Текст книги "Записки кельды 2 (СИ)"
Автор книги: Саламандра и Дракон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)
– Ладно, допустим, смену одежды. Но вот так-то зачем? Сломя голову лететь? Предупредить она могла? Да хоть сказала бы там «я уезжаю» или «ждите к завтраку»… Ну что за отношение!..
Антонина покачала головой:
– Знаете, Димочка, имея счастье познакомиться с Татьяной Филипповной лишь вчера, рискну всё же предположить, что мысль о том, чтобы предупреждать кого-то о своих действиях, даже не пришла бы ей в голову.
Вторая инспекторша – как там её звать, запамятовал опять… Лида, вроде – задумчиво пожевала губами:
– К тому же за выявленных бегунков обещана премия, – она выразительно подняла брови, – за каждого. Так что Татьяна Филипповна могла не поделиться информацией из сугубо меркантильных соображений. Не очень красиво так думать, но давайте рассмотрим это… как версию.
Дмитрий Сергеич с усталым вздохом сдвинул кепку на затылок. Свалились же на него эти бабы…
– Ладно. Примем как версию.
Второй вздох вышел ещё тяжелее. Понесло же эту корову приключений на свою задницу искать! Позавчера весь день мозги клевала всем, до кого только смогла дотянуться. Вчера снова попыталась, скандалистка неугомонная. Даже сиплый голос её не остановил. И плюнул бы да не искал – только за это утро она раз десять предъявила, что относится к другому ведомству, и тут никто ей не указ! Заслуженный работник соцзащиты, бля**… Жаль, совесть не позволяет. И куда она поволоклась? Вот дурная баба!
Сергеич не удержался и сплюнул, вызвав взгляды неодобрения у всех трёх женщин. Говорить, однако, они ничего не стали. Они вообще после ночного вороновского визита были слегка того… пришибленные вроде.
– Так, женщины. Я всё же попрошу вас пройти до портала. Только идите все втроём. Может быть кто-то её видел, слышал что-то – поспрашивайте…
Он чувствовал всю безнадёжность своей просьбы. Да, на Новой Земле был светлый день, но на Старой – Сергеич вынул из кармана памятку с соотношением часов, размером с банковскую карту – время перевалило уже за полдесятого вечера. Да и погода была не ахти: дождливо, промозгло. В Иркутске вообще как-то резко похолодало. Очень маловероятно свидетелей найти. Разве что дежурные полицейские что-то видели.
И ЕСЛИ БЫ…
Кельда
Кто знает, как всё сложилось бы, получи мы известие о пропаже склочной соц-дамы раньше, допустим, в тот же день. Гадать не вижу особенного смысла, однако рискну предположить, что есть в этой истории некоторый привкус фатализма.
Как бы то ни было, о пропаже Татьяны Филипповны в день её исчезновения не узнал никто из беловоронцев, находящихся в припортальной усадьбе – а значит, не узнали и в Сером Камне…
И никому из государевых служащих отчего-то не пришло в голову обратиться за помощью к нам. Шок, возможно? Или просто всё шло так, как должно было идти?
Как знать…
НЕ КАЖДОМУ УДАЁТСЯ УЗНАТЬ СЕБЕ ЦЕНУ*
* честно стырено у Сабатини
Тот же день, где-то…
Татьяна Филипповна
Акульи зубы разговаривали между собой, поблёскивая.
– Зря ты так рано её напоила. Хоть бы разбавила пожиже, чтоб она разговаривать могла! Надо было пин-код узнать. Эх, дура…
Второй голос чуть не плакал:
– Я же не знала, что она карточку принесёт! Говорили только за деньги…
– Проверить надо было сперва! Не могла спросить? Куда её теперь?
Пустота повозилась. Второй голос снова заговорил, заискивающе, поскуливающе:
– Да ничего, смотри, она прикладывается! Баде отдать, пусть он покупает что надо, помаленьку.
– Смотри, в другой раз сперва пин-код узнавай! Так надёжнее.
– Конечно, дорогой, как скажешь!
Зубные созвездия замигали, сложились в две извивающиеся линии. Пустота закачалась, булькая водой и переваливаясь на твёрдом и неровном.
– Но ты молодец, что успела. Они поехали уже. Торопятся что-то.
Второй голос панически взвизгнул:
– А как же⁈..
– Э! Не верещи! Щас мы их у синей сопки нагоним, я договорился.
