Текст книги "Пробуждение: магическая печать (СИ)"
Автор книги: Скорпианна
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 30 страниц)
– Верну, – заверил Демиен. – Но сначала прочту! Всем же интересно. Не так ли? – обратился он к одногруппникам.
– Демиен, так нельзя, – попыталась Кира, но безуспешно.
– Нельзя? – усмехнулся он. – Я не знаю что это!
– Отлично! – вдруг сказала Эмма.
Он обернулся и с интересом посмотрел на неё.
– Давай, читай!
– Эмма, – осторожно произнес Феликс.
– Все хорошо, Фел, – улыбнулась она. – Пусть читает!
– Ну, вот и славно, – сказал Демиен.
Он облокотился на подоконник и начал читать громко, с выражением:
– Любовь, звездопадом в душе моей чувства к тебе рассыпая,
Греет сердце мое, прогоняя сомнения проч.
Я так счастлива, милый, в объятиях твоих засыпая!
Днем мечтаю о них, сожалея, что кончилась ночь.
Обернувшись, Эмма увидела преподавателя астрономии и декана физико-математического факультета. Мужчина и женщина стояли в дверях и смотрели на Демиена, который так увлекся своей игрой в унижение, что не заметил, как они вошли. Не обращая внимания на образовавшуюся тишину, он продолжал чтение:
– Мне не ведомо чувство тревоги, когда ты со мною.
В нашем мире и в стужу тепло, я его для двоих сохраню.
Все с тобой разделю – ничего от тебя я не скрою!
Я люблю тебя Феликс, всем сердцем тебя я люблю!
Закончив, он поклонился "слушателям" и улыбнулся, услышав чьи-то одинокие аплодисменты, но, его эго не долго тешилось. Подняв глаза, он замер от неожиданности: прямо перед ним стоял Артур.
– Браво, Демиен! – произнес он. – Сегодня ты в очередной раз удивил меня, а я-то думал, что больше, чем ты уже упал, падать некуда.
Эмма стояла в объятиях Феликса, слушая его с замиранием. Она смотрела на двух мужчин, так похожих внешне и видела двух совершенно разных людей.
– Ты, наверное, думаешь, что сделал сейчас что-то смешное, – продолжал Артур. – Забавно иметь превосходство над кем либо, правда? Вот только, смеясь над чувствами других людей, ты выставил на посмешище лишь себя самого.
Демиен стоял как скала. Он глядел прямо в глаза дяде, не отрываясь и не моргая.
– Ты, всерьез, считаешь, что победитель здесь ты? – спросил Артур.
Демиен не проронил ни слова, но все его существо показывало, что он думает именно так. Артур усмехнулся и снова посмотрел на племянника.
– Конечно же думаешь... Ты привык, что никто не смеет возразить тебе, но это не означает, что они уважают тебя.
Артур обернулся на мгновение и указал на них с Феликсом.
– На самом деле, всем ясно, что победил не ты, а Феликс Штандаль. И не он смешон, а ты. Ты, Демиен! Ты смешон, и ты жалок, потому что пытаешься высмеять то, чего сам желаешь... Да, ты желаешь этого, но никогда не получишь. Все, что ты имеешь – пустое, временное и незначительное. Все отношения и мимолетные интрижки – это не сравнится с тем, что есть у них. И ты завидуешь, ведь ты никогда не сможешь испытать настоящее чувство. Тебя никогда не полюбят за то, какой ты есть, а не за то, что у тебя есть и как ты выглядишь! Тебя никогда не полюбит такая девушка как Эмма... Потому что твое собственное сердце не способно искренне почувствовать и сказать: "я люблю тебя! "
В тяготеющей тишине, опустившейся на аудиторию, Эмма слышала, как бешено колотится её собственное сердце.
– Это все? – спокойно спросил Демиен.
– Да, – ответил Артур.
– Тогда я бы хотел занять свое место, – сказал парень, указывая на часы над доской. – Вы задерживаете занятие.
Сказав это, он повернулся к Артуру спиной и прошествовал за свою парту.
– Вечером я жду вас на кафедре, чтобы назначить отработку на сегодня, мистер Альгадо, – сказал Артур. – И вас, мистер Штандаль. Я все понимаю, но студентам запрещено использовать радиорубку академии в своих личных целях. Ваша отработка будет завтра, – добавил он и, увидев благодарность в глазах Эммы, вышел из аудитории.
