Текст книги "Сказание о второстепенном злодее 2 (СИ)"

Автор книги: Swfan

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)

Глава 21
Яд

'Добрый день, Ваше Святейшество. Вы просили меня делиться подробностями как моей академической, так и повседневной жизни. Не смея отвечать отказом на вашу просьбу, ныне исполняю данное Вам обещание.

Сегодня я придушил котёнка.

…'

…Нет. Даже для меня это слишком. Вдруг она пожалуется в службу защиты животных? Такая вообще существует в этом мире? Ладно, неважно.

'Сегодня я проснулся от того, что на дереве у меня под окном чирикала некая пернатая тварь с красным клювом. Я выстрелил в неё из пистоля, и она спикировала на землю. Думаю, это научит её наглое племя, как вести себя в присутствии подлинного имперского дворянина.

После этого я приступил к своим обыкновенным занятиям. Моё утро всегда начинается с чашки чая, которую приносят мои слуги. Иной раз они задерживаются, и тогда мне приходится тратить драгоценные минуты, чтобы подвергнуть их продолжительной порке. Представляете, какая дерзость с их стороны? Тратить моё время на то, чтобы Я занимался ИХ воспитанием?

Признаюсь, у меня не всегда хватает на это терпения. Сегодня, например, я очень торопился. И когда обнаружилось, что служанка вместо положенных двух с половиной ложек молока добавила в мой чай всего две – без половины! – я пришёл в такую ярость, что попросту выплеснул на неё всю чашку. К счастью, судя по последующему визгу, чай был весьма горячим, так что минимальное наказание можно было считать исполненным.

Последующий день прошёл в своём обыкновенном темпе. На одном из занятий до меня дошло известие, что ученица Факультета Синей Розы – или притона Синей Розы, как я предпочитаю его называть, ибо там учатся плебеи из Федерации, – потеряла свою «птичку». Предполагаю, что это было то самое настырное чирикающее создание, которое посмело меня разбудить.

Хотел бы я наказать в том числе и хозяйку, но руки мои были связаны. Я не могу карать учеников других факультетов. Даже собственного! Только прислугу. Поистине, непросто жить в этой варварской стране. С нетерпением жду, когда имперские войска захватят Лапланд. Тогда я отыграюсь на всех, кто смел мне когда-либо перечить (у меня есть список).

Да благословит Богиня эти строки.

Искренне ваш, Антон Савин'.

Вот и всё. Снимаем клоунский нос и прячем в шкафчик.

Я несколько раз перечитал письмо, сделал несколько правок, запечатал в конверт и приказал Рабле отнести на почту.

В этом мире она работала довольно шустро, однако именно в Город Белых Ветров письма добирались со скрипом – буквальным. Скрипели колёса наземного экипажа, в который, по закону, их приходилось перекладывать на границе. Да и церковная канцелярия каждый день принимала такое монументальное количество корреспонденции со всего континента, что моё послание, даже если Белая Дама велела присвоить ему высший приоритет, в лучшем случае доползёт до неё только через пару недель.

До тех пор можно было ни о чём не волноваться.

Собственно, я и не собирался.

Пока Алекс носился по всей Академии, как московский курьер, выполняя бесконечные дополнительные задания и встречаясь с другими персонажами, я сидел у себя в комнате или в ложе Факультета Пурпурной Акации, читал учебники, тренировался. Вокруг происходили важные события, Адель вовсю готовилась к предстоящим выборам, однако сам я погрузился в свой отдельный, маленький мир.

Возможно, даже слишком маленький. Когда в него постучали, он весь, как и я, заходил ходуном.

Случилось это внезапно. Я сидел в своём излюбленном кресле и читал газету, когда в дверь раздался размеренный стук. Стоило мне открыть её, как в лицо ударил аромат духов – целый букет, от которого у меня зачесалось в носу.

– Приветствую… кхм, господин Савин! – раздался слащавый кашель.

На пороге стояла невысокая девушка с бледно-золотистыми кучерявыми волосами.

– Приветствую, мисс Джульетта, – настороженно произнёс я.

Джульетта де ла Ней сделала реверанс и прошла в мою комнату.

– Я, кхе… я вас не отвлекаю?

– Нет.

– Потому что я бы… кхм… хотела поговорить с вами о выборах. Кхе… Извините, меня совсем замучил этот кашель, – сипло произнесла она, потирая горло.

Я понимающе кивнул. В действительности это были ранние признаки астмы, но не будем об этом.

– Бывает. О чём вы хотели поговорить?

– Кхм, да… – сказала Джульетта, присаживаясь на кушетку. – Вы ведь помните, господин Савин, что скоро вам предстоит выступать на дебатах?

Помню. И мне всё равно. После нескольких интервью я настолько испортил себе репутацию среди избирателей, что, что бы я ни сказал во время дебатов, особого эффекта от этого не будет. Я собирался просто повторить все свои прошлые утверждения, но едва ли это принесёт значительные баллы. А уж о том, чтобы пытаться победить, не могло быть и речи.

Однако у Джульетты на этот счёт имелось собственное мнение. Пожалуй, она была единственным человеком в Академии, который искренне поддерживал мою кандидатуру.

– В последнее время ваша противница, – говорила она, старательно сдерживая кашель. – Потеряла всякое смирение. Мы должны использовать дебаты, чтобы, кхе… показать ей её место, господин Савин, – прохрипела Джульетта и попыталась изобразить заговорщическую улыбку.

– Я не против, но как? Едва ли эти плебеи захотят слушать мои доводы.

– Если только у них не будет выбора, – хитро прищурилась Джульетта и достала из кармана изящный флакончик.

У меня появилось дурное предчувствие.

– Что это? – спросил я, невольно выпрямляя спину.

– Мне его доставили вместе с новой партией духов. Это яд, господин Савин. С его помощью мы с вами сможем раз и навсегда избавиться от вашей соперницы.

'Выбор:

1. Отравить Адель де ла Крус – награда: +15 баллов

2. Не травить – штраф: −15 баллов'

15 Баллов… Достаточно, чтобы я наконец добрался до Продвинутого ранга.

Мимолётно прочитав оповещение от системы, я снова сосредоточился на Джульетте. Она улыбалась торжествующей улыбкой.

– В каком смысле, – спросил я настороженным голосом, – яд?

Девушка поставила на стол передо мной ребристый флакончик, в котором переливалась густая, словно эфирное масло, прозрачная жидкость. Затем наклонилась и заговорщически прошептала мне на ухо:

– По словам моего лекаря, всего нескольких капель достаточно, чтобы человека «вывернуло наизнанку». Это очень сильное слабительное, господин Савин! Если мы подмешаем его де ла Крус прямо перед дебатами, она не только не сможет с вами дискутировать, но совершенно – совершенно! – себя опозорит. После такого позора ей уже никогда не исправить свою репутацию.

А, вот оно что.

Я почувствовал облегчение и отстранился от Джульетты. Значит, мы не собирались травить её насмерть – просто устроить незначительную пакость прямо перед дебатами. Почему бы и нет. Разве что…

'Выбор:

1. Отравить (слабительное) Адель де ла Крус – награда: +8 баллов

2. Не травить – штраф: −5 баллов'

8 баллов… всё равно достаточно, чтобы наконец добраться до Продвинутого ранга. Единственное «но»: насколько я понимаю логику системы, чтобы действительно получить эту награду, меня обязательно должны поймать с поличным.

– Занятная идея, – произнёс я, приподнимая флакон и разглядывая, как жидкость переливается в лучах солнца. – Но сперва нам нужно будет подобраться к де ла Крус.

– Я собиралась использовать прислугу, – кивнула Джульетта.

– Хм… Нет, это не сработает, – я скептически покачал головой. – У неё есть несколько весьма способных телохранителей.

Тот же Седрик, например, никогда не допустит, чтобы её отравили. С виду он казался небрежным человеком, однако в действительности был профессионалом своего дела. Ещё на этом этапе истории Адель будет помогать Алекс и его великолепный нюх. Он заметит отраву за дюжину метров.

И это хорошо. Очень хорошо, потому что на самом деле я не собирался травить Адель. Мне хотелось, чтобы мой план провалился. Более того, пускай даже вероятность успеха была крайне мала, пускай «отрава» представляла собой обычное слабительное – я всё равно собирался принять дополнительные меры, чтобы мы с Джульеттой потерпели сокрушительное фиаско. А потому мне нужен был такой исполнитель, который сразу расскажет всем и каждому, что виноват – я.

У Адели было много верных почитателей, но в таких обстоятельствах лучше действовать наверняка. Мне нужен был человек, который ни за что не станет травить её на самом деле, сразу выдаст меня и которого я при этом в крайнем случае смогу контролировать.

– У меня есть один персонаж… то есть кандидат на примете, который идеально справится с этим делом, – сказал я, и мои губы тронула хитрая ухмылка, которую мне даже не пришлось изображать.

