Текст книги "Пробуждение: магическая печать (СИ)"
Автор книги: Скорпианна
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 30 страниц)
– Эм, ты взяла серебро, но все видели, как ты "отдавила ему пятки". Ты почти разбила его. Да что там, победа в одно очко у девушки сродни...
– Поражению, – громко закончила Кира, закрывая за собой дверь.
– Как ты?
– Дверь надо запирать! – заметила она.
Повернув защелку и разувшись, она спокойно подошла к столу и села на свободный стул.
– Макс, сделаешь мне чаю, пожалуйста?
Открыв рот от удивления, он молча кивнул и встал из-за стола.
– Ты пришла... – начала Эмма.
– К тебе, – ответила Кира, роясь в своей сумке.
Спустя пару секунд она достала оттуда золотой кубок-2012 по стрельбе.
– Это же...
– Кубок.
Макс принес чаю обоим и сел рядом с ними.
– Но почему он у тебя? И... я ничего не понимаю.
– Он твой.
– Что?
Кира сделала один большой глоток и вернулась в реальность.
– Демиен решил, что он твой.
– Дем... мой? – опешила Эмма. – Он так сказал?
– Вообще-то нет, – грустно улыбнулась блондинка. – Он его выбросил.
– Выбросил? – вскричали вместе Эмма и Макс.
– Тише вы, – зашипела Кира, – у меня одни уши!
– Прости, – выдохнула Эмма. – Ты меня вконец запутала. Что случилось? Почему он отказался от награды? Я не поверю, что это просто так. Должно быть что-то.
– А точнее кто-то, – направила Кира. – Диего Альгадо снова повздорил с моим... с ректором, и он сказал, – она почти гневно посмотрела на Макса, от чего тот сжался на своем стуле. – А он сказал ему то же самое, что только что говорил тебе Сваровский. Не знала, – с укором обратилась она к Максу, – что у вас на двоих один сборник афоризмов! Отец Демиена всегда был слишком требователен к нему: семейные традиции, манера поведения, контакты, спорт – он контролирует все.
– Странно, – задумался Макс,– а я думал, что Альгадо никто не указ.
– Ему и не указ! – огрызнулась Кира. – Я не знаю человека более волевого и упрямого в своих убеждениях и действиях, чем Демиен. Порой кажется, что его ни чем не возьмешь. Но у всех есть слабые стороны, у Дема тоже, и одна из них – это его отношения с отцом. Ведь ровно насколько много он требует от сына, настолько тот старается оправдать ожидания. И, ему не важно, кто на пути – он готов на все, лишь бы отец гордился им.
– Но это смешно, – воскликнула Эмма. – Он же не может побить все рекорды.
– Ну, как ты сама сегодня убедилась, он весьма в этом преуспел.
– Тогда в чем же дело? – спросил Макс. – Разве его отец не рад, что он снова победил?
Кира молча посмотрела ей в глаза и Эмма поняла:
– Значит, не рад.
– Более того, – Кира пододвинула приз ближе к Эмме, – он отчитал Демиена на глазах у всех ваших друзей. Он не имел целью публичное унижение, но это не меняет того факта, что они все слышали и почти все они позволили себе вставить острое словечко, когда Диего оставил его одного.
– Он заслужил это, – отозвался Макс и снова вжался в спинку стула.
Эмме показалось, что Соболева вот-вот бросится и задушит его.
– Да, – согласилась она, – он заслужил, потому что вывел меня из себя перед началом упражнения. Он заслужил это, потому что сам поступает точно так же всегда, он заслужил, того, чтобы с него сбили спесь! – с чувством говорила она и Макс было воодушевился, а Кира поникла, но тут её речь сменила направление, не веря себе, она продолжила: – Но, он так же полностью заслужил свою победу. Он лучший стрелок – не профессионал, которого я видела в своей жизни, – вздохнула девушка. – Думаю, ему позавидовали бы многие участники международных соревнований.
– У тебя что температура? – шутя спросил Макс.
– Ты, правда, так думаешь? – с надеждой спросила Кира.
– Да, думаю. Только пусть это останется между нами, хорошо? Мне совершенно не хочется, чтобы Альгадо возомнил, что я, э... как бы это оформить?