Эмма знала: декан мог наказать парней вместе, и она поняла – он подарил им этот вечер.
Новые очки продолжали съезжать с переносицы, и это жутко раздражало его. И зачем только он принял этот подарок? И, хотя они доставляли неудобство, Эмиль знал, зачем он терпит. «Все ради тебя, Гром! – пробурчало его сознание, а пальцы вернули очки на место, откуда они немедля упали снова. – Ох, лучше бы это были контактные линзы!» С тех пор, как его лучший друг ушел из их компании, почувствовав себя преданным, Эмиль всеми силами старался вернуть его назад. Чтобы показать свою преданность, он делал все, что мог, в том числе – носил эти совершенно не подходящие ему очки. Виктор не реагировал, и все так же не хотел возвращаться в «Созвездие». И, Эмиль не собирался сдаваться, но именно сейчас он знал: его помощь и поддержка больше нужна другому его другу.
– Я видела её в малом читальном зале, – ответила девушка.
Поблагодарив её, Эмиль повернул направо и, пройдя ряды стеллажей, открыл дверь в смежную комнату библиотеки. Она действительно была не большой и использовалась в основном старостами во время общих сборов. Вивиен сидела на широком подоконнике, уткнувшись лицом в колени, плечи дрожали, и она тихо всхлипывала.
– Ты слышала, – произнес Эмиль.
Он подошел к ней, приобнял подругу и протянул ей платок. Вивиен подняла заплаканное лицо и, соскочив с подоконника, бросилась в его объятия. Прижимая девушку к себе, он просто молчал и гладил её волосы, давая ей возможность прорыдаться.
– Я такая дура, – проговорила она некоторое время спустя, – и твой платок можно выжимать.
– У меня есть еще, – улыбаясь, сказал парень и протянул ей чистый. – Я принесу тебе столько, сколько потребуется.
– Может, лучше скажешь, чтобы я перестала реветь? – предложила она.
– Я хочу, чтобы моя малышка успокоилась, а не забила все это глубоко в себя. Плачь, я буду рядом!
– Спасибо, Эмиль.
– Ты всегда можешь поговорить со мной или Виктором, – напомнил Эмиль. – И, хотя сейчас он немного сам не свой, у тебя все еще есть я. Ничего не изменилось за лето: мы по-прежнему твои друзья.
– Интеллектуальное трио, – усмехнулась она, – как можно забыть такое? Только теперь, когда в академию пришла Эмма, моя звездочка несколько померкла на её фоне.
– Ты всерьез думаешь, что это так?
– Да.
– И ты злишься на неё за это? И за Феликса тоже?
Глубоко вздохнув, Вивиен подняла глаза на друга:
– Да, я злюсь, – ответила она. – Только не на Эмму... я на себя злюсь, а она тут не причем. Он заинтересовался ею, а не мной. Что я могу сделать, Эмиль? Они любят друг друга...
– А ты? – спросил Эмиль. – Я же знаю, что он нравился тебе чуть ли ни со вступительной речи на первом курсе. И мне даже казалось, что ты тоже нравилась ему. Вы танцевали вместе на всех танцах и летом... Почему ты ничего не говорила ему?
Вивиен вздохнула и начала собирать вещи в сумку.
– Я думала, что он должен сам все понять, – грустно улыбнулась она. – А если, поняв, он оставит все как есть, значит, так тому и быть. Я считала это правильным поведением тогда.
– А сейчас?
– А сейчас я думаю, что должна была поступить иначе, и мне... мне больно... я не думала, что может быть так больно, – глаза снова обрушились водопадом на её щеки. – Но все так, как и должно быть.
– В смысле?
– Он любит её, Эмиль! Он все равно влюбился бы в неё, ведь Эмма – она замечательная, красивая, умная и добрая. Я уже знаю: она в курсе моих чувств к Фелу, и при этом её отношение ко мне не изменилось. Она все так же искренна и добра, она поддерживает меня и часто спасает от нетактичности Лилиан. Иногда мне кажется, что она испытывает чувство вины, за то, что счастлива... Как я могу злиться на неё, когда она – ангел?
– Ты сама как ангел! – заметил Эмиль, притягивая её к себе. – Умный, добрый, светлый и красивый ангелочек! – добавил он. – Я уверен, любовь найдет тебя, и ты будешь самой счастливой!
