Текст книги "Записки кельды 2 (СИ)"
Автор книги: Саламандра и Дракон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)
«ИЗ ВСЕХ ИСКУССТВ ВАЖНЕЙШИМ…»
Ролик получился лоскутный. Тут тебе и наша повседневная жизнь, и отдых, и всякие сферы нашего феодально-народного хозяйства. И опасности, между прочим – звери, люди…
Картинки и иллюзии представлены были с разных ракурсов, даже с высоты птичьего полёта. Ради этих кадров Лэри (ещё бо́льшую трусиху чем меня) пришлось к седлу на шее дракона верёвками привязывать*.
*После этого, кстати,
кожевенники получили заказ
на сдвоенное драконье кресло
с полноценными страховочными ремнями.
Зато видеоряд получился – конфетка просто!
Потом мы с Вовой на камеру записались. Фактически – это был тот же наш беловоронский манифест, только адаптированный к детско-подростковому восприятию.
Потом сняли Женьку. Отмытая, она смотрелась гораздо лучше, чем в день нашего знакомства. Женька приехала к порталу вместе со своим отрядом рейнджерят. Ради такого случая наши юниты разрядились в пух и прах (по их собственным представлениям), все поголовно нацепили ножны с ножиками, луки, мечи (тренировочные, конечно – но в ножнах-то не видать))), похватали копья и даже алебарды – ну чисто толпа пиратов. Я когда их увидела, сперва начала безудержно ржать, потом позвала Вову. Он, к его чести, выдержал это зрелище с каменным лицом и сказал, что можно взять одно оружие. Одно! Ну ладно, ещё нож. И что-то одно!
Хорошо, они поснимали свой арсенал со скрежетом зубовным, но зато у пацанов появились за поясами топорики (аргумент: ну это не оружие же, а инструмент!), потом они набрали удочек, морд, каких-то силков и хрен знает чего ещё – это всё нужное! Даже лодку надувную припёрли. Даже палатку и спальники! Они же, видите ли, хотят показать, что они умеют и всё такое… О, боги… Ну ладно, раз уже было обещано…
Женька, оказавшаяся девкой толковой и за прошедшие дни успевшая задружиться с отрядом, всех, включая своего вожатого, представила поимённо как своих новых друзей, похвасталась подаренным ножом (как же в тайге без ножа?) – а потом в дело включились рейнджерята (зря пришли, что ли?) и пошла агитация в духе «вступайте в наш славный легион!» – всё там было: и как они рыбачат (с надуванием лодки), и как охотятся (это вот силки на тетеревов, обратите внимание), и как в лесу ночуют в палатках (с постановкой палатки, разведением костра и скоростным укладыванием в спальники), и фрагмент мечной тренировки, и стрельба из луков… Женька сидела за столом и лучезарно светила лицом. В конце рассудительный Нифредил (старший отряда) пояснил, что такая лафа бывает только летом, и что помимо этого дети помогают и на кухне, и в огородах, и на фермах – да везде. И даже в свою очередь несут боевое дежурство на смотровой площадке мэллорна. А, и ещё учатся. И всё равно, блин, получилось сильно завлекательно. Хотя… для девочек, мечтающих о гламурных феях, может, и не очень?
Вова в конце ещё раз сурово выступил, что каждый – каждый! – житель баронства Белого Ворона обязан выполнять свои обязанности, трудиться и неукоснительно слушаться барона и командиров, соблюдать законы, не воровать и жить в мире. Иначе можно огрести наказание – от ремнём по жопе до изгнания. За воровство – от розог до рабского барака, смотря по ситуации.
В остальном – желающие присоединиться к посёлку могут подойти в любой день (кроме периода бурь, когда мы по иркутскому времени четыре-пять дней невыездные – о датах можно узнать в фургоне МФЦ или на странице блога баронства) к двенадцати часам дня. И лучше это сделать в сопровождении воспитателя, соцработника или сотрудника полиции, с документами и личными вещами.
На самом деле одеть даже сотню человек уже давно была не проблема. Вон, каку-нить картинку Лэрину продать – на двести шкетов хватит, ещё и с приданым. А вот дать маленькому человеку лишний повод задуматься об обеспечении собственного будущего, осознать, что после сегодня наступит завтра, и оно может оказаться немного холоднее, а потом зима… – вот что было важно.