– А успеем⁈
– Успеем, успеем…
Визгливые зубы взволнованно подышали. Спросили с затаённой ревностью:
– Цену хоть нормальную дают? Не продешевил?
– Ты меня ещё будешь учить дела делать!.. Нормальную. Два больших отреза китайского шёлка. Натурального, не синтетика какая-нибудь! Один, правда, темноват. Синий. Зато второй – красный с золотом. Птицы, цветы. Хорошие куски, метров по двадцать.
Визгливый голос аж задохнулся от жгучего желания:
– Ах-х-х-х! Чандерчик, дорогой! Не обидишь меня, а?.. Ну, милый, я старалась? Сто пятьдесят тысяч, а?.. И ещё карточка! Не всякий день такая удача бывает!..
– Ладно-ладно, не начинай! Заработала. Будет тебе новая юбка, шёлковая…
БЕСПЛОДНЫЕ ПОИСКИ
Новая Земля, всё то же пятое июня, вечер
Соцдамы
Три инспекторши бродили по торговому посёлку.
Да, Татьяна Филипповна успела с утра отметиться в нескольких усадьбах и изрядно досадить хозяевам, несмотря на сильно осипший голос.
Потом видели, как она сидела у портала за столом. С цыганками беседовала, писала какие-то бумаги. Причём, что она писала, а потом разговаривала с целым ансамблем цыганок, сказали и полицейские. Не конфликтовала, разговор шёл тихо.
Потом быстро ушла, но цыганки остались сидеть на лавках в портальном кругу, похоже, что ждали её.
Потом к порталу подъехали какие-то хуторяне, аж на пяти подводах, да с Иркутской стороны их друзья и родственники, на переход. Все начали ругаться с этим табором (вроде бы у старожилов был с ними раньше какой-то конфликт), цыганки поорали и тоже ушли.
Больше Татьяну Филипповну никто из полицейских не видел.
Сотрудница МФЦ по причине дурной погоды вовсе не покидала своего фургона и на улицу носа не казала, так что помочь им ничем не смогла.
Посовещавшись (там же, в фургончике МФЦ) – не стоит ли сообщить начальству о пропаже сотрудника, дамы решили всё-таки ещё подождать: вдруг их коллега действительно отправилась с выездной проверкой? И ведь на самом деле могла даже не подумать, чтоб предупреждать кого-то. Принимая во внимание дурной характер…
На выходе из фургона они нос к носу столкнулись с немолодым, совершенно седым евреем. Определённо евреем, да. Мужчина вежливо поприветствовал дам поднятием шляпы и посторонился, придерживая дверь.
Они прошли уже полдороги до своего лагеря, когда Антонина Ивановна вдруг сказала:
– А почему мы его ни о чём не спросили?
– Не знаю… – с надсадным придыханием откликнулась Лидия Григорьевна; сегодня они и вправду вымотались, даже доставшаяся от отца привычка держать выправку начала сбоить, плечи устало поникли. – Сил уже нет, все ноги сегодня сбила на этих каблуках. Хоть тапочки надевай. Давайте завтра к нему вернёмся?
– А это вообще кто? – также устало спросила третья, Олеся Васильевна.
Антонина поняла, что язык отказался ворочаться во рту, и порадовалась за то, что Лида нашла в себе силы ответить:
– Он, кажется, сегодня заезжал. Вроде бы, книжная лавка или что-то такое?
Олеся вздохнула:
– Девочки, ну правда – давайте завтра? А? Ноги сейчас отломятся просто…
Антонина Ивановна слушала коллег и понимала, что тоже никуда уже не хочет идти. Не может. Когда вам почти восемьдесят, ходить по буеракам и опрашивать не всегда расположенных к вам людей пять часов подряд – это более чем подвиг…
– Ну давайте. С утра и сходим.
– Может, Татьяна ещё и явится под утро! – нарочито бодрым голосом предположила Лида.
Может. Всё может быть.
Антонина Ивановна отворила дверь своего фургончика и уставилась на царящий внутри разгром. Нет, ну так невозможно! Как через эти навалы лазить? Понятно, что вещи чужие, но она же ничего не возьмёт, правильно? Надо хотя бы на кровать собрать.
После пятичасового хождения ноги ныли ужасно, даже вспомнился отпустивший на Новой Земле артрит. Так, не пищать! Сколько раз по жизни этот Макаренковский лозунг её выручал… Вот и сейчас – что пищать-то? Никаких артритов! Спишем всё на психосоматику!