– И ты, – улыбнулась она. – Тебе ведь тоже не повезло сегодня?
– Верно. Она, как и многие в этом заколдованном месте, страдает "Демиеновой лихорадкой", да так, что не откачаешь.
– Бедняжка! – рассмеялась Вивиен. – Кому как, а вот ей действительно не повезло!
Внезапно девушка остановилась и взглянула на друга.
– Мне кажется, я немного не в себе.
– В смысле? – во взгляде подруги Эмиль прочел сомнение.
– Пару дней назад я опять листала книгу, хотела еще раз увидеть символ печати. Я подумала, что могла бы постараться и перевести еще что-то... Эмиль, – осторожно произнесла Вивиен, – я его не нашла... Символа не было. Он словно исчез со страниц книги.
– Хм, возможно ты просто его пролистала...
– Двадцать семь раз?
– Сколько?
Девушка вздохнула.
– Он исчез, – уже уверенно сказала она. – И, если я не сумасшедшая, тогда у всех нас случилась коллективная галлюцинация.
Эмиль весело рассмеялся и она улыбнулась в ответ.
– Может быть, сходим на обед? – предложил он. – Пойдем, за полчаса мы сумеем привести тебя в порядок.
Когда они закончили и спустились в столовую, он направился к столу, где Уоррен что-то объяснял своей девушке. Ванессу же, похоже, не особо интересовала политика запада в отношении Европы, когда её лучший друг клевал носом в тарелку. Вивиен подошла к другому столу и бодро приветствовала подруг.
– Где же наши мужчины? – спросила она, садясь, как обычно, напротив Эммы.
– Узнают про каток, – ответила Мориса. – Кстати, у меня там свидание этим вечером.
– А тебя кто-нибудь пригласил? – поинтересовалась Лилиан, проигнорировав суровый взгляд брошенный Эммой.
– Эмиль, – улыбаясь, ответила она и протянула ей валентинку.
– Моей самой замечательной подруге Вивиен, от хорошего друга Эмиля. Я люблю тебя, малыш! – прочитала Лилиан. – Что-то не похоже на признание в любви.
– Так оно же дружеское, – сказала Вивиен, – мы идем как друзья.
– Ну, так дело не пойдет, – начала Лилиан. – Мы сейчас пойдем и...
– Уймись, Купидон! – шутя, пригрозила Эмма. – Давайте уже пообедаем, ладно?
– Расскажи лучше, как у тебя дела, – предложила Вивиен.
– Ну, у меня много валентинок. Это приятно, конечно, но я их выкинула.
– Выкинула? – вскричала Мориса. – Разве так можно?
– Можно, – заверила Вивиен, – Эмиль рассказал мне, что видел, как Альгадо выбросил в мусор целый веер из валентинок, оставил только одну...
– Какого факультета? – спросила Эмма, понимая, что посочувствует Яне в любом случае, окажется ли это послание её, или чьим-то другим.
Но таких подробностей Вивиен не знала.
– Я тоже оставила себе парочку, – сказала Лилиан и показала две золотые открытки.
– Две? – переспросила Мориса.
– Да, и обе они от Ричарда.
Эмма взяла одну и прочитала послание. Стихи были трогательные и невероятно романтичные, а в конце адресант подписался как "Р".
– Он так пишет, словно ты все еще недоступная, неразгаданная им загадка, – заметила Эмма, кладя её на стол, и взяла другую, протянутую подругой открытку.
– Он такой романтик, – мечтательно улыбнулась та, прижимая первое послание к сердцу.
– А тебе не кажется странным, что Ричард прислал тебе две валентинки? – спросила Вивиен.
– Нет, с чего?
– И то, что почерк разный тебя не смущает?
Лилиан посмотрела на Эмму и, взяв обе открытки, развернула их на столе.
– Я, – начала она, поняв, что их писали два разных человека, – Я не обратила внимания... Они обе такие искренние, и я...
Эмма прыснула со смеху, а за ней и остальные.
– Похоже, кто-то тайно влюблен в тебя, – заметила Мориса и та захлопала ресницами.
– И у него ужасный почерк, – добавила Эмма, – но слог просто потрясающий!
Обед уже начался и к их столу спешили друзья.