…

…

…

Её раскрыли?

Именно это была первая мысль Мании Лин, когда на её голову бесцеремонно надели плотный мешок, скрутили по рукам и ногам и утащили в неизвестном направлении.

Дело было вечером. Мания возвращалась после очередного собрания клики Адель, где она, послушно выполняя приказы руководства, умудрилась занять высокую должность главного секретаря. После первой неудачной попытки похищения Мании велели временно залечь на дно и отыгрывать обыкновенную школьницу. До сих пор она справлялась со своим заданием и не могла придумать, когда именно её могли обнаружить.

Именно поэтому Мания решила пойти на риск: не стала сразу вырываться и убивать похитителей, но сперва попыталась разузнать, что происходит.

Через несколько минут её провели на территорию Факультета Пурпурной Акации – Мания сразу поняла, где очутилась, и раздражённо вздохнула. А потом ещё раз, когда в нос ей ударил сильный запах пота.

Стоило похитителям сорвать с её головы мешок, как Мания обнаружила себя посреди просторного тренировочного зала. Вокруг стояли всевозможные тренажёры и снаряды, а прямо перед ней, вальяжно откинувшись в кресле, восседал длинноволосый юноша в зелёном жилете.

Нет, её не раскрыли, догадалась Мания. Просто втянули в глупые, детские игры, которые устраивали между собой обычные школьники. Какая морока. Мания цокнула языком, изобразила страх и пролепетала испуганным голосом:

– Что здесь происходит? Мисс Адель вам этого так не оставит! Отпустите меня!

– Отпустим, – надменно бросил юноша, разглядывая её с лёгким пренебрежением. – Но сперва ты выслушаешь наше предложение.

Мания мысленно закатила глаза. Кем этот идиот себя возомнил? Если бы она захотела, то за секунду могла бы свернуть ему шею.

– Мания Лин, верно? – спросил Антон Савин. – Насколько мне известно, ты что-то вроде секретаря де ла Крус. «Инцидент» во время экзамена действительно помог вам сблизиться. К слову, я тогда тоже принял определённое участие.

– Какое? – немедленно спросила Мания.

– Хм? Тебе интересно? – надменно усмехнулся юноша. – Да будет тебе известно, что именноя́заметил корабль, на котором прибыли ваши похитители. Так что и ты, и она обязаны мне жизнью.

Мания промолчала. Она и так это знала. Но всё равно неприятно, когда тебе сыплют соль на рану. Во время неудачной попытки похищения они потеряли один из самых боеспособных отрядов. И виноват в этом был – пусть и косвенно – именно этот человек.

В сердце Мании вспыхнул чёрный огонёк.

– Ты из приюта, верно? – не замечая этого, поинтересовался Антон Савин.

– Да. Что с того? – сухо спросила Мания.

– Предполагаю, твоё финансовое положение оставляет желать лучшего. Я мог бы это исправить, – сказал Антон и кивнул на увесистый мешочек, лежавший на столе.

Мания осторожно притянула его к себе и заглянула внутрь. В мешочке переливались золотые монеты. Она изобразила удивление.

– Всё это будет твоим, если ты исполнишь для меня одну услугу, – заявил Антон Савин и поставил перед ней ребристый флакон…

…

…

…

Глава 22
Дебаты

Несколько минут спустя Мания вышла из тренировочного зала с флаконом в руках.

Из всех приближённых Адель, которые теоретически могли её отравить (Седрик, разумеется, в этот список не входил), именно Мании я больше всего доверял в том, что она этого не сделает.

Мой план заключался в том, чтобы создать видимость, будто я пытаюсь отравить Адель. И не более того. Выбери я другого агента, он мог бы действительно исполнить моё поручение. Но Мания ни за что не станет этого делать. Во-первых, ей не нужны были деньги. Во-вторых, любая оплошность может привести к тому, что Адель перестанет считать её своей приближённой, а ей необходимо было это положение, чтобы спланировать похищение.

Напротив, с высокой вероятностью Мания использует эту возможность и расскажет о моём предложении Адель, чтобы продемонстрировать свою верность перед лицом денежного соблазна.

При этом одних её слов будет недостаточно, чтобы меня отчислили из Академии и бросили за решётку. Для этого нужны более существенные доказательства. Таким мог БЫ стать флакон с ядом, но я позаботился о том, чтобы связать меня с ним было невозможно: получила его Джульетта, и к тому же никакого яда – даже слабительного – внутри уже не осталось.

Я заблаговременно вылил содержимое в раковину и наполнил флакон водой из-под крана.

Прижать меня было невозможно. При этом всё равно начнут расползаться слухи, будто я планировал отравить Адель, и моя репутация станет ещё хуже.

Отличный план. Даже гениальный. В идеале я рассчитывал получить свои драгоценные баллы уже завтра.

Но этого не случилось.

Я провёл целый день, поглядывая на табличку и прислушиваясь к разговорам окружающих, однако до самого вечера никто из них даже не обмолвился о «попытке отравления».

Не говорили про неё и на следующий день, и тот, который за ним (вторник), и вообще всю неделю, неумолимо приближавшую наши дебаты. Сперва это меня озадачило. Затем я пораскинул мозгами и пришёл к выводу, что Мания, скорее всего, решила посоветоваться со своим руководством, как именно ей поступить и стоит ли вообще привлекать к себе внимание. И поскольку связь с этими людьми занимала определённое время, мне просто нужно было немного подождать.

Дебаты меж тем стремительно приближались. За пару дней в газетах начали публиковать прогнозы. Мои шансы на победу в них оценивались в сотые доли процента. Победой в данном случае считалось общественное мнение. Сразу после завершения дебатов проходило голосование, на котором студентам позволялось назвать кандидата, чьи доводы показались им наиболее убедительными.

В газетах – которые я теперь читал регулярно, а вернее, велел Мае читать их для меня, чтобы она тренировалась в чтении и дикции, – упоминалось, что ещё ни разу человек, проигравший дебаты, не становился пред… прет… предсе…

– Пред-се-да-те-лем, – поправил я Маю. Девочка быстро закивала.

Впрочем, не важно. Мания могла рассказать о попытке отравления и после дебатов, если еще пока не получила ответ от своего начальства. Просто сказать, что боялась поведать об этом раньше.

В свою очередь, на самих дебатах особенно стараться я не собирался. Даже если я прочитаю очередную тираду о том, как намереваюсь обратить всех, кроме себя, в рабство и после победы переименовать должность председателя в «Верховного Господина», это ничего не поменяет. Моя репутация уже находилась на такой стадии, когда от меня требовались намного более жестокие поступки, чтобы сделать её ещё хуже.

Совершать их было, конечно, сложнее, но и баллов за них давали намного больше.

В итоге я даже не заметил, как настал долгожданный день дебатов. Первую половину дня я сидел на занятиях, отсыпаясь после ночных тренировок, и только в конце последнего урока, когда учитель попросил нас пройти в Актовый зал, я вспомнил, что дебаты состоятся именно сегодня.

Обычные школьники проследовали на сидячие места. Меня и Адель отвели в отдельные ложи, чтобы мы подготовились к выступлению.

Я посидел перед зеркалом, поправил волосы и вышел на подиум. На секунду моё сердцебиение участилось, когда я встал за трибуну и увидел, что в зрительном зале на меня обращены сотни, если не тысячи глаз. Затем вспомнил старинный трюк, представил, что все они – початки картошки в стрингах, и немного расслабился.

Через минуту за соседнюю трибуну встала Адель. Осанка девушки была ровной, взгляд – прямым, ясным, блестящим. Она выглядела предельно серьёзной.

При мысли об этом – и о том, что у меня не было ни малейшего шанса, – я окончательно расслабился и даже демонстративно зевнул. По рядам зрителей пробежали недовольные возгласы.

Адель не обратила на меня внимания.

Наконец сцену занял арбитр – полный мужчина с длинной рыжей бородой, профессор Брэдли, глава Академического Совета. Он произнёс затяжную, вдохновенную и очень скучную речь, завершив её громогласным объявлением:

– … И пусть каждый из кандидатов расскажет, каким он видит будущее Академии Лапласа и почему именно он достоин привести вас к нему. Дебаты начинаются! Первое слово предоставляется Адель де ла Крус.

– Благодарю, – сказала Адель и постучала пальцем по кристаллу звука, призванному распространить её голос по всему залу. К этому моменту в нём собралось более пятисот студентов и преподавателей.

– Когда я стану председателем, – заговорила она и вдруг замолчала, прокашлявшись. – Гм… когда я стану председателем, я обещаю, что… Обещаю… что этого больше не…

В зрительном зале зазвучал растерянный шепот. Я тоже удивился и покосился на Адель. Девушка положила руки на трибуну и низко опустила голову. Сперва разливы золотых волос скрывали от меня её профиль, но потом она наклонилась вперёд, и я заметил мертвенную бледность на её лице.