Пожилая инспекторша с коротким «ых!» опустилась на колени и начала перекладывать раскиданные вещи на кровать.
СВИДЕТЕЛЬ
Новая Земля, лагерь госслужащих у Иркутского портала, 06.02 (июня). 0005
Антонина
–…единственное, что я хорошо успел заметить – что это была женщина обширных достоинств. Вот если бы у вас была её фотография, мы смогли бы установить точнее: её ли я видел. Может быть, в вещах осталось что-то? Фотоальбом? Хотя бы паспорт?
Антонина Ивановна распахнула глаза. Сквозь задёрнутую шторку пробивался яркий луч солнца. Господи, сколько ж времени-то? На дворе явно обсуждали пропажу Татьяны. Она судорожно бросилась одеваться.
За столом сидел и беседовал с несколькими мужчинами вчерашний седой еврей. Увидев выскочившую из домика инспекторшу, он встал и вежливо приподнял шляпу:
– Доброе утро, мадам!
Другие «дамы» судя по всему ещё спали.
– Здравствуйте! Вы видели вчера Таню⁈
– Предполагаю, что это была она. Крупная солидная дама, волосы тёмно-русые, уложены в высокую причёску. Одета в строгий костюм. Я даже предположил, что для получения документа мне нужно подойти к ней, но господин полицейский прояснил ситуацию.
– Так вы только вчера зашли? – уточнил Дмитрий Сергеевич.
– Да-да, именно. Как раз подъехал, когда у стола сидела эта дама. Совершенно офисный вид, папки с бумагами. Она же что-то заполняла. Очень официально. Вы понимаете, она разительно отличалась от окружающих её женщин. Совершенный контраст. Больше всего меня удивили туфли на каблуках. Это было несколько даже сюрреалистично: лес, поле – и такие туфли.
Антонина Ивановна слегка покраснела. Сегодня (после вчерашних хождений) её ноги наотрез отказались влезать и в туфли, и даже в ботики. Пришлось обуть домашние тапочки.
На крыльцо своего домика выползли ещё две инспекторши (тоже в тапочках!), с любопытством прислушались к разговору.
– Нам сказали, она разговаривала с цыганками?
– Да, действительно, так. Если та женщина, которую я видел, и есть ваша Татьяна – да. Она разговаривала с цыганками. С довольно большой группой. Я было подумал, что она ведёт с ними какую-то профилактическую беседу. Говорили они тихо, да я и не прислушивался. Просто в МФЦ было занято – я ждал. Глазел по сторонам, так сказать, – он мягко улыбнулся.
– Вы больше ничего не видели? – уточнил Дмитрий Сегеич.
– Отчего же. Видел окончание беседы. Ваша… м-м-м… подруга пришла в очень взволнованное состояние, очень быстро собрала свои бумаги, папки – и побежала куда-то. В это время настала моя очередь на регистрацию. Однако, когда я вышел, картина была уже иная. Кроме меня въезжало ещё две повозки. Их приехали встречать – тоже на различном транспорте. Мне пришлось немного ждать, пока проезд освободится. Эти люди начали сильно ругаться с цыганками – как я понял, фермеры обвиняли гадательниц в мошенничестве, ну да это к делу не относится. Потом цыганки ушли, родственники фермеров проехали на сторону Новой Земли, и у них произошла какая-то заминка. А я сидел на козлах и ждал возможности проехать, глядя на всю эту толпу. И тут я снова увидел эту даму.
– Таню⁈ – подалась вперёд Антонина.
– Предположительно – да. Она бежала к порталу, с вашей стороны. Бежала очень быстро, хотя было заметно, что это даётся ей большими усилиями. Она добежала до круга и некоторое время перебега́ла вдоль него, словно кого-то ища. Даже, кажется, кричала. Затем обрадовалась и побежала за портал. Больше я её не видел.
– А как вы поняли, что она обрадовалась? – хмуро спросил Дмитрий.
Еврей поднял совершенно седые, белые брови:
– По выражению лица. Предполагаю, что она увидела кого-то. Я бы сказал, там были три основные эмоции: радость, облегчение и надежда.
– М-гм. Соломон Моисеевич, а во внешнем виде женщины что-нибудь изменилось?
– Да пожалуй что нет… Разве что папки не было… Хотя, погодите! Кажется, в первый раз с ней не было сумочки.
