своём письме отец просил Эльвиру заявить, что, вне зависимости от результатов следствия, сам факт того, что его отпрыск посмел навлечь на себя такие подозрения, служил величайшим позором, после которого больше нельзя было позволить ему носить имя их славного рода.

Если Конде хочет казнить его – пусть. Дом Савиных больше не имеет к этому мальчишке ни малейшего отношения.

– Значит, у Конде больше нет причин казнить Антона? Ваш отец хочет спасти его… таким образом? – с надеждой предположила Саша.

Эльвира медленно покачала головой.

– Отец просит рассказать об этом только после того, как состоится казнь.

– А? – опешила Саша и снова вернулась к письму, чтобы дочитать его до конца.

Эльвира опустила голову. Казнь человека без суда и следствия – особенно при таких обстоятельствах – станет серьёзным ударом по репутации Конде. Возможно, его даже сместят с должности телохранителя принца, после чего подступиться к Рошелю станет значительно проще. При этом Григорий Савин, напротив, продемонстрирует истовую верность императору – и затем, после завершения переворота, который планировала дворянская фракция, сможет претендовать на бо’льшие преференции, аргументируя это тем, что ради их победы принёс в жертву собственного сына.

Была и другая причина: после изгнания Антон становился простолюдином. А значит, на нём можно было использовать «Истину» – кристалл 3-го ранга, позволяющий читать чужие мысли. Старинные законы запрещали применять его к дворянам даже в самом крайнем случае – ведь те владели информацией, которая могла оказаться губительной для их семьи или других родов. Даже казнь считалась более допустимым исходом.

Другие реформаторы будут утверждать, что, если бы Конде хотя бы немного подождал, пока не станет известно об изгнании Антона Савина, он мог бы воспользоваться этой возможностью, прочитать его мысли и узнать, что на самом деле планировала дворянская фракция.

Или же, напротив, что именно это было доказательством его невиновности.

В любом случае Григорий и его сын предстанут жертвами в глазах широкой общественности, а Конде – преступником. У его противников среди «умеренных» реформаторов появится возможность сместить его с должности.

И всё это – ценой жизни единственного, совершенно бесполезного мальчишки.

– Не было следствия? Антон ничего не рассказал? – опомнилась Эльвира.

Алекс и остальные неуверенно переглянулись. Логично: такие вещи не стали бы предавать широкой огласке. Но дело было не в этом. Эльвира знала благодаря зелёной книжке, что на самом деле Антону были известны все планы его отца и дворянской фракции.

Он мог поведать о них Конде и спасти свою жизнь. Стать информатором.

Более того, он планировал, что дворянская фракция в итоге будет уничтожена. Значит, ему было безразлично «благородное дело», как они его называли. Почему же тогда он не использовал свои знания прямо сейчас, чтобы спастись? Почему казнь не отменили? Почему Антон молчал? Он надеялся? На что? Надежды не осталось. Пытался защитить кого-то? Но кого?

Ответ мог быть только один:

Её.

Он пытался защитить настоящего убийцу – свою сестру. Ради неё он принял удар на себя, когда избавился от подставного убийцы.

– Мне… мне надо туда… – прошептала Эльвира.

– Что?

– Мне нужно туда, где его будут казнить! – захрипела она.

– Но казнь будет на крейсере принца, – замявшись, сказала Альфирия.

Эльвира стиснула зубы. Конечно. Конде выбрал единственное место, где никто не сможет его остановить – в небесах на территории Империи.

Она была всего лишь Начинающим воином. Сама она туда не доберётся. Ей нужна была помощь:

– Можете провести меня туда?

– Вы собираетесь спасти Антона? – с тревогой и надеждой спросила Саша.

– Я не знаю, но мне нужно попасть на крейсер прежде, чем… – Эльвира сглотнула и спросила дрожащим голосом: – Вы мне поможете?

Она понимала, насколько безумной была её просьба. Поэтому и реакция студентов с Факультета Белой Ромашки оказалась вполне закономерной:

– Нет.

Эльвира посмотрела на красноглазого юношу.

– Зачем нам это делать? – спросил Алекс спокойным и холодным голосом.

– Мой брат невиновен!

– И что? Если он невиновен в этом, то виновен в чём-то другом. Зачем нам его спасать?

В коридоре повисла тишина. Саша, обхватив правую руку, опустила голову.

– Он наш одноклассник, – неуверенно вставила Альфирия.

– Он бы нас спасать не стал, – резко ответил ей Алекс.

– Наверное, нет… – поёжилась Альфирия, поправляя очки.

– Мы не обязаны ничего ему…

Бах!

Не успел Алекс закончить фразу, как раздался глухой удар. Юноша с изумлением посмотрел на Эльвиру. Девушка, благородная дворянка из великого рода Савиных, опустилась на колени перед ним.

– Пожалуйста…

– Ч-что вы… – затараторила Саша, лихорадочно пытаясь поднять её на ноги.

Эльвира не позволила – вырвалась.

– Пожалуйста, помогите мне. Я дам вам всё, что вы хотите, сделаю всё, что в моих силах…

Её пальцы заскрежетали по паркету, оставляя на нём глубокие царапины.

Она сама не знала, что делает. Что собирается делать. Отец велел оставить Антона. Это было правильно. Логично. И в то же время Эльвира понимала и чувствовала: она не сможет успокоиться, пока не поймёт, почему Антон пошёл на всё это. Почему он готов был принести себя в жертву ради неё. Пока она не узнает ответ, она не позволит ему умереть.

– Я прошу вас, помогите мне спасти его! – выкрикнула она, с силой прижимаясь головой о пол.

…

…

«Они это серьёзно…»

Именно эта мысль первой пришла мне в голову, когда меня вывели из узкого корабельного коридора на главную палубу. Справа и слева выстроились ряды солдат. Посередине стоял Конде. На поясе у него висела тяжёлая сабля, а у ног находились деревянная плаха – подставка для моей шеи – и ведро, куда планировалось сбросить мою отрубленную голову.

Ясно.

Значит, пора обо всём рассказать.