Текст книги "Записки кельды 2 (СИ)"
Автор книги: Саламандра и Дракон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)
Раз уж упомянула Никиту, надо сказать, что сваяли они с подмастерьями для Вовы доспех. Просто устрашающий! Толщина пластин была сантиметра два, не меньше, а то, может, и чуть больше. Совершенно неподъёмная получилась штука. Вовка, влезая в эту броню, становился двух с половиной метров ростом и широким, как трёхтумбовый шкаф. Часть соединений была на винтах, но мужики не оставляли надежды изобрести какой-то хитрый механизм для облегчения сборки-разборки.
И ещё мне кажется, что пока кузнецы с этой конструкцией возились, у них произошёл сдвиг в сторону поднятия весо́в, несколько выходящих за границы привычного. Посмотрим.
СТРОИТЕЛЬСТВО
Теперь про самое эпическое.
Строительство!
Барон с малой бригадой мостостроителей целыми днями колотил опоры. Дома́ даже по прохладной осени можно класть запросто, а вот в холодной воде лазить не очень-то хочется.
Единственное, что Вова ещё успевал кроме мостовых быков – укладывать по месту вытесанные строительной Стёпиной бригадой брёвна в сруб столовой. Дом подрастал рядом с нашей нынешней кухней, укрытой от потенциальной непогоды только тентами. За две недели мужики вывели сруб и начали ставить крышу и все прочие внутренности. Василь Василич, оказалось, не только музыкант, а ещё умеет и печки класть! Это был прямо подарок небес! Степану, Алексею и Вове тоже с печами приходилось иметь дело. Но тут, ребятушки, нужна была такая печь, какую обычно в дома не ставят: большая, с варочными поверхностями и объёмистой духовкой, с возможностью выпекать хлеб… Короче, думали мужики, думали – да и решили не рисковать, а заказали в нормальной печной конторе послойный проект, прописа́в все наши требования и предполагаемые размеры. Вот по этому проекту и выкладывалась у нас печка.
Со всеми доделками и красивостями, не особо торопясь (поскольку погода позволяла), мы планировали заехать в столовую как раз к началу осени. Мы с девчонками иногда забирались внутрь – представить, как оно тут будет? Сруб вкусно пах свежим деревом и внутри казался огромным. Да он и был огромным, по нашим нынешним меркам – построенным немножко на вырост. Всего здоровенный, восьмиметровый по ширине (внутри) и двадцатидвухметровый по длине прямоугольник был разделён на три больших комнаты: первые три метра – сени-прихожая, к которым с улицы было примостырено крыльцо с дверью и открытыми перилами, с возможностью поставить в холода поликарбонатные пластины и получить тамбур-отсекатель холода; следующие одиннадцать с хвостиком метров – собственно обеденный зал и последние шесть метров – кухня. Полметра на внутренние стены. Я хозяйским взглядом прикидывала: если совсем припрёт, можно будет непогоду и здесь пересидеть. Даже чисто обеденный зал взять: девяносто квадратов! Два фургона у нас есть. На крайний случай мы бабушку с Васей к себе селим. У Максима пятеро. Остаётся сорок шесть душ. Тесновато, конечно, но мороз пересидеть можно. На крайняк. А если двухэтажные нары поставить – так и вовсе ничего! Но это если осень нас совсем подведёт. Всё-таки мы надеялись хоть частично построиться.
МЕТКИ
Забыла написать! После праздника середины лета Андле почти на неделю исчезла. Пришла похудевшая, но довольная. Утром я обнаружила её в обнимку с алабайками на нашем крыльце.
– Ну ты, мать, даёшь! А в голову не могла взять, что мы волноваться будем? Где была, рассказывай! – я уселась рядом.
Ей хватило совести сделать сконфуженное лицо.
– Ты это… не ругайся. Я метки ставила!
– Вот щас прям сразу всё стало понятно.
Андле подозрительно посмотрела на меня, убедилась, что это был сарказм и вздохнула.
– Ну… Ты же знаешь, что звери метят территорию? – начала она издалека.
Я фыркнула:
– И что? Ты пи́сала через каждые сто метров? Или кору с деревьев обдирала ногтями? Говори давай толком!