– В любом случае, – вздохнула Лилиан, – мне нужно будет поговорить с Ричардом.
С удовольствием поглощая свой обед, Эмма наблюдала, как большущий букет роз, принесенный очередным посыльным, нашел свое место в руках Соболевой, которая удивленно хлопала ресницами. По её мнению это было не нормально, ведь она ни за что не поверила бы, что Кира обделена мужским вниманием. Стопка валентинок, торчащая из кармана её пиджака была тому подтверждением.
Положив букет на колени, блондинка достала из него открытку и Эмма отметила, что адресант учится на социально-психологическом факультете. По мере того, как она читала, лицо девушки менялось: напряжение исчезло, глаза заблестели, губы приоткрылись в легкой улыбке. И вдруг, Эмма увидела, как Кира, совершенно целенаправленно, посмотрела в их сторону.
– Чего это Соболева такая довольная? – тихо спросил Феликс, стараясь, чтобы кроме Эммы его никто не услышал.
– Довольная? – переспросил Макс и, различив надежду в его голосе, Эмму вдруг осенило.
Посмотрев на выражение лица друга, а затем снова на Соболеву, она вспомнила, как в самом начале их знакомства Макс говорил, что ему нравится девушка, но их отношения – это сложно. Тогда она не знала о ком речь и, познакомившись со всеми членами "Созвездия" решила, что это Ванесса. Вивиен не подходила под категорию сложные отношения, а Морису она отмела с самого начала по тому же принципу, что и всех первокурсниц. Вот только она не учла одну деталь: Макс не говорил ей, что та девушка учится в академии.
Вот оно! Сложив один плюс один, Эмма победно улыбнулась.
– Красивый букет! – шепнула она Максу на ухо.
– Угу, – кивнул тот, продолжая жевать.
– И дорогой.
– Угу.
– И валентинку ты не подписал...
– Уг...
Сглотнув, парень поднял глаза, и осознание того, что его вычислили, замигало в них сигнальными огнями.
– Но это не беда, – так же тихо продолжала Эмма, – ведь она все равно поняла, кто адресант и прямо сейчас смотрит на тебя.
Резко обернувшись, Макс встретился глазами с Кирой, и то, как он задержал дыхание, появившийся на её щеках румянец и то, как быстро они отвели глаза, окончательно убедило Эмму в том, что Кира Соболева и есть таинственная дама, которая прописалась в сердце её друга. Эмма хотела заявить о своей осведомленности, но в этот момент пейджер под её пиджаком завибрировал.
"Нужно поговорить, – прочитав это, Эмма не сразу сообразила с кем, но следом пришло новое сообщение: – И запиши уже мой номер. Д".
– Что случилось? – спросил Феликс, когда она приложила пейджер о стол.
– Альгадо желает поговорить, – ответила она, обреченно вздохнув.
– Мы с Максом могли бы...
– Нет уж! Хватит с меня ваших разговоров, после которых мне приходится дожидаться тебя с отработки.
– Но ведь я все равно приду, – уговаривал парень, и тихонько поцеловал её за ухом.
– Нет уж! – повторила Эмма. – Никаких драк – никаких отработок – больше времени вместе. Ради этого я готова потерпеть!
Пейджер вновь дал о себе знать.
"Обернись, – прочитала Эмма и, сделав это, чуть не вскрикнула, увидев рядом с собой Демиена". Встав, Эмма кивнула Феликсу, остановила Макса, желавшего пойти с ней и, взяв брюнета за локоть, отошла с ним к выходу.
– Мне прислали валентинку, – с ходу начал он и от чего-то это пробрало её на смех.
Когда же способность говорить вернулась, Эмма сказала:
– Поздравляю, но я-то тут причем?
– Она твоего факультета, – ответил он, доставая из кармана шоколадного цвета открытку.
– Ну, допустим, я в курсе, что и у нас тоже имеются слабоумные.
– Керн, её написал кто-то из твоей группы.
– С чего такая уверенность?
Взяв её за руку, Альгадо провел указательным пальцем по сгибу открытки.
– У каждой из них есть опознавательный знак, позволяющий сужать область поиска, – пояснил он. – На этой одно сквозное отверстие, на открытках второго курса – два, и так далее. Я лично заплатил типографии за это небольшое усовершенствование.
