Текст книги "Сказание о второстепенном злодее 3"

Автор книги: Swfan

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 28
Будущее

– Доброе утро, – произнёс Лоран де Секонда, когда я прошёл в комнату.

В другом конце помещения стояла рослая фигура в чёрном плаще и кожаных перчатках. Именно к ней невольно устремился мой взгляд, когда я ответил:

– Доброе. Вы хотели поговорить?

– Да. Прошу прощения, что отнимаю ваше время.

– Пустяки. Времени у меня более чем достаточно, – сказал я, оседая в кресло и опираясь на его спинку.

Лоран покачал головой – его длинные серебристые волосы сверкнули в лучах солнца, словно водопад:

– Если не тратить его попусту, времени никогда не бывает достаточно.

– Может, наоборот? – хмыкнул я.

– Нет. Люди, жизнь которых можно назвать бесцельной, действительно обладают избытком свободного времени, в то время как те, кто стремится вести более осмысленное существование, ценят каждую минуту.

– Возможно. – Я пожал плечами.

– Это так, – констатировал Лоран.

Я промолчал. В основном потому, что не знал, что именно мне следует говорить. В арке Полевого задания в имперской столице Лоран был важным, но фоновым персонажем, которого герои видели всего несколько раз и всегда со стороны. Поэтому я не имел ни малейшего понятия, что ему могло от меня понадобиться.

– Так зачем вы организовали эту беседу?

– Я бы хотел обсудить некоторые вопросы с будущим главой дома Савиных.

– Вам разве не говорили? Меня отлучили от рода. К тому же в столице сейчас мой отец. Почему бы вам не поговорить с текущим главой?

– Ваш отец покинул столицу вчера вечером и прямо сейчас возвращается на север.

А? Занятно… Собственно, в игре присутствие Савина в столице во время переворота и вовсе не упоминалось. Я думал, что он прибыл сюда, чтобы лично принять в нём участие и попытаться разделить власть прямо на месте, но, видимо, он был для этого слишком осторожен.

Если заговор вскроется и Эльвира не сможет убить принца, его немедленно бросят за решётку. В таком случае с его стороны действительно было безопаснее переждать бурю в северном поместье и под защитой своей многочисленной – самой многочисленной среди дворян – гвардии.

– Что же касается вашего отлучения, – продолжал Лоран, – я склонен считать, что это временная мера и вскоре вы будете восстановлены в правах.

– Хотелось бы. Но я всё равно не понимаю, зачем вам говорить именно со мной.

– Потому что я вас не знаю, – прикрыв глаза, признался Лоран. – Я примерно понимаю мысли и мировоззрение вашего отца. Его наследник известен мне в меньшей степени. Скажите, кого вы поддерживаете – канцлера или дворянскую фракцию?

– Очень прямолинейный вопрос, – усмехнулся я.

Лоран кивнул, как бы говоря, что ожидает не менее прямолинейного ответа.

– Если меня восстановят в правах, разумеется, я буду на стороне дворян.

– Почему?

– Странный вопрос. Потому что я сам стану одним из них. Разве может быть иная причина?

Лоран был злодеем, но всё равно оставался важным персонажем. Его я «предавать» пока не собирался, поэтому сейчас передо мной стояла задача изобразить обыкновенного, недалёкого эгоиста.

– Может, – ответил он на мой риторический вопрос. – С моей точки зрения, реформы Перигона будут губительны для нашего государства, в то время как укрепление дворянской власти, напротив, создаст фундамент для всеобщего процветания, которое затронет не только высшую, но и низшую касту.

– Потому что плебеи – глупцы, а дворяне избраны богиней и судьбой?

– Отчасти, – кивнул Лоран. – В нашу эпоху наибольшее распространение имеют четыре формы правления: теократическая, обсуждать которую у нас, к сожалению, нет времени, республиканская, тираническая и смешанная.

Республиканскую форму правления мы можем наблюдать в Федерации. Также её называют демократией. Властью масс. Народа. На данный момент она ещё не показала свою несостоятельность, однако, с моей точки зрения, это лишь вопрос времени.

Правители избираются народом. Но народ слеп. Глуп. Временами безумен. А даже если он ещё не таков, то станет, ведь правителям это выгодно. Они ищут опору и намеренно взращивают тех, кто станет их слепо поддерживать. В свою очередь, эти люди выбирают всё более наглых и эпатажных демагогов. Это спираль, ведущая в никуда. Власть крикунов, которые с каждым поколением учатся кричать всё громче и громче.

В случае тирании или абсолютной монархии, которую можно наблюдать в некоторых княжествах и южных деспотиях, вся власть сосредоточена в руках единственного человека и передаётся по наследству. У этой системы, однако, есть фатальный изъян: за сильным правителем может последовать слабый, за ним – дурной, за дурным – ужасный. Единственное слабое звено способно разрушить великую цепь. Так произошло с Гавранкой. Вам, полагаю, знакома её история?

– Отчасти, – ответил я уклончиво.

– После войны, на которой ваш предок перешёл на сторону Гальварии, тогдашний правитель Гавранки ужесточил законы и попытался прибрать всю дворянскую власть к своим рукам. У него это получилось, но уже его сын и наследник оказался бездарным правителем. При нём Гавранка потеряла восточные земли, которые теперь зовутся «бесправными» и где до сих пор идут непрестанные войны.

Слишком рискованно, когда власть зиждется в руках единственного человека. Таких людей должно быть несколько, и все они обязаны быть связаны общим делом – одним государством с едиными законами, которые они принимают на общем собрании. Это – подлинная дворянская власть.

– А разве не может случиться так, что сразу несколько дворян окажутся «негодными»? Вы же сами говорили, что большая часть людей – глупцы.

Под конец второй части Сказания о Храбрых Душах Лоран тоже излагал свою идеологию героям, но игра не позволяла с ним поспорить. Многие игроки даже соглашались с его точкой зрения. Другие спорили с ними, я и сам участвовал в таких дискуссиях: готовился, набирался опыта, собирал аргументы, – и теперь у меня была уникальная возможность поговорить с самим идеологом.

– Может, к сожалению, – признал Лоран. – Поэтому следует создать условия, которые будут постепенно нивелировать подобную вероятность.

– Какие условия?

– Брачные, – просто ответил Лоран. – Ещё с древнейших времён было доказано, что благородные качества передаются по наследству. Не всегда, но чаще, чем наоборот. Если правящая каста будет выбирать себе только умных и талантливых партнёров, через несколько поколений большинство дворян будет обладать всеми этими достоинствами. И даже если попадётся «дурное звено», его поддержат другие, перевязанные с ним крепкие цепи, которые удержат государство воедино до прихода более удачного поколения.

– Вы хотите разводить способных дворян? Как породистых лошадей?

Попахивает евгеникой. Пожалуй, воздержусь от комментариев.

– Сперва, – подтвердил Лоран. – Затем, постепенно, мы сможем обратить внимание и на низшие слои населения.

– А разве не будет опасно, если они тоже станут умнее? И сами захотят прибрать себе власть?

– Они не должны быть «умнее», – покачал головой Лоран.

Неужели он прямо сейчас раскроет мне свой главный план? Я подался вперёд, напрягшись в кресле:

– Тогда что именно вы хотите в них воспитать?

– Пользу, – неожиданно раздался новый голос.

Я повернулся и увидел, как в комнату вошёл принц Рошель с подносом на руках.

– Прошу прощения, я не помешал? Я просто хотел сказать, что чай готов.

– Нет, – сухо ответил Лоран. – Мы уже закончили. Продолжим нашу дискуссию в другой раз, господин Савин. Судя по вашему взгляду, вы находите мою теорию недостаточно обоснованной. Можете составить список претензий и замечаний – я отвечу на них во время нашей следующей встречи. На этом всё, – закончил он, поднимаясь с кресла и направляясь к выходу.

Принц с мягкой улыбкой посмотрел на своего давнего друга. Лоран не ответил на его взгляд и молча вышел за дверь вместе со своим рослым телохранителем.

Хлоп.

– Надеюсь, он не предложил вам помолвку со своей дочерью? – спросил Рошель.

– У него есть дочь? – искренне удивился я.

– Нет. Как и жены. Он говорит, что ещё не нашёл достаточно «талантливую» женщину, чтобы родить ему потомство, однако уже обещает своих будущих дочерей. Если они окажутся одарёнными, разумеется.

– А если нет? Помолвка будет расторгнута?

Принц устало улыбнулся:

– Если нет – всегда можно попробовать ещё раз. В своём таланте он, кстати говоря, не сомневается.

Я кивнул. Разумеется. С чего бы ему сомневаться? Лоран де Секонда был одним из самых одарённых людей в Империи. Одарённым во всех смыслах этого слова. В своём возрасте он уже был Высшим воином – единственный его соперник в этом отношении был почти на пять лет старше – и отлично разбирался в самых разных науках, в том числе в науке войны.

По сюжету второй части Сказания о Храбрых Душах в начале гражданской войны перевес окажется именно на стороне дворян. Они смогут нанести первый удар и заполучить контроль над значительной частью имперской армии в дополнение к собственным силам, и без того весьма внушительным.

Казалось бы, они могли запросто уничтожить реформаторов, однако именно в этот момент теория де Секонда об идеальном государстве даст первые трещины. Разобравшись с главным противником, дворяне станут бороться за власть друг против друга. Перестанут отправлять подкрепления в разгар важных битв, чтобы сберечь собственные силы; начнут продавать информацию реформаторам, чтобы те подкосили влияние их ближайших соседей и старинных соперников.

В какой-то момент четвёрка лидеров дворянской фракции окажется едва ли не в состоянии холодной войны друг с другом, из-за чего революционеры и смогут уничтожить их по отдельности.

Реформаторам даже не придётся прибегать к принципу «разделяй и властвуй» – с определённого момента грозный противник начнёт рассыпаться прямо на глазах. К началу завершающего этапа войны де Секонда останется единственным живым и свободным среди лидеров дворянской фракции.

И именно тогда, как это ни странно, реформаторы окажутся ближе всего к поражению, и спасут их только действия героев – Алекса и остальных.

Под руководством Лорана разобщённый, полу-бандитский сброд, в который превратятся дворянские силы под конец войны, вдруг обратится в смертоносное оружие. Даже сам Конде и другие лидеры реформаторов заметят, что, если бы Лоран изначально обладал всей полнотой власти и был верховным лидером дворянской фракции, а не просто «одним из четырёх», если бы у него был хотя бы один верный союзник среди большой четвёрки, он смог бы нанести реформаторам сокрушительное военное поражение.

Вероятно, именно поэтому он решил со мной поговорить. Несмотря на шаткость моего положения, я оставался потенциальным наследником своего отца, а значит, мог оказать ему поддержку, если бы Лоран смог заворожить меня своими идеями.

Впрочем, обольщаться тоже не стоило: в его расчётах и планах я был лишь одной из множества переменных.

– Больше всего в этом мире Лоран ценит своё время, – проговорил принц. – Видимо, он посчитал вас действительно важным человеком, господин Савин.

– Настолько важным, что выделил мне целых двадцать минут? – спросил я с лёгкой усмешкой.

– Это уже больше, чем он уделяет мне. Нынче я не могу выкроить у него даже секунды, – печально улыбнулся принц.

Логично. Лоран де Секонда был крайне прагматичным человеком.

Зачем ему разговаривать с трупами?..

…

…

…

Глава 29
Змеи

После этого во дворец потянулись чиновники и писари из различных министерств для исполнения всей той бессмысленной и по большей части ритуальной волокиты перед лицом немощного императора, о которой нам рассказывал принц. Вся наша группа – уже без принца – отправилась с запланированным визитом к семье Жака Руссо. Последний арендовал небольшой, но удачно расположенный дом на «богатом» берегу реки. Дворяне выкупили здесь всю недвижимость и теперь сдавали её состоятельным горожанам.

На пороге нас встретила и пригласила на чай жена Руссо – сорокалетняя женщина в строгом чёрном платье.

– Проходите, – произнесла она, жестом указывая в сторону ухоженной столовой с панорамным видом на веранду. – Меня предупредили о вашем визите.

– Принц предупредил? – удивилась Саша.

– Разумеется, – прохладно отозвалась госпожа Мария Руссо.

По пути Алекс и остальные то и дело поглядывали на потолок – с верхнего этажа доносились приглушённые звуки игры на пианино.

– Мой младший сын берёт уроки у своего учителя, – объяснила госпожа Руссо.

'1. Зачем? Чтобы развлекать своего будущего хозяина? – награда: +1 балла, −4 Формальных балла

2. Ничего не говорить: – награда: +0 баллов'

В моём стиле. Я проигнорировал систему и пригубил чай. Он был горячий. И горький. Кто вообще пьёт чай без сахара? И даже без конфет? Безумцы.

– Как зовут вашего сына? – поинтересовалась Адель.

– Кристиан. Ему девять. Старшему, Стефану, тринадцать, он сейчас у друзей.

– И они тоже… если вы проиграете? – неуверенно протянула Саша.

– Отправятся на плантацию, верно, – сухо заявила госпожа Руссо.

– Мы можем чем-нибудь помочь? – спросил Алекс.

Госпожа Руссо вскинула бровь:

– Разве «международные наблюдатели» не должны просто наблюдать?

– Если подобное правило и существует, мне о нём ничего не известно, – быстро парировала Адель.

Мария пристально посмотрела на нашу компанию. В изначальной игре после предложения Алекса она просила прибраться у себя на кухне, а затем и во всём доме – судебный процесс отнимал так много времени, что у них не оставалось сил на уборку. Чувствуя некоторое разочарование, Алекс всё же соглашался помочь. Сперва с этим, а затем с поиском «потерянной заколки». Он и остальные герои искали её до самого вечера, и лишь потом оказывалось, что это было испытанием. Мария хотела проверить, насколько искренним было желание героев помочь и может ли она действительно доверить им судьбу своего мужа.

Госпожа Руссо была очень подозрительной. В этой версии реальности – вдвойне, и у неё на это имелась хорошая причина.

– Савин, верно? – неожиданно спросила она. – Тот самый?

– Тот самый, – ответил я.

– Ваш отец тоже выступал в суде. С весьма убедительной речью. Он утверждал, что плебей всегда остаётся плебеем, и место ему – на поле, среди остальных рабов. Что вы думаете по этому поводу?

На меня сразу обратились пристальные взгляды. Что бы такое ответить? Сказать, что я против? Что мой отец идиот? Нет, слишком опасно. Вести себя как «закоренелый добряк» было неправильно и подозрительно, поэтому я старался отыгрывать человека, который постепенно исправляется под весом обстоятельств.

Чтобы затем совершить предательство, план которого уже висел надо мной, как дамоклов меч.

– Что вы об этом думаете, господин Савин? – невозмутимо спросила Мария Руссо.

– Я… полностью поддерживаю.

Взгляды окружающих мгновенно изменились. Альфирия неловко отвернулась, Саша опустила голову. Алекс фыркнул, а Адель заметно стиснула зубы.

– Поддерживаете своего отца? – всё тем же безмятежным голосом уточнила Мария Руссо.

– Конечно. Хотя мне кажется, что теперь он изменил своё мнение, – сказал я

– Почему же?

– Потому что он отрёкся от меня. Если даже аристократ может потерять свой титул, – я горько усмехнулся, – значит, нет ничего странного и в том, чтобы плебей стал дворянином. Верно? Можете напомнить об этом моему отцу во время следующего судебного заседания, – сказал я, откинувшись на спинку софы и сложив руки на груди.

Мария Руссо задумчиво прищурила светлые глаза, а затем медленно кивнула:

– Я напомню.

Меж тем мои спутники продолжали бросать на меня подозрительные взгляды. Формальных баллов я не получил – как и обычных. Мой ответ вышел сугубо прагматичным и немного мстительным. Выглядело так, будто я действительно сильно разозлился, потеряв дворянство, и теперь горел желанием уколоть своего отца. У меня имелся конкретный план, как постепенно сойти в глазах героев за хорошего человека и заработать Формальные баллы, но для этого нужно было ещё немного подождать.

– Раз уж вы здесь, – вдруг заговорила Мария Руссо, – не могли бы вы помочь нам прибраться?..

Фух. Пронесло.

История возвращается в привычное русло. После этого Алекс и остальные разбрелись по всему дому. Я тоже помогал, оправдывая это тем, что лучше заняться делом, чем уныло сидеть в кресле. В итоге уборка и последующие поиски растянулись на несколько часов, за время которых игра на пианино то и дело прекращалась и возобновлялась. Наконец на лестнице на второй этаж показался мальчик с большими карими глазами – прямо как у отца – и его учитель.

Сам я старался с ним не разговаривать, а вот Алекс, Саша и Альфирия завязали беседу, за которой, опять же, внимательно наблюдала госпожа Руссо. В конце концов заколка нашлась, и хозяйка, высказав признательность, вручила нам письмо.