Друида потрепала Акташа по загривку и обхватила его морду, заглядывая в глаза, как будто бы отыскивая в щенячьих глазах ответ. Повздыхала.
Метки оказались вроде как энергетические. Или магические? Я так и не вполне врубилась. Короче, чтобы зверюги типа того льва не заходили на нашу территорию, а прочие хищники поняли, что на человека нападать нельзя.
– М. М-гм. Полезная штука! А что ты раньше не сказала, что так можешь?
– А я раньше и не могла.
– Хм. Ладно. И далеко сходила?
– Ну… Сперва туда, – она махнула рукой на восток. – Вдоль реки.
– Дальше портала ушла?
– Ну да. Сильно дальше, раза в три, наверное. Может, больше.
– Так. Да рассказывай бодрее, что я всё клещами-то тащу⁈
Андле встрепенулась, как человек, засыпающий на ходу и вдруг проснувшийся.
– Потом вот та-а-ак, – рука её описала широкую дугу, – через юг и в ту сторону, пока снова в Бурную не упёрлась. По берегу вернулась.
Слава богам, хоть реку не попыталась переплыть, а то с неё станется! Да и вряд ли с той стороны будут ломиться звери – там такое течение, мама не горюй. Так что мы сейчас живём вроде как на такой безопасной арбузной дольке.
Путём упорных расспросов (и вливаний энергии, когда я поняла, что она реально засыпает) я выяснила, что тут вокруг острова она везде поналепила ещё и каких-то усиленных меток. Посмотрим, расслабляться всё равно нельзя…
СУББОТНИЕ ВСТРЕЧИ
Каждую субботу (время «консультаций», как вы помните, мы перенесли, и оно стало ещё более удобным для любопытных) мы, как и обещали, присутствовали у портала на случай, если кто-то захочет задать нам вопросы по переселению. Зевак, безусловно, было больше, чем реально собирающихся переселиться, ну и пусть – так и так информационное поле расширяется, кого надо – зацепит.
Вопросов в блоге было много, просто вал. Но большая часть – повторяющихся, поэтому, несколько раз записав ответы, мы подуспокоились и детально беседовали уже с конкретными желающими на переезд. Кто-то, узнав, что у нас уже вовсю приближается зима, собирался прийти весной. До весны-то той – по староземскому времени всего-то месяц с хвостиком! Кто-то успевал улаживать староземские дела с прицелом на основательное переселение и о датах пока не загадывал.
Да и вообще, это у нас тут столько уже всего напроисходило, а на Старой Земле от открытия порталов едва ли месяц миновал. Многие только-только свыклись с мыслью о новом мире. А некоторые так и не осознали*. Кому-то и вовсе не до того было. Отпуска, дачи, офисные авралы и всякое прочее. Жизни же у каждого свои.
*Всего масштаба трагедии, ха…
ПРО ЛИЧНУЮ ЖИЗНЬ
Ещё одна важная сторона нашей жизни, как на мой взгляд – наипервейшая после выживания – взаимоотношения… м-м-м… личного характера.
В первое же лето начали завязываться первые романы. И не все они были, как это сказать… такого вида, как это было принято на Старой Земле.
Я сейчас попробую объяснить.
Сперва некоторые товарищи (преимущественно дамы изначально немолодого возраста) пытались «не допустить разврат». Но Вова (то есть, барон) решительно их затормозил и вынес вопрос на всеобщее обсуждение. Обсуждали мы долго. В смысле – несколько вечеров. Даже, я бы сказала, – много вечеров. Первый (он же основной) аргумент барона был: этот мир другой. И мы в нём другие. Не каждый, может быть, готов поклясться в вечной любви. А если она угаснет – что? Терпеть несколько столетий? А по-честному ли это? А если – ну, предположим – ещё чувства?
Хорошо, бог с ними, с чувствами. А если вот обстоятельства? Допустим, двадцать женщин на трёх мужчин. Или наоборот. Что? Делать чопорное лицо и тайком, по углам прятаться? Да нахер такое счастье надо! Тем более что все молоды и прекрасны, у всех играет гормон и всё такое.