– Какой дух романтизма, – усмехнулась она. – Но мне все еще не понятно для чего это нужно.
– Простое желание быть в курсе событий. – Он отдал ей валентинку и, открыв её, Эмма сразу же узнала свое стихотворение, написанное красивым почерком Яны.
– Ладно, – сказала она, закрыв и отдав обратно. – Чего ты от меня хочешь?
– Ты знаешь, кто это сочинил?
– Нет.
– Я хочу поблагодарить её.
– Нет... Что?
– Хочу пообщаться с девушкой, которая пишет такие красивые слова.
– Только не говори, что ты обращаешь внимание на...
– Любовь, ты сердце вьюжное растопишь в злую стужу.
Душа исполнена томления и тоски.
Любовь прекрасна, если рядом тот, кто нужен,
А нужен тот порой, в ком вовсе нет нужды...
Демиен читал по памяти, выразительно. Слушая свои строки произнесенные его голосом, Эмма подумала, что оно и правда вышло не плохо. Возможно, и стоит рассказать ему, что эту валентинка от Яны.
– Достаточно, – сказала она, останавливая его на втором четверостишии. – Я поняла, что ты запомнил слова. Но что ты будешь делать, если я открою тебе кто адресант?
– Значит, ты все-таки знаешь, – заключил Демиен, убирая валентинку в карман пиджака.
– Знаю, – ответила Эмма, – и, возможно скажу, если и ты ответишь на мой вопрос.
– Я уже ответил, Керн: мне очень понравилось то, как она выразила свои чувства. Слова такие искренние, живые... я должен познакомиться с ней. Вдруг, это судьба, Керн?
Эмма скептически изогнул бровь.
– Но, если ты не поможешь, – он выпрямился, от чего стал еще выше, – я найду свою девочку без твоей помощи.
– Ладно, я скажу, – удивленная его решимостью, Эмма сдалась. – Её написала Яна.
– Рудова? – переспросил он с недоверием. – Симпатичная такая, светло русые волосы, длинные ноги, да?
– Да, моя подруга.
Не отрывая пытливого взгляда, Демиен расплылся в улыбке, и Эмма почувствовала первые тревожные звоночки.
– Отлично! – сказал он. – А теперь, сохрани мой номер.
– Что?
– Я сказал, сохрани уже мой номер, а иначе я с удовольствием уничтожу твою разлюбезную подругу.
– Но ты же... Ах ты, сволочь!
Эмма сжала кулаки, он снова провел её. Потеряв прежнюю точку опоры, он тут же нашел новую.
– С днем Святого Валентина, Керн! – произнес Демиен с кривой ухмылкой и пошел прочь.
Бросив встревоженный взгляд на стол, за которым сидела Яна, она вздохнула с облегчением – её не было, а значит, она не видела их. Зато их видела Кэйт Мидл, и прямо сейчас она пыталась прожечь в Эмме как минимум две дыры.
Обед подходил к концу, многие уже покинули помещение. Уходя, Эмма и девушки прошли мимо Киры, и Эмма вложила ей в руку валентинку. Улыбнувшись удивленной блондинке, они поспешили за ребятами. Открытка была оригинальна и единственна в своем роде, так как была склеена из трех цветов: кофейного, оливкового и кремово-сиреневого.
– "Мы не подруги, – прочитала Кира. – Но могли бы быть! "
– Собираешься с ними? – спросил Демиен, подсаживаясь рядом.
– Что тебе нужно?
– Соскучился, – признался он. – Мне тебя не хватает.
– Тебе плевать на всех, кроме себя, – возразила она. – Ты назвал моего отца предателем!
– Но я сказал правду!
– Я не верю тебе!
– Отлично, тогда давай, иди к ним. Только потом не говори, что я не предупреждал: все они разделяют мое мнение. И, когда ты поймешь это, я все еще буду тем, кто не врал тебе. Я все еще останусь твоим единственным другом.
Сказав это, он резко поднялся и, опередив её, вышел из столовой.
Лед под ногами и погода были великолепны. Небо ясное, почти весеннее и звезды – яркие, крупные, отражались в зеркальной глади катка. Ребята оказались правы, убедив их отпраздновать вечер дня всех влюбленных на коньках.
Кроме их группы, на льду было еще человек пятьдесят. Нет, это не мешало им свободно кружиться. Именно свободно, потому что чувство полета, которое ты испытываешь рассекая лед, иначе не назовешь.
