Текст книги "Записки кельды 2 (СИ)"
Автор книги: Саламандра и Дракон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)
И это не считая прочего, что там ещё во внутренней крепости было нагорожено…
Чем дальше я разглядывала этот без сомнения прекрасный проект, тем больше мне что-то становилось грустненько. Где взять шесть тыщ человек, которые год будут только и делать, что пахать на стройке? Завидую я королю Ричарду прям лютой завистью…
– И даже это проект на данный момент – слишком масштабен, – Сергей снова перехватил инициативу. – Мы считаем, что начать следует с донжона. Как вы уже знаете, – и правда, все уже знали, даже те, кто вообще ничего не почитал о замках и крепостях – потому что это постоянно обсуждалось, – донжон – это последний рубеж обороны замка. Самая внутренняя крепость. С неё мы и начнём.
Проекция вновь преобразилась. Большая часть строений исчезла. Малый холм приобрёл свой теперешний вид, на его вершине, чуть впереди мэллорна стояла массивная восьмиугольная башня, с тремя обширными нижними этажами и ещё двумя более узкими верхними. По верхней части первого, широкого яруса шёл ряд машикулей*.
*Машикули – выступающая вперед
часть стены
с размещенными в ней
бойницами навесного боя,
если у вас вдруг нет под рукой
подходящего справочника.
Узкая надстройка венчалась смотровой площадкой с высокой крышей. В целом, всё было как положено – глухой первый этаж, вход на уровне второго этажа с деревянной (быстроразрушаемой) лестницей, узкие окна, бойницы, зубцы на парапетах и всё такое.
М-гм.
Будем считать, что это – посильная задача.
– А размеры у него какие? – поинтересовалась я.
– Это правильный восьмиугольник, вписанный в квадрат двадцать на двадцать, – бодро отчитался Сергей.
– Метров?
– Ну конечно!
Лад-но… кому щас легко?
Дальше пошёл разговор о деталях…
Кстати, нашла уникальную штуку – черновой план детинца с Вовкиными пометками. Покажу вам, пока у меня не экспроприировали и в музей не уволокли:
Шаг сетки – десять метров. Задача казалась неподъёмной. А в самой серединке восьмиугольничек – и есть наш будущий донжон.
За здорово живёшь в рабство или тупо под нож не хотел идти никто. Поэтому мы снова прибавили рабочий день. А ведь нельзя было бросить ничего: ни огород, ни скотину, ни рыбный наш промысел, ни собирательство – всё это нас кормило и обеспечивало приток копеечки на наши строительные планы. И сил одного рабского барака на всю хоздеятельность ну никак не хватало. Зашивались мы, если честно. Бегали по острову, как муравьи вокруг муравейника, рядом с которым топчется что-то большое и подозрительное.
Каждый вечер мы вместе с несколькими выделившимися лидерами-ближниками планировали следующий день: какие цели, какой участок приоритетный, кого куда и с кем поставить…
Все – вот просто все, кто не был занят на хозяйственных работах – и в первую очередь сам барон – трудились над донжоном будущего замка, внутри которого мы могли бы укрыться на самый крайний случай.
ЕСЛИ БОГИНЯ ПЛАЧЕТ ПОД ОКНОМ
Новая Земля, Иркутский портал – наш остров, 36.09 (марта).0001 // СтЗ, конец октября
Хайген говорил тягуче, как Чеширский Кот.
– Ну чё-м-м… Как вы тут, – он неопределённо покрутил пальцами в воздухе, – обжива-аетесь?.. – после чего вынул из внутреннего кармана маленькую плоскую бутылочку и сделал аккуратный глоток.
– А тебе не хватит ли, а? – кисло спросила я.
Вопрос был, конечно, риторический. Ему давно уже хватило. По крайней мере, запах крепкого алкогольного амбре доносило даже через двухметровой ширины стол. И это при том, что сквозь границу миров запахи вообще проходят почти никак.
– Я – нормально! – Хайген гордо выпрямился и туманным взглядом обвёл ясный горизонт.
А хотелось бы наоборот!
Я слушала уже, наверное, полчаса. Всё было плохо. Опять. Нет, ОПЯТЬ!!! Плохо дома, плохо с маман, плохо с бывшей и даже на работе не очень-то, хотя казалось бы́… И по этому поводу на оба два выходных был запланирован трагический бу́хач. А это ведь ещё был день первый!
