Текст книги "Сказание о второстепенном злодее 2 (СИ)"

Автор книги: Swfan

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

Глава 29
Север, север, ты…

А как на Севере берёзки шумят!..

Ха…

Я вздохнул, разглядывая через круглое стекло иллюминатора серебристые реки, золотистые поля и берёзовые рощи, которые однажды – уже совсем скоро – должны были стать моей собственностью.

Третье и последнее полевое задание проходило на землях герцога Савина – моего отца. Почему я раньше этого не помнил? На самом деле у меня было оправдание – помимо деменции. Наш класс отправили не в родовое гнездо Савиных и даже не в столицу региона, а в небольшое захолустное село в дремучих дебрях крестьянского Севера. К этому моменту в игре Антон Савин уже давно погиб в желудке крокодила, поэтому сюжет не делал особого акцента на том, что это были его владения.

Эта история была совершенно о другом. Мы сопровождали группу врачей, которые должны были выяснить природу загадочной эпидемии, некоторое время назад поразившей местных крестьян. Казалось бы, это было опасно, однако даже Воины и Заклинатели Начального ранга имели иммунитет к вирусным и бактериальным заболеваниям, поэтому вероятность того, что мы тоже заразимся, считалась минимальной.

Собственно, именно поэтому все сразу решили, что Адель отравили, когда девушка неожиданно потеряла сознание во время дебатов.

Третье Полевое задание было куда менее масштабным и опасным, чем второе. Это была камерная история, лишь под самый конец приобретавшая по-настоящему грандиозный размах. Она была пропитана атмосферой таинственности и напоминала, смешно сказать, мистический детектив.

В последнее время у меня появилась стойкая неприязнь к этому жанру. По крайней мере, на этот раз я с самого начала знал, кто виноват.

Немногим ранее я расписал в тетрадке сюжет первой части «Сказания о Храбрых Душах» и отметил все моменты, когда можно было совершить злодейский поступок, не слишком влияя на сюжетную линию. Конкретно в арке третьего Полевого задания таких возможностей было раз-два и обчёлся.

Но это раньше, до того, как я узнал, что эти земли были моими владениями. Теперь мне пришлось немного скорректировать планы.

Первое расхождение с изначальной сюжетной линией произошло сразу после высадки.

– От лица Администрации Елисеевского округа приветствую достопочтенную делегацию из Академии Лапласа!

Прибыли мы вечером. Судно приземлилось на просторной, но местами заросшей площадке на опушке леса. Когда мы спустились по трапу, нас встретила группа из дюжины человек – солдат и крестьян. Они держали факела, тусклый свет которых придавал их исхудалым, бледным лицам трупные нотки.

Возглавляли приветственную процессию трое: знатного вида господин в красном бархатном камзоле с потёртыми золотистыми пуговицами, горбатый старик в крестьянской рубахе и соломенной шляпе, а также тридцатилетний мужчина с волнистыми каштановыми волосами, в изношенном жилете и старых очках, на которых в сиянии пламени сверкали маленькие царапинки.

– Франсуа Марсель, к вашим услугам, господа, – поклонился бледный человек в камзоле. – Чиновник третьего ранга из Администрации Елисеевского округа. Отправлен сюда установить «карантин» и приветствовать достопочтенную делегацию. Я прибыл со своей свитой совсем недавно, однако по мере возможности готов выступить вашим проводником на этих землях.

Он небрежно кивнул своим спутникам.

– Я есмь староста этого села, Глебом зовут, а это врач наш, учёный, – после некоторой паузы произнёс старик в соломенной шляпе.

– Не совсем учёный, но у меня есть образование. Сириус Дюма, – представился мужчина в очках. – Я отправил вам все записи относительно этого заболевания. С тех пор мы особенно не продвинулись, но если вы желае…

Договорить он не успел, ибо в этот момент вслед за Адель и остальными по трапу спустился Я.

Сириус оторопел. Франсуа округлил глаза. Глеб с удивлением проследил за их взглядами, а затем вдруг побледнел и рухнул на колени.

– Б-барчук… – пролепетал он дрожащим голосом.

– Господин Савин! – тут же пришёл в себя Франсуа.