– Стала частью его фан-клуба? – предположила Кира улыбаясь.
Похоже, это её забавляло.
– Совершенно верно. Потому что это не так. Я, как и раньше считаю его наглым хамом, и меня тошнит, когда нам приходится разговаривать... Но я не могу и не хочу быть настолько субъективной, чтобы мои чувства мешали мне видеть истину, – она протянула руку и взяла приз, – этот кубок по праву принадлежит ему.
Кира улыбнулась снова, и Эмме показалось, что блондинка испытывает облегчение.
– Я знала, что твоя слава доброго, отзывчивого и справедливого человека – не пустой звук, – сказала она поднимаясь. – Значит, я обратилась по адресу. Мне нужна твоя помощь.
– Помощь? – не поняла Эмма. – В чем?
– Я пыталась уговорить Демиена взять награду, но он твердит, что отец прав, и он не выиграл...
– Только не говори, что ты пришла просить меня...
– Поговори с ним, – продолжила Кира, и Эмму бросило в холодный пот. – Он не хочет слушать меня, потому что знает: я всегда была, есть и буду рядом, но порой, я слишком жалею его, и он не верит, что я искренне считаю его победителем.
Эмма покачала головой.
– Ты – другое дело. Он знает, как ты к нему относишься, вы – соперники по нескольким позициям, и если ты, та кому нет до этого дела, отдашь ему кубок, возможно шестеренки в его мозгу встанут на место.
Мысли лихорадочно крутились в её голове. Эмма знала, что Кира права насчет её чувства справедливости, и хотя все внутри неё кричало: "так ему и надо", это самое – зловредное чувство, уже определило ход событий.
– Боюсь, что мне придется взять и свой приз, – заметила Эмма, – чтобы отбиваться от него, когда Альгадо решит проломить мне голову.
– Демиен никогда не позволит себе ударить женщину, – серьезно возразила Кира, – он не так воспитан.
– Ты все так буквально воспринимаешь? – раздраженно спросила Эмма.
– А ты всегда начинаешь беситься, когда тебя просят о помощи? – парировала блондинка. – Он должен быть на пирсе, он всегда ходит туда, когда... – она осеклась. – Надеюсь, у тебя получится!
Еще раз, посмотрев на кубок, а потом на озадаченного друга, Эмма тяжело вздохнула. "Поступить по справедливости, так сделать это до конца, – решила она". Не говоря ни слова, девушка вошла в свою комнату и достала сундук. Открыв его, она вытащила подставку и, вернувшись в гостиную, поставила её на стол перед удивленной Соболевой.
– Эмма, – начал было Макс.
– Все в порядке, одно из этих трех колец – её по праву. Я не могу сказать какое именно, – обратилась она к Кире, – но вот этот перстень точно подойдет твоему Альгадо.
– Почему ты так решила? – спросила блондинка.
– Потому что он единственный из всех остальных, не подошедший ни одному из членов "Созвездия", и... только он причиняет мне боль.
Соболева усмехнулась и, подумав, коснулась одного из колец. Ей повезло – удара не последовало, а это значит, что она выбрала правильно.
– Что же, – сказала Эмма, подняв подставку и взяв кубок, она направилась к выходу. – Я сделаю это. Обещай, – попросила она Макса, – если он утопит меня, ты до конца жизни будешь голосом её совести!
– Заманчивое предложение, – сказала Кира, когда дверь за девушкой закрылась.
***
Дорога до озера заняла некоторое время, в течение которого она пыталась не думать о том, что собирается сделать. Обида и злость, накопленные за целый год общения с Альгадо, никуда не делись. Они все еще были на месте, здесь – в её голове, и она чувствовала, что сегодня эта коробочка стала тяжелее.
Ступая на пирс, Эмма облегченно вздохнула – он был пуст, никого кроме неё и пары чаек над озером. И она уже собиралась вернуться назад, когда услышала скрип досок позади себя. Обернувшись, Эмма встретила жгуче карий взгляд Демиена и сразу же в её воспоминаниях всплыла картина их первого знакомства: разно полярные чувства сменяющие друг друга и наглая ухмылка, которую не могла скрасить даже эта очаровательная родинка справа, над уголком его губ.
– Что ты тут делаешь Керн? – спокойно спросил он, покосившись сначала на кубок, а затем на подставку.
Эмма шагнула навстречу. Она не собиралась уговаривать его принять награду. Это место и это общество было последним, где бы она хотела быть. Потому, она просто приблизилась, и осторожно ткнула кубком в его руки.
– Он твой, – сказала Эмма, не отпуская. – Ты победил меня... и не важно, с каким счетом, не важно то, что я – женщина... Я сама поставила нас как равных, и ты превзошел меня.
Демиен стоял, не двигаясь, и пока она говорила, ни одна черточка не дрогнула на его лице. Он смотрел ей в глаза и молчал.
– И не важно, что думает по этому поводу твой отец! Ты заслуживаешь его, и вместе с ним – звание лучшего стрелка академии. А это, – Эмма указала на перстень, – этот перстень тоже принадлежит тебе.
Посмотрев на вещицу, Демиен усмехнулся. Уж больно завитки узора на нем напоминали букву "Э".
– И, с чего такая уверенность, Керн? – спросил парень.
– Он, – Эмма посмотрела на кольцо и затем снова подняла глаза, встретившись с его молчаливым "что". – Он причиняет мне боль...
– Я причиняю тебе боль? – переспросил Демиен, сверля её взглядом, и в его голосе она различила нотки удивления.
Эмма почувствовала, как изнутри поднимается волна нервного напряжения и раздражение, переполняющее её, вот-вот вырвется наружу.
– Меня бьет током, когда я прикасаюсь к этому перстню. Ты – последний из обозначеных, кто еще не взял свой... забирай, пока я не передумала!
– Что ж, Керн, – сказал парень, – надеюсь, это не часть плана, как отомстить мне.
С этими словами он осторожно дотронулся до перстня и, вытащив его из подставки, быстро надел на указательный палец правой руки.
Эмма тихо вздохнула, она решила, что выполнила свою миссию и теперь может убраться отсюда подальше. Не говоря ни слова, она обошла Альгадо и зашагала с пирса. Но она ошиблась, решив, что это все.
– Керн, подожди.
В три быстрых шага, он нагнал её и схватил за руку. Эмма остановилась и обернулась, ожидая, что сейчас он, как обычно, ввернет какую-нибудь гадость. Но, вместо этого, Демиен взял из её рук поставку и потянул на себя.
– Что ты делаешь? – воскликнула она, когда парень достал из камня последний перстень.
– Забавно, – произнес он отрывисто, напряженно сжимая в руке металл. – А я решил... черт.
– Дай сюда!
Эмма схватила его за руку и попыталась забрать кольцо, но вместо того, чтобы просто отдать, Демиен быстро надел его ей на все тот же указательный палец. Немного отдышавшись, он взял подставку и зашвырнул её далеко в озеро.
– Успокоился? – раздраженно спросила Эмма, когда он повернулся к ней. – И куда теперь мне положить это? – спросила она, снимая украшение, но он остановил её.
– Оставь, – сказал Демин, и она подняла на него удивленный взгляд. – Думаю, ты тоже заслуживаешь носить его. Пока не найдется достойный владелец, конечно, – добавил он, криво усмехнувшись.
Демиен развернулся и подошел к воде.
– Я передам Кире, что ты пришел в норму, – язвительно заметила она и ступила на землю.
Альгадо молчал, и Эмма поспешила удалиться. Лишь перед поворотом за высокую изгородь она обернулась и увидела, как парень опустился на пирс, и задумчиво рассматривает свое новое украшение. Эмма развернулась и ушла. Она двигалась не торопясь, и по дороге до дома размышляла о том, насколько правильно она поступила.
Осознание, что она смогла перешагнуть через свою неприязнь, заставило её гордиться собой. Сама неприязнь к Альгадо никуда не делась, её по-прежнему воротило от него, но теперь Эмма знала: в следующий раз она сможет взять свои эмоции под контроль. Эмма ушла, ушла и обида, накопленная ею за целый год. Радуйся совесть – чувство достоинства повержено... Коробочка пуста.
Гл.20. «День поражения рождения затмения»
" Жизнь – ловушка, а мы мыши; иным удается сорвать приманку и выйти из западни,
но большая часть гибнет в ней... "
Белинский В. Г.
***
ХVIII век...
« Святые полюса! Это невероятно! Нет, этого не может быть! Я проверял информацию сотни раз – ошибки быть не могло... но она все-таки есть... Все наши расчеты были основаны на данных старинных календарей, и они показывали, что следующее затмение ожидается не раньше, чем через семьдесят... Это не возможно... Значит, тогда, в прошлый раз мы напрасно уничтожили восемь человек. Мой лучший друг и его жена... они отправлены на тот свет моими руками... О, Боги! Теперь все точно. Это случится через неделю. Отец назначил главным моего кузена, а мой младший брат впадает в эйфорию в предвкушении пролитой крови. Так не должно быть... Все они, она, снова... Я не могу... Я не хочу... Я не отдам!!!»
( Александр Стеланов-Фортис)
Конец мая. Тепло и солнечный свет. Как жаль, что подобных дней так мало в этих высотах. Вот и сегодня за несколько дней до её дня рождения, небо было затянуто плотным слоем облаков. Но это отнюдь не стало помехой для того, чтобы встать пораньше и отправиться на прогулку. Прижавшись к теплому и так приятно, по родному, пахнущему Феликсу, она едва не передумала. Соблазн был велик, но Эмма твердо решила, что будет выезжать с Шоколадкой каждое утро, вплоть до летних каникул, а дальше, как пойдет. И, еще раз уткнувшись в его затылок, Эмма обреченно вздохнула и поднялась. Оделась быстро, и нежно поцеловав спящего, она вышла из комнаты, оставив записку с объяснением на своей подушке.
Шоколадка была счастлива и восторженно облизывала её лицо, виляя хвостом. На мгновение Эмма подумала, что перед ней пес, а не лошадь.
– Ну что, моя красавица, проедемся?
Словно понимая, Шоколадка закивала головой и, оседлав её, Эмма направилась было на стадион, но вдруг передумала и повернула в сторону рощи. Той самой рощи, в которой она увидела её в первый раз. С неё началось эта история – история новой жизни. Воспоминания наполнили её сознание и потекли перед глазами длинной чередой событий, каждое из которых захватывало, будоражило, меняло её.
Смерть отца, отрицание оной и его тщетные поиски, приведшие семью Керн к разорению. Болезнь Кари, необходимость работать в поте лица, помогая матери и вытекающее из этого отсутствие возможности получить высшее образование. Последней каплей стало предательство лучшей подруги и человека, которого, как ей тогда казалось, она любила. Все это давило на неё, лишало сил и в итоге полностью опустошило, сделало инертной к происходящему – тенью прежней жизнерадостной Эммы Керн.
Эмма вздохнула. Именно такой – безжизненной тенью самой себя она прилетела в поместье. Потерянная, разочарованная в жизни и в людях девушка, у которой нет сил бороться за свою мечту – вот какой она была тогда. Но сейчас она чувствовала себя совершенно иначе. События, произошедшие с ней, люди, находившиеся рядом изменили её. Они излечили её сломленный дух, помогли вновь ощутить вкус настоящей жизни.
Эмма была благодарна судьбе и каждому, кто вошел в неё с переездом сюда. Она была счастлива, что встретила Лилиан, Вив и остальных членов "Созвездия", а в особенности Макса, который вернул ей веру в искреннюю, преданную дружбу. Он, как никто другой понимал её поступки, верил в её будущее. Он принимал её такой, какая она есть, любил как достоинства так и недостатки.
Встретив Феликса, Эмма получила еще один счастливый шанс. Он понравился ей сразу же, как только они познакомились. Тогда она не думала, что когда-нибудь к ней вернется вера в любовь. Эмма научилась ставить блоки, защищающие её от разочарований. Но он сломал их все, согрев сердце своим особенным теплом, и она поверила.
Расправив плечи, Эмма мечтательно улыбнулась. Она уже давно выехала из рощицы и сейчас Шоколадка медленно шествовала вдоль взлетно-посадочной полосы. Стена каштанов и ангары напомнили ей перелет. В тот день она впервые увидела Артура, сумевшего разглядеть в ней потенциал. Он боролся за неё, помог Эмме увидеть свои возможности и поверить в собственные силы.