– Сумочки?
– Да. Небольшая такая сумочка, типа барсетки или ридикюля. Чёрная, с замочком. В первый раз её, по-моему, не было.
– Ясно. Это всё?
– Да. Если вы, конечно, не найдёте для сравнения фотографий.
Мужики дружно уставились на Антонину.
– Может, вы поищете? Паспорт хотя бы? Или пластиковое удостоверение?
Она поёжилась. Копаться в чужих вещах страх как не хотелось.
– Да неудобно как-то…
Дмитрий Сергеич решительно встал:
– Неудобно, знаете ли, на потолке спать. Одеяло падает. Пошли, ребята. Свидетелями будете, чтоб потом ни к кому никаких вопросов.
Пластиковой карты – нового удостоверения личности – нигде не было. Но паспорт нашёлся. Фотография в нём была, конечно, столь же удачная, как у большинства людей в паспорте, и десятилетней давности, но Татьяна Филипповна была вполне узнаваема. В складках шеи читалась монументальность, а в надменном изгибе губ – властность.
Соломон Моисеевич пожевал губами:
– Определённо, это именно та дама, которую я имел случай наблюдать.
СОВЕТ
Государевы люди
Они проводили свидетеля и собрались за своим длинным столом. Старший встал, уперевшись в столешницу руками и слегка нависнув над остальными:
– Итак. Что мы имеем. Татьяна сидела у стола, заполняла какие-то бумаги. Поговорила с цыганками, прибежала в лагерь, что-то искала – предполагаю, нашла – и убежала в сторону портала. Там встретила кого-то, кого наш свидетель уже не мог наблюдать, побежала к нему за портал – и больше её никто не видел. Ничего не упустил?.. Что думаете?
Думали люди всякое. Очевидно было одно – что замешаны золотозубые. Но как?
– Я, конечно, понимаю, что эти цыганушки могут любому голову задурить. Тем более такой толпой! Ну вот, как на рынке раньше работали: раз-раз – ни денег, ни часов.
– Да сколько раз у нас такое было! Серьги бабы снимали, цепочки. Стои́т потом, ревёт, сама не помнит – как да что случилось.
– Да это понятно. Мо́зги запудрили, тыры-пыры. Допустим, развели они её на бабки…
– Точняк развели. Тем более раз Соломон барсетку приметил. За баблом прибегала.
– Ну и я о чём! Бабки отжали, кольца там. Пусть даже шмотьё. А сама-то где?
– Пришибли, небось, по-тихой. Нахера им головняк с претензиями. А тело кто тут искать будет? Где?
– Закон-тайга…
Дамы обеспокоенно завозились:
– Ребята, ну что ж так-то? – голос у Олеси Васильевны дрожал. – Может быть, она к ним в деревню поехала, бегунков зарегистрировать? Мы же знаем, что цыгане детей подбирали, а документы на них не оформлены…
– Вы, Олеся, женщина, конечно, интеллигентная. Возвышенная, – старший оглядел своих бойцов, на лицах был сплошной скепсис. – Может быть, вы и правы. Хорошо, если так. Я попрошу вас, уважаемые, навести порядок в вещах пропавшей. Поискать… доказательства вашей версии. Что там надо, чтобы бегунков переписать – ну и так далее. Глядишь – и ещё какую-нибудь подсказку найдёте. Можете начинать. И со двора до выяснения прошу вас не выходить.
ПОДСКАЗКИ
Соцдамы
Втроём в маленьком фургончике было и вовсе тесно.
– Подсказки, как же, – шмыгнула носом Олеся Васильевна, – услал нас, чтоб не мешали.
Лидия Григорьевна, усмехнулась:
– А вы как хотели, милочка. Мы сейчас для них – обуза сплошная. Три занудных бабки.
Антонина поморщилась.
– Говорили же, будет откат по возрасту?
– Конечно, будет. Уже пошёл! Вы разве не видите?
– Да тут и смотреться-то некуда. А зеркало я, каюсь, не взяла. Забыла!
Лидия порылась в кармане пиджачка:
– Вот, посмотри́тесь! Мы с Олесей ещё вчера первые подвижки заметили. Сразу после нашего обхода.
– О-о-ой… Хоть в глазах цвет появился, а то совсем поблёкшие были, – Антонина разглядывала себя в маленький овальчик. – И морщин меньше.