Он сразу растерял свой напыщенный вид и стал напоминать испуганного кота.

– Вы… нам никто не говорил, мы…

Атмосфера на посадочной площадке как-то сразу сделалась неловкой. Солдаты и крестьяне одновременно съёжились, словно голуби, когда в голубятню неожиданно пробрался тигр.

Я подумывал о том, чтобы заранее сообщить о своём визите, но в итоге решил, что тем самым рискую ещё сильнее исказить сюжетную линию. К тому же по неизвестной мне причине родственники не отвечали на мои письма. Ни сестра, с которой я пытался наладить связи, ни отец, которого я просил помочь с экстрадацией Гимона на территорию Империи. Странно, конечно. Ну да ладно.

Я прокашлялся.

– Узнали наконец! Долго же вам на это потребовалось.

Адель покосилась на меня колючим взглядом.

– Е-если бы мы знали, что вы сами собираетесь сопровождать гостей из Академии, г-г-господин Савин… – заговорил Франсуа Марсель, с таким видом поправляя воротник, как будто это была петля, на которой его собираются повесить.

– Разумеется, я хочу узнать, что происходит на моих землях и как вы справляетесь с этой заразой. Но ваше предположение ошибочно: я прибыл сюда не проводить гостей, а вместе с ними – это мои одноклассники.

– В-вот как… М-мы очень, очень рады, – чиновник третьего ранга Марсель постепенно взял себя в руки и торопливо закивал.

После этого он грубым, почти визгливым голосом велел солдатам подкатить наш экипаж, и вскоре мы отправились в сторону села.

Немного оправившись от потрясения, Сириус, местный врач, стал рассказывать о загадочном заболевании, поразившем крестьян несколько месяцев тому назад. Учёные слушали его с большим вниманием. Адель и остальные – тоже. Я смотрел по сторонам: сперва на лесную опушку, которая становилась всё дальше, постепенно превращаясь в тёмную пелену под ясным звёздным небосводом, затем – на просторное озеро, на берегах которого раскинулись километры деревянных избушек, перемежавшихся полями.

Судя по виду, проживало здесь не меньше тысячи человек. Обычная цифра для крестьянского поселения до начала промышленной революции. Вдали проглядывались тёмные очертания церквушки, однако наибольшее внимание привлекало не это, а…

– Замок? – с удивлением заметил Алекс.

Его внимание, как и внимание всех остальных новоприбывших зацепилось за чернеющее на фоне звёздного неба строение, каменные шпили которого, после очередного поворота, стали заметны на небольшом острове посреди озера.

В карете повисла напряжённая тишина.

– Не совсем, – проговорил после некоторой паузы Франсуа Марсель, бросая на меня вопросительные взгляды.

Я молчал.

– Скорее… эм… дворянское поместье.

И снова воцарилось молчание.

Сириус отвернулся. Староста ещё ниже надвинул на глаза соломенную шляпу.

Больше о «замке» никто не спрашивал.

Когда мы въехали в село, в нашу сторону стали обращаться боязливые взгляды. В основном на нас смотрели из окон, хотя свет горел далеко не везде – едва ли в половине домов. Вскоре наша процессия остановилась в самом центре, у ряда красивых двухэтажных зданий, видимо, административного характера.

– Прошу за мной, – сказал Сириус, спускаясь на землю и жестом приглашая делегацию Лапласа. – Я покажу вам пациентов.

Деревня была небольшой, а потому всю работу врач выполнял у себя дома. Когда мы вошли в большое здание с немного потёртым фасадом, мне в нос сразу ударил знакомый запах формалина.

На аккуратных полках размещались различные лекарства. Несмотря на выпирающие деревянные балки – такова была конструкция дома, – внутри царили чистота и порядок. Ни на операционном столе, ни даже на белом фартуке, висевшем на стене, не было ни единой пылинки.

Большая редкостью для эпохи, на которой основывался сеттинг «Сказания о Храбрых Душах». В те времена хирурги с гордостью носили заляпанные кровью фартуки и даже перчатки. Кровавые пятна на одежде считались в их среде своеобразными наградами за боевые заслуги. В этом мире, однако, принципы санитарии уже знали и понимали.

