Текст книги "Сказание о второстепенном злодее 2 (СИ)"

Автор книги: Swfan

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

Глава 41
Победа⁈

В итоге я остановил свой выбор на Технике Драконоборца. У неё было много общего со Стилем Имперского Клинка, но при этом они оставались совершенно разными. Собственно, Стиль Имперского Клинка был создан спустя пару сотен лет одарённым императором, который пытался воспроизвести древнюю технику своего предка, ориентируясь на туманную легенду.

Поэтому, хотя внешне они казались похожими, между ними пролегала огромная пропасть… и именно её я мог использовать в бою. Например, сделать вид, будто собираюсь выполнить обычный выпад Стиля Имперского Клинка, а вместо этого нанести разящий удар Драконоборца – тот самый, что некогда пронзил сердце гигантского золотого дракона.

Таким образом я мог застать врасплох почти любого противника. Не говоря уже о том, что Стиль Драконоборца гораздо лучше подходил для сражений с монстрами и при этом во многом перекликался со Стилем Имперского Клинка. А значит, тренируя один из этих стилей, я отчасти развивал и другой.

Наконец, это было утраченное древнее искусство, которое я не мог получить никаким другим способом, кроме как в Магазине. Те же техники Безумного Императора Алекс мог изучить в третьей игре (хотя для этого требовалось выполнить сложный дополнительный квест). Технику Драконоборца – нет. Возможно, её можно было найти в четвёртой части, но я не уверен. Поэтому её нужно было именно купить.

Хотя жаба, конечно, ДУШИТ.

Я невольно скривился, когда 57 баллов превратились в 19, и отправился в тренировочный зал.

Жизнь постепенно возвращалась на круги своя, а значит, и мне пора было восстанавливать привычный распорядок.

В том числе наши с Еленой ночные тренировки. Чтобы мой прогресс не казался ей слишком стремительным, а выглядел естественным, сразу после возвращения я немного повысил свои характеристики. После этого я стал время от времени увеличивать их на десятые доли балла – благо система позволяла. Так я вполне мог сойти за обычного, пусть и очень талантливого молодого воина.

– Ты хорошо прогрессируешь в последнее время, – отметила Елена, когда мы закончили первую тренировку после моего возвращения.

– Ха… ха… стараюсь, – ответил я, вытирая пот со лба.

Свои физические характеристики и навыки я повышал с помощью баллов, но это не значило, что тренировки с Еленой были бесполезными. Они помогали мне развивать умение сражаться в принципе: принимать правильные решения во время боя, не замирать от страха, когда на лицо опускается сверкающий меч, а вовремя поставить блок, и так далее.

Порой всё это было даже важнее самих характеристик.

В этом плане она действительно была хорошим учителем.

– Ха… На сегодня всё? – спросил я Елену, чувствуя к ней лёгкую благодарность.

– Хм… Ещё три раунда.

– …

Очень лёгкую благодарность.

В свою очередь главная причина, по которой я не пропускал ни одной тренировки, заключалась в том, что мне нужно было самостоятельно достичь Продвинутой стадии фехтования, и занятия с Еленой, Высшим мечником, были в этом отношении незаменимы.

К сожалению, именно в этой сфере мой талант оставлял желать лучшего.

Немного проще было с Продвинутой манипуляцией электрической маной. По этому предмету меня наставлял не менее одарённый учитель – Таня. Отвечая на письма, в которых я отправлял «домашние задания» и свои размышления по теме, она подробно расписывала, где именно я совершил ошибку. Иной раз ей не хватало красноречия, чтобы донести свою мысль, но с ней всегда можно было быть уверенным, что за неловкими конструкциями, за толщей земли, блестит настоящее золото.

Таня удивилась, когда получила мою «посылку», но сказала, что теоретически сможет восстановить Катерину. Между делом я отправил письмо в администрацию школы и попросил выделить для неё отдельную лабораторию. Раньше она могла бы стать обременительной для Тани, но теперь у неё появился «ассистент», который поможет содержать её в чистоте и порядке.