– А помнишь, какой ты была вначале прошлой осени? – спросила Эмма. – Ты совсем не слушала меня и вела себя как маленький жеребенок.
Лошадь замотала головой и фыркнула. Прямо над их головами пролетела стайка воробьев и, рассмеявшись, Эмма отмахнулась от них рукой. Воздух, свежий и наполненный ароматами цветов и трав, играл у неё в волосах озорным ветром.
– Какое чудесное утро! – воскликнула Эмма.
Постояв немного под тенью крон, она пришпорила лошадь.
– Поскакали, Шоколадка! Давай, девочка! Галоп!
И они понеслись: скорость, ветер – все, что она любит. За полчаса она смогла объехать все поместье и, возвращаясь через дорогу у озера, девушка собиралась постоять у пирса, но...
– Черт! – выругалась она, когда заметила, сидящего у воды парня.
Демиен сидел у самого края и, облокотившись на один из столбов, смотрел куда-то вдаль. Эмма остановилась от вновь нахлынувших воспоминаний. Она перебрала в памяти все моменты, когда они сталкивались. И каждый раз, будь то учеба или спорт, или что-либо еще, Альгадо бросал ей вызов. И что делала она? А она, разъяренная его самомнением и наглостью, принимала вызов и начинала бороться, активизируя все свои внутренние ресурсы.
Наблюдая за мирно отдыхающим Демиеном, Эмма вдруг осознала одну вещь, которая повергла её в смятение. Друзья помогли ей поверить в себя, в то, на что она способна. Они помогли Эмме справиться с тяжестью прошлого и заполнили пустоту настоящего. Но именно этот парень, который, словно цунами, поднимал в ней волны раздражения даже в полный штиль, именно он толкал её вперед к реализации своих возможностей. И острое желание надрать ему задницу было тем, что подпитывало её стремление к победе.
Эмма усмехнулась. Пришпорив Шоколадку, она понеслась прочь, в надежде, что начинающий оборачиваться Альгадо не узнает её со спины. Надеяться на это было глупо, но в любом случае утренняя перепалка не значилась в её расписании. Сбавив ход прямо перед конюшнями, она спустилась, и спокойно повела лошадь за уздечку. И, заходя в большие двери, Эмма и не подозревала, что все её планы на сегодня и не только, уже рухнули подобно карточному домику. У дверей стойла Шоколадки стоял Артур Шорс – человек, который несколько дней назад признался ей в любви.
Чувствуя неловкость, она бы хотела развернуться и снова отправиться на прогулку, но времени уже не оставалось. Занятия должны были скоро начаться, да и Шоколадке пора было отдохнуть – за это утро они обе вымотали друг друга. Мама учила её применять технику трех "С", когда её волнение должно было оставаться тайной, и Эмма старалась практиковать её время от времени. Подходя все ближе к нему, она мысленно повторяла: "Совершенно спокойна сейчас! Совершенно спокойна сейчас! Совершенно спокойна сейчас!" Когда же расстояние между ними сократилось до двух метров, она глубоко вздохнула и остановилась.
– Доброе утро, мистер Шорс, – произнесла она как можно более приветливо, и в тоже время, стараясь сохранять грань "учитель-студент".
– Здравствуй, Эмма, – ответил он, продолжая стоять на месте, – ты рано встала сегодня.
– Да, – она завела Шоколадку в стойло и начала приводить её в порядок. – Хочешь пить? – спросила она, приближая миску к её морде.
Напившись вдоволь и съев свою порцию корма, лошадь довольно заржала. И, пока Эмма заканчивала работать с ней, Шорс продолжал стоять со стойлом рядом и наблюдал за каждым её движением. "Да какого лешего? – раздраженно подумала она, закрывая за собой дверцу".
– Как дела у Тэиры? – спросила девушка, чтобы хоть как то разрешить эту нелепую ситуацию.
– Хорошо. Только сегодня я пришел не к ней, я пришел к тебе.
– Не надо, – начала Эмма выставляя руку вперед, но он все так же стоял на месте.
– Не волнуйся, – сказал Артур, – я здесь не за тем, чтобы продолжить тот разговор... Я пришел по другой причине.