Время от времени появлялась фляжка. Это такая, понимаете, стратегия: пить по капельке, но, сука, непрерывно. Эффект потрясающий! Я чувствовала, что наш друг стремительно приближается к фазе «и ваще всё дерьмо, бросьте меня там у мусорки…»
Хайген навалился грудью на стол и значительным громким шёпотом сказал:
– Я нашёл восемь способов сломать ваш эдем-м-м… – после чего последовала длинная пауза и вздох, в котором была вся боль неправедно угнетённых всего мира, и дальше с королевским великодушием, —…но делать я этого, конечно, не буду…
Блин, вот такой Хайген мне не нравится. Именно в этой фазе опьянения он становится ну просто до крайности неприятным. Он ещё что-то бормотал про то, как «ни один портал не сможет открыться» и почему-то богиня должна была плакать у него под окном.
– Ладно, ехать пора, – произнёс из-за спины голос мужа. – Давай! – из-за моего плеча протянулась рука, которая прошла через линию границы. Что??? Я просто дар речи потеряла. Пьяный Хайген пожал протянутую руку, которая слегка дёрнула его в нашу сторону, вытянув не сильно рослую тушку поперёк стола – наполовину на нашей стороне – и исчезла.
Хайген успел сказать:
– Э! Вова! Чё за дела…
В моей голове продолжал висеть белый шум. И тихонечко шуметь.
Из-за угла фургона (нового, давно оплаченного, но только что полученного) вышел оглядывающий его Вова, посмотрел на нас скептически:
– Это что ещё за бля*ский цирк? Ты что, не мог нормально ногами зайти?
М-м-м… э-э-э…
Нда. Хайген подёргался, убедился, что назад – никак, и переполз на нашу сторону. В течение пяти минут он ударными темпами протрезвел (бонус – полная нейтрализация токсинов и никакого похмелья!) и теперь сидел на облучке фургона, как взъерошенный воробей.
– Будешь так пить, – строго сказал ему барон, – кто с тобой в одной комнате жить согласится? Придётся тебе как отщепенцу в этом фургоне обитаться…
Мы успели перейти вброд пару ручьёв, когда знакомый голос насмешливо спросил:
– Ну что, Хайген фор Яррофф, что там за восемь способов? Очень мне интересно.
Она тоже сидела на облучке, прямо рядом с ним, болтала ногами и ехидно смотрела на него зелёными глазищами.
К чести Хайгена надо сказать, что сдался он не сразу. Но вот же фантазия у мужика – моё почтение! Чего он ей только не наговорил! И что, мол, скорее всего она – это какая-то хитровыдуманная проекция, выстроенная с помощью нанороботов, и вообще все восемь богов – это дети (ну, или подростки) какой-то супер-продвинутой высокотехнологичной цивилизации, а этот мир – их игрушка, и вся магия в нём тоже делается нано-роботами. Леля восхитилась и начала задавать вопросы, а Хайген на ходу сочинял ответы. Да честно скажем – врал, но врал так убеждённо и вдохновенно, что Леля начала восторженно хохотать, привалясь к стенке фургона и утирая слёзы.
– Ну, вот он и заставил тебя плакать! – сурово констатировала появившаяся с другой стороны от Хайгена Вэр.
– Да ладно тебе! – Леля, отдуваясь, вытирала ресницы. – Там же не так было сказано! Ой… Я должна была плакать под окнами.
Вэр покачала головой:
– Под окном. Назад повернись.
За облучком, в стенке фургона, как раз находилось запасное окно, для входа прямо в повозку.
– Да бли-и-ин…
– Вот и я о чём. И ему – заметь! – только что предоставили право на проживание в этом домике, так что, фактически, дорогая, это – его окно.
Хайген, переводивший взгляд с одной дамы на другую, полез в карман куртки, вытянул фляжку, отхлебнул, выпучил глаза…
– Вкусно? – ехидно спросила Леля. – А всё нано-роботы! – и переливчато захохотала.
Вэр вздохнула:
– Леля, твой отдарок?
– А я уже.
– Что?
– Посмотри на него.
– Не думаю, что это то, чего бы он хотел.
– Зато это полезно!
– Ну ладно, а кроме дара избавлять от алкоголя всё, что пьёт?
Что???
– Что?!! – спросил Хайген.
Мы с Вовой потрясённо уставились друг на друга.