Что учителя, что одноклассники Тани воспринимали Катерину как обыкновенного голема – подарок покровителя, могущественного наследника рода Савиных, который намеревался использовать невероятно талантливого ребёнка для собственных тайных и мрачных целей.

Намеревался. Использовал. Не прошло и полгода, как я вплотную приблизился к Продвинутой стадии Манипуляции электрической маной.

Хотя нет. Прошло. Более полугода миновало с тех пор, как я заснул во время ночной смены и очнулся в теле Антона Савина. За это время произошло великое множество событий – а впереди ждало ещё больше. Но, по крайней мере, теперь я был куда увереннее в том, что смогу за себя постоять.

Впрочем, когда на Академию нападут террористы, я всё равно собирался спрятаться в туалете. Даже присмотрел себе уютное местечко на третьем этаже, где можно было спрятать газету и спокойно разгадывать кроссворды, пока Алекс и остальные сперва будут безуспешно пытаться спасти Адель, а затем отправятся вслед за террористами на их секретную базу.

До этих событий оставалось ещё два месяца. Похищение должно было произойти в конце первого семестра, после победы Адель на выборах, которая к этому моменту была уже фактически неизбежной.

Газеты регулярно публиковали результаты опросов, и если поначалу я набирал около 30% голосов, то со временем этот показатель снизился до 25%, а затем и до 20%. Дворяне по-прежнему голосовали за меня, однако даже они постепенно понимали, что дело безнадёжно, и потому стали пытаться договориться с де ла Крус на как можно более выгодных для себя условиях.

Когда я ещё раздавал свои эпатажные интервью и комментарии, у меня были сторонники, которым было просто любопытно посмотреть, что получится, если такой человек станет председателем. Но потом это перестало приносить баллы, я забросил эту затею, и моя популярность стала стремительно пикировать вни-и-и-и-з.

И даже несмотря на это Адель продолжала усердно работать: спрашивала студентов, чего именно они хотят, постоянно высказывалась по различным вопросам и вообще вела полноценную предвыборную кампанию.

Она определённо заслуживала победы, а потому…

– Что ты сказал? – спросил я Седрика, когда он однажды утром, ещё до начала занятий, пришёл в мою комнату.

– Поздравляю с победой, господин Савин. Судя по всему, следующим председателем студенческого совета станете именно вы. Госпоже Адель придётся отказаться от участия в выборах…

…

…

…

– «…И поэтому будет целесообразно перевести тебя в другое, более защищённое образовательное учреждение…» Что это значит? – спросила Адель.

Никто не ответил. Девушка сидела во главе стола в окружении дюжины своих сторонников, однако никто из них не мог выдавить ни единого слова.

Письмо пришло ранним утром. Его доставили прямо во время заседания «Стратегического совета», на котором Адель планировала свою избирательную кампанию. Многие сторонники девушки утверждали, что в этом уже нет никакого смысла и победа у них практически в руках, однако Адель была слишком серьёзным человеком, чтобы пустить выборы на самотёк. Она регулярно встречалась с избирателями, спрашивала, что им нужно, и следила за результатами опросов. При этом Адель продолжала оставаться одной из лучших учениц Академии.

Видя, как она работает не покладая рук, её последователи невольно начинали испытывать угрызения совести, старались соответствовать, и вдруг…

– Может это, эм… подделка? Вас решили разыграть? – неловко предположил юноша, сидевший по правую сторону стола, – «главный редактор» совета по имени Демиан.

– Нет, это письмо от моего отца, – нахмурилась Адель.

– Но почему господин президент…

– Я не знаю, – резко ответила Адель.

В комнате сразу повисла тишина. Собравшиеся нервно переглянулись. Прямо сейчас они были потрясены не столько содержание письма, которое ещё далеко не все успели осознать, сколько реакция Адель. Именно она всегда указывала им путь и говорила, что делать. Но теперь она молчала, и с каждой секундой этого молчания в серцах её последователей нарастала звенящая тревога.