Он быстро открыл папку, которая была у него в руках все это время и, достав оттуда лист из документной бумаги высокого качества, передал его Эмме. "Даже с водяными знаками, – пронеслось в голове при виде отчетливого рисунка".
– Эмма Эдуардовна Керн, – прочитала она и взглянула на Артура.
– Читай дальше, – предложил он.
Опустив глаза, Эмма прочла то, что было написано строкой ниже, а именно то, что данная студентка зачислена на третий курс физико-математического факультета академии "Пятый луч".
– Что это? – пытаясь откашлянуть свое волнение, спросила она. – Это...
– Официальный документ о твоем зачислении, Эмма, – улыбаясь, ответил Артур. – Мы это сделали! Теперь ты студентка, такая же, как и все!
Радостное волнение, переполнило её сознание и легло на глаза легкой поволокой.
– Я студентка, – произнесла она и, посмотрев на Артура, рассмеялась, – Боже мой, я студентка!
И, совершенно обезумев, она бросилась к нему на шею.
– Спасибо, – проговорила она, слегка отстранившись. – Этим я обязана вам!
– Ну что ты, – ответил он так же тихо, – я лишь немного помог, все остальное ты сделала сама. Ты невероятно талантливая и умная студентка, и ты, – Артур смотрел в её глаза, – ты потрясающая женщина...
Он приблизился и поцеловал её в щеку. Это было мило, по-дружески, и не вызывало опасений и Эмма улыбнулась ему в ответ. Но тут случилось нечто, что перечеркнуло все: во взгляде Артура блеснула молния страсти и, запустив пальцы в волосы, он притянул и впился губами в её губы. "О, боже, – пронеслось в голове через пару секунд, – я что, отвечаю ему?" И, да, следующие пять секунд стали тому подтверждением. Они целовались – целовались оба, а потом все вдруг закончилось, когда за её спиной раздались аплодисменты.
– Браво! – произнес пропитанный болью родной голос. – Теперь я понимаю, почему тебя так тянуло на эти утренние прогулки!
Отчаянно пытаясь вдохнуть хотя бы один глоток воздуха, Эмма начала синеть. Артур молчал и не отходил от неё.
– Феликс, – наконец вымолвила она, дрожа всем телом, – это не то...
– Не то, что я должен был застать? – осведомился он холодным как лед Арктики голосом.
– Мы с Артуром, то есть с деканом... мы не...
– Целовались, – закончил Феликс. – Я увидел достаточно, Эмма... И, я не хочу больше слышать о том, что ты любишь меня, – серьезно добавил он, – ведь очевидно, что это ложь.
– Феликс...
– Я давал тебе выбор, и ты сказала, что хочешь быть со мной, но, похоже, ты сама не знаешь, чего хочешь. А вот я теперь знаю.
– Феликс...
– Не хочу больше видеть тебя!
Развернувшись, он быстро вышел из конюшни и скрылся за поворотом.
– Эмма, – осторожно позвал Артур и взял её за руку, – все будет хорошо. Теперь у нас все будет хорошо.
Она обернулась к нему, и он снова потянулся к её губам. Его приближение, которое словно магнит тянуло навстречу, столкнулось с высокой стеной, возведенной остатками её воли. Слезы, словно два водопада брызнули из глаз и прорвали плотину, её затрясло.
– Зачем ты делаешь это? – надрывно спросила она и он замер. – Я же сказала, что хочу быть с Феликсом!
– Эмма, я...
– Черт тебя побери, Альгадо! – закричала она в истерике. – Я действительно люблю его!
И, оттолкнув Артура, Эмма бросилась за Феликсом, не замечая ничего вокруг. Выскочив из конюшни, она сразу же налетела на Демиена.
– Отпусти, – прошипела она, окатив его волной ненависти.
– В чем дело, Керн? Шоколадка, наконец, одумалась и хорошенько лягнула тебя?
Эмма не слушала, все еще пытаясь выбраться из его рук, она смотрела вслед удаляющемуся Штандалю.
– Феликс! Феликс стой! – закричала она, но он не обернулся. – Феликс, пожалуйста!
Но он скрылся за калиткой в саду. Она не знала, откуда вдруг появились силы, но вырвавшись и, пнув Демиена по ноге, девушка хотела броситься за своим парнем, но Альгадо снова задержал её.