Дальше Лёня должен был собрать всю эту красоту в кучу, привезти к той директрисе, с причёской каре, и она уж организует массовый просмотр.
ПЕРВЫЕ ЛАСТОЧКИ
Новая Земля, Иркутский портал – Серый Камень, 28.02 (июня). 0004
Две наших недели (четыре староземских дня) было тихо. А вот на следующий наш приезд во внутренней ограде для встреч на длинной лавке у стола сидело аж четырнадцать малолетних новобранцев. Одни мальчишки. При виде наших повозок они встрепенулись и начали вытягивать шеи. У меня мелькнула мысль: вот хорошо, что мы тогда младших эльфят согласились взять – теперь есть из кого выбирать командиров-вожатых…
Проводить своих птенцов пришла сама директорша, плакала, дарила им какие-то книжки*.
*Сильно надеюсь, что всем – разные.
Все пацаны были намыты, одеты в чистое и свежеподстрижены. Совершенно очевидно, что им изо всех сил старались придать презентабельный вид, ха. Особенно вон тем четверым старшим. Эти, сразу видно – оторвы! Ладно, будем посмотреть.
Как же эту тётю-то звать, гос-с-споди, а? Совсем памяти на имена не хватает…
– Маргарита Васильевна, приехали! – задёргал её за рукав какой-то мелкий и этим спас меня от конфуза.
Так, Маргарита Васильевна, Маргарита Васильевна… запомнить!
Вова пошёл решать хозяйственные вопросы, а меня отправил принимать живой груз.
– Добрый день, Ольга Александровна! – нос у директорши уже покраснел и припух. Она смотрела в портал, как в жерло вулкана, прижимая к себе туго набитую папочку.
– Добрый-добрый, Маргарита Васильевна! Вижу, провели просмотр.
– И просмотр, и собрание, и беседы. Да, ребята?
Маленькие радостно загомонили, мол, да, конечно! Средние были посдержаннее. А вот старшие смотрели на меня бродячими собаками. Вдруг что вкусное даст? А вдруг камень кинет? М-гм, ясно.
– Я смотрю, вы с документами?
– Ой, да! – директриса всплеснула рукой и положила в подвижный лоток на столе свою папку.
– Ух ты! Прям кирпич!
– Да… Там личные дела, медкарты и сверху – ваши документы на опеку. Это ещё не всё! Я специально в руки взяла, чтобы не забыть, – она начала рыться в пакете, стоящем на лавочке. – Вот… И вот ещё… ой, надо же, краешек порвался! Довезёте? Как я не заметила-то а? Вы знаете, я вообще последние дни как не в себе, в какой-то прострации хожу…
Этак наш первый союзник получит нервный срыв до завершения суперважной миссии. А это нам неподходяще. Да и вообще: хорошая тётка, что бы не помочь? Я протянула руку к границе портала и выпустила саламандру.
Моя огненная зверюшка в последнее время чутка подросла, и я заметила, что уже один её вид успокаивал людей, даже находящихся в другом мире.
Директорша громко охнула:
– А! Ой, какая прелесть!
– Руки! – резковато предупредила я. – Вы мне очень нравитесь, но я предпочитаю, чтобы переход был осознанным решением.
– Да-да, я согласна с вами! Безусловно! А… кто это?
Ну наконец-то! Хоть кто-то спросил не: «Что это?» – а: «Кто это?»
– Это – волшебная саламандра. Она помогает мне исцелять души, – я строго посмотрела на сгрудившихся поближе пацанов, – и видеть, кстати! Чего стоим? Хватай мешки, паром отходит! Переходим на эту сторону, строимся в шеренгу вдоль стола. Я надеюсь, все знают, что значит «в шеренгу»?.. Ну, вот и ладушки!
Чемоданов у пацанов, понятно, не было. Кто-то догадался накупить им клетчатых китайских баулов, по два каждому. Так что процессия напоминала челноков-мешочников из «святых» девяностых*. Пропорционально у них как раз такие кулищи и были.
*Так охота Наине Ельциной
за эти «святые девяностые» объяснить,
сил нет…
Мелкие не все смогли справиться с двумя сразу, потащили по одному, через границу переползли – а назад никак.