Только я один обратил внимание на лекарства и медицинские инструменты доктора Сириуса. Всех остальных заворожила другая картина: в дальнем конце помещения у стены сидел мужчина примерно шестидесяти лет с курчавой седой бородой и смотрел в пустоту. Рядом расположилась девушка с длинными чёрными волосами, заплетёнными в низкий хвостик, и кормила его с ложечки золотистым бульоном. На ней были чёрная маска и белоснежный фартук медсестры поверх формы, которая, однако, не в состоянии была скрыть её атлетическое телосложение.

– Немедленно поклонитесь юному господину Савину, плебеи, – напыщенно потребовал Франсуа.

Тишина. Никто не ответил. Старик продолжал глядеть в пустоту. Девушка продолжала кормить его с ложки, самую малость наклоняя его голову, чтобы сработал глотательный рефлекс.

– Я сказал, поклонитесь господину Савину! Девчонка, перед тобой хозяин этих земель! Как ты смеешь…

– Эм… Катерина, поклонись скорее, – неловко прокашлявшись, выступил вперёд врач.

Девушка зависла. Затем она опустила ложку, механически повернулась и приподнялась. Сделала несколько шагов по комнате, поскрипывая половицами, и совершила поклон настолько ровный, что зааплодировал бы сам Пифагор.

Франсуа сконфуженно нахмурился.

– Это… – сказал один из учёных, которых мы сопровождали. – Голем?..

– Что такое голем? – прошептал Алекс.

Саша осуждающе покосилась на него, но ответить не успела. Это сделала Адель:

– Своего рода автоматон, работающий на энергии кристаллов. Иногда такие используют для черновой работы, однако это невыгодно, поскольку они потребляют слишком много энергии.

– Голем? – с удивлением прошептал Франсуа. В его глазах сперва читалось замешательство, которое вскоре уступило место алчному блеску.

Даже обычные големы стоили приличных денег, а «Катерина» представляла собой нечто куда большее, чем просто громоздкое нагромождение шарниров. С первого взгляда её почти можно было принять за человека. Почти – не потому, что она уступала людям, а потому, что превосходила их. В каждом её движении чувствовалась математическая грация.

В свободной продаже такое не найдёшь. Только на аукционе, где заинтересованные дворяне готовы отдать тысячи, а то и десятки тысяч золотых гилингов, чтобы пополнить свои коллекции подобным экземпляром. Можно сказать, что Франсуа отправился в глухую деревню и обнаружил там на стене сарая Мона Лизу.

– Вы «это» сделали? – серьёзно спросил он Сириуса.

– Да, прошу прощения, – неловко ответил ему доктор, опуская голову и придерживая очки. – Это моё, эм, «увлечение». С началом эпидемии мне совершенно не хватало рабочих рук, поэтому я задействовал некоторые свои образцы, чтобы собрать ассистента.

– Хм, – пренебрежительно, но с явной завистью фыркнул Франсуа. – Неудивительно, что это поселение постигла зараза. Местный врач тратит время на изготовление кукол!

– Прошу прощения… – Сириус ещё ниже повесил голову.

– А это пациент, я так полагаю? Всё, как вы описали, доктор. Зрачки реагируют, сердцебиение нормальное, как и рефлексы, но разум…

Между делом новоприбывшая врачебная делегация переключила внимание на старика в другом конце помещения. Учёные осмотрели его, посветили в глаза, измерили пульс и погрузились в оживлённую дискуссию. Ещё пока неназванная лихорадка была удивительной потому, что затрагивала именно разум больного. Телом он был совершенно здоров – просто переставал говорить и вообще реагировать на внешние раздражители.

Опять же, потому что на самом деле это была никакая не болезнь.

Был уже глубокий вечер, все устали после перелёта, а потому вскоре мы оставили Сириуса и Катерину, которая отражала наши фигуры стеклянных взглядом своих кристальных чёрных глаз, и отправились в усадьбу местного помещика. Не Франсуа – тот был чиновником из окружной администрации, которого прислали сюда для установления карантина, чем он и занимался целый день, размещая блокпосты по границам села и наставляя солдат, которые теперь бродили с фонарями по улицам, как гигантские вооруженные светлячки, – но именно владельца деревни. Он не был Воином, а потому, как только появились первые признаки эпидемии, забрал всю прислугу и спешно отправился в «путешествие».