Я, к слову, вспомнила историю про Любашин остров. Есть такой на Ангаре. А назван он был в честь погибшей Любаши, которая (внимание!) пришла в Сибирь с отрядом казаков в качестве жены. Не девки-потаскухи, а именно жены. Просто всехней. Ну, сложно у них было с женщинами, согласными отправиться в новые неизведанные земли.
Потом мы на время прервали заседания дискуссионного клуба и всех отправили читать Хайнлайновскую «Луна жёстко стелет». Очень уж там хорошо описаны вопросы построения семейных отношений в отличающихся от земных сообществах.
Потом все думали.
И в итоге мы договорились вот о чём: можно иметь привычную семью (муж + жена). Можно – многожённую. Или многомужнюю. Можно пытаться строить цепочки, как в той же «Луне» или вообще жить группой, где все друг другу мужья и жёны. Заключать временные союзы и договорные браки. Да, в конце концов, можно ведь просто встречаться безо всяких долгосрочных обязательств. Всё это можно, если это устраивает всех участников.
Вопрос только, что от этого обычно бывают дети – и дети должны быть защищены. Ладно, пока мы тут живём колхозом, а вот на будущее – любые долговременные отношения должны быть оформлены, а женщина, забеременевшая от временного друга, имеет право рассчитывать на его помощь и поддержку в воспитании ребёнка. Не готов – дрочи, извините.
А вот чего нельзя – нельзя принуждать ни к соитию, ни к сожительству. Насилие мы не одобряли никак. Категорически и единогласно была осуждена педофилия, а возраст «согласия» установлен на планке пятнадцать лет. На это счёт тоже были некоторые сомнения (мол – рано), но Вова (в узком кругу «взрослых») сказал: «Вы им мо́зги не компостируйте. Посмотрите на девок-то: вот им по пятнадцать лет. Там и сиськи, и жопа, фигура женская, сформированная. По-вашему, они сидеть будут, смотреть, как их подружки с парнями встречаются – ждать вашего разрешения?» Люди посмотрели и согласились. Пятнадцать – так пятнадцать.
А ещё у нас было нельзя рекламировать всякие ЛГБТ-идеи. И детей усыновлять таким товарищам тоже было нельзя. Это мы прямо вписали в наш не очень большой пока свод законов. Не можете иначе – хрен с вами, живите себе по-тихой, как умеете. Но за пропаганду и агитацию – мгновенное выселение за пределы зоны наших интересов. Как говорится: прощай, наша встреча была ошибкой. Даже рабов на наших землях нельзя было принуждать к противоестественному соитию. И закон о педофилии на рабское состояние тоже действовал. В этом отношении всё было жёстко.
Ну и вот. Казалось бы – весь день впахиваем, потом ещё тренировка, какое там встречание… Однако же вы забываете, что приказ кельды (то есть меня) о ежевечернем восстановлении сил и проверке на всякие болести и травмы никто не отменял.
А после целебного сеанса у людей внезапно находились силы и на песни-пляски-купания, и на нежные встречи – благо, теплынь благоприятствовала.
Ну вот, народ и начал встречаться.
В один из дней, подходя к кухне, я услышала разговор между Магдой и Валентиной. Представляя картинку, учтите, что обе этих почтенных женщины давным-давно помолодели и смотрелись двадцатилетними девчонками. И вот теперь они хихикали, а Валя подначивала Магду, что глянь, мол, какие Илья-то тебе знаки внимания делает. Магдалена смеялась и сердилась одновременно. И тут припёрлась я и поинтересовалась: обо что спорим?
Валентина заталкивала противень в духовку, и голос её от этого звучал немного глухо:
– Да вот, появился у Магды ухажёр.
– Валя! – взвилась та.
– Ну что? Красиво ухаживает, – повариха незло посмеивалась, – цветы носит, песни под гитару поёт, всё прогуляться приглашает, а Магда чёт стесняется…
– Оля! Скажи ты хоть ей! – Магдалена покраснела. – Я ведь бабка уже! Это, в конце концов, неприлично!
– И что? – спросила Валентина. – В гроб лечь да помереть?
Чисто дети малые. Я перебрала в голове возможные аргументы.
– Магда, тут ведь вот какое дело… Если бы за тобой мальчик ходил, какой-нибудь эльфёнок – я бы, пожалуй, засомневалась. Но Илья – мужик взрослый, серьёзный.