Что это? Внезапный приступ страха перед публикой? Но Адель всегда была уверена в себе – даже чересчур. К тому же в игре всё прошло нормально. Почему она вдруг…

– Кх…

Адель снова прокашлялась в кулак и прохрипела:

– Прошу прощения, – выговорила она, с трудом и болезненно прикрыв глаза. – Можете принести мне немного вод…

– Кья!

В толпе раздался крик. Адель неуверенно прищурилась и коснулась пальцами кровавых струек, которые вовсю бежали у неё из носа. В следующую секунду руки её соскользнули с трибуны, и она, словно потерявший равновесие деревянный солдатик, рухнула прямо на лакированную поверхность подиума.

Её…

– Отравили? – прошептал я растерянным голосом.

Дальнейшие события происходили слишком быстро. Казалось, меня бросили в поток стремительной реки. Не способный ничего сделать, я мог только барахтаться и наблюдать, как течение уносит меня всё дальше и дальше, словно безвольную ветку.

Сперва на сцену выбежали врачи. Наверное. А может, сперва на неё выбежали представители клики Адель и грубо оттолкнули меня, пока я стоял с разинутым ртом. Затем преподаватели. Потом, наконец, врачи.

Я помню, как пытался спросить, всё ли в порядке и жива ли она. Но вполне может быть, что все эти вопросы я задавал про себя, в то время как на самом деле оцепенело стоял на месте и смотрел в пустоту, пока моё плечо не стиснула цепкая рука.

Она вытащила меня на берега этого стремительного водоворота событий. Я обернулся. Передо мной стояла пожилая женщина – кажется, Гарциния, преподавательница кафедры магических наук. Она смотрела на меня с торжествующей, злорадной усмешкой, исказившей её морщинистое лицо:

– Попался, мелкий ублюдок, – прохрипела она полушёпотом.

– Я?.. – переспросил я, и вдруг мой взгляд снова обратился к зрительному залу. По меньшей мере ВСЕ присутствующие смотрели прямо на меня. С отвращением, презрением и страхом.

'Поздравляем, вас считают отравителем!

+15 баллов!

Текущие: 18′

Меня? Но это же…

– Это не я, – выдохнул я.

– Ты! – прямо мне в лицо прохрипела Гарциния. – Теперь мы тебя за шкирку отсюда выбросим! Тебя и эту нахальную дрянь, которая посмела называть себя учителем. Преподавателем! Ей конец! В её классе, – Гарциния едва сдерживала торжествующий смех, – произошло отравление. Всё! Уведите его! В карцер!

Она про Елену? Да, скорее всего. Пока я пытался соображать, всё ещё ошарашенный происходящим, как если бы мой разум получил сильнейший ожог, я вдруг вспомнил Адель. Что с ней? Она в порядке? Я попытался пробиться к ней – не смог. Последним, что я увидел, это как над ней возятся врачи, их напряжённые, очень серьёзные лица.

Затем меня грубо вывели из актового зала.

Коридор был светлым, безлюдным, тихим, а потому я прекрасно слышал собственные шаги и шаги конвоиров, которые меня сопровождали. Они провели меня в небольшую комнату, ушли, заперли на ключ.

Осмотревшись, я понял, что мне знакомо это место. Сюда бросили Алекса в самом начале первой игры, когда он сломал Антону нос. Это был кабинет дисциплинарного заключения, где держали на время следствия провинившихся студентов.

Я сделал глубокий вдох и присел на стул.

Что теперь будет? Меня выгонят. Факультет Белой Ромашки, вероятно, расформируют. Гарциния была права. Он был создан для того, чтобы наладить отношения между великими державами. Если выяснится, что спустя всего несколько месяцев один из учеников попытался отравить свою одноклассницу, весь проект признают катастрофическим провалом. Елену и правда уволят за такую ошибку. Даже директор не сможет её защитить.

Без Факультета не будет Полевых заданий. Без Полевых заданий Алекс не сможет развиваться и налаживать связи по всему свету. Он не станет спасителем человечества. Это конец. Мы все – в том числе я – обречены.

Я сжал кулаки до хруста в пальцах и стиснул зубы.

Нельзя этого допустить. Мне необходимо доказать свою невиновность. И главное – чтобы Адель осталась жива. Мне нужно найти настоящего отравителя. Найти его, и чтобы Адель…

– Она жива? – спросил я в ту же секунду, как дверь отворилась и в комнату вошли несколько человек.