Ты летишь, и оно переполняет твою грудь, с каждым новым вдохом насыщая кровь пузырьками счастья. Они заставляют разум кипеть от восторга, и ты заражаешь им остальных, а они тебя. И так снова и снова, по бесконечному кругу, пока не кончатся силы.
– Устала? – спросил Уоррен. – Может, отъедем и посидим немного?
Ванесса развернулась и мягко улыбнулась ему. Нет, она не устала. Но и отдохнуть, как следует, не получалось. Она отлично стояла на коньках. Более того, Ванесса могла смело утверждать, что катается лучше всех на этом льду.
Фигурное катание, как посчитала её мать, хорошее занятие для ребенка и поэтому она отдала её в этот спорт, едва девочке исполнилось пять лет. Мама не прогадала. Коньки, лед и полет стали для её дочери всем. Они вылепили из неё гармонично развитую личность. Тело и разум стали гибкими, движения наполнены грацией, душа целеустремленностью и упорством на пути к своей цели. Единственное, что не мог дать ей спорт – это уверенность. Идущая вперед, и не пасующая перед трудностями, она всегда испытывала неуверенность в собственных силах.
Ванесса хранила в памяти день, когда мама впервые привела её на каток. Это было волшебно! Но волшебство быстро закончилось, и начался долгий тернистый путь наверх. Решение о профессиональном обучении было принято немного позже начала сезона и к великому сожалению матери, мест в расписании выбранного тренера не хватало. Набор этого года был полон под завязку, а следующий ожидался лишь через год.
Но, Саманта Вега никогда не сдавалась, и она уговорила взять её дочь на занятия вместе с группой "второгодников". Это казалось победой, но лишь на первый взгляд. Спустя две недели занятий, Ванесса поняла, что не справляется. Ей было неуютно среди более взрослых и главное опытных детей. Мама объяснила, что ей удалось попасть сюда потому, что один из учеников решил бросить лед ради другого вида спорта. И теперь, она должна стараться изо всех сил.
Приходя раньше всех и уходя позже, она часто думала о том ученике и не могла представить, что однажды захочет уйти. И все же, она продолжала чувствовать себя неуверенно. Неуверенность не уходила, как бы упорно она не тренировалась, насколько бы хорошо не выполняла каждое упражнение.
Настроение ухудшалось раз за разом, и однажды, когда она потерпела очередную неудачу, девочка просто сбежала со льда прямо во время занятия. Ванесса помнила, что в тот зимний, февральский вечер, небо было таким же ясным и звездным, как сегодня.
Пословицу о том, что ночь темнее всего перед рассветом, девочка узнала позже, когда выросла и изучала философию в старших классах. А тогда, вбегая в раздевалку со слезами на глазах, она думала лишь о том, больше никогда не выйдет на лед.
– Чего ревешь? – раздался по близости незнакомый голос.
Ванесса смотрела через каток. На другой стороне стадиона, у входа показалась знакомая фигура.
– Я оставлю тебя ненадолго, – предупредила она Уоррена и заскользила вперед.
В тот вечер, когда она готова была бросить самое прекрасное, что было у неё в жизни, она нашла нечто другое, что стало не менее и даже более важным. В тот вечер судьба подарила ей его.
Подняв заплаканное лицо, маленькая Несси увидела сначала протянутую ладонь, а потом лицо, обрамленное ворохом черных кудрей, и добрые, приветливо улыбающиеся, серые глаза одного из самых дорогих ей людей, которым суждено было стать семилетнему Виктору Громову. Тому самому мальчику, который бросил лед ради баскетбола. Того, который выслушал девочку, вытащил её обратно на каток и помог сделать все упражнения на отлично. Того мальчика, который подарил ей уверенность в себе.
– Куда это Несси полетела? – спросил подъехавший к Уоррену Макс.
– Там Виктор, – ответил Лем, указывая направление. – Пусть поговорит с ним еще раз. Если кто-то и способен вывести Грома из этих затянувшихся депрессии и отшельничества, то это Несс.
– А ты что будешь делать?
– То, что она научила меня – кататься, и наслаждаться каждым мгновением полета.