– Мать вашу... да что тут происходит?
– Ненавижу тебя! – яростно выкрикнула она и, влепив ему оглушающую пощечину, убежала в сторону своего дома.
Проводив её взглядом, в котором смешались злость и удивление, Демиен обернулся конюшне, из которой вышел черный как ночь Артур.
– Кажется, пощечина предназначалась тебе, – сухо заметил парень, потирая щеку.
Но Артур прошел мимо, проигнорировав слова племянника.
– Ты вообще соображаешь, что творишь? – крикнул ему вслед Демиен. – Ты должен сдерживать свои чувства! Она тебе неровня! Она вообще никто!
– Зарой рот! – подлетев в три прыжка, Артур в ярости схватил его и встряхнул так, что аккуратная прическа парня превратилась в полный бедлам. – Не тебе. Решать. С кем. Я. Должен. Быть!
И, толкнув племянника так, что тот впечатался в дверь, Артур быстрым шагом покинул это место.
– Керномания набирает обороты, – произнес Демиен, сурово глядя ему вслед.
***
Лежа в своей комнате и продолжая затапливать подушку, Эмма не слушала ни Макса, ни Лилиан, которые увещевали её успокоиться.
– Ты уже два дня сидишь здесь, – заметила Лилиан.
– Но этим ничего не исправишь, – добавил Макс.
– Он не хочет говорить со мной...
– А ты пробовала? – спросил Макс. – Сходи к нему.
– Он не хочет меня видеть...
– Ты изменила ему с его деканом, – напомнила Лилиан, – чего же ты ожидала после этого?
– Лил, – шикнул Макс, – мы здесь не играем в "хороший – плохой полицейский"!
Эмма оторвала голову от подушки и села на кровати.
– Ты права! О чем я думала? Когда он поцеловал меня, я должна была сразу же его оттолкнуть.
– И, что же тебе помешало? – Лилиан села рядом и взяла её за руку.
– Я не знаю, – снова разревелась Эмма. – Меня тянет к нему словно магнитом. Я люблю Феликса и я не думаю об Артуре, когда он где-то там. О Феликсе я думаю всегда, но, когда Артур находится рядом, меня тянет к нему с невероятной силой! Господи, ну как я могла броситься к нему на шею в порыве радости?!
– Может быть, ты любишь и его? – предположил Макс. – Возможно, ты любишь их обоих, Эм.
Эмма на минуту застыла, и колесики в её голове завертелись. "Ты действительно нравишься мне, – вспомнила она слова, сказанные Артуру в ответ на его признание, – но я люблю Феликса". Они были сказаны искренне, и она знала – так и есть: она не испытывает любви к декану физмата, это было скорее влечение, нежели любовь, но оно поглощало её способность мыслить здраво, когда Артур проявлял к ней чувства.
– Ненавижу себя!
Новый поток рыданий и слез заставили Макса сесть рядом и обнять её.
– Тише, тише, – прошептал он, – все наладится, Эм, он простит...
– Я не люблю Артура! – проревела ему в шею Эмма. – Мне нужен Феликс!
– А меня больше волнует поведение Шорса, – сказала Лилиан.
Эмма понимала, что Артур ни спроста снял её с совместных занятий с группой Феликса в эти дни.
– Ты знаешь, – продолжала Брейн, – я говорила с Соболевой и она призналась, что у неё чувство, будто он нарочно провоцирует Демиена и Феликса на спор. В итоге, они уже раз пять сцепились за эти дни. И, кстати, последняя драка была из-за тебя.
– Что? – вытерев глаза, Эмма уставилась на подругу.
– Альгадо сказал Штандалю, что тот совершенно зря расстраивается из-за какой-то девки, и что подобных, дальше идет цензура, в академии валом.
– А что Феликс? – бледнея, проговорила Эмма.
– А Феликс приложил его кулаком под дых так, что тот улетел в дальний угол комнаты, собрав по пути все столы. А потом он сказал ему, что ты – самое чистое и светлое, что Альгадо мог наблюдать в своей никчемной жизни.
– Чистая и светлая, – повторила Эмма, готовясь, вновь обрушится на друзей водопадом слез, – он так сказал?