Всего за пару часов новость разлетелась по всей Академии. Президент де ла Крус решил, что его дочери слишком опасно продолжать учёбу в Академии Лапласа. Одни предполагали, что причиной стало похищение девушки несколько месяцев назад и результаты последующего расследования, другие винили недавнее отравление или Полевые задания, о которых ходили самые безумные слухи, якобы на каждом из них Адель и её одноклассники попадали в смертельную опасность.

На самом деле можно было придумать множество причин, почему президент решил вернуть свою дочь на территорию Федерации. Но даже если это было закономерное решение, многие студенты просто не могли поверить, что всё это происходит на самом деле.

Что теперь будет? Кто станет новым главой Факультета Синей Розы? И что насчёт выборов?

Последний вопрос волновал студентов особенно сильно. Немного придя в себя, они изучили регламент, расспросили преподавателей и выяснили, что подать кандидатуру можно было не позднее чем за три месяца до выборов. Срок прошёл. Если Адель не сможет избираться, и кроме неё был только один другой кандидат, именно он и станет председателем.

«Даже если другим кандидатом был Антон Савин», – отвечал на вопросы и жалобы многочисленных студентов Факультета Синей Розы и даже Пурпурной Акации профессор Брэдли.

Таковы правила. Теоретически директор мог бы их изменить, однако Странствующий мудрец недавно отправился в экспедицию в дебри Южного континента, и связаться с ним не представлялось возможным.

– Так нельзя! Это несправедливо!

– Может, мисс Адель поговорить со своим отцом? Если она уйдёт…

– Новым председателем станет он! Он! Вы вообще слышали, что он говорил⁈

Фракцию Адель охватил страшный переполох. Люди в ужасе представляли себе последствия грядущих выборов. Мания Лин, считавшаяся одной из самых верных и преданных последовательниц Адель, замкнулась в себе. Никогда прежде её не видели такой молчаливой. Сердца собравшихся обливались кровью при виде подавленной девочки, но что поделать? Такова была воля президента.

Что же касается самой Адель, то первые несколько дней после злополучного заседания её никто не видел. Некоторые утверждали, что её охватило уныние, девушку пытались поддержать, но затем оказалось, что всё это время она работала над бумагами, чтобы следующий предводитель её фракции смог без промедления принять бразды правления.

Когда Адель вернулась, она была подобна ослепительному солнцу после затмения. Ещё более собранная, хладнокровная и усердная, чем обычно, она старалась использовать то немногое время, которое оставалось у неё перед отъездом, чтобы заложить прочную основу для своего преемника. Сразу после уроков она отправлялась в рабочий кабинет и корпела там до самого вечера. У неё не оставалось времени даже на то, чтобы попрощаться с одноклассниками и друзьями…

– На этом всё, – произнесла Адель, завершая очередное заседание, где обсуждалась стратегия противодействия «будущему председателю», и в сопровождении Седрика вышла в коридор.

По дороге в комнату она не проронила ни слова, словно не замечая восхищённые и полные сочувствия взгляды. Пройдя за дверь, Адель принялась собирать чемоданы. Вдруг она сжала кулак и с такой силой обрушила его на пол, что – бах! – оставила на нём глубокую вмятину.

В этот момент маска, которую она носила каждый день и которая вызывала у её почитателей бесконечное уважение, треснула. А за ней показалась самая обыкновенная юная девушка, которая много месяцев работала, не покладая рук, только для того, чтобы все её усилия оказались бессмысленными; чтобы их отобрали и растоптали; чтобы её силой разлучили с друзьями, даже не спросив её собственного мнения.

На лице Адель показалась горечь и глубокая, болезненная обида.

– Нужно будет поговорить с ними… – прошептала она, медленно поднимая кулак из вмятины. До сих пор она избегала своих одноклассников – Алекса и остальных – несмотря на их многочисленные попытки поговорить с ней о её скором отъезде. Она старалась поддерживать образ и не хотела показаться слабой или расстроенной, но с ними это было слишком сложно.

Зная Алекса, он наверняка попытается её удержать, поговорить с её отцом, но Адель понимала, что это бессмысленно. У её отца был демократичный характер: он всегда прислушивался к мнению друзей и советников, и в то же время Адель не знала ни одного человека, который смог бы переубедить его после того, как он принял решение…

Девушка вздохнула и спросила:

– Что?

Вот уже несколько секунд в её дверь раздавался размеренный стук.

– К вам обращаются с визитом, мисс Адель, – раздался голос Седрика.

– Скажи, что мой график на сегодня расписан. Пусть назначат встречу на завтра.

– Ваш гость настаивает, что должен увидеть вас именно сейчас. Это ваш одноклассник.

– Алекс… – прошептала Адель.

Лёгок на помине. Ей действительно нужно будет поговорить с ним и Сашей, но не сейчас. Потом, когда она придумает, что именно сказать, чтобы…

– Ваш одноклассник – Антон Савин.

…А?

…

…

…

Глава 42
Бах

Что она могла сделать, чтобы стать «полезной»?

В последнее время Саша всё чаще возвращалась к этому вопросу. Во время последнего Полевого задания она оказалась обузой для Алекса и остальных – им пришлось рискнуть жизнью, чтобы спасти её, и это был далеко не первый подобный случай. Алекс постоянно приходил ей на помощь. Он защищал её в детстве. Защищал и теперь, когда они повзрослели. Саша настолько привыкла к его опеке, что почти перестала её замечать, но…

«Ты для меня бесполезна. Совершенно. В отличие от него, я не собираюсь бросать всё на свете и бежать тебе на выручку, рискуя собственной жизнью».

Саша перевела дыхание. Она стояла посреди тренировочного зала и училась использовать посох для создания защитного барьера из кристальной энергии. Это был утомительный процесс, требовавший предельной сосредоточенности. Она занималась всего несколько часов, но уже совершенно вымоталась.

Прежде Саша воспринимала как должное то, что Алекс мог тренироваться часами напролёт. Но недавно она сама попробовала заниматься так же и потом весь день едва держалась на ногах, хотя её собственные тренировки были куда менее интенсивными. Только теперь Саша осознала, насколько необыкновенным человеком был её друг детства.

И не только он. Все её одноклассники были особенными. Зигфрид, Адель, Альфирия, которая могла мгновенно использовать заклинания, требовавшие от Саши предельной сосредоточенности… И Антон, который вполне мог оказаться самым талантливым среди них, хотя об этом пока никто не знал.

По сравнению с ними Сашу нельзя было назвать иначе как бездарной. Поэтому она хотела наверстать. Стать полезной для всего класса. Да, для всего класса, а не только для него…

Тем более что она до сих пор не знала, чего именно он хочет.

Саша много раз мысленно возвращалась к событиям третьего Полевого задания. Казалось бы, всё закончилось, тайна раскрыта. Доктор Сириус заключил сделку с демоном – потусторонней сущностью, которая, согласно церковному учению, наслаждается тем, что совращает человеческие души. И всё же роль Антона, а точнее – его мотивы, оставались для неё не до конца понятными.

По собственному заявлению, он собирался использовать исследования Сириуса, чтобы создать целую армию големов, даже если ради этого пришлось бы принести в жертву души невинных крестьян. Но разве у рода Савиных, которым подчинялся весь север Империи, было недостаточно солдат?

Или Антону требовалась собственная армия для какой-то особой цели? Той самой, ради которой он сначала похитил драгоценный кристалл, столь желанный еретиками (интересно, а они были связаны с демоном?), а затем завербовал Седрика?

Опять же, Саша очень мало знала о том, как живут аристократы. Она не понимала, зачем Антону, который и без того мог позволить себе всё что угодно, становиться ещё более влиятельным. Особенно если ради этого ему приходилось так рисковать: прячясь от Инквизиции или сражаться с Седриком.

У неё была только одна зацепка:

«Нужды многих важнее нужд меньшинства».

Эта фраза запомнилась Саше, почти выжгла себя в её сознании. Что значит «многих»? Разве Антон не собирался принести в жертву десятки тысяч крестьян, чтобы создать свою армию? Какие жертвы могли быть больше? И насколько хладнокровным должен быть человек, чтобы действительно пойти на такое?

Впрочем, подумала Саша, поправляя мокрые от пота волосы, недостаточно хладнокровным, чтобы забыть о своей матери…

Была ещё одна причина, помимо её «бесполезности», по которой Антон не стал спасать её на вершине башни. В тот момент он и остальные ещё не знали, что именно представляют собой эксперименты Сириуса. Когда учёный заявил, что собирается возродить свою возлюбленную, Антон мог подумать, что возродить можно любого почившего человека – даже его мать. Поэтому он позволил Сириусу провести свой эксперимент – чтобы понять, как это работает. Родная мать была для него важнее обычной одноклассницы. Это было понятно, но…

Но всё равно при мысли об этом Саша поджала губы.

Саша понимала, что в глубине души была эгоистичным человеком. Ещё в приюте её раздражало, когда дети, помнившие своих родителей, плакали по ним. Как будто с ними им было бы лучше, чем здесь, в её доме – единственном доме, который она знала. Именно поэтому она сожгла книгу мальчика, который радовался, что его забирают. Конечно, потом она корила себя за этот поступок и говорила, что изменилась…

Но если так, почему теперь она – пускай изредка, случайно и против собственной воли – но всё же ловила себя на мыслях о том, как приятно было бы заставить Антона пожалеть о своём решении? Сделать так, чтобы он волновался за неё сильнее, чем за почившую мать. Чтобы в следующий раз он, рискуя жизнью, бросился спасать именно её.

Алекса, например, она заставила забыть о родителях…

Разумеется, Саша каждый раз одёргивала себя, едва мысли заводили её на эти мрачные тропы. Но хотя человек способен отвернуться от собственной тени, стереть её невозможно. Напротив, чем сильнее мы стремимся к яркому свету, тем длиннее и чернее она тянется за нашими спинами…

Саша вздохнула и уже собиралась продолжить тренировку, как вдруг…

«Всем студентам немедленно проследовать в актовый зал на первом этаже. Повторяю: всем студентами́преподавателям проследовать в актовый зал на первом этаже. Данное обращение касается как Факультета Пурпурной Акации, так и Факультета Синей Розы. Немедленно проследуйте в актовый зал…»

Саша удивлённо подняла голову. Что-то случилось?

Выйдя в коридор, она обнаружила, все осталные тоже задавались этим вопросом.

– Что происходит?

– Без понятия.

– Может, изменили решение по поводу выборов?

– Слушай, точно! Может быть…

Журчали человеческие ручейки, постепенно собираясь в единый поток, устремившийся через широкие коридоры на первый этаж. По дороге Саша заметила Алекса, который тоже возвращался после тренировки, судя по мокрым от пота волосам:

– Что-то случилось? – спросил он.

Саша покачала головой.

Через несколько минут они протиснулись в актовый зал. Подиум был пуст. Студенты занимали места перед ним, преподаватели шептались. Было шумно. Неожиданно Саша подумала, что ещё ни разу не слышала этот голос, читающий объявления, хотя сам по себе он казался ей смутно знакомым.

Она пыталась рассмотреть своих одноклассников, и в этот момент…

Бах!

Раздался ужасающий взрыв, и сверху на них обрушился потолок…

…

…

…

– Что тебе нужно? – спросила Адель, когда Антон Савин вошёл в комнату.

Меж тем украдкой она поглядывала по сторонам, желая убедиться, что вокруг не осталось ни единого следа её недавнего «нервного импульса» – так она называла резкие порывы обиды и горечи, оставлявшие после себя трещины на стенах, разбитые лампы и выбоины в полу. Одну из них, самую свежую, Адель как раз торопливо спрятала под ковром.

– Ты действительно собираешься покинуть Академию? – ответил Савин вопросом на вопрос.

Адель была уверена, что увидит на его лице торжествующее выражение. Конечно: теперь именно он станет председателем. Наверняка он пришёл, чтобы похвастаться тем, что все её усилия оказались напрасными. Собственно, единственная причина, по которой Адель вообще решила впустить его в свою комнату, заключалась в том, что она хотела воспользоваться этой возможностью и пригрозить ему суровыми последствиями, если он действительно использует свою будущую власть против Факультета Синей Розы и её последователей – Мании и остальных.