– Ну перестань! – укоризненно сказала Вэр.
– Почему? Все же дети так делают? – Леля надула губки и захлопала глазами, явно изображая анимешную лолю. – Что?
Мда, по-моему количество «что» в таком маленьком кусочке времени уже критическое. Вэр вздохнула и сложила руки на груди.
– Ой-й-й… ну, смешно же? – Леля прыснула. – Ладно. Дарю: способность видеть природные составляющие. Будет достаточно дотошным и договорится с Набу – станет алхимиком. Нет – ну… нет.
– На счёт первого дара не хочешь передумать?
– М-м-м… нет. По крайней мере – пока. Не вешай нос, Хайген фор Яррофф! Желаю тебе найти розетку в рамке портала! С нано-бактериями… – она засмеялась и пропала.
Вэр ещё раз вздохнула и укоризненно посмотрела – теперь на Хайгена:
– Доигрался? – и тоже исчезла.
Капец. Ну… я даже не знаю, что сказать…
09. ПРЕДЕЛЫ ВОЗМОЖНОСТЕЙ
В ПОИСКАХ НАНО-ТЕХНОЛОГИЙ
А дальше жизнь потекла напряжённым, но размеренным, привычным уже ритмом. Для всех, кроме… кроме Хайгена, конечно же. Пережив чудовищное потрясение патологической трезвости, он сделался прямо ненормальным. Бегал по всей округе, одержимый идеей фикс, пытаясь найти доказательства своих нано-теорий (понятное дело, ничего такого не нашёл, зато обнаружил пару интересных минеральных источников, месторождение диабаза, болото с признаками наличия железной руды и ещё кучу всякого). Народ смотрел на него, как на болезного, но не вмешивался.
Жил Хайген и вправду в том фургоне, с которым приехал от портала, но не по причине алкоголизма (какой уж теперь алкоголизм), а потому, что весь пол, стены и все возможные поверхности были завалены и облеплены бумажками, на которых он пытался выстроить свои нано-теории и подвести под них доказательства. За месяц это стало напоминать интерьер рабочей комнаты главного персонажа старого фильма «Игры разума» в фазе обострения, и я чёт сильно начала за него переживать. Он забывал есть и не мог спать, и без того небольшая тушка превратилась в форменный скелет, глаза ввалились и сделались обрамлены тёмными тенями. Приходилось постоянно гонять к нему засланцев с приглашениями в столовую, потом – просто с едой, потом, когда выяснилось, что ничего он не ест, и всё благополучно сохнет и киснет – контролировать, чтоб поел, а ночами ломиться к нему в фургончик и усыплять принудительно. В конце концов я просто начала опасаться за его разум.
В один из таких дней, безуспешно попытавшись уговорить его поесть и в итоге принудительно вырубив, разглядывая жирно исчерканные маркером в странном порядке систематизированные записки, я сказала Вове:
– Милый, ну это уже даже не доминанта – это мания*.
* Если грубо, доминанта —
самоподдерживающийся очаг
возбуждения в головном мозге.
А мания – то же самое в степени.
Вова, вчитывающийся в пометки на стене, задумчиво покивал:
– Согласен. Может, мозги ему поправить?
– Ты имеешь в виду душевное исцеление?
– Ну да.
– С моей стороны?
– Конечно, любимая! Кто у нас ещё видит души?
– А вот не вижу я его.
Вовка удивлённо на меня воззрился:
– Как?
– А вот так. Блокировка стоит. Ну… туман вроде.
Муж потёр подбородок:
– Сам, что ли, справиться должен?
– Видимо.
– Бля, чё делать то?
Мы переживали. Друг же. И вообще.
– Не знаю…
Он должен был проспать до утра, но встал где-то посреди ночи и ушёл. Обнаружив это за завтраком, я было начала хлопать крыльями, но Кадарчан, невозмутимо попивающий чаёк, махнул своей кружкой:
– К порталу пошёл, однако. Там он.
– Ты его видел, что ли?
Эвенк немного озадачился, словно осознавая источник знания:
– Вижу, однако… Направление вижу, куда идёт. Там портал.
Очень буднично магическое умение прорезалось. Оно, должно быть, уже давненько фунциклировало, только следопыт его не осознавал – пользовался на уровне интуиции.
– Ладно, бог с ним, – легонько хлопнул по столу Вова. – Взрослый мужик. Знает, что делает.