– Передайте его принцу, – попросила она.

– Хорошо, – кивнула Адель, на лице которой появились первые признаки нарастающего подозрения.

И действительно: когда мы вернёмся во дворец, слуги принца скажут, что Его Высочество занят, но доверяет нам самим заняться его «корреспонденцией». Формулировка странная, но понятная. На самом деле принц с самого начала рекомендовал студентов из Лапласа как потенциальных помощников для госпожи Руссо, но женщина не желала нам доверять, пока не проверит лично.

Письмо служило доказательством успешной проверки. В нём она просила встретиться с ней в укромном месте – на закате, в восемь вечера, под западным мостом. Там она и раскроет свою страшную тайну…

По крайней мере, так было в игре. Однако к тому моменту, когда мы вышли на вечернюю прогулку, мне о «грядущей встрече» никто не сказал. На долю секунды я заволновался, что своим присутствием разрушил эту сюжетную линию, но потом заметил, что лица героев были напряжёнными, а сами они говорили меньше обычного.

И тогда я понял, что их пригласили на встречу – просто они решили не приглашать Меня.

Понимаю. На их месте я бы тоже себе не доверял, особенно когда дело было настолько щепетильным.

При других обстоятельствах я бы позволил героям заняться этим самостоятельно. Однако в ближайшее время мне нужно было заработать как можно больше Формальных баллов. Система предоставила мне на это определённое время, но, если всё пойдёт по плану, моё «предательство» случится уже послезавтра. По этой причине мне требовалось навязаться к героям и проявить свои самые лучшие качества, спасая Руссо. И, собственно, действительно спасти его – мне бы не хотелось, чтобы он и его дети отправились на плантацию

Благо я знал, где именно они собираются встретиться. Когда мы разделились и Саша с Адель отправились «размять ноги», я немного подождал, а затем последовал прямо к месту встречи.

Устроим им сюрприз.

Пусть узнают, как бессмысленно пытаться обмануть Меня.

…

…

…

– Что именно между вами произошло? – спросила Адель, когда Алекс скрылся в противоположном конце обширного сквера.

Саша замялась, услышав этот вопрос.

– Раньше ваши отношения были более… открытыми. Вы поссорились? – уточнила Адель.

После своего возвращения почти все мысли Адели были заняты планами убийства Савина, но даже в таком состоянии она заметила некоторую неловкость, возникшую между Алексом и Сашей Кляйн. Девушка и раньше отчитывала своего друга, когда он вёл себя чересчур нерасторопно, агрессивно или неосторожно, но всегда делала это открыто. Теперь же между ними словно выросла незримая стена.

– Да, – кивнула Саша.

– Почему?

– Я бы… не хотела об этом говорить, – после паузы ответила Саша.

– Я не настаиваю, – заверила Адель. – Просто иногда лучше сразу всё обсудить, чем держать…

«Держать в себе», – хотела сказать она, но оборвала себя на полуслове.

То же самое можно было сказать и про неё. За всё время каникул она ни разу толком не поговорила с отцом – и не только потому, что у президента был плотный график. Она просто не могла заставить себя поднять тему Таврелианской Освободительной Армии. Какое же право она имела лезть в чужие семьи, если не могла разобраться в собственной?

Некоторое время между ними висела тишина. Девушки подошли к условленному месту возле моста, украшенного статуями драконов, обвитых настоящими золотыми цепями, нашли ступеньки и сошли вниз. Вонь ощущалась ещё сверху, а когда они оказались в тёмном пространстве под мостом, у Адель и вовсе закружилась голова. Она пыталась дышать через рот, но даже этого было недостаточно, чтобы побороть зловоние.

Тем временем вдали виднелись люди на лодках, которые даже в этот поздний час продолжали рыбачить. Они занимались этим целыми днями напролёт, ведь это был их единственный способ добыть пропитание.

– … Ненавижу этот город, – прошептала Адель.

– Как и я, – ответил ей знакомый голос.

Сойдя с лестницы, Адель повернулась и увидела тёмную фигуру в чёрном плаще с глубоким капюшоном.

– Вы одни? – спросила Мария Руссо.

– Мы разделились, – ответила Адель. – А что насчёт вас? За вами следят?

– Разумеется. Учитель музыки докладывает им о каждом моём шаге.

– Почему вы его не выгнали?