– Гораздо! И седины́! Так что попомните мои слова, девочки: пройдёт неделька, и наши мужики очень даже рады будут нашему обществу!
– Что, прямо неделя? – испугалась Олеся.
– Олеся Васильевна! Вам-то уж чего бояться? Вам же всего шестьдесят! Вы должны ещё живо помнить, что такое мужское внимание!
Они сдержанно похихикали и начали разбор вещей.
В само́м чемодане ничего особенного не обнаружилось. Все карманы и так были уже вскрыты, пока искали паспорт и удостоверение. Содержимое лежало на расстеленном полотенце отдельной кучкой.
– Господи, как это рассовывать теперь? Где что было? – Лида ворчливо перебирала кучку. – Зачем она вообще это набрала? Эналаприл, бисопролол… Известно же – человек становится здоров.
– По привычке? – предположила Антонина. – Ключи от квартиры – тоже привычка. Такая связка!
– Ага, бандита можно забить в тёмном переулке, – пошутила Олеся и осеклась.
– Ладно, не киснем! – скомандовала Лида. – Ссыпа́йте всё в пакет! Придёт – сама рассортирует.
– А если не придёт? – Олеся снова зашмыгала носом.
– Тогда тем более без разницы! Давайте всё по порядку.
Антонина укладывала вещи и понимала, нутром чувствовала, что хозяйке они уже никогда не пригодятся. Но порядок… пусть будет. А вещи при случае кому-нибудь пожертвовать можно.
Они до отказа забили чемодан, но уместили всё. Не сговариваясь, сложили даже то, что было развешано по стенам на вешалки и крючки. На кровати остались только раскрытая папка и куча мятых бланков. Часть была заполнена.
– Вот мы простофили! – Лида взяла первый попавшийся листок. – Надо было сперва бумаги разобрать. Может хоть что-то понятно станет… – она попыталась вчитаться. – Ничего не пойму… Она что, кого-то уже проинспектировать успела? Когда? Ну-ка, девочки, берём, читаем внимательно!
Инспекторши разделили размашисто исписанный ворох бумаг на троих, расселись по кроватям и углубились в чтение.
Спустя пару минут они уставились друг на друга и обменялись листами. Ещё некоторое время стояла тишина. Олеся первая бросила свою пачку.
– Она что – с ума сошла? Похоже на бред…
Лидия очень внимательно дочитала свои страницы и потянулась за ещё не прочитанными:
– Вам, милочка, видимо никогда не приходилось встречать все эти нарушения в одном флаконе.
– Да мы же там даже не были! Это ж какой-то Освенцим описан!
– Не были, – кивнула Лида, – и те, кто будут читать, тоже никогда там не будут. Им просто такой возможности не представится, в силу раздельности миров. Но среди них найдутся такие, которые с радостью поверят в Освенцим. Можно подумать, вы не знаете наших управленцев?.. Или среди тех, кто уже сейчас яростно выступает против передачи детей сюда. Всякие активисты-общественники за свободу выбора и против принудительного переселения. Вы понимаете? Читайте внимательно, моя дорогая. Я не уверена, что это был единственный экземпляр. Или что она собрала всё, когда ошалелая убегала от этого портала. Мы с вами обязаны будем проработать все эти пункты. Все обвинения до единого.
– Вы… хотите доказательства найти?
– Я, как психически здоровый человек, прежде всего хочу их опровергнуть. Я надеюсь, что там всё нормально. Если мы обнаружим реальные факты издевательств над детьми… В обоих случаях нам придётся собирать доказательную базу. И лучше чтоб с детьми, на которых была официально передана опека, всё было хорошо. Иначе мне, как самураю, останется только вспороть себе живот.
23. «МЫ С ВАМИ…»
СОЛОМОН МОИСЕЕВИЧ
Новая Земля, Серый Камень – окрестности Иркутского портала, 06.02 (июня). 0005
Кельда
Прошло два дня с нашей прошлой поездки, и вроде бы ничего срочного, но мы с Вовой собирались снова. Собирались пораньше, сразу после обеда, с Галюней и даже Васей. А повод – аллилуйя! – рядом с порталом появилась книжная лавочка. Для нас, читающих много, взахлёб и при каждом случае, это была как манна небесная! Поймите, одно дело – выписать кучу книг по каталогу. И совсем другое – ходить между полками, трогать корешки, пролистывать… Ощущать новые книги, короче. Выбирать руками.
Да и на хозяина любопытно было посмотреть. Эрсан писал, что это старый еврей, прямо классический. Соломон Моисеевич, да. И пока ещё даже седой.
Вот мы и понеслись. Наш маленький, но очень гордый отряд (все вышеперечисленные плюс десяток бойцов, отсортированных по принципу страстной любви к чтению) выдвинулся сразу после завтрака.
А вот хорошо, что мы в этот день поехали, иначе не видать бы нам книжной лавки, как своих ушей. Потому как грабили её, прямо посреди улочки – и процесс был в самом разгаре.
Хотя… Подъехав ближе, я поняла, что перспективы у книжника скорее обратные – навсегда застрять в этом посёлочке. Ну, или очень надолго. Поскольку неинтеллигентных грабителей интересовали только лошади. Десяток чернявых парней, весело блестя зубами и ножиками, предлагали хозяину (вежливо обращаясь в нему: «Слышь, старикан») красную цену за пару лошадей – ажно сто рублей! Да-да, не тысяч, просто. И шо ви потом им предъявите: честная, добровольная сделка, была совершена при свидетелях…
Сразу захотелось процитировать классику российского кино: «Вот уроды…» – о чём я незамедлительно сообщила вслух.
Ну и где, кстати, эти новые охранники, когда они так нужны? Или это не их зона ответственности?
– Дракону тут тесно будет, – сразу предупредила Галя, – если чё, я грифон. Или тигр.
– Нормально, не торопись, – кивнул барон. – В кольцо их. Василиса, посвети!
Когда перед глазами начинает мелькать два десятка ярко светящихся шаров размером от теннисного мяча до футбольного, это несколько сбивает с первоначальной цели.
Цы́ганы поняли, что участников торгов прибавилось и начали нервно оглядываться во все стороны.
– Чё, пацаны, решили лошадками разжиться незадорого? – участливо спросил барон и, не дождавшись ответа, продолжил: – Поясняю: дяденьку трогать нельзя. Не увлекались вы культурой – незачем и начинать. Домой сами побежите или выдать волшебный пендель?
Юные бандитосы быстро выбрали побежать добровольно. И побежали. Мы даже свистеть вслед не стали – ну ребячество же ж. Галя только спрыгнула с коня, перекинувшись в большого чёрного тигра и широко, с подрыком, смачно зевнула. Соскучилась она, пока беременная в одном облике сидела, и теперь периодически позволяла себе похулиганить.
Вот не знаю, был ли этот еврей настолько седым или от всего увиденного дошёл до совершенной белизны… Ну да ничего, отойдёт.
Мужики спешивались. Вова ссадил меня с коня и потянул книготорговцу руку, представляясь:
– Владимир Воронов. Моя супруга, Ольга.
– Соломон Рейзенсон, – еврей ответил на рукопожатие с классической еврейской учтивостью, – весьма наслышан о вас!
Я тоже протянула руку:
– Соломон Моисеевич! Как хорошо, что вы приехали! Нашему сложному обществу положительно не хватало живительного влияния литературы! Не пригласите нас в свой магазин?
Ну да, Остапа понесло немного. Могу я иногда себе позволить?
– Конечно, конечно, дамы и господа, я приглашаю! Наше знакомство случилось при неприятных обстоятельствах, и чтобы смягчить горечь этого ощущения, я предлагаю каждому из вас выбрать себе книгу в подарок. С величайшей благодарностью от Соломона!
Лавочка и впрямь была крошечная. А чего желать от магазина, расположенного внутри фургона? Тёмный полированный прилавок отделял совсем уж микроскопическую жилую часть от основной нежилой, заполненной стеллажами с книгами, между которыми были вделаны узкие окошки – ради света. При желании, сюда можно было набиться и ввосьмером, но перемещаться вдоль полок становилось очень неудобно. Так что мы разбились на группочки. И только Вася, пристроившись у прилавка с книгой про очередных фантастических тварей (они с Галиной воспринимали их практически как методички по превращениям), светила всем.
Свет Соломона Моисеевича впечатлил почти также сильно, как превращение в тигра. А мы уж начали привыкать. На нашем острове магия света была одним из распространённых навыков среди первопоселенцев и давно вошла в обиход. Почти как свечи и керосиновые лампы.