– Да Оля! Мне же восемьдесят два года!
– Так и ему девяносто пять.
– Как⁈
– Да так, хоть паспорт у него спроси. Он просто раньше зашёл, раньше откатился.
Этот довод неожиданно стал решающим. Не сразу, конечно. Неделю наша суровая немка переваривала новую информацию. Думала. А потом согласилась на лирическую прогулку. Валя опять хихикала, помогая подруге навести марафет. Я писала в «тетради срочных покупок» и слушала их одним ухом (всё происходило в нашей летней кухне-столовой). Магда на шуточки реагировала нордически:
– А что я – хуже других, что ли? Давай-ка, помоги мне приколоть.
– Ты чё, цветок к платью приколоть хочешь?
– А что? Красиво… Тем более, он же принёс. Мужчине должно быть приятно.
– Магда! Обниматься будете – вдруг булавка расстегнётся?
Обе девки снова захихикали.
За кустами послышался гитарный перебор.
– Пришёл! Иди давай! – зашипела Валя.
– Ой, что-то я боюсь…
– Чё начала-то опять⁈ – шёпотом возмутилась повариха. – Не дрейфь! – Послышалась возня и шуршание веток, как будто кто-то кого-то выпихивал сквозь кусты.
Илья сделал вид, что ничего не заметил, поздоровался галантно и, судя по всему, подарил ещё букетик. Музыка неторопливо начала удаляться в сторону леса.
Я повесила тетрадку заказов на гвоздик рядом со столом раздачи. В стакане стоял маленький букетик розовых, похожих на пушистые ромашки цветов с оранжевыми серединками. Не стала, значит, прикалывать.
СТРОИМСЯ
К середине четвёртого месяца (последнего месяца лета, если вы забыли), который теперь все с величайшим облегчением именовали августом, столовая была вчерне готова: стояли все стены, пол, потолок и крыша, досыхала огромная многофункциональная печка в кухне и ещё одна, простая, для нагрева помещения – на стыке столового помещения с прихожей. Уже были установлены красивые, заказанные на Старой Земле окна в деревянных ореховых рамах, с тройными стеклопакетами, все дела. Старшие пацаны: Борька, Петька и Глебка, очень гордые оказанным доверием, заканчивали отделку, покрывая стены и пол специальной восковой пропиткой. Мелкие расстроились (прямо как в рассказе про забор Тома Сойера), пришлось выдать им орудия производства и отправить на пропитку наружных стен. Хорошо, дом у нас здоровый, всём работы хватит.
Девчонки (всех возрастов, от восьми до восьмидесяти двух лет) налепили из глины и наобжигали цветочных горшков, а потом насадили в них саженцев и семян, чтобы наставить на окна в столовой. Мы ждали первого дня осени, чтобы торжественно отметить новоселье.
К тому же времени был закончен и мост через брод. Причём не просто настил, а с подъёмным предкрайним сегментом. Какая-никакая – а защита. По крайней мере, на телеге в воду не спрыгнешь.
МАСШТАБЫ ПОСЕВНЫХ
Мост оказался очень вовремя доделан! Двадцать восьмого-двадцать девятого августа по нашему новому календарю (чувствуете, как полегчало?) должны были прийти всякие сеялки-веялки. Как их транспортировать? Решили взять обе телеги и на всякий случай запасных лошадей (если доставить получится только своим ходом). В итоге пригодилось и то, и другое. И главное – не пришлось всё это полувплавь переправлять!
Лёха Рыжий впал в удивительное состояние, я бы сказала – отрешённость. Нет, я знала, что у нас его стараниями припасено штук двадцать мешков специальной пшеницы и ржи для озимого посева, но что кум превратится в бормочущего зомби, дрожащими руками ощупывающего не вполне понятные для меня загадочные железяки – к этому жизнь меня не готовила! И вот он уже полетел за Филей, Андреем и Алёнкой, потому что ему срочно нужны пахари-ассистенты, иначе «момент для бальзамирования будет категорически упущен!»* Барон, поразмыслив, отправил ещё Пашку, Кирилла и Димку – для стажировки.
*См. х/ф «Властелин колец» в переводе Гоблина
Вечером мы всем нашим женсоветом, засев в почти готовой столовой, занялись вычислениями.
– Вот смотрите! – Танэ сидела, обложившись книжками и распечатками. – Норма хлеба на человека, занятого тяжёлым физическим трудом (ну, как у нас) – пятьсот грамм в сутки. Мы с Валей посчитали. Примерно так и выходит. Умножаем на четыреста дней…
– Это получается двести килограмм хлеба в год. На нос, – быстренько посчитали мы хором.
– Да. По всем справочникам выходит, что пшеница отдаёт в среднем две тонны с гектара.
– Ну допустим, – Даша, как лицо, приближенное к агроному, сказала своё веское слово. – Сильно губу раскатывать не будем, так и посчитаем. Потом часть зерна уходит в отход…
– Да, я уже посчитала! – Танэ торжественно предъявила нам листочек: – Вес становится меньше, зато при выпечке хлеба, видимо, прибавляется вода – и получаются практически те же две тонны хлеба с гектара.
– То есть, один кусок земли сто на сто метров обеспечивает хлебом десять человек? Так? – спросила я. Все снова начали считать – быстро, вслух и несинхронно.
Дальше по справочникам выходило, что на один гектар посева идёт примерно двести килограмм, то есть четыре мешка пшеницы. Если Лёха высеет все двадцать мешков – это как раз и будет пять гектаров. На пятьдесят примерно нас. Ну, типа женщины и дети полкило хлеба в день всё-таки не съедают.
– А пирожки? – вдруг спросила Сардаана. – Пирожки считаются?
И тут Остап задумался…*
*Ильф и Петров. 12 стульев.
Действительно, с пирожками – ещё вписаться бы в эти полкилограмма…
Ладно, ещё же весной пахать будем.
– Девочки, не нервничайте! – утешали мы друг друга. – Это пока только начало эксперимента. Надо будет – докупим! Правильно?
Конечно! Не голодать же!
И вот ещё что. Если мы так активно садим зерновые – надо нормальную мельницу. Здоровую такую, с жёрновом в человеческий рост, а не пародию на кофемолку. Пойду, запишу в тетрадку, Вова офигеет.
И ПРОЧЕЕ
Кста-а-ати! С этими пахалками я совсем забыла написать! Приехали три стиральные машинки, похожие на синие пластиковые бочки с внутренним сетчатым бачком и наружной педалькой. Сверху мяконькая сидушечка. Сидишь себе, на педаль жмёшь, бельё стирается. Типа однопедального велика, короче. Уж всяко лучше, чем руками ширыкать! Мы теперь с девчонками хотим прачку. Потом, когда дома́ будут, конечно. Хоть бы тепло ещё подержалось!
А что меня никто не спрашивает: что же делала полтора месяца толпа мужиков, не занятая на вколачивании быков и подготовке брёвен для столовой? Отвечаю: они по-стахановски возводили стайки, птичники и конюшни! И если кто-то захочет удивиться, мол – почему для скотины вперёд людей? – то пусть не удивляется!
Во-первых, для людей у нас всё-таки были отличные зимние тактические палатки, двойные и даже с печками, а для скотины – нет.
Во-вторых, бо́льшая часть этих мужиков никаких домов круче детсадовского блиндажа из кусков фанеры в жизни не строила. За полтора месяца они знаете как натаскались! Сейчас уже на размеченных делянках идёт заготовка брёвен, на сентябрь у нас огромные планы.
Что вам ещё рассказать про хвостик лета? Созрела брусника. Правда до брусничника было аж километров пять на юг, почти до того места, где река Брусничная (в честь как раз этого брусничника и названная) разливается, превращаясь в широкий залив Длинную Рубашку. С дедом мы ехали (читай – летели со свистом) аж восемь минут! Точнее, сперва ехали несколько мужиков – вроде как занять оборону (ну и ягоду побрать, конечно, тоже; подозреваю, что для них это был типа курорт), а второй-третьей очередью – девки. Кочки были бордово-красные от ягоды. Дед только и успевал с полными вёдрами в лагерь гонять.
Особенно мне нравилось, что с брусникой можно не заморачиваться: ни тебе варить, ни сушить – сахара сверху чуток подсы́пал или вообще холодной водой залил – и вся недолга! Бензойная кислота рулит!