– Потому что я хочу, чтобы они думали, будто знают всё, что я делаю, – ответила женщина.

– А что вы делаете? – спросила Саша.

Адель кивнула. Вот он, самый важный вопрос. И ещё…

– Зачем вам наша помощь? Почему вы не попросите своих союзников среди реформаторов?

– Союзников? – губы Марии Руссо, едва различимые в тени капюшона, изогнулись в язвительной улыбке. – Именно реформаторы – главные враги моей семьи, – заявила женщина, а затем добавила, пока Саша и Адель пытались осознать услышанное: – Это они раскопали прошлое Жака и запустили этот процесс.

Адель нахмурилась:

– Но почему? Ваш муж считается символом их фракции.

– Да. Именно поэтому они решили превратить его в нечто ещё более полезное – в мученика.

В тёмном пространстве под мостом повисла тишина.

Мария Руссо прикрыла свои морщинистые веки:

– Жак полезен Гальварии: он хороший министр с безупречной репутацией – именно поэтому его жертва окажется настолько действенной. Уже сейчас люди, даже аристократы, которые прежде не могли решить, какую фракцию поддержать, возмущены его судьбой. А если не они сами, то их дети. Они считают происходящее несправедливым. Речи прокурора и его шайки, которые печатают в газетах, вызывают у них праведную ярость. Поэтому этот процесс так выгоден Перигону.

– Но ведь… но ведь он их союзник, – потрясённо проговорила Саша.

– И друг, – кивнула Мария Руссо. – Некоторым он помог получить должность, он приглашал их к себе домой, они играли с его детьми… А теперь эти люди прокручивают у себя в голове, как драматичнее расписать страдание его сыновей под гнётом их будущего господина.

– Вся фракция реформаторов стоит за этим? – серьёзно спросила Адель.

– Нет, только верхушка. Своё дело они уже сделали, и теперь им остаётся просто наблюдать, пока суд идёт своим чередом. Но всё ещё можно изменить, – сказала женщина и вытянула бледную руку.

На её ладони лежало кольцо с чёрным драгоценным камнем.

– Что это? – спросила Адель.

– Фамильная реликвия. Перед смертью мать вручила мне этот перстень и сказала, что он достался ей от моего отца.

– Как это связано с делом? – нахмурилась Адель.

– Ваш отец был дворянином?.. – догадалась Саша.

– Вероятно, – с горькой улыбкой кивнула Мария Руссо. – Вам, полагаю, едва ли знакома имперская кастовая система, мисс де ла Крус? Сын крепостного остаётся крепостным, однако дворяне, даже бастарды, принципиально не могут считаться невольниками. Женитьба на свободной горожанке не делает Жака свободным, но если он женился на дворянке и в этом браке родились дети – это уже совершенно иной случай.

– Вот только такая победа не позволит реформаторам обрести свою «сакральную жертву», – фыркнула Адель. В её голосе слышалось явное негодование.

– Именно, – подтвердила Мария Руссо.

– Что конкретно нам нужно сделать?

– Найти моего отца.

– У вас есть другие зацепки, кроме кольца? – спросила Адель.

– Нет. Моя мать скончалась семь лет назад. О том, что у меня вообще был отец, я узнала только в день её смерти… Тогда мне было всё равно: этот человек бросил нас слишком давно, чтобы меня волновало его прошлое. Сейчас же я не могу бегать по всему городу в поисках улик – это привлечёт внимание.

– … И тогда либо реформаторы, либо дворяне возьмут поиски в свои руки, – кивнула Адель. – Хорошо, мы вам…

– Не говори за всех.

Вдруг со стороны раздался надменный голос. Адель немедленно повернулась, выхватила меч и направила его на тёмную фигуру, спрыгнувшую с лестницы, ведущей на мост, и приземлившуюся в дюжине метров от них. Саша тоже схватилась за посох, но тут же изумлённо распахнула глаза, узнав юношу с длинными фиолетовыми волосами, который приближался к ним с насмешливой улыбкой.

– Ты… – прошипела Адель. – Что ты здесь делаешь?

– Разве не мне следует задать этот вопрос? – произнёс Антон Савин властным голосом. – Или вы действительно думали, что можете шептаться у меня за спиной, а я ничего не замечу?

Адель крепче стиснула зубы и сильнее сжала рукоять меча…