Хозяин лично провёл «экскурсию» для нас с бароном и пригласил за прилавок, выпить чаю. Комнатушечка была совершенно крохотная. Диванчик (на который по-джентельменски усадили меня), пара табуретов, стол, буфет. За бархатной шторой с балаболками по краям скрывались, видимо, «удобства». Во всяком случае, умывальник.
Чайник был заварен заранее, большой (книготорговец, видимо, был любитель чаи погонять), а вот кипяток к нему был из массивного термоса со стеклянной колбой. Сто лет таких не видала. В небольших вазочках стояли сухофрукты, печенюшки, конфеты. Хозяин-то сладкоежка, понятно… Мы чинно завели светскую беседу о планах, перспективах и прочем подобном.
– Я, господин барон, признаться, не ожидал, что меня ограбят так быстро и так беспардонно – посреди бела дня, в прямой видимости от других жилищ, – седые кустистые брови хозяина с изумлением и беспомощностью поднимались домиком, на лбу закладывался целый нотный стан морщинок. – Хотя, тот случай с пропавшей инспекторшей должен был меня насторожить.
– А что, – незамедлительно полюбопытствовала я, – кто-то пропал?
– Да, да. Инспектор соцзащиты, дама. Они, конечно, никаких заявлений не делали. Да и где их тут делать? Но всех опрашивали, называли приметы женщины. Я, по мере сил постарался помочь.
Слово за слово, Соломон Моисеевич пересказал нам историю о Татьяне Филипповне.
– Вы знаете, я так понял, её товарищи склоняются к версии ограбления и убийства, однако я думаю, что женщина осталась жива.
– Почему? – Вова был обманчиво равнодушен.
– Да потому что пару раз наблюдал этих самых цыган. Ещё до сегодняшнего дня. В их глазах слишком много алчности. А убийство – это же какой бессмысленный расход ресурса! Я думаю, на убийство они пойдут только ради выгоды.
– И куда же её дели? На органы продали?
Шутка у Вовы получилась ужасная.
– Вы знаете, я думал. На органы – вряд ли. Нужно оборудование: медицинские инструменты, холодильники. Это ж не свинью разрубить. В конце концов, медицинское образование хоть какое-то нужно, иначе кому такие органы будут нужны, – вот так вот, а это вовсе и не шутка… – Предполагаю, что всё гораздо прозаичнее. Вывезли её. У себя оставлять – резона нет. А вдруг её товарищи исхитрятся её найти, привлекут сторонников? Такой конфликт цыганам не нужен, это же шумиха и прочее. Так что… наши предприимчивые соседи, скорее всего, постарались быстро – и с прибылью, это важно – от неё избавиться. Продали её кому-нибудь. Читая новости с разных концов Новой Земли, приходишь к выводу, что работорговцы вездесущи.
Мы с мужем переглянулись:
– Что-то я пока у нас такого не слышала…
Соломон задумчиво отхлебнул из чашки:
– Всё когда-то случается в первый раз. Да… – старый еврей вздохнул. – Вы знаете, я, наверное, покажусь вам меркантильным, но меня очень волнует собственное будущее.
Барон поставил чашку на стол:
– Опасаетесь, что цыгане вернутся?
– Ну, вы же понимаете, что такой исход весьма вероятен…
– И?
– Забота о собственной шкуре, как бы жалко это ни звучало, заставляет меня искать покровителя. Могу я обратиться к вам, и какова будет цена?
Владимир Олегович сложил пальцы шалашиком.
– Во-первых, забота о собственной безопасности – это нормально. Иначе мы получаем истории наподобие той, что вы нам сейчас рассказали. Во-вторых, чтобы не быть голословным, я приглашаю вас на пару дней остановиться в нашей местной усадьбе. Там есть все наши документы: Манифест Белого Ворона, условия принятия подданства, список имеющихся законов. Даже если вы с ними знакомы… – еврей степенно кивнул, – пообщаетесь с народом, посмо́трите, как у нас всё устроено изнутри. В ночь на восьмое июня мы подъедем и переговорим с вами повторно.
– Мне придётся переехать к вам? Я слышал, у вас довольно большое поселение на острове?
– Не обязательно. Вы хотели обосноваться здесь?
– Вы знаете, да. Я не могу логически объяснить свой выбор, но…
– Значит, так будет лучше. В этом мире сто́ит слушать интуицию. Однако, если вы не планируете быть бродячим торговцем…
– Почему-то мне кажется, что для этого пока рановато…
– В таком случае, вам нужно что-то посолиднее. Дом. Магазин.
