Текст книги "Пробуждение: магическая печать (СИ)"
Автор книги: Скорпианна
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 30 страниц)
– Подождите, – отдышалась девушка, – я еще отцу расскажу. Вот тогда ему мало не покажется! Папа, еще с выпускного, мечтает надрать ему задницу!
– Что же ты сразу не сказала, что знакома с ним, когда Макс полез в драку? – спросила Эмма.
– А что бы это изменило? Зато теперь он отстанет. Ну, я надеюсь! – она посмотрела на Макса и добавила. – Мне только жаль, что из-за меня тебе придется драить полы вместо того, чтобы провести время с братом. Получается, что я тебе весь день испортила!
– Не волнуйся, – успокоил он. – Ты тут не виновата, к тому же, не все так плохо. Немного времени и я снова свободен, и как благородный рыцарь, отпраздную свою победу.
– Кстати, о благородных рыцарях! – Феликс отпил сока. – Похоже, что Эмма была права насчет нашего декана. Он не стал выгораживать племянника – честно поступил.
Друзья согласно закивали, а Эмма тем временем пыталась забыть о двух вечерах, которые, не смотря на все обстоятельства, были для неё одними из немногих лучших за последний год.
***
В гостиной социально-психологического факультета горел свет. Студентов было не много. Большинство уже разбрелись по комнатам, а некоторые все еще гуляли на территории сада. Не далеко от выхода, среди маленькой группы первокурсников сидела Эмма Керн. Она помогала Яне с математикой и то и дело беспокойно поглядывала на часы. Необъяснимое чувство витало где-то на границе сознания, настойчиво напоминая о себе укусами в зону интуиции.
Один из парней их группы предложил Эмме проводить её до дома, но девушка напомнила, что она ждет Макса, который обещал вернуться к девяти и немного задерживается.
– Сорок минут это уже много, – сказал парень. – Может быть, все же, мы с ребятами тебя проводим?
– Нет, – ответила Эмма, вставая, – лучше я поднимусь к нему сама. – Чует мое сердце, что они с О'Роем опять дел натворили.
Ребята пожали плечами и пожелали ей удачи. До десяти оставалось всего пятнадцать минут и Эмма, попрощавшись с одногруппниками, поспешила наверх. Двери были открыты, и девушка быстро преодолела расстояние от корпуса до академии по широкому коридору. За окнами горели фонари, позволяя увидеть, как со всех уголков поместья спешили в свои корпуса загулявшиеся студенты. Без десяти десять Эмма вышла из коридора и, не отрывая взгляда от циферблата, повернула налево. "Вот только найду его! – сердилась она". Впопыхах девушка не заметила нечто стоящее на пути.
– О, Господи! – воскликнула она от неожиданности и подняла голову.
Сверху вниз на неё смотрели смеющиеся глаза Демиена Альгадо.
– Очень лестно, Керн! – выговорил он, продолжая стоять на пути. – Только, боюсь, ты ошибаешься!
– Дай пройти!
Эмма попыталась обойти его, но парень двинулся следом и снова загородил ей путь.
– Странно, – задумчиво начал он. – До отбоя пять минут, а ты здесь, так далеко от дома, совсем одна...
– Уйди с дороги! – ноль эмоций. – Мне некогда! Я должна найти Макса!
Довольная тем, что он, наконец, отошел, девушка поспешила наверх. Но тут, она поняла, что парень идет следом.
– Что ты делаешь? – спросила она обернувшись.
– А что не видно? – съязвил он. – Поднимаюсь.
– За мной? – почему-то вырвалось у неё.
– На кой черт ты мне сдалась, Керн? – Демиен обогнал её на второй лестнице. – Я иду за братом.
Что оставалось ей делать, как ни смириться? Было ясно, что идти им в одном направлении. Единственное, что она могла сделать – замедлиться, чтобы немного от него отстать. Так и поступила, сбавив шаг, но поднявшись на третий этаж, Эмма увидела, что Альгадо стоит около перил и смотрит куда-то верх. Он перевел взгляд на свои дорогие часы, затем снова наверх. Она прислушалась: кто-то спускался с верхнего этажа. Они ругались, причем громко и с потрясающим разнообразием злой, ненормативной лексики.