Нда. Надеюсь, что знает.
Хайген вернулся к вечеру. Познавший дзен. Или что в этом мире познают. Во всяком случае, в душе у него перестал быть хаос и наступил штиль.
Пришёл он тихо, никому не сказавшись, да никто бы его и не заметил, если бы в окошке фургона не появился огонёк керосинки. Мы с Вовой пошли проверять.
Посреди комнаты стоял большой чёрный мешок (пластиковый такой, для мусора), наполовину заполненный мятыми и рваными безумными записками. Стены были чистыми и пустыми, только кое-где остались воткнутые в обшивку кнопки. За столом сидел Хайген и что-то строчил на листах обычной принтерной бумаги. Мы сели рядом на табуретки. Не поднимая головы, он подвинул нам пару листов. Вова начал читать:
– Мгм… Мгм… Хм? Это всё нужное?
– Да, это для лаборатории. Всё, что будет здесь работать. Потом по ходу дела определимся, что ещё надо.
– На́бу?
Хайген коротко кивнул.
– А это что?
– Это список того, что может быть интересным.В частности, для тебя, – Хайген наконец прямо посмотрел на барона.
А вот странно, скажу я вам, видеть человека без очков, когда много лет знал его в очках. Всё привыкнуть не могу. Лицо прям другое. У людей со мной, наверное, те же сложности были.
И он всё так же был скрыт туманом. И меня это не очень радовало:
– А Леля?..
– Не переживай, Оленька, я решу этот вопрос.
Да мать твою за ногу… Попробуем с другой стороны зайти:
– Хайген, ты чё – пытался портал ковырять?
Он вздохнул и перестал писа́ть.
– Мн-н… Если вы не против, я бы не хотел обсуждать эту тему, – он потёр переносицу. – С Лелей – да… некрасиво получилось. Повторяю: я постараюсь решить эту проблему.
Я открыла рот, намереваясь сказать… много всего. И передумала. Взрослый мужик. Решит, наверное.
И ПАХАЛИ МЫ КАК ПАПЫ КАРЛЫ
Слабо́ работать по десять-одиннадцать часов в сутки? А вечером – обязательная тренировка. Потому как если на нас нападут аргумент «подождите, мы ещё не потренировались» – не прокатит. В субботу и воскресенье тоже выходной отменили, хоть и работали меньше – часов по шесть… Очереди за подкреплением сил выстраивались по два-три раза в день. За март и апрель я так поднаторела в этом вопросе, что легко могла работать безо всякого погружения, на расстоянии в три-четыре метра, да ещё и по несколько человек сразу. Кроме меня дар целения, хотя и более слабый, проявился ещё у четырёх человек. Не все из них были способны на ликвидацию серьёзных травм, но подкрепить силы могли без проблем. Это здорово решало вопросы беготни. Каждому крупному направлению деятельности теперь был придан свой целитель. И я. Особенно для тяжёлых случаев.
Сеялось наше поселение в этом году уже основательно. Сильно резво распахивать целину не получалось, особенно если с корчёвкой, но старались. Очень мы хотели отказаться от покупок круп, муки, всяких зерновых и прочего. И дело ведь, понимаете ли, не только и не столько в личной экономии (которой, пожалуй что и не было). Действительно, посудите сами: за пару дней можно столько наловить и накоптить рыбы, что на эти деньги можно зерно контейнерами покупать. Дело в том, что большинство из нас (а к мнению людей, несмотря на единовластный феодализм, мы очень даже прислушивались) хотело отказаться от поступающих со Старой Земли продуктов – травленных химией, напичканных гормонами, глутаматами и хрен знает чем ещё. Это во-первых.
А во-вторых, была у нас долгосрочная перспектива на продажу назад на Старую Землю абсолютно экологически чистых продуктов. И если брать, допустим, хрюнделей – то нужно было довольно много зерна. Чистого, выращенного именно здесь. Потому как мясо на привозном зерне и мясо на уже местном – это, как говорят в Одессе, две большие разницы. И сразу совсем другой ценник. А денег нам ввиду затевавшегося строительства нужно было много. Ну просто очень.
Из всех работ самым эпическим был донжон. Для начала мы заглублялись в землю, чтобы дойти до скалы. Пришлось зарыться метра на три с половиной – получался изрядный котлован, скажу я вам. При наличии отряда тяжей землекопательство казалось чуть менее изнурительным – и тем не менее.