– Как же вы сюда-то доволоклись? – подивилась я.
– Так у нас же автобус есть, мы на нём приехали! – Маргарита Васильевна с каким-то мужчиной передавали нам последние сумки. – Вот, Виктор Сергеич нас привёз.
– Ну вы артисты! А задняя дверь у автобуса есть?
– А-э-э…
– Есть, конечно, – ответил шофёр.
– Вы в следующий раз заранее дверь откройте и задом в портал сдайте. Главное, чтоб кабину не зацепило. И вас. Мы вещички сразу в телегу перекидаем.
– Думаете, будут ещё? – Маргарита Васильевна сложила бровки домиком.
– Конечно! Ещё как минимум столько же – в ближайшее время. Ну и периодически кто-то будет уходить. Посмо́трите.
Она покивала.
– Вы не против, если я тут посижу, пока они не уедут. Ну… как бы… провожу?
– Я не против. Вы даже можете видео снять для отчётности, если вам нужно. Или попро́сите потом у Стольниковых, они у нас на все руки операторы.
Лида, Лёнькина сестра, снимающая сегодня всю процедуру, помахала рукой, обозначаясь.
Ну ладно.
Стояли пацаны более-менее ровно. В этом ряду не было откровенной гнили, иначе я бы просто их не пропустила.
– Кто не в курсе или забыл: обращаться ко мне следует «госпожа баронесса». После присяги я стану для вас матерью клана – и вот тогда вы сможете называть меня «матушка кельда». Это ясно?
Ответом мне был нестройный хор из «да» и «ага».
– Эх вы, салаги! Что я вам только что сказала? Вы теперь – кандидаты в беловоронцы, вы будете включены в отряды рейнджеров, а потому отвечать следует бодро! И по форме: «Да, госпожа баронесса!» А ну, повторить!!!
В этот раз вышло бодрее. Ну, ничё.
– Вон наша телега, манатки в неё кидаем, ставьте плотно, не как попало. Старшие должны помочь младшим! Все представления потом, на острове. Из круга не выходить, держаться рядом с нами. Кто хочет в туалет, есть, пить – вон там парень: видите, коробки грузит – обращайтесь к нему. Зовут Тиредор. Шагайте.
НЕ ВСЁ ЖЕ ТАК БЕЗНАДЁЖНО?..
Новая Земля, Иркутский портал – Серый Камень, 36.02 (июня). 0004 // СтЗ, середина июня 2022
После этого, дней через несколько, был ещё отрядец, уже смешанный – и пацаны, и девчонки. Маргарита Васильевна сетовала, что второклассников-восьмилеток в детдоме не осталось, все перебежали к нам. Среди третьих-четвёртых классов тоже не захотели уходить единицы. Ну правильно, самый восторженный школьный возраст.
Среди середнячков шли активные брожения.
Те, что постарше зачастую были сильно привязаны к гаджетам, телевизорам и прочей шелухе, многие, как это ни печально, были чрезвычайно ленивы, даже так – праздны. Испачканы гламуром, особенно девочки.
Я старалась её убедить, что такая тынденцыя* у малышни – наоборот и хорошо. И пусть она сохраняется. Я была убеждена, что для этих детей так будет лучше. Вот, безусловно лучше. Во всяком случае, они точно уж не сопьются, не станут наркоманами, не превратят свою жизнь в тупую чёрнуху. По крайней мере, пока я жива!
*К тыквам, ха!
Читаем, читаем Пратчетта, граждане!
Маргарита и соглашалась, и не соглашалась со мной.
– Ольга Александровна! Ну, не всё же так безнадёжно? Мы ведь работаем, стараемся привить им стремление учиться, достигать чего-то… Вы знаете, что у нас сейчас даже тип размещения квартирный, чтобы дети учились пользоваться кухней, бытовой техникой.
– М-м-м? И сколько комнат в такой квартире?
– Четыре, как правило.
– Мгм. А проживает в каждой комнате?..
– Двое-трое человек.
– И вы ещё удивляетесь, что по выходу из детского дома они превращают свои квартиры в притоны? Вы понимаете, что они привыкли к постоянному присутствию в своей личной зоне десятка других – чужих! – людей. Просто представьте. Они привыкли жить в муравейнике. А потом вдруг такой человек оказывается один. Да он на шею кинется любому, кто будет из себя друга изображать. Дальше рассказывать?