Беззвучно выругавшись, Демиен обернулся к ней и, схватив за руку, быстро потащил в пространство за лестницей. Очутившись в нише, девушка попыталась оттолкнуть его от себя, но это оказалось не возможно по нескольким причинам: во-первых, сама ниша была довольно высокой, но невероятно узкой, так что они вдвоем там еле умещались; во вторых, он держал её, прижимая спиной к себе. Левая рука крепко обхватила талию, правой он зажал ей рот. Эмма вывернулась и, очутившись с ним лицом к лицу, снова сделала попытку вырваться. Однако он все еще крепко держал её, прижимая всем корпусом.
– Тихо! – прошипел он, отрывая ладонь ото рта девушки и указывая пальцем вверх. – Нас застукают после отбоя, идиотка!
Уборка коридоров академии вместо положенного отдыха её не прельщала, поэтому Эмма решила подождать, пока двое, а она точно слышала только два голоса, пройдут. После этого она собиралась сразу же убраться подальше от Альгадо. Поэтому сейчас Эмма замерла. Вокруг, кроме неё, Альгадо и спускающихся не было ни души. За ту учебную неделю, она успела понять, что официальный отбой, начинался на территории здания академии с концом последнего занятия – в девять часов. А к десяти этажи уже пустовали.
Шаги и голоса приближались. Двое в нише насторожились. Эмме было неуютно находиться в такой близости от Альгадо, который, хоть и молчал, испускал от себя мощные волны негатива. Каким-то внутренним чувством Эмма ощутила надвигающуюся опасность и её захватила тревога. Демиен же почувствовал её безмолвное негодование и усмехнулся про себя.
Они продолжали стоять вплотную, прижимаясь друг к другу, и это выводило его из себя. Он раздраженно выдохнул. Нельзя сказать, что он считал её страшной, нет. В других обстоятельствах и с другой девушкой, он бы непременно воспользовался сложившейся ситуацией, весело проведя время, но сейчас был не тот случай. Керн была вне круга его "спортивного" интереса. Выросший в богатой, аристократической семье с многовековой историей и незыблемыми традициями, он был воспитан в строгости и атмосфере определенной идеологии.
С детства ему прививали особые вкусы и предпочтения. К своим двадцати годам, он четко знал, что входит в круг его интересов и потребностей. Девушек, подобных Керн, там не было. И в обычной ситуации он даже не обратил бы на неё внимание, но эта новенькая откровенно раздражала его, и на то были свои причины. Он сам провел анализ и мог точно сказать, что, во-первых, Керн – подруга Сваровского, и теперь постоянно ходит со всей их "шайкой-лейкой" безмозглых придурков, которым по странным причинам все сходит с рук.
Во-вторых, она посмела поставить под сомнение его репутацию лучшего стрелка академии. Такое поведение взбесило его до чертиков. И, последняя, но, как сам он считал – основная причина того, что девушка его так сильно раздражает, – это то, что она дала ему пощечину. Он знал, что никогда не забудет этот день. Никто, ни при каких обстоятельствах не смел поднимать на него руку: ни мать, ни отец, никто бы то ни было, тем более девушка.
С самого юного возраста все дамы стелились перед ним, сыпали его комплиментами, в тайне мечтали о нем. Он знал причины – это богатство, привлекательность и даже красота. Да, он знал, что он красив, совершенно точно. И он знал свои возможности – безоблачное будущее во главе империи Альгадо, красивая жена из не менее обеспеченного и знатного рода, чем он сам. Он привык к обожанию и поклонению, иногда, к легкому страху в глазах женщин, но с Керн все было не так.
Эта выскочка смотрела на него глазами полными такого же раздражения и порой даже презрения, которые при виде неё испытывал он сам. Словно это не она, а он был беден как церковная мышь и жил с матерью одиночкой в игрушечном домике, который им даже не принадлежит. Это страшно злило его, но воспитание не позволяло показывать это в открытую. Он не мог позволить себе опуститься до такого уровня. Поэтому, каждый раз в моменты отчаянной злости, Демиен прятал все чувства под маской холодной невозмутимости, облачая свои гнев и раздражение в сарказм и подобные ему ядовитые замечания.