– Он любит тебя, Эмма! – сказал Макс. – Просто сейчас ему больно, и он не знает, что делать.
– Может быть ему нужно время? – Лилиан погладила подругу по волосам и та повернулась к ней.
– А если, у нас его нет? Что если, через две недели мы все умрем?
Макс и Лилиан, казалось, не поняли и, решив внести ясность, она сказала:
– Затмение.
Как же быстро они забыли и успокоились, и это не было столь удивительно, ведь Диего Альгадо держал свое слово. Он лишь раз покинул поместье на сутки, и вернулся обратно с удвоенным числом охранников. Теперь они окружали поместье плотным кольцом. И, судя по нервно-обозленному взгляду Соболева, это серьезно его раздражало.
– Мы пройдем это, – уверенно сказал Макс.
– На нашем первом собрании, Феликс обнял меня и сказал, что никто из нас не погибнет этим летом, – вспомнила Эмма. – Он сказал, что всегда будет рядом со мной.
– Значит, будет! – пообещала Лилиан. – И не смей продолжать этот водопад! Сегодня – тридцатое мая, а это значит, что завтра твой день рождения!
– Поговори с ним, – настаивал Макс, – сделай хоть что-то, привлеки внимание. Дай ему основания верить тебе, пусть все поверят!
– Тем более, что сейчас будет ужин, – Лилиан поднялась на ноги и потянулась, – и я лично притащу его в столовую!
– Дать основания верить, – повторила Эмма.
Лицо её просветлело и, вытерев последние слезы, она поднялась вслед за подругой.
– Макс, мне нужна твоя помощь!
***
Феликс Штандаль не мог долго сопротивляться, кода две девушки слезно умоляли его прийти на ужин. Вот уже несколько дней он избегал всех мест, где они могли встретиться. Но сегодня Лил и Вивиен просто вытащили его из комнаты, грозя всемирным потопом. Столовая как всегда была полна, но самому ему вовсе не хотелось есть. И голод впервые дал знать о себе именно сейчас, когда они спустились на выложенный плиткой пол обители чревоугодия.
Бросив короткий взгляд на их стол, он отметил, что Эммы нет. Он сел, ужин начался, но никто так и не сказал ему, где она, а он и не спрашивал, потому что спросить значило бы признать перед всеми, что он еле сдерживается, чтобы не поддаться желанию – побежать искать её в каждом уголке поместья.
– Где Макс? – спросил он, чтобы отвлечься, и от Феликса не укрылось, какими странными переглядками отреагировали на его вопрос друзья.
– Э, – начала Мориса, – знаешь, Фел...
И тут над их головами раздался сигнал, оповещающий о том, что сейчас состоится радиосообщение. Сердце зашлось в бешеном ритме и пропустило удар, ведь первым словом, которое прозвучало для него, и в тоже время было услышано всеми, оказалось его имя. Вскочив с места, он оглядел друзей.
– Что она делает? – спросил он, узнав любимый голос.
– Пытается достучаться до того, кого любит, – ответила Вивиен, и незаметно ото всех Лилиан тихонько сжала её руку под столом.
Тем временем, дрожа от волнения в кресле радиорубки, Эмма сжимала в руке микрофон. Другую она отдала Максу, и он обещал, что не отпустит её. Они обманом пробрались сюда, и заперли дверь, и им было все равно, что за этой выходкой последует неминуемое наказание. Она хотела вернуть своего мальчика, а Макс – помочь друзьям снова быть вместе.
– Феликс, – повторила она, – я надеюсь, ты слышишь меня сейчас, потому что мне нужно сказать тебе кое-что важное. Я хочу извиниться! Мне не нужно говорить за что... все, кто дорог нам и так знают, что произошло. Но ни они, ни кто бы то ни было, не знают, как я об этом сожалею.
Я понимаю, что ты зол на меня, и возможно даже испытываешь ненависть ко мне... но сердце подсказывает, что это не так. Я знаю – ты любишь меня Феликс, я чувствую это, потому что я тоже люблю тебя! Ты просил меня больше не говорить об этом, но я не могу. Я не могу, потому что не говорить тебе, что я люблю тебя, это все равно, что заставить себя не дышать.