Благодаря этому его деревянный трёхэтажный особняк оказался полностью в нашем распоряжении.

Пройдя в свою – господскую – комнату, я свалился на двуспальную кровать с балдахином и, не зажигая света, ещё раз во всех подробностях прокрутил в голове сюжет арки третьего Полевого задания.

На первый взгляд история строилась вокруг эпидемии – на самом деле виновником была не болезнь, а человек. В его руки попал древний магический артефакт, который позволял «изымать» из людей живые души. Чем злоумышленник, собственно, и занимался, маскируя результаты своей работы под загадочную лихорадку.

Зачем он это делал? Ради науки – и самого себя. Ему хотелось научиться перемещать души в новую, механическую оболочку. Даровать человечеству бессмертие. Уже на этом этапе можно было догадаться, что виновником эпидемии был не кто иной, как немного неловкий, немного зажатый, но в целом очень доброжелательный доктор Сириус.

За ближайшие три дня, которые будет длиться эта арка, он поведает героям о своём печальном прошлом. О том, как его, гениального выпускника Центрального Имперского университета, отправили по распределению в захолустное северное село. А всё из-за того, что он крепко поспорил с деканом факультета и назвал его лысой обезьяной в ответ на критику своей теории.

Первое время Сириус был в ярости: его менее способные однокурсники устроились в лучшие клиники столицы, тогда как сам он был вынужден прозябать среди кур и свиней.

Смириться с изгнанием ему помогла усердная работа над своими экспериментами, а затем – местная крестьянка, которую он полюбил. Екатерина.

Катя.

Казалось бы, Сириус нашёл своё счастье, но потом пришла настоящая эпидемия. И в то время как сам он тщетно пытался вернуть влияние в академических кругах, болезнь скосила половину села и надломила здоровье его жены. Врач почти впал в отчаянии, когда перед ним неожиданно появился Демон.

Глава 30
Деревня

«Демон» даровал ему силу забирать чужие души. Сириус хотел немедленно использовать её, чтобы спасти Екатерину – извлечь её душу из умирающей телесной оболочки и возродить её в новой, механической и совершенной, но в последний момент остановил себя: научный склад ума не позволил ему сразу браться за столь ответственную операцию. Сперва, подумал он, следовало провести несколько «экспериментов».

Впоследствии он не раз хвалил себя за подобную предусмотрительность. Испытания выявили неприятную закономерность. Душа действительно помогла «оживить» куклу, однако последняя не имела ничего общего с изначальным человеком – ни воспоминаниями, ни характером.

Сириус был уверен, что рано или поздно найдёт решение, но для этого ему нужно было больше рабочего материала. Он стал похищать души свои пациентов. Сперва доктор был осторожен, используя только стариков, которые и так были одной ногой в могилу. Однако затем случилось страшное: Сириус заметил, что душа Екатерины, которую он так бережно хранил, начинает разлагаться.

Время было на исходе.

Ради спасения любимой он пошёл на риск и начал изымать души десятками. Испуганный помещик забил тревогу, наблюдая за тем, как его крепостные превращаются в ходячие трупы. Именно тогда по округе и поползли слухи об эпидемии.

У Алекса было три дня, чтобы раскрыть настоящего преступника и спасти украденные души. В том числе душу очень важного для него человека, которую Сириус тоже похитит, потому что ему понадобится «более похожий образец».

Алекс справится. Он был героем. Он победит Сириуса во время грандиозной битвы на самой высокой башне замка на острове, когда безумный доктор попытается провести последний ритуал и между делом натравит на Алекса армию призраков. Смерть врача будет трагичной, но заслуженной.

Конец (курсивом).

Что же касается моей роли во всей этой истории…

Я зевнул.

Можно было перепрятать корову, которую Алексу придётся искать в рамках дополнительного задания, чтобы она никогда не вернулась к своей хозяйке, но нет – это, пожалуй, было слишком даже для меня.