Так было всегда. Всегда, до его поступления в "Пятый луч". Здесь он встретил придурка Сваровского и его завсегдатаев Грома и Радугу. Еще был Лем, мнящий себя высокоморальной личностью – эдаким Робином Гудом, который отрабатывал свою должность старосты факультета на полную катушку и порой даже сверх меры. Демиена передернуло. Поначалу было сложно, но он быстро справился с собой и научился относиться к ним, так же как и ко всем, пряча эмоции и используя только холодный разум. Теперь он даже стал получать удовольствие от стычек с ними.
Но то были парни, а Керн – девушка, которая плюет на факт, что он тут главный, наравне с парнями. Это было что-то новенькое, и приспособиться к этому оказалось неожиданно трудной задачей. К тому же, он видел в ней соперницу. Тогда, на стрельбище он понял, что она стреляет лучше всех, кто когда-либо пытался его побить. В прошлом году он обошел Сваровского и Громова, заняв первое место. Он собирался оставить за собой эту позицию в течение следующих пяти лет, а Керн встряхнула его уверенность в себе, и это задело до самого основания. Он не мог позволить себе проиграть девчонке, тем более – безродной.
Поток мыслей был прерван тем, что Эмма резко и со всей силы вцепилась в его предплечья обеими руками, а еще он почувствовал, как она уже сама напряженно прижимается к нему. Удивленный, он даже не вскрикнул, а ведь её ногти до боли врезались глубоко в кожу, через тонкую ткань рубашки. Он посмотрел в её большие глаза и увидел страх. Демиен прислушался: только сейчас он понял, что говорящие остановились рядом с лестницей, в каких-то пару метров от них и немного сбавили голос; он затаил дыхание. Разговор напоминал потасовку тигров: двое самцов по очереди рычали друг на друга и говорили такие вещи, слушая которые парень понял, почему Эмма так испугалась.
– Какого лешего ты просто не вырубил её?
– Она видела нас, слышала нас. То, когда бы она открыла рот – лишь вопрос времени.
– А если бы она была меченная?
– Все они под контролем, а эта – пятое колесо в телеге.
– Она могла быть не одна...
– Да хоть сотня, идиот! Никто не должен знать.
Демиен вздрогнул. Еще неделю назад он прочел в интернете о побеге двух германских террористов, которые по версии властей, могут скрываться в лесах на границе с Чехией.
– Но теперь нам придется срочно уматывать!
– Мы сделали дело! Сдали пост, – повысил голос один из мужчин. – До июня родить можно. Зачем торчать здесь столько времени?
– Но теперь хозяин нас сам прибьет! – зло выплюнул второй. – Не нужно было трогать девчонку.
– Она бы выдала нас! – он припечатал соучастника к стене почти напротив ниши.
От испуга Эмма вжалась головой в плечо Альгадо.
– Я еще раз повторю тебе: у нас не было выхода! Если нас обнаружат, они не смогут помочь. Они скорее сами прикончат нас, чем позволят совету узнать, что происходит у них под носом. А если нас и не убьют, то упрячут точно. И теперь, к двум пожизненным прибавится еще одно, за убийство девчонки.
Парень почувствовал, как затрясло Эмму при слове "убийство". Она чуть не вскрикнула, и ему вновь пришлось прикрыть ей рот. Спустя минуту они услышали удаляющиеся шаги – мужчины спускались вниз по лестнице. Выждав еще пару минут, он разжал пальцы и отпрянул от неё, девушка всхлипнула. Демиен же быстро вышел из ниши и направился в левое крыло.
Эмма выскочила за ним.
– Ты куда? – спросила она дрожащим голосом.
– Не твое дело! – ответил он сухо и спокойно, будто ничего из произошедшего пару минут назад не было.
Эмма встала как вкопанная.
– Ты что не слышал? – громко спросила она ему в спину. – Там, наверху женщина и ей определенно нужна помощь!
Демиен мгновенно развернулся и, подлетев к ней, с силой сжал тонкое запястье.
– Это ты, видимо, глухая!– зло зашептал он, пытаясь потянуть упрямицу за собой. – Слово "убили" предполагает, что помощь уже не понадобится!