Маргарита Васильевна молчала, закусив губу. Всё так. Поэтому, в том числе, они и спиваются со всякими мутными «дружками», и рожают девчонки рано да не понять от кого, и всё прочее малоприятное, о котором не хочется даже говорить.
– И где же выход?
– Да разные можно выходы найти. Я вот вижу наш. Один и́з, так скажем. Смотрите, живём мы пока плотно, фактически – как на комсомольских стройках. Фильм «Девчата» помните?
– А как же… С детства.
– Ну вот, примерно что-то похожее в посёлке есть. Дома-общежития. Даже семьи там живут. Не успеваем мы строиться, задач очень много. Сейчас, получается, даже дети из семей многие в общежитских комнатах живут. Мамы-папы у них в своей, отдельной, а дети – вместе с другими детьми. Вместе с вашими, в том числе, вперемешку. Кушают в одной столовой, учатся у одних учителей, вместе ходят в лес, ночуют в палатках, привыкают жить в диком мире…
Директорша смотрела на меня огромными глазами, а меня прямо понесло:
– Вы только представьте себе, какой там простор! У нас в планах ещё столько стройки, столько новых проектов, новых земель, столько направлений – мама дорогая! И жизнь им предстоит долгая-долгая, а значит, и времени на адаптацию мы можем дать им гораздо больше! Не выпихнуть – иди куда хочешь, а дальше вместе жить, коммуной. Понимаете? Фронтир обязывает держаться вместе. Эти дети так или иначе должны будут стать частью огромной семьи. А ещё, подумайте об этом, там они – не обуза обществу, а ценнейший ресурс. Ценнейший! Потому что нет ничего важнее, чем люди.
Мы ещё долго разговаривали. Маргарита Васильевна ушла в глубокой задумчивости. А через пару приездов пришла ещё группа, тоже с первого по шестой класс, и тоже на две трети мальчишеская.
Я так посчитала, если в каждой возрастной группе у, как я условно называла, четвёртого детского дома по семь-восемь воспитанников, то с первого по шестой класс у них практически не должно было остаться мальчиков. А с учётом того, что Женькина сеструха, сбежавшая к цыганам вместе со своими пятью товарками, тоже была с шестого класса, получалось, что в начальной-средней школе четвёрки образовался провал.
Что там надумает наша администрация, в какую сторону кинется?..
15. ВОЙНА ЗА УМЫ, И НЕ ТОЛЬКО
СВЯТАЯ ОБЯЗАННОСТЬ КАЖДОГО БОЙЦА
Новая Земля, Иркутский портал – Серый Камень, 08.03 (июля). 0004
Новеньких теперь принимали старшие рейнджеры, а я тем временем беседовала с директрисой, которая упорно лично приходила проводить в другой мир своих воспитанников. Жалко мне было эту бабу. Личная жизнь у неё никак не клеилась. Первый муж оказался карьеристом-аферистом, второй – гулёной и пьяницей. Да ещё и с детьми всё было не очень. Четыре выкидыша подряд. Больница, курс интенсивной терапии, физио и санатории – ничего не помогало. После всех усилий круг повторился. А потом ещё раз. Ну и… решила, что не дано. Работой она горела. Жила в своём детдоме, практически.
И мне даже не понадобилось залезать ей в голову, чтобы всё это узнать. Каждый раз, приходя, Маргарита Васильевна просила меня выпустить саламандру, долго глядела на неё и что-нибудь да рассказывала.
В этот раз я была с сюрпризом:
– А я вам письма принесла! – я заманчиво потрясла пачкой.
Вова тут накануне заявил, что, мол, в армии написание писем близким людям является обязанностью каждого бойца – и всем новобранцам из четвёртого детдома велел сочинить по письму.
– Письма? От ребятишек⁈ Плясать, да?
О боги, я представила, как дико мы будем выглядеть – и чёт отказалась. Ну нафиг, тут и так нас странными считают.