В остальном же конкретно это Полевое задание обещало быть спокойным и безопасным. Наслаждаясь этой приятной мыслью, а также мягкой подушкой под головой, я плавно погрузился в мир сновидений.

…

Арка третьего Полевого задания занимала три дня, первый из которых почти целиком был посвящён дополнительным квестам. В то время как учёные и врачи из Академии Лапласа брали анализы у пациентов, Алекс и остальные просто бродили по селу, выслушивали жалобы местных жителей, помогали находить разбежавшихся кур, снимать кошек с деревьев и так далее.

Изначально я не собирался заниматься всей этой рутиной. В том числе потому, что мои одноклассники поднимались на рассвете, тогда как мне в это время хотелось ещё немного подремать – а затем позавтракать тем самым петухом, который мешал мне это сделать, пока неистово горланил за окном.

'Внимание! Обнаружена возможность для совершения злодейских поступков!

Управляющему рекомендуется последовать за героями, так как осмотр погибающего села, находящегося в зоне вашего влияния, открывает потенциал для тирании и злодейского поведения.

В случае отказа…'

Знаю, знаю. Я поморщился, с раздражением откинул одеяло и поднялся на ноги.

Несколько минут спустя, сидя за длинным обеденным столом на застеклённой веранде, я заявил, что собираюсь присоединиться к Алексу и остальным, так как это удобная возможность «провести инспекцию» моих будущих владений.

Адель фыркнула, когда это услышала. В свою очередь Жуан сразу напрягся, подсуетился и нашёл нам – точнее, мне – гида в лице сельского старосты Глеба. Тот поклонился и без лишних слов выразил готовность показать окрестности.

Хотя показывать было особо нечего. Вчера деревня была окутана мраком, но сегодня, в лучах прохладного утреннего солнца, мы во всех деталях увидели царившее здесь запустение.

Каждый третий дом на нашем пути – на главной улице, между прочим, – стоял заброшенным. Каждый первый носил следы упадка. Все постройки обветшали и нуждались в ремонте. Дорога между ними заросла травой и жёлтыми одуванчиками. Лишь редкие солдаты, следившие за соблюдением карантина, приминали их своими сапогами.

Адель нахмурила светлые брови. Увиденное было настолько удручающим, что она, кажется, даже растерялась, не зная, с чего начать свою критику.

'+2 балла

Текущие баллы: 2′

Неприятно, но заслужено.

– Я понимаю, что сейчас карантин, но… – обратилась она к нашему гиду, одновременно разглядывая остов дома, в котором, судя по виду, уже лет сто не было никаких признаков жизни. – Неужели нельзя хотя бы разобрать старые строения, чтобы использовать материалы для ремонта новых?

– Нельзя, – просто ответил Глеб.

– Почему нельзя?

– Таков закон.

– А почему он такой? – спросила она, устремив взгляд уже не на старосту, а на меня.

На самом деле у меня тоже накопилось немало комментариев на этот счёт. У меня всегда была хорошая отметка по истории, и к тому же я заранее изучил имперские законы и быстро понял, насколько они были, выражаясь дипломатично, неидеальны.

Почти во всей Империи действовало крепостное право. Исключение составляли только земли под прямым управлением императора, где его ставленник, канцлер Пе’ригон, некоторое время назад провёл возмутительный, с точки зрения большинства дворян, «эксперимент», и освободил крестьян.

Причём правила у всех помещиков были разными. Одни брали с крестьян натуральный оброк (зерном или скотом), другие – денежный. Кто-то просто требовал отработать несколько дней на господской земле, в то время как другие владели всей землей, как своей собственностью, и нанимали батраков. Некоторые считали крестьянских детей своими крепостными, другие – только в том случае, если оба родителя тоже были крестьянами, в то время как ребёнок, рождённый от крестьянки и свободного человека, освобождался от повинности.

Будучи феодальной державой, которая лишь недавно стала делать шаги в сторону абсолютизма, Империя до сих пор представляла собой пёстрое полотно из великого множества различных законодательств. Порой даже в отдельных сёлах действовали собственные обычаи, которые для местных жителей обладали большей силой, чем имперские законы. В последние годы канцлер Пе’ригон всеми силами стремился если не упразднить крепостное право, то хотя бы упорядочить его и даже добился определённых успехов. Однако именно Север в этом отношении стоял особняком.

Согласно известной поговорке, пока существует Север, в Империи не нужны музеи. В иных сёлах можно было собственными глазами увидеть, как люди жили пару сотен лет назад. Некоторые говорили это с осуждением, другие – с завистью, третьи – с гордостью. И причиной столь консервативного уклада была семья Антона.

Савины получили обширные вольности после того, как принесли вассальную клятву прежнему императору. На Севере они считались едва ли не более значимыми фигурами, чем представители имперской династии. Для чиновников вроде Жуана, который всеми силами заискивал перед моей персоной, мы были всё равно что короли. Для простых крестьян – Боги.

Об этом говорил хотя бы трепет, с которым староста сопровождал нашу группу. В игре он тоже был не особенно разговорчивым, но сейчас Глеб выглядел совсем уж зажатым и хрупким, вздрагивая каждый раз, когда меня сотрясал очередной чих. Можно было подумать, что стоит мне сказать хоть слово – и всё его село ураганом снесёт с лица земли.

В некотором смысле он был прав.

Спустя некоторое время Алекс и остальные отправились искать пропавшую корову, о которой их просила старая крестьянка. Некоторым жителям даже во время эпидемии разрешали работать в поле. Я, разумеется, отказался заниматься этой низменной работой. Вместо этого присел возле берёзы на краю села и снова посмотрел на него с небольшой возвышенности.

Можно ли исправить положение местных крестьян? И под местными я подразумеваю не только жителей одной деревни, но и вообще всей Империи. Конечно.

Опять же, я не агроном и не особо смыслю в сельском хозяйстве, подобного навыка у меня не было… Кстати, а он вообще предусмотрен системой? Могу ли я получить умения, которых изначально не существовало в игре? Чтобы вот так, по щелчку пальцев, стать величайшим фермером, тактиком или, скажем, пианистом? Нужно будет это проверить, когда подвернётся такая возможность.

В любом случае даже тех базовых знаний, которые я почерпнул из учебников своего родного мира, было достаточно, чтобы в разы повысить здешний уровень жизни.

Например, можно было заменить традиционную трёхпольную систему четырёхпольной – тогда скот удалось бы содержать круглый год благодаря выращиванию кормовых трав на тех полях, которые сейчас просто пустовали под паром, отдыхая после продовольственных культур. Можно было отменить крепостное право. Можно было распустить сельские общины и попытаться вырастить класс свободных фермеров.

Проблема заключалась в том, что сам я не мог сделать ничего из этого. Для местных крестьян я был божеством, но сугубо номинальным. Истинным владыкой этих земель оставался мой отец – действующий лорд Савин. Только он мог проводить столь радикальные реформы. А значит, сперва мне нужно было от него избавиться.

Прямо сейчас я в лучшем случае мог улучшить положение жителей одной-единственной деревни, но даже это…

«Внимание! За любые действия, которые другие персонажи посчитают „добрыми“, будут начислены штрафные баллы».

…Даже это было затруднительно.

Масштабные реформы ещё можно было оправдать желанием пополнить мою казну. Однако мелкие проблемы, которые я мог решить прямо сейчас, требовали определённой изобретательности.

Поэтому я хорошенько обдумал свой план, прежде чем обратиться к Глебу, сельскому старосте, который стоял в нескольких десятках метров от меня на краю пастбища.

– Эй ты, подойди, – крикнул я ему грубым голосом, продолжая вальяжно лежать, опираясь спиной на ствол берёзы.

Глеб вздрогнул и ещё ниже опустил голову, накрытую соломенной шляпой. Затем, помявшись, на деревянных ногах приблизился ко мне, приоткрыл рот, но вовремя опомнился, снял шляпу и, сминая её в руках, спросил:

– Вам помочь чем, господин?..

Я сдержал горькую улыбку, едва не выступившую у меня на губах. Казалось, я подозвал собаку, привыкшую к тому, что её все пинают, и потому заранее съёжившуюся в ожидании удара. Прокашлявшись, я сказал…