Не смотря на то, что все внутри кричало об опасности, Эмма продолжала упираться.
– Ты не знаешь этого наверняка! – она выдернула свою руку из его хватки.
– Хочешь быть следующей, Керн? – спросил он, прожигая её взглядом. – Вперед! Они вполне могут вернуться! Ты сама знаешь, что в это время здесь никого, только дежурные, да те, кто отбывает наказание.
Услышав слово "дежурные" Эмма побледнела.
– Что? – спросил Демиен в след на её реакцию.
– Ванесса, – Эмма сглотнула. – Она говорила, что дежурит сегодня до одиннадцати.
С этими словами, не замечая больше ничего, девушка рванула на четвертый этаж.
***
– Дура! – выплюнул Демиен, когда она скрылась из виду, и помчался следом.
На четвертом этаже было столь же тихо, как и по всему замку. Основной свет погашен; коридоры, идущие от круглого, как и на всех этажах холла, освещали небольшие светильники, встроенные вдоль стен. Эмма остановилась: она не знала, что ей делать, куда идти, и она не могла решить, как поступит, если найдет тело. Где-то внутри неё все еще теплилась надежда, что все подслушанное пятью минутами ранее окажется ужасной иллюзией, кошмаром, от которого просто нужно проснуться. Коридоров было четыре и, решив, наконец, она повернула в первый правый. В тот же миг сильные руки схватили её за плечи и развернули обратно.
– Ты совсем сдурела, Керн? – затряс её Демиен. – По поместью ходят двое убийц, твой друг где-то внизу, еще не в корпусе. Так какого черта тебе тут надо?
Эмма скинула его руки и ответила раздраженным голосом:
– А тебе?
– Что мне, Керн?
– Ты шел за О'Роем, Альгадо? – спросила она. – Вот и вали! Или ты решил мне помочь?
Он понял – она издевается. Оттолкнув девушку в сторону, Демиен пошел вперед по коридору.
– Наша староста тоже дежурит, – как бы оправдывая себя, бросил он
– Ого, Альгадо, – многозначительно произнесла девушка. – Это что, забота о ближнем?
Демиен резко встал, и Эмма вновь врезалась в него.
– Что ты...
– Заткнись, Керн! – отрезал парень. – Слушай!
Эмма прислушалась. Сначала ей показалось, что она слышит шорох, а за ним последовали какие-то невнятные звуки. Они были приглушенными, и это выглядело так, будто бы источник находится где-то далеко. Но затем, звуки обрели четкие формы и наполнили сердце новой надеждой. Кто-то стонал, а это означает, что убийцы ошиблись, и жертва все еще жива. Парень с девушкой переглянулись и, не ожидая каких-либо других знаков, рванули вперед. В конце длинного, темного коридора возникла дверь. Она была приоткрыта, благодаря чему свет из аудитории, словно маяк, указал им путь. Распахнув её до конца, Эмма не смогла сдержать крик.
На гладком паркете у двери лежала молодая девушка. Веки её были закрыты, кожа бледная, красивые, белокурые волосы пропитались кровью, в которой она утопала. От количества вишнево-алой жидкости зарябило в глазах, голова закружилась, и Эмма резко облокотилась о косяк. Обреченность, возникшая в сознании совершенно неконтролируемо, обдала её волной дикого ужаса. Девушка на полу слабо дышала, но смерть незримой дымкой парила над её телом. Возможно, это было следствием шока, но Эмма, почти физически ощущала на себе леденящее дыхание.
Чувство тревоги, возникшее во время перелета в поместье и периодически возвращающееся в течение двух недель, проведенных в нем, нашло свое истинное объяснение. Тогда она не могла понять – что не так, и каждый раз, когда судьба ставила ей подножку, Эмма думала, что это и есть причина. Но теперь, вне всяких сомнений, было ясно – все намного сложнее.
Талантливая и некогда уверенная в себе, Эмма приехала в это прекрасное место сломленной, в надежде начать новую жизнь, желая найти друзей, вернуть прежнюю себя, и не ожидая, что вместо этого судьба снова столкнет её со смертью. Для неё было не важно, что эту девушку она видит впервые – волна жалости и сострадания захлестывала все её чувства. Происходящее ужасало, но Эмма и не догадывалась, что данная трагедия только начало неизбежной цепочки событий, программа которых была запущена множество поколений назад. Она не знала, что став их участниками ей и её друзьям суждено навсегда и в корне изменить этот мир.