Поскольку опыта в эпистолярном жанре у большинства не было от слова совсем, барон выдал приёмышам инструкцию: описать, что с ними происходило. Маргарита жадно перебирала такие разные листки – иногда аккуратно сложенные, иногда покоробленные от воды или как будто крокодилом пожёванные – плакала и смеялась…
«Мы с Машей устроились хорошо, в комнате шесть коек и кроме нас живёт ещё три девочки и девушка Алёна. Она старшая, как старшая сестра. Алёна всё знает про ЛОШАДЕЙ!!! Мы ходили в конюшню уже шесть раз и я сама могу ехать шагом…»
«Я поймал такую бальшую рыбу! На картинку не влазиит, я смог толька хвост абвисти…»
«Петька ходил на дижурство и барон сказал, что я могу с ним пайти. И мы залезли на милорн (это такое дерево, большое, как деветииташка или даже больше и на нём есть пирила и там можно ходить) Это было КРУТО! Всю землю видать до самаво гаризонта!»
Ниже был расположен рисунок кряжистого дерева с муравьём в кроне и две стрелки с подписями:
«эта милорн» и «эта я!!!»
«Добрый день Маргарита Васильевна! У нас всё хорошо. Мы живём дружно и мальчишки даже не дерутся, потому что всем некогда. День у нас начинается рано, в шесть часов… (дальше следовало подробное описание дня во всех деталях на двух листах)…А по субботам мы ходим к Лэри и она учит нас рисовать прямо на улице, это называется пленэр. Я попросила, и она дала мне мой рисунок с птичками. Там мама-птичка учит своих деток петь. Это мой вам подарок. Спасибо вам за всё, что вы для нас сделали. Лэри мне немножко помогала…»
Ну ещё бы! Птички на картинке время от времени склоняли на бок головки и переступали лапками, раскрывая клювики. Но основная часть работы была, несомненно, детская. И ведь неплохо! Надо на эту девочку обратить внимание.
Директриса длинно вздохнула:
– Боже мой! Они шевелятся! Это что – волшебство?
– Магия, в одном из прекрасных её проявлений. И к вашему счастью – часть её сохранилась и на вашей стороне. Подозреваю, что первоначально птички ещё и пели.
– Обалденно просто! Я над столом повешу.
– Ага. Под пуленепробиваемое стекло. Узнают – сопрут ведь. Знаете, сколько такая картинка стоит? – я шёпотом озвучила сумму.
– Да вы что?!!
– Да. А на аукционе – смело можно раза в три умножить. Или в пять.
Она бережно собрала детские письмена и спрятала их в папку.
– Знаете, а ведь в этих письмах – настоящая жизнь… Как же я вам завидую! – взгляд её сделался тоскливым. – Если бы не дети – завтра же к вам перебежала бы. Сегодня!
– Понимаю вас. Это такой якорь – и эмоциональный, и моральный…
«ВСЕСТОРОННЕ РАССМОТРЕТЬ…»
После этой партии весь детский дом (точнее, весь его урезанный состав) выехал на какие-то летние дачи, и мы на время о них забыли.
Всего с начала эксперимента мы приняли тридцать восемь детей, включая Женьку Новикову и трёх весенних зайцев. Практически треть детдома. У этих маленьких людей были разные мечты, но в одном они сходились – иметь семью. Наверное, строгий отец-барон и мать-кельда – это было не совсем то, о чём они мечтали. Зато здесь была добрая мама-Мариша, к которой можно было всегда прийти за утешением, было дружное рейнджерское братство, а ещё было множество людей, вырастивших своих детей, внуков, а иногда и правнуков – и оставивших их там, на Матушке, скучающих по детям. Эти тоскующие души нашли друг друга, и в посёлке появилось множество «тёть» и «дядь», вокруг которых в свободные часы кучковались мелкие шпанята.
А поскольку праздность у нас была не в чести, и свободные вечера посвящались разным увлечениям, в детской среде с новой силой расцвели всяческие хобби: кто резал из дерева, кто лепил глиняные фигурки, кто вязал, кто шил из ненужных лоскутков смешные тряпочные игрушки…
Вась-Вась пытался обучить мелких всяким музыкальным премудростям и организовать детский оркестр, но было это так ушесворачивательно, что всех жаждущих музицирования вечерами изгоняли в столовую, где они никого не могли достать своими экзерсисами.
Весело жили, в общем.
Три остальных детдома пока сидели и ждали начальственной отмашки, превратившись в реальные Шоушенки. С какой-то стороны это даже было хорошо, потому как ударная доза ничейных детей – это сложно. Сорок – это как раз был наш оптимум. Мы не могли знать, что серьёзные дяди и тёти в высоких кабинетах уже изучали и, как это принято в официальных кругах, «всесторонне рассматривали опыт» Белого Ворона. Они проводили совещания, заседания и даже конференции. Не очень спешно, конечно. Как-никак – лето, время отпуско́в. И слава всем богам за эти проволо́чки, потому что у нас тем временем дни летели четыре за один, давая нам всем возможность притереться друг к другу.
ПРОЕКТ «УСАДЬБА»
Ещё одно крупное для нашего мира событие: в четвёртое лето вокруг портального кольца начал расти импровизированный торговый городок из фургонов на колёсах, павильончиков и палаток, в которых шла торговля. Продавали всякое – одежду, продукты, посуду, «всё для сада-огорода» и всякое такое прочее, чего на любом городском рынке полно. Среди наших нашлась инициативная группа товарищей, которые тоже предложили поставить там хотя бы фургон. Народ шёл к порталу на обмен, куплю-продажу, за новостями да и вообще – хоть на людей посмотреть. Ну, и нам вроде бы тоже надо успевать застолбить себе место.
Как будто бы здравая идея. Однако на совете мы решили, что фургона мало. Нужен хотя бы частокол вокруг двора, чтобы если что, нахрапом не смогли взять. И внутри десяток минимум. И чтобы не ошалеть там – меняться раз в три-четыре дня. Лучше в четыре – как раз, когда мы с грузом едем. А управляющего всё-таки постоянного поставить. Чтоб не маяться с передачами. Вот, например, Эрсана – мужик толковый, и в обороне соображает, и хозяйственный; ещё поржали, что жена у него в транспортной компании работала, пущай нам логистику обеспечивает. И пару алабаев им выделить до кучи. Короче, как говорил товарищ Ленин: «Ввяжемся, ребята, а там посмотрим!»
Таким образом, летом четвёртого года образовался наш первый проект за пределами острова. Нас было уже достаточно много, и выделить десяток (да даже тридцатник мужиков, чтоб по-быстрому поставить ограду с воротами) уже не было проблемой.
КАРТОХА И СОСЕДИ
Новая Земля, Серый Камень и окрестности, 38.03 (июля). 0004, ночь
За всеми этими хлопотами цыгане… не то что бы забылись, а как-то отодвинулись на задний план. Следующая встреча с нашими предприимчивыми соседушками произошла нескоро – ближе к четвёртому месяцу лета, когда в полях и огородах уже собирались первые урожаи.
Росла у нас на дальнем поле картоха. И не простая, а какая-то экспериментальная, с более длинным сроком завязывания клубней, зато более крупная, лёжкая, крахмалистая и вообще. И вот эту-то картоху кто-то повадился подкапывать! Когда выяснили – кто, я аж диву далась: и ведь не лень было таскаться в такую даль! Но до выяснения было ещё далеко, а вот Гуля со Светой…
Гуля со Светой (обе давно входили в число магичек-ботаничек), на чьё детище покусились злоумышленники, кипели праведным гневом. Да мы все, в принципе, кипели – но они прям фонтанировали!
И вот составилась команда «охотников за привидениями». Света, Гуля, Галка, Василиса для света и пяток мужиков. Видно было, что подкапывали и вчера, и позавчера – значит, скорее всего, и сегодня придут. Бабушка наша грозилась, что будет ночевать в засаде хоть месяц, но воров изловит! Но долго ждать не понадобилось – явились воришки той же ночью.
Наши дождались, пока они выкопают несколько кустов (чтоб потом не было: «Я только мимо шёл!») – и выскочили из засады! Над полем, словно гигантская люстра, закружился пяток больших сияющих шаров. Копатели бросились было назад, к дороге, с которой пришли – и тут с высокой ёлки на них спикировал грифон! Даром, что ли, Галя тренировалась в трансформациях в мифологических существ. Грифон был большой и красивый, как положено – с львиным телом, гигантскими орлиными крыльями и орлиной же головой размером с лошадиную. Обосратушки просто…
Если бы мы могли оставить в этом месте фантомного наблюдателя, то он без сомнения бы заметил, что спустя пятнадцать минут после того как всё стихло и незадачливых воришек увели, из кустов выбралась тощая долговязая фигура и, озираясь, побежала по дороге в сторону портала, мелькая в темноте найковскими логотипами на кроссовках. Но никто этого не видел, потому что все засадники уже благополучно возвращались на остров, где и заперли пойманных воришек в одном из сараев, и легли спать с чувством хорошо выполненного долга.
«ДА ЗДРАВСТВУЕТ БАРОНСКИЙ СУД!..»*
*«Самый гуманный суд в мире», хе-хе
Новая Земля, Серый Камень и окрестности, 38.03 (июля). 0004, утро
В баронских землях не надо длинных бумажных процедур для того, чтобы вершить баронский суд. С утреца пятеро помятых и хмурых воришек стояло перед крыльцом донжона. Подтягивающиеся на завтрак детинцевые жители смотрели на них с брезгливым любопытством.
Одни девки. Были они самого что ни на есть шпанячьего вида, лет по двенадцать. Все, включая нагловато держащуюся цыганушку с золотыми кольцами в ушах и огромной (натурально, сантиметров тридцать в диаметре, как здоровенная суповая тарелка), хоть и слегка примятой заколкой в виде тряпочного цветка. Кислотно-жёлтого.
Мы с бароном вышли на крыльцо (все помним, что в донжон вход по спец-лестнице, а первый этаж глухой, да?): разобраться с ними сразу, чтоб уж людям аппетит не портили. Подтянулись наши сердитые ботани́чки. Да все, участвовавшие во вчерашней засаде, уже собрались. Ну и прочего народу хватало – большой круг получился. Повторно рассказывать то, что все и так знали, смысла не было. Владимир Олегович облокотился на перила, хмуро разглядывая мародёров с высоты второго этажа.
– Что можете сказать в своё оправдание?
Четверо злобно стреляли глазёнками по окружающей толпе и молчали. Зато цыганка подбодрилась, изогнувшись каким-то специальным макаром:
– А меня за что схватили, не пойму что-то я? Я у вас ничего не брала! Не копала, ни картошечки в руки не взяла! – её товарки потрясённо на неё уставились, а та продолжала заливаться соловьём всё о том же, да на разные лады: не по-совести, мол, да она и вовсе тут не при делах, а вы вот как с бедной девочкой, и вообще – ладно, сиротам три картошки пожалели, а безвинных-то людей за что хватать?
– А ну, рот закрой! – тяжело приказал барон. – Что ты там в поле делала, умная такая?
– Гуляла!
Да уж, эталонный уровень наглости.
Вова посмотрел на меня.
– Следила, чтоб побольше накопали, – заглядывать в липкие мысли этой девки было противно. – Между прочим, там ещё один был, пацан постарше. Сзади шёл и в кустах сидел. Как кипеж начался – затаился грамотно. Наши его в запарке и не заметили, пока этих ловили.
– Ясно. Слышь, дитя свободного народа, организатором пойдёшь, – цыганка начала разевать рот как рыба, набирая воздуха. Барон ткнул в неё пальцем: – И даже не смей мне вякать – живо срок добавлю! За неоднократное воровство у барона – а все окрестные земли являются моей личной собственностью – все пятеро приговариваются ко временному рабству с обязательными общественными работами. Повторное рассмотрение поведения через пять лет. Исправятся – подумаем о переводе на поселение*. Этой, как организатору – плюс пять лет за вовлечение малолеток в преступную деятельность. Итого десятка. Всё.
*Люди «на поселении» – свободные,
но обязанные проживать и работать
в конкретном назначенном им месте.
Как неокрепшие умом, например.
Мы развернулись и муж распахнул передо мной створки большой донжонной двери. В воздухе поплыл аромат свежей выпечки. Пахло сдобным тестом и ещё немного творогом. Точно, Вовка же вчера Валентину просил ватрушек постряпать! Барон оглянулся, словно вспомнив что-то важное…
– Неделю на хлебе и воде. И без жалелок.
«ВСЁ РАВНО КОГО…»
Тоня
Весёлый парень с тетрадкой пришёл и забрал Любку. Сказал, что к козам.
Потом увели Таську. От строгой женщины пахло рыбой и фартук у неё был весь в чешуйках.
Следом примчались два пацана, сказали, что на уборку нужен человек. Всё равно, какой. Ой, нет, только не эта! Вот эту давайте! – и повели её. Тонька всё оглядывалась. Светка, прикусив губу, смотрела ей вслед, а вот Лейла, про которую сказали, что такая им не нужна – наоборот отвернулась, раздражённо задрав нос.
Работа Тоньке выпала монотонная и дурацкая: собирать строительный мусор – мелкие камни и всякие куски с площадки, на которой собирались делать газон. Вокруг росли кусты с белыми цветами, под которыми тоже надо было собрать.
– Это твой участок! – сказал первый пацан. – До вечера надо успеть прибрать, – Вон корзина, вон мешки. Тачка там, за углом.
– А если я не успею? – хмуро спросила Тонька.
– Значит, будешь ночью продолжать, – пожал плечами второй, – фонарь тебе дадут.
– Ага, а еды не дадут, – добавил первый.
И пошли, главно!
Тонька разозлилась и крикнула им в спины:
– Ишь, умные какие! Да я вообще могу ничего не убирать! Права ребёнка!
Пацаны обернулись:
– Дело твоё, – прищурился второй.
– Ага, и жопа тоже твоя, – радушно отозвался первый. – Только не ори, когда розгами получишь.
«ОН ХОРОШИЙ!..»
День тот же. Серый Камень
Женька
Женька Новикова прибежала в донжон с запиской для кельды. Для матушки -кельды. Теперь у всех детдомовских есть такое право: называть баронессу матушкой, а барона – отцом. Целых три недели прошло с тех пор, как они ходили к мэллорну приносить клятвы. И барон сказал, что сделает для них исключение, и допустит маленьких тоже, а не только тех, кому уже исполнилось десять лет, вот! Потому что они добровольно сделали свой выбор.
В донжоне баронессы не оказалось, тётя Валя сказала, что она вот только что вышла, собиралась пойти к западной стене, посмотреть что-то. «И как ты её не заметила, она в такой красной майке была – вырви глаз!» Посыльная выскочила на крыльцо, успела заметить мелькнувшее за кустами красное пятно и побежала следом.
Баронесса что-то рассматривала в траве. Женька подбежала и остановилась сзади, выглядывая из-за её спины:
– А… а что это вы смотрите?
Та обернулась, улыбаясь:
– А вот, смотри. Вот сюда можешь встать. Видишь? Вот эту маленькую травку?
– Вот эту, с жёлтыми цветочками?
– Ага. Мальчики её нашли. Понюхай, как пахнет.
– Ой, вкусно! Сладко, да? И лимончиком ещё.
– Я хочу выкопать кустики – видишь, они тут пятнышками растут – и у крыльца донжона посадить.
– Прямо сейчас выкопать, да? Ой, а можно я с вами, а?
Женьке вдруг остро захотелось сделать что-нибудь вместе с этой женщиной. Хоть клумбу посадить. Чтобы потом ходить мимо и думать: а вот это мы с матушкой кельдой вместе посадили!
Мать баронесса, посмотрев на сложенные домиком бровки, засмеялась.
– Правильно, чего откладывать, да? Сбегай вон туда, там за углом я тачку видела и лопатку. Прикати сюда, сразу и посадим, ага?
– Ага, я мигом! Ой, я же вам письмо принесла!
– Ну вот, ты как раз сбегай, а я пока прочту, – баронесса уселась на травяной бугорок и развернула сложенный листок.
Тропинка поднималась немного вверх, ныряя в кусты с крупными белыми цветами. Вокруг стоял нежный и сладковатый запах. По маленькой полянке между кустами ползала девочка и собирала в корзину осколки камней. Она, очевидно, была на что-то сердита и беспрерывно бормотала ругательства. Женька даже испугалась. За два прошедших месяца она не видела, чтобы здесь кто-то так злился.
Она собиралась уже проскочить мимо, как девочка вдруг села на пятки и откинула чёлку со лба таким привычным, родным движением… Ноги словно вросли в дорожку:
– Тоня?.. Тоня! А что ты… ты как тут оказалась? – она хотела побежать к сестре, обнять, но та смотрела на неё злобным взглядом:
– Вот, значит, ты где пригрелась! И не в падлу тебе с такими тварями жить?