Много мы, конечно, продали. Всё ж таки надо на окна нам зарабатывать и на кровлю, строиться же собрались.
Такие дела.
04. ТЕПЛОЕ МЕЖСЕЗОНЬЕ
ПРЕВРАЩЕНИЯ ОСТРОГА
Ещё нужно сказать про живую стену нашего острога. Вова беспокоился: деревьям ведь, на самом деле, трудно расти так плотно. Они будут повреждать друг друга. А может, и убивать более слабых. Ещё сильнее переживала Лика – это ведь, в своём роде, были её детища…
Она всё больше времени проводила у стены, разговаривала с деревьями, уходила в такой глубокий транс, что иной раз её и вытащить оттуда было сложно. Не сказать прям, что я боялась, что она задеревенеет или чего-то в таком духе. Опасалась нервного истощения, скорее. И старалась его не допустить.
А деревья продолжали расти. Те что были посажены первыми, уже начали тереться друг о друга, сдирая кору. Часто ломались ветки. Лика лечила их и уговаривала, часами прижимаясь к шершавой коре. И в какой-то прекрасный момент я поняла, что первые деревья превратились в монолит. В тех местах, где должны были быть стыки и притёртости, уже не было и намёка на разделения. Вот… как если бы ряд сосисок облепить одним пластом теста – примерно так получилось. Кора была волнистой, вминающейся в местах бывших разрывов, но – целой. Живая стена. И стоящие сбоку одиночные деревья потихоньку так же прирастали к этой стене. И, в конце концов, левая стена – весь кусок острога от южных ворот до северных по восточной стороне – стала одним сплошным деревом.
Я как раз пришла в очередной раз проверить, не помер ли мой лучший маг-ботаник от чрезмерных усилий, и нашла её сидящей привалившись спиной к делу рук своих. Краше в гроб кладут, что называется. Я села рядом и взяла её за руку, подпитывая эльфу энергией.
– Если бы я знала, как это будет тяжело, – сказала вдруг она, не открывая глаз, – никогда бы не решилась начинать такое.
Живая монолитная стена негромко перешёптывалась над нами своими ветвями, которые покачивал ветер.
– Знаешь, с самыми умопомрачительными достижениями обычно так и бывает, – ответила я.
А назавтра она взялась за западную стену.
ОСОБЫЙ ДЕНЬ
Новая Земля, Иркутский портал – остров-острог, 37.04 (августа).0001 // СтЗ, первая среда сентября
Об этом дне нужно написать отдельно.
В самом конце лета неожиданно явились родители Коле. Если с подробностями, дело было так.
В очередной раз передавая письмо, Эльвира спросила – не будет ли возможности перевезти вещи на повозке, довольно много. «Да запросто!» – сказали мы, и прикатили на следующую встречу с большой телегой. Вот я опупела, когда мы пришли – а мама Коле уже с нашей стороны выходит из МФЦ-шного фургончика. А папа, как настоящий, с той стороны стоит весь в туристическом, как в поход собрался, на борту грузовичка, готовясь перегружать вещи в наш транспорт.
А она нам и говорит:
– Знаете, всегда мечтала построить настоящий за́мок. Коле сказал, у вас есть такие планы. Можно нам тоже поучаствовать?
Ха! Теперь у нас два настоящих архитектора! И уже целая куча всяческих эскизов и планов.
А ещё в тот день пришла целая толпа молодёжи. Да кого, блин! Толпа детей и подростков, честное слово! Младшим по четырнадцать, старшим по шестнадцать! Шестнадцать, Карл! Эльфами захотели стать. Тоже. С той стороны за многими прибежали родители и всякие прочие родственники. Скандалили, плакали, уговаривали, полицию требовали привлечь. Пытались организовать даже подкуп. Ментов, сотрудников МФЦ, самих детей.
Дежурные показали родителям приказ про «проход лицам от четырнадцати лет – свободный», за незаконное удержание – статья. Но навстречу взрослым пошли. Пытались уговаривать подростков, примеры приводили всякие: хорошие и плохие. Про шарящихся за порталом бомжар и прочих тёмных личностей рассказывали. Спектакль во многих действиях, короче.
Потом вышли трое из этого юниорского отряда (инициативная группа, два пацана и девчонка), попросились с нами переговорить. Сказали, что весь наш блог перечитали вдоль и поперёк, манифест Белого Ворона едва ли не наизусть выучили, хотят с нами жить и готовы работать.
– И учиться? – строго спросила я.
Шкеты удивлённо переглянулись между собой, а потом решительно сказали:
– Надо – будем учиться!
Вова поговорил с ними строго, даже очень. Я бы даже сказала, что застращал. Но дети не ушли. Стояли упёрто, хотя некоторые девки и ревели.
Пришлось взять. Ну, а как? Возрастное ограничение мы же не прописали.
Очковала я сильно. Ладно бы позже, хотя бы на год, когда уже более-менее будет устроено. А пока… Прокормить-то не проблема, успеть бы дома́ до холодов поставить…
Самое для меня удивительное было сразу после перехода, когда Вова велел им грузить свои манатки в телегу. Мальчишка из той самой тройки подошёл к нам и вручил хмурому барону коробку. Чуть ли не обувную какую-то.
– Это вам.
Вова лишних вопросов задавать не стал (бомбы же всё равно не сработают), крышку открыл – а там бумажки. Аккуратно рассортированные по номиналу, стянутые резинками. Всякие: пяти– и двухтысячные, и тыщи, и пятисотки, и даже сотенные и полтинники.
– Банк ограбили, что ли?
– Почему банк? Мы с пацанами лето в теплицах работали, Антоха давно курьером, девочки в Горзеленхозе, знаете – газоны благоустраивают? Ринат год на компьютер копил. Все по-разному. Кому-то, конечно, родители добавили. Ну или там бабушки. Но в основном здесь – заработанное. Мы решили скинуться, хотя бы на первое время. Кто сколько смог собрать. Нам же зимой надо что-то есть. Тут больше, чем полтора миллиона. Если быть точнее: миллион пятьсот тридцать две тысячи четыреста пятьдесят рублей.
Весьма здравая идея. Не сильно богатый взнос, конечно, но… До весны дотянем. И то, что пупсики оказались работящие, мне тоже понравилось.
Тридцать шесть подростков. Двадцать две девки и четырнадцать парней.
Боже мой…
Девчонки частично вместились в палаточные женские общежития, частично – по уплотнённой схеме в запасные малосемейки, давно уже освобождённые от сложенного в них скарба. Пацанов пришлось пока поселить в маленькие туристические палатки.
Что меня радовало – так это их целеустремлённость.
Хотим стать эльфами! И готовы пахать ради этого, как папы карлы!
Барон взял в помощники Марка и Маэ и быстро мелким мозги вправил, что эльфы – никакая не высшая раса, а просто чувствуют мир немного по-другому. И тем не менее, ставила я их в помощники именно к длинноухим нашим. Если честно, я вообще не была уверена в том, что эти новые дети тоже отрастят острые ухи, но так хотя бы был шанс нахвататься «эльфскости». Посмотрим.
А пока (поскольку они горели приносить пользу), начали мы, как и с якутскими девчонками – с освоения максимально простых операций. Во-первых, как раз начали копать картошку, и то, что у меня резко появилось чуть не сорок лишних работников – было просто классно, потому что высвободило всех мужиков для продолжения лесозаготовки, а нам теперь каждый сухой день вдвойне дорог! Потом Вова велел освоить им собирательство: шла ягода, классная таёжная ягода, вкусная просто до обалдения!
Мы объединили подростков с мелкими индейцами, и барон присвоил им гордое имя рейнджеров (вот когда первый раз появилось это слово!). Архиважно было не упустить хвост ягодного сезона. Черника, голубица, брусника – всё это собиралось в неограниченных количествах, по большей части на продажу. А ведь скоро и клюква пойдёт! И дело не в жадности. Мы ведь реально собирались ставить каменный замок и даже по предварительным прикидкам денег надо было столько, что я даже боялась представить себе эту сумму.
«Детские деньги» мы пустили в дело. Поскольку своих зерновых у нас пока не было, а свинки вот-вот должны были приехать, Вова заказал у фермеров целый амбар зерна (собственно, амбар пока достраивался). Они с Никитой соорудили какую-то дивную дробилку, которую (за неимением мотора) мог крутить только Вова, но вроде бы в перспективе мужики собирались соорудить водяной привод, типа как для мельницы. И теперь я развлекалась, составляя пищевые рационы для элитных свинюш.
А на остатки мы купили несколько хороших теплиц. Эльфята, слава богам, все обуты-одеты, кушать у нас есть что, а средства производства – в первую очередь! Так что мы купили, собрали, установили на нужном месте, заложили грядки – приготовили всё к весне, в общем. Мы – молодцы!
НОВОСЕЛЬЕ, ВЫДАЮЩЕЕСЯ СВИНСТВО И ДРУГИЕ НОВОСТИ
Новая Земля, Остров-острог, 01.05 (сентября).0001
Сентябрь стал пятым месяцем. И тем не менее, рефлекс отмечать первое сентября – я ж педагог, всё-таки, да и вообще, народ староземский, ностальгия и всё такое – короче, удачно он (рефлекс) совпал с новосельем. Ну и с урожаем тоже. Со всякой зеленью сбор урожая не так очевиден, а вот то, что мы как раз накануне докопали картошку, и вышло у нас аж двести пятьдесят кулей, да такой крупной и красивой, что и на семена было трудно отобрать – это было знаково.
В нашей столовой неожиданно оказалось тесновато. Ещё бы! Вот так – раз! – и народу стало практически в два раза больше. Установленные в три длинных ряда столы заполнились практически целиком.
Новоселье получилось душевное, с запахом испечённого в новой настоящей печке хлеба, всякой вкуснятиной, цветами и занавесками на окнах. Посидели душевно, потом попели, а потом ещё и поплясали: Василь Василич достал свой баян и развернул напротив столовой такое гулянье, скакали все!
Тут я задумалась: надо как-то культурный досуг молодёжи организовывать. Вальс их, что ли, танцевать обучить? Может, и старшие подтянутся? А что?
Новая Земля, Иркутский портал – Остров-острог, 05.05 (сентября).0001
Свино́ты прибыли вскоре после столовского новоселья, в середине первой недели сентября, важные, как дирижабли. Андле встречала их у са́мого портала, говорила им какое-то специальное свинское слово, и дальше они шли своим ходом, стройными рядами, как передовики производства. Четырёх племенных парней и тридцать девок заселили в здоровенный новый свинарник, пока довольно свободно, но с прицелом на потомство к концу зимы.
В этот раз к порталу, кстати, приходил поговорить Рональд. Вроде бы хочет собрать большую команду, чтобы зайти и встать сразу посёлком. Расспрашивал Вову про всякие подробности, советовался. Планов у них – громадьё, с таким подходом сколько они будут собираться – неизвестно. Тем более, время-то – один к четырём.
Так, что ещё я из новостей не написала?
РАССЕЛЕНИЕ И РОЯЛЬ
Почти сорок человек новеньких несколько сбило нам планы по постройкам. Теперь уж как получится. В крайнем случае, Вова сказал, уплотняться будем.
Под первый длинный дом (никак мне не хотелось называть его бараком, уж извините) уже не только был заложен лиственничный оклад, но и выведены стены до самого верха окон. Дом получился большой, вытянутый с юга на север, с двухметровым центральным коридором и двумя рядами комнат в обе стороны. Четыре комнаты в ряду, квадратные, четыре на четыре метра. Отопление мы решили сделать от дровяных бойлеров, с батареями. Сильно много места экономится по сравнению с печками.
Я сидела и смотрела в свои списки. Так, нужно в первую очередь расселить одиноких. Хотя бы потому, что их можно разместить гораздо плотнее, чем семейных.
В принципе, даже с одним этим домом можно в зиму уйти. Если погода будет благоприятствовать и построим ещё хотя бы один такой – будем до весны жить на широкую ногу!
Кстати, ещё же не решён вопрос с роялем! Мне тут сказали, сколько такой стоит, я чуть в обморок не упала! Дороже «Стенвея»! И не «на», а «во» сколько-то раз… Рояль стоял законсервированный, и надо было срочно что-то решать, чтобы не убить его в дожди, а потом в морозы. А вот, если одну из комнат сразу определить под музыкальный класс…