– Ганна! – выдохнул Демиен.
Он пролетел мимо Эммы и опустился рядом с девушкой.
– А-аааа, – застонала немка.
– Ганна, что случилось? – спросил он, сжав её руку.
– Я-я... под-слуша-ла их... – прохрипела она. – Уж-а-ас-ны-е в-ве-щи... дв-о-о-е.
– Нет, лучше молчи, – сказал парень. – Я сейчас подниму тебя, и отнесу к миссис Херст!
Он аккуратно подсунул руку ей под голову так, чтобы она оказалась на локтевом сгибе. Второй обхватил её из-под талии за спину, и попытался поднять, но тут, внутри неё что-то хрустнуло, и девушка громко закричала.
– Что такое? – воскликнула Эмма, опускаясь на колени рядом с Демиеном.
– Бооольно! – плакала девушка. – Каа-ак больно!
– Где? – голос его звучал как перетянутая струна.
Так же напряженно, вот-вот и лопнет. Девушка закашлялась и на губах появилась кровь. Эмма заметила, что бордовая рубашка девушки имеет разрез на левом боку и тоже насквозь пропитана кровью.
– Её ранили чем-то острым сюда, – указала Эмма и дотронулась до правого бока: девушка застонала. – Ребра сломаны...
Эмма побледнела, переводя взгляд на парня, она сказала:
– Альгадо... у неё сломано два ребра, и, судя по цвету и количеству крови, точно пробито легкое...
Демиен молчал.
– Легкие наполняются кровью, – еле слышно произнесла она.
Девушка приоткрыла глаза и посмотрела на неё.
– Я слышала... – она моргнула и нашла его глаза. – Дем, – снова приступ кашля и снова на губах оказалась алая жидкость. – Демиен, я должна ска-за-ть...
– Нет, – запретил он, – тебе лучше не разговаривать!
– Ты не... пон-има-ешь, – кашель.
Она крепко сжала его руку и широко распахнула голубые глаза.
– Ох-хотники... Он-и говори-ли о сокр-ов-ищ-ах... о з-знак-ах и кл-люч-аах, – кашель, кровь. – Восьмикон-нечн-а-я з-зве-зд-а...
– Звезда? Знаки? Эстер, – насторожился Демиен, – что за знаки?
Эмма возмутилась его вопросом:
– О чем ты, Альгадо?! Ей нужно молчать!
– Заткнись!– огрызнулся он. – Продолжай, Ганна!
Эмма вскочила и заходила взад вперед, нервно заламывая пальцы. Ей было непонятно его любопытство, это было жестоко. Кровопотеря жертвы была серьезной, и продолжала расти. Эмма знала от матери, что врач академии был в отъезде – он уехал в город, чтобы пополнить запасы медикаментов. А медсестра – мисс Херст – была больна и температурила вторые сутки.
С таким раскладом у Ганны не было шансов. Нужна была срочная операция, но ни она, ни Альгадо не могли помочь девушке, прожить еще пару часов, до того, как они смогут позвать на помощь и переправить её в город. Совершенно очевидно – девушка умирала, и Эмме стало по-настоящему страшно.
– Они... они следят за вами, – четко проговорила девушка. – Вво-оосемь чело-в... чело-век – к-ключи. Они называли люд-дей ключ-чами.
– Они буд-дут жда-ать до июня... Затмен-ие... А пот-о-ом, – он крепче сжал её руку, второй гладил голову. – Пот-ом ббуд-ет риттуал. Этим фан-натикам нуж-но снять печч-ать. Таам-ам ммн-о-го... сокр-овища... о-ни ... кровь... в-вы...
По лицу её катились слезы, изо рта тонкой струйкой то и дело выходила кровь. Эмма, снова опустилась рядом и взяла её за вторую руку.
– Родинки, Дем! – девушка высвободила свою ладонь и коснулась его живота. – Я видела... тогда, когда мы... ты и я... Они сказали, что у остальных шестерых такие же. Они не... не ввыпус-т-я-а-т ник-ого... Обре-чены... Он... он из соо-вет-а... там...
Она не договорила. Кашель и хлынувшая потоком кровь отрезали дыхание. Эмма вскрикнула и обхватила себя руками.
– Нет, – прошептала она сквозь слезы.
Девушка последний раз открыла глаза, чтобы улыбнуться Демиену.
– Люблю тебя, – вырвалось на последнем выдохе, и Ганна затихла.
С минуту Эмма и Демиен молчали. Затем он встал и, не сказав ни слова, вышел из аудитории. Эмма тоже очнулась и выскочила следом.
– И что? Ты оставишь её здесь?
Молчание. Он уверенно удалялся.
– Альгадо!!!
Молчание. Девушка догнала его и больно ударила в плечо.
– Она сказала: "люблю тебя"! – в слезах крикнула Эмма. – А ты бросаешь её?!
В следующий миг он с силой припечатал её к стене. Эмма чуть было не потеряла сознание, больно ударившись головой.
– А мне плевать, Керн! – со злостью заорал он ей прямо в лицо. – И, чтоб ты знала: нельзя уносить тело с места преступления, чертова идиотка!
Они стояли: она прижатая к стене, он, до боли впившись в её плечи – оба бледные, оба тяжело дыша, с ускоренным сердцебиением и полным хаосом в голове.
– Что будем делать? – тихо спросила Эмма.
– Я к ректору, – ответил он, отступая. – Ты – за Сваровским. Скажи брату, чтобы спускался в кабинет крестного.
– Куда? – переспросила она, ничего не понимая, но парень уже исчез за поворотом.
И, если бы он немного помедлил, то сам смог бы все сказать Ларсу. Но Демиен слишком быстро сбежал вниз и двое парней, обмениваясь по пути оскорблениями, столкнулись с Эммой в холле третьего этажа. Увидев бледную, растрепанную, измазанную в крови девушку, парни резко замолчали. Эмма бросилась к Максу и разревелась. О'Рой слушал её, тихо стоя в сторонке. Закончив краткий рассказ, она передала Ларсу слова Демиена и вместе они поспешили в кабинет ректора.
У двери, прислонившись к стене, стоял Демиен Альгадо. За ней слышались встревоженные голоса. Завидев приближающихся Эмму и Макса, он выпрямился.
– Что-то забыл, Сваровский? – спросил он все тем же тоном, что и всегда.
Макс, подумав, взял Эмму за руку и развернулся, чтобы уйти.
– Керн останется! – приказным тоном осведомил он.
– Зачем? – Эмма непонимающе захлопала глазами.
Демиен оторвался от стены и ровным шагом подошел к ней. Макс напрягся, когда он взял её за вторую руку.
– Успокойся, Сваровский! – насмешливо проговорил парень, потянув девушку за собой. – Нам просто нужно кое-что обсудить.
Макс не решался, но Эмма кивнула ему и он отпустил. Когда они отошли на достаточное расстояние, Демиен отпустил её руку. Он почти демонстративно отряхнул свою ладонь, и выражение его лица при этом было такое, словно он вляпался в нечто очень неприятное. Эмму это взбесило.
– Чего ты хочешь? – зло бросила она.
– Всего лишь составить общую версию увиденного и услышанного.
– Что? – переспросила девушка. – Не понимаю тебя!
– Я удивляюсь, Керн! – съязвил он. – Как ты вообще смогла набрать такие баллы по физике?
– Что? Я... – заикаясь, начала она, но быстро взяла себя в руки. – Говори прямо, что ты от меня хочешь?!
Она скрестила руки на груди и ждала. Он молчал.
– Альгадо!
Его лицо вдруг поменялось. Не осталось ни презрения, ни насмешки, он подвинулся плотнее.
– Я хочу, чтобы ты молчала про рассказ Ганны.
– Что?
– Керн, ты, что и правда, такая тупая? – брови его поползли вверх.
– Я хотела знать, зачем! – огрызнулась она, глядя ему в глаза.
– Эмма? – позвал Макс.
– Сейчас! – отозвалась она и снова взглянула на Демиена. – У тебя двадцать секунд, и всего один веский довод в пользу своей просьбы! Время пошло!
Он молча смотрел на неё, и в темных глазах парня она читала борьбу. Эта игра в "гляделки" длилась секунд десять, затем выражение его лица обрело решимость.
– Ганна сказала, что в академии есть группа студентов, которым грозит опасность. Мы не знаем когда, почему, и главное – от кого. Но я и ты знаем достаточно для того, чтобы последовать за Эстер. У них "крот" в совете академии. Я не хочу быть следующим!
– Это все? – сухо спросила она. – Ты меня не убедил. И вообще, я не верю во все эти бредни про сокровища, знаки-родинки и ритуалы сата...
Она не договорила, потому что увидела, как Демиен начал расстегивать ремень на своих брюках.
– Что ты делаешь?! – опешила она.
Он немного оттянул правый край брюк вместе с резинкой трусов вниз, обнажая кожу. Собрав все свои силы, чтобы не упасть в обморок, Эмма взглянула на то место и побледнела еще больше. На смуглой и гладкой коже парня она увидела скопление родинок, образующих ровную восьмиконечную звезду. Слова Ганны вновь выплыли из сумбура мыслей и взорвали реальность.
– Эт... Эт-то же...
– Она самая! – помог он, застегиваясь.
– Но этого просто не может быть! – пролепетала Эмма. – То, что говорила Ганна, это какая-то чушь.
– То есть, нашу старосту убили за "какую-то чушь"? Ты думаешь это у них развлечение такое – чушь нести, в ожидании, что потенциальная жертва услышит? Это не чушь, Керн! Здесь происходит что-то серьезное. Мне грозит опасность... И я хочу, чтобы ты молчала, пока я не разберусь во всем.
Его слова, взгляд, были как острие ножа. Если бы это было возможно, они покромсали бы её на части. Эмма думала. Она опять, второй раз за последний час не знала, что ей делать.
– Слушай, – начал Альгадо, видя её замешательство,– если у тебя нет чувства самосохранения, то, может быть, обратишь внимание на то, что кроме меня здесь должны быть еще семь студентов с таким же знаком?
– Откуда мне знать, что она не выдумала это? – упиралась Эмма. – Она точно видела твои родинки.
– И не только родинки! – ухмыльнулся он, наблюдая, как её лицо возвращает краски. – Да, она видела, но она ничего не выдумала. Я знаю это точно! Более того, Керн, я знаю, по крайней мере, двоих человек, с точно такими же отметинами.
– Я тебе не верю!
– Проверь! Я назову имена, и думаю, ты не останешься равнодушной. Но сначала, – Он вновь приблизился. – Ты пообещаешь, что никому не расскажешь обо мне. И мы скроем ту часть истории, где Ганна рассказала нам обо всем, а так же упоминание её убийцами членов совета попечителей академии. Только так мы можем быть в безопасности. – Эмма смотрела на него снизу вверх, и все что ей сейчас хотелось это поскорее убраться подальше от хамоватого нарцисса.
– Обещаю! – согласилась она. – Говори!
– Лилиан Брейн и Виктор Громов, – сказал он, разворачиваясь, Эмма охнула. – Все еще хочешь растрепать обо всем и стать возможной жертвой?
– Беспокоишься обо мне, Альгадо? – съязвила она в спину.
– Иди к черту! – бросил Демиен, не оборачиваясь.
***
Следующий час прошел, словно в тумане. Её и Альгадо допрашивали в кабинете ректора. И это не обещало быть последним испытанием. Соболев предупредил, что завтра прилетят эксперты из города и родители девочки, которые захотят знать тоже, что они сейчас рассказали ему и проректору. В кабинете с ними находились также деканы их факультетов, мистер Оливер Стиг и, что придавало уверенности, её крестный – Сэм не отходил от неё ни на минуту.
Когда все закончилось и их отпустили, Эмма нашла Демиена. Почувствовав это, он обернулся и сверкнул по ней холодным взглядом. И как её угораздило ввязаться в эту авантюру и заключить союз с врагом? Девушка вздохнула. То, что закончилось сегодня, обещало обрушиться на них завтра с новой силой. А перед ней самой встал сложный выбор. Эмма металась между решениями: рассказать обо всем своим друзьями и приложить все силы, чтобы помочь им избежать опасности и тем, чтобы уйти от этого, спрятаться, и попытаться спасти свою нормальную жизнь, на которую она так надеялась, но при этом наблюдать, как жизнь её друзей распадается на части у неё на глазах.
Сидя на подоконнике у окна своей комнаты, Эмма заламывала пальцы и кусала губы. Ей было страшно от осознания того, что произошло сегодня; ей было страшно потому, что она должна была сделать ответственный выбор. И один бог знает, как она боялась совершить ошибку. Этот страх преследовал Эмму на протяжении последних пары лет, с тех пор, как погиб отец. Эмма чувствовала свою вину и, не смотря на то, что крестный уверял её в обратном, это чувство съедало её изнутри.
Тем вечером отец с Сэмом долго спорили. Их споры не были чем-то сверхъестественным в этой семье. Двоюродные братья – они любили друг друга как родные. Несмотря на разные взгляды, род деятельности и веру – крестный был атеистом, а отец Эммы убежденным католиком – эти двое всегда могли найти общий язык. Они дорожили друг другом, делились всем и вся. Поэтому, в итоге, не зависимо от того, кто оказывался прав, женская половина семьи Керн могла наблюдать сидящих на балконе Сэма Вайдмана и Эдуарда Керн младшего попивающих пиво и разговаривающих на какую-нибудь отвлеченную тему.
Но в этот вечер все пошло не так. Эмма помнила, как отец с остервенением орал на крестного, обзывая его отступником, позором семьи и трусом. Девушка не понимала, почему отец выплюнул первые два определения, но когда она услышала слово "трус", струна справедливости лопнула, и Эмма на всех парах ворвалась в маленькую комнатку. Она судорожно защищала крестного, в то время как отец густо покрывался краской. И тут произошло это, явление, которое она до сих пор не могла понять: отец, размахнувшись, влепил ей звонкую пощечину. А затем, не обращая внимания на остолбеневшего брата, пролетел мимо ошарашенной жены и разревевшейся от испуга Кари. Он схватил ключи от авто и умчался в неизвестном направлении.
Что это было, и о чем спорили отец с крестным она так и не узнала. Но была твердо уверена, что если бы не её решение вмешаться – крестный, как всегда, уладил бы этот вопрос, а отец до сих пор был бы жив. В ту ночь Эдуард Керн не вернулся домой, взяв на себя дополнительный рейс. Но он, все-таки, позвонил из аэропорта и попросил у Эммы прощения. Он обещал, что когда-нибудь она все поймет. А вечером следующего дня им позвонили, чтобы сообщить, о крушении его самолета. Машина попала в бурю и без вести пропала в средиземном море. Еще через неделю у побережья Франции были обнаружены обломки самолета – незначительные остатки некогда величественной машины; тел обнаружено не было.
Эмма закрыла лицо руками и заплакала. Ни убеждения крестного, ни само убеждения не помогали – она все еще ощущала свою вину. Этот груз лежал на ней тоннами боли и сожаления. Они душили её, заставляя забиться глубоко в себя и наблюдать за жизнью из этой "защитной раковины", прячущей от неё прекрасный мир. Но Эмма знала, что кроме красоты в нем была одна вещь, от которой она и бежала изо всех сил.
Принятие ответственности за сделанный выбор и его последствия. Эмма сидела у окна, грудь её сотрясали рыдания. Столько времени ей удавалось плыть по течению, быть инертной, не вмешивающейся ни во что, не принимать решений. Переезд всколыхнул в ней воспоминания о прежней Эмме Керн, но она была лишь тенью её настоящей – сломленной, потерянной, угасшей, разочарованной в жизни и людях девушки... Такой она стала, но не смотря на это, Эмма любила людей. Она все еще мечтала о любви, о дружбе и сейчас, когда надежда прокралась к ней в душу, Эмма ощутила острый страх при мысли о возможной потере.
"А что, если вмешавшись, я снова сделаю лишь хуже? Но я не могу просто смотреть на то, как время приближает смерть моих друзей... А вдруг Альгадо солгал? Конечно же, так и есть, ведь он... обозначенный, – мысли, как дикие кони неслись без остановки".