Быстро приближаясь к другу, Ванесса думала о том, что лишь бы он не ушел. Они уже говорили, и Виктор поверил, что она была не в курсе событий, так же как он, но это не помогло вернуть его обратно в "Созвездие". Более того, он почти не разговаривал ни с ней, ни с Эмилем.
– Вик! – позвала она, когда тот поднялся со скамейки. Испугавшись, что он действительно уходит, она позабыла о коньках и, споткнулась о неровный гравий дороги.
– Растяпа! – с улыбкой сказал парень, подбежав к ней и помогая встать. – Сколько можно поднимать тебя?
– Однажды, ты обещал мне, что будешь делать это так долго, пока сам можешь стоять на ногах, – напомнила девушка.
Они подошли к трибунам и опустились на скамейку.
– Ушиблась? – спросил Виктор, снимая ботинок с её ноги и осматривая ступню. – Больно?
– Да.
– Здесь?
– Нет, – ответила Ванесса, отняв его руку от своей лодыжки, и приложила к груди. – Вот здесь!
Выдержав её взгляд, он отвел свой и опустил голову.
– Несс...
– Подожди, – перебила она. – Ты помнишь тот день, когда мы познакомились?
– Конечно.
– Тогда, я думала, что я неудачница и собиралась бросить фигурное катание. Мне нужна была поддержка, и ты был единственным, кто смог помочь мне поверить в себя.
– Несси...
– Нет, выслушай меня, пожалуйста, до конца! – девушка взяла его лицо в свои руки и развернула к себе. – Ты помог мне поверить в себя. Ты остался на льду со мной и не ушел в баскетбол. Мы прокатались в паре всю старшую школу, в которую проходили вместе сидя за одной партой с первого класса.
– Ты так галантно пытаешься напомнить мне, что я второгодник? – пошутил парень, и она улыбнулась.
– Я пытаюсь сказать тебе, Вик, что ты один из самых дорогих мне людей. Я люблю тебя, и мне больно смотреть на то, что с тобой происходит. Наша дружба претерпела много изменений за все эти годы: были взлеты и падения, но никогда ты не отдалялся от меня так, как сейчас. Мы делились всем, я всегда знала о тебе больше всех твоих многочисленных девушек, а ты и сейчас знаешь такие вещи, о которых я даже Уоррену не говорю. Это доверие между нами никуда не исчезло... Оно все еще есть, и я прошу тебя: впусти меня обратно!
– Несс, – по лицу девушки покатились слезы, и он открыл объятия, куда она незамедлительно нырнула, прижавшись к его груди.
– Я не хочу тебя терять! – тихо сказала она. – Вся моя сила и уверенность испаряется, как только я начинаю думать, что ты уйдешь и бросишь меня одну.
– У тебя есть Уоррен, – заметил Виктор. – Он очень любит тебя и никогда не оставит.
– Да, – улыбнулась Ванесса, вытирая слезы, – Я знаю. Но, всю мою сознательную жизнь ты был рядом и я не хочу, чтобы это изменилось. Я тебе запрещаю, слышишь?!
Она поднялась и строго глянула в глаза друга, такие же серые как в детстве, такие же добрые.
– Не отдаляйся от меня, – попросила Ванесса и, достав из куртки валентинку, протянула её парню. – Я знаю, что в России, где твои корни, принято дарить их и друзьям.
Виктор осторожно взял её и открыл. Внутри были прикреплены вырезанные по форме и красиво оформленные узорами тетрадные листки, на которых Ванесса сделала календарь их дружбы. Здесь были все самые интересные и важные события, произошедшие с ними за все годы, начиная с первого дня и до сегодняшнего вечера.
– Ты для меня не просто друг, Несс, – сказал Виктор. – Ты мой родной человечек. Я бы никогда не позволил себе оставить тебя одну! Ты не должна забывать об этом.
– Но...
– Но сейчас я попал в такую ситуацию, когда должен сам во всем разобраться. Даже ты не можешь помочь мне.
– Но я никогда не перестану пытаться, – ответила девушка и поцеловала его в висок. – И, я боюсь, что ты сорвешься от одиночества и натворишь глупостей.
Виктор рассмеялся.
– Например, пойду и покажу эту валентинку Лему? Вот умора то будет!
– Громов! – возмутилась Ванесса. – Я же серьезно!
– Несс, если серьезно, то я держусь. Честно, – он убрал открытку во внутренний карман куртки. – Просто мне нужно время, понимаешь?
– Понимаю. Только будь осторожен, пожалуйста! И, помни: мы должны держаться вместе. Все мы. Только тогда мы будем в порядке.
Они поднялись, и он помог ей дойти до катка.
– Может быть, все же пойдем? – с надеждой спросила она. – Проверим, не разучились ли мы кататься в паре?
– Нам не нужны проверки, Несс, – заметил Громов. – Уверен, что мы все те же, но сейчас, – он посмотрел на друзей, которые стояли все вместе и смотрели на них, – я не могу.
– Хорошо, – произнесла она вздохнув. – И, пусть мне это не по душе, я могу понять тебя. И, хочу, чтобы ты знал, что не только я. Они тоже сожалеют и скучают по тебе. Твои друзья совершили ошибку, решив, что оставить тебя в неведении будет лучше для всех и тебя самого в первую очередь. Они ошиблись, но они все еще твои друзья, которые переживают, и любят тебя. Ты нужен им, и... ты нужен мне, Виктор! – сказала она, отталкиваясь от барьера. – Возвращайся к нам скорее!
Гл.17. "Вызов"
Очень часто единственным, что толкает тебя к победе, является желание надрать кому-то задницу.
Тайгер Вудс
***
ХХI век...
«Я бросил вызов судьбе. Я искал, и я нашел. Все восемь, теперь в моих руках. Они пытаются раскрыть нас, но это смешно. Никто никогда не будет впереди меня. Я – первый!»
(...)
– Керн – О'Рой – 47:25, – объявил судья.
Бросив взгляд на соседнюю позицию, Эмма усмехнулась, выражение лица Альгадо говорило само за себя. Было ясно – он готов стереть её с лица земли одним взглядом, и как же здорово, что такое возможно только на страницах фэнтези романов, где магия – это нечто обыденное, а не из ряда вон выходящее. И, мило улыбнувшись, она подмигнула ему.
Отстреляв свои мишени, и получив заслуженные пятьдесят очков, Демиен покинул стрельбище и подошел к брату.
– Ты офонарел? – распираемый яростью, но, все еще держа её под контролем, сказал он, ухватив брата за ворот рубашки. – Из-за тебя косого, она теперь в полуфинале!
– Вот и покажи, кто здесь главный! – обиженно сказал Ларс, сдернув его руки. – Если сможешь, конечно.
– Да пошел ты!
О'Рой ушел со стадиона, оставив брата разбираться со своими тараканами лично. Демиен огляделся и, обнаружив Эмму, сидящую на трибунах вместе с подругами, решительно направился в её сторону. Девушки весело смеялись, когда Лилиан предупредила, что к ним движется "грозовой шторм".
– Что надо? – поинтересовалась Эмма тоном, говорящим "проваливай отсюда".
Альгадо остановился в паре метров от неё и смотрел прямо в глаза.
– Как настроение, Керн? – наконец спросил он, игнорируя остальных.
– Прекрасное! Ты только что мог видеть, как я получила место в полуфинале. И, знаешь, в финале я так же легко обойду и тебя.
– Ну-ну, – разворачиваясь, произнес он, – святая простота...
– О чем ты?
– Ты что же решила, что могла так вот запросто обойти Ларса?
Вопрос попал в цель и, пустив трещину в её уверенности в себе, он довольно усмехнулся и расколол её надвое:
– Он специально поддался, чтобы ты смогла пройти в полуфинал.
– Поддался, значит? – не выдержала Лилиан. – На двадцать два очка?
– С чего ему помогать мне?
Подойдя почти вплотную, Демиен наклонился к её уху и прошептал:
– А кто сказал, что он помогает тебе? Все было спланировано заранее, и он оказал мне услугу, ведь теперь я сам смогу сбросить тебя с небес на землю... Я разобью тебя Керн! И это не угроза, это – факт!
– Нет! – распаленная злостью, Эмма вскочила на ноги и ткнула пальцем в его грудь. – Ты ошибаешься, Альгадо! Это я разобью тебя, это я получу первое место и заткну его в твою мерзкую, наглую, эгоцентричную...
Громкое покашливание, возвестившее о том, что они больше не одни, исходило из-за её спины и, обернувшись, Эмма чуть не упала в обморок, увидев перед собой ректора и Диего Альгадо.