– С большими окнами, чтоб светло было! – подсказала я. – На ночь ставни придумать или что-нибудь в этом духе. Всё равно укреплённый двор нужен. Склады, сараи. Конюшня…
– Что-то вроде усадьбы, – согласился Вова.
– Вэй из мир*, да я же и хотел строиться! – всплеснул руками хозяин. – У меня отложена некоторая сумма на строительство, однако нужна бригада. Сам я, увы… могу разве что немножечко шить… – мы посмеялись.
*Буквально: больно мне (евр.).
Я так понимаю, выражает экспрессию.
– Будет бригада, – барон слегка прихлопнул ладонью по столу, – это мы можем обещать независимо от вашего решения: стать нашим подданным или нет.
– А цена?
– По цене – с архитекторами и плотниками. Заламывать не будем. А в случае, если вы принимаете подданство, всё, так скажем, пойдёт по себестоимости.
– И каков будет мой вклад в процветание баронства?
– Десять процентов. Как и у всех.
– И поставки книг и прочих сопутствующих товаров для нужд баронства без накруток, – вклинилась я, – с нас оптовая цена плюс логистические затраты.
Соломон Моисеевич посмотрел на меня с уважением:
– Мадам, скажите честно: в вашем роду таки были евреи?
– Вроде бы нет. Хотя… кто его знает? Сибирь, батенька – тут кого только не намешано.
– Это да.
Мы заехали в свою усадьбу вместе с книжной Соломоновой лавкой, велели Эрсану определить его так, чтобы по утрам он мог выкатывать за ворота свой магазинчик и светить вывеской неподалёку, чтоб под присмотром был. Узнали свежие новости, что сегодня прям с утра гос-охранники попытались-таки выяснить отношения с цыганами и пошли в их деревню. На этом месте Вова кисло покачал головой. Как и следовало ожидать, добром эта затея не кончилась. Началась разборка, потом драка. Что с цыганами – неизвестно, а охранники пришли сильно порепанные, а одного даже принесли.
Мда…
– Милый, теряем потенциальных союзников.
– Да хрен им! – насупился барон. – Эрсан! Парней к госслужащим отправь, пусть скажут: госпожа баронесса здесь. Пусть тащат резаного своего, заштопаем.
ПОТЕНЦИАЛЬНЫЕ СОЮЗНИКИ
Кельда
Пока мы туда-сюда, разговаривали да вопросы хозяйственные обсуждали, вернулись наши засланцы, а с ними охранники – втроём. Ну и правильно, наши тоже по одному не ходят, хоть и белый день. Тут народу всякого сейчас полно. А бережёного, как мы уже говорили…
Мы с бароном вышли встречать пришедших на крыльцо.
Даже издалека видно было, что все они помяты – двигаются скованно, больные места берегут, да и синячищи у них наличествовали, а у Дмитрия Сергеича, который старший (это я запомнила) – пластырь на полщеки – порез, видимо. С другой стороны, выглядели мужики уже сильно моложе, по нашим местным меркам – почти нормально, и это радовало. Шевелятся, значит, а не сидят кочками. Носилок у них, однако, не было.
– Ну что? – вместо «здрассьте» прищурился барон. – Всё? Не успели?
Старший сдёрнул с головы кепку:
– Жив, но… Боимся, не донесём. Может вы согласитесь… до нас… – руки его нервно мяли кепку.
Я взглянула на мужа:
– Поехали?
– Ну давай, раз уж вызвались. Мужики, трое с нами, остальные здесь дожидайтесь. Поехали.
Раненый был и правда плох. Живот ему вспороли профессионально – кишки наружу, что называется. Лежал он прямо во дворе, на разложенном на траве матрасе, уже насквозь пропитавшемся кровью и прочим всяким, что вываливается из человека, если у него порезаны потроха. Три испуганных (настолько, что даже не ревели) женщины отгоняли ветками мух, слетевшихся на столь привлекательные запахи. Судя по облепившим лоб мокрым волосам, температура у мужика была высокая. Что удивительно, был он в сознании и наблюдал прибытие нашей делегации лихорадочно блестевшими глазами. Может, он принял нас за бред? Побежали же вроде за доктором. А приехал кто? Я, как назло, опять в парадном платье. Галя с Васей, увязавшиеся с нами из любопытства – тоже принаряжены. Прям выезд Бургундского двора.