Поэтому Адель сильно удивилась, когда не увидела на губах Савина нахальной улыбки. Напротив, вид у него был предельно серьёзным.

– Да, – ответила она бесстрастным голосом. – Пришёл поглумиться?

– Отчасти, – пожал плечами Савин.

Адель раздражённо хмыкнула. Но уже следующая его фраза заставила её опешить.

– И напомнить, что ты до сих пор не исполнила моё желание.

– Хочешь, чтобы я его выполнила перед отъездом?

– Да.

Адель вздохнула:

– … Что тебе нужно?

Савин выдержал паузу, словно подбирая нужные слова. Адель уже начало казаться, что он нарочно тянет время, чтобы потрепать ей нервы, когда он наконец произнёс:

– Я хочу, чтобы ты осталась.

Адель приоткрыла губы.

Что он только что сказал?..

– Тебе шестнадцать, верно? По законам Лапланда, Империи и Федерации ты считаешься совершеннолетней. Твой отец не вправе забрать твои документы из Академии. К тому же я подозреваю, что он уже оплатил всё обучение, а Академия полученные средства не возвращает. Тебе позволят продолжить учёбу.

– Зачем это тебе? – наконец спросила Адель, невольно признавая, что Савин, как это ни странно, был прав.

Раньше она даже не думала об этом, считая волю отца абсолютной. Однако теперь Адель понимала, что при желании действительно могла бы остаться в Академии. На долю секунды в её душе вспыхнул дерзкий проблеск надежды, но его тут же заглушили мысли о долге и обязанностях. Взяв себя в руки, она с подозрением посмотрела на Савина.

– Потому что… – начал было Савин и вдруг – Бах!

Раздался приглушённый грохот.

– Что это? – нахмурилась Адель и подняла голову.

В этот момент грохот повторился – Бах! Теперь уже громче. Затем ещё раз – Бах! – так близко, что Адель почувствовала вибрацию кожей.

– Это…

– Вниз! – крикнул Савин и бросился прямо на неё.

Адель вздрогнула. Она хотела оттолкнуть его, но не успела, а потом…

БАХ!

Стена и потолок разлетелись на куски. Адель почувствовала, как острые осколки впились в её тело. К горлу подступила кровь, а глаза защипала густая серая пыль, мгновенно заполнившая комнату. Казалось, прямо в окно влетел артиллерийский снаряд.

– Что происходит… – прохрипела Адель, и в тот же миг вокруг неё зазвучали громкие шаги. Сквозь серую дымку проступили вооружённые силуэты. Адель оттолкнула Савина, собираясь подняться, как вдруг раздался выстрел

Рядом раздался голос:

– Не стрелять! Она нужна нам живой.

Вперёд шагнула новая фигура. Адель остолбенела:

– Мания?.. – прошептала она.

– М-мисс Адель? Что происходит? Мне страшно!

– Держись за мной! – крикнула Адель и быстро выступила вперёд, пряча девушку с косичками у себя за спиной.

Мания приблизилась к ней, и вдруг, прежде чем обезоруженная увиденным Адель успела отреагировать, вонзила острый кристалл прямо в её правую руку.

Адель охнула и отшатнулась. Он хотела крикнуть на неё и сразу потерял дар речи, чувствуя, как по спине поползли мурашки

Никогда прежде она не видела на лице Мании такого выражения: холодного, мрачного и сурового.

– Готово. Подействует через минуту. Сначала ты почувствуешь слабость, затем – онемение. Если этого недостаточно, чтобы ты перестала сопротивляться, знай: прямо сейчас у нас в заложниках все ученики твоего факультета – Рубенс, Дили, Шарлей.

У тебя два варианта. Можешь сопротивляться – и они немедленно погибнут. Или пойти с нами. Выбирай.

– Ты… что ты…

– А с этим что делать? – спросил один из солдат, указывая на Савина, всё ещё лежавшего на земле.

Мания прищурилась.

Мужчина в чёрной маске навёл на него ружьё и положил палец на курок.