Время от времени кого-то из них приходилось перекидывать на другие работы. Чаще всего Никита вынужден был бежать в кузню и чего-нибудь срочно чинить. Но иногда случалось что-нибудь нежелезное: не вставало как надо здоровенное хитрое колесо для новой промышленной зоны, требовали установки мельничные жернова или застревала в размякшем после дождя просёлке тяжело гружёная телега. И парни торопились туда. Ну а как иначе?
ЧИСТО ЭКСКАВАТОР
Новая Земля, Серый камень, 26.10 (апреля).0001
В тот день Даша попросила выделить ей Борьку (своего же сына, младшего и самого последнего из тяжей, я говорила) под вскопку куска земли рядом со столовой. Задумали девки посадить зелень и какие можно приправки – чтоб прямо под боком у кухни. А место для лошади неудобное – уже натоптаны дорожки, между которыми решено было оставить пару берёз для тени, парни даже успели поставить под ними лавочки – не развернуться с плугом. Да и смысл ради полутора соток такие замысловатые телодвижения устраивать, когда Борьке это на полчаса делов?
Борька, однако, такой подход к своей персоне не одобрял, пошёл «грядки ковырять» насупившись – как же, оторвали его от важного мужского дела! Пришлось ему даже небольшое внушение сделать. Чем я и занималась минуты три, попутно наблюдая за мальчишечьей работой. Копал Борька – любо-дорого, чисто экскаватор! – нареза́л дернину ломтями, как хлеб! Пото́м меня срочно отвлекли на кухню: Валентина пыталась поставить очередной эксперимент с охлаждением и льдом, а это ей до сих пор давалось очень туго. Через пару минут стало понятно, что и сегодня результат не очень. На поверхности едва успевали образовываться тоненькие прозрачные льдинки, как тут же начинали таять. Я уж приготовила слова утешения и подбадривания, когда в раскрытые по причине наступившей теплыни о́кна донёсся Дашин крик:
– Боря! Боря! Помогите! Люди-и-и!!!
Ангелинка, дежурившая на кухне, посунулась в окно и испуганно охнула. Я выглянула через её голову.
Мимо окон столовой шёл Борька. Это нам очень повезло, что он вдоль здания шёл. Потому как земля перед ним вспучивалась, словно её взбивали здоровенным невидимым миксером. Он уже перемолотил весь назначенный для зелени участок, часть утоптанной дорожки, вывернул с корнем пару берёз (корни, что характерно, были чистенько освобождены от земли, лавка валялась в стороне) и продолжал шагать вперёд, равномерно взрыхляя землю. Боря был явно не в себе, хотя лопату из рук не выпустил. Даша висла на его плечах, пытаясь остановить сына, но пацан играючи мог бы тянуть за собой шестерых таких как она, так что ве́са матери даже не заметил. Как, впрочем, и её криков. До нашего окна оставалось пару метров.
В голове у меня пронеслись варианты: за мужиками бежать? Усыпить? Что делать-то, блин?
Мимо наших с Ангелинкой лиц промелькнуло голубое пластмассовое ведро и на размеренно шагающего Борьку ухнуло литров пять ледяной воды*. Послышалось «ап-п-пх!», и местный армагеддец прекратился. Мы побежали на улицу.
*С нехилыми такими
кусочками льдинок,
между прочим!
Вот, что значит:
стрессовая методика!
Кроме нас четверых (Вали, Ангелины, Даши и меня) зевак больше не было – работали же все. Мальчишка стоял посреди вспаханного куска, откашливаясь и пуча глаза. И лопату – орудие пролетариата – так и не отпустил!
– Живой? – это так вопрос был, чтоб наладить контакт.
Борька, продолжая кашлять, кивнул.
– Соображаешь?
– Ага.
Голос у него был сиплый, как после ангины. Да что ж такое то? Раздражает это меня. Дай-ка поправим… Пациент оценил:
– Спасибо.
– Поздравляю тебя, Борис! – я торжественно протянула ему руку, и он наконец-то слегка ослабил хватку своей лопатки. – Судя по всему… – мне понадобилось несколько секунд, чтобы удостовериться, – ты у нас теперь вроде как маг земли.
– Ух ты, круто! – с лёгкой завистью поздравила приятеля Ангелина. В её арсенале был пока только музыкальный дар – играть на любом инструменте любые мелодии (от самого Браги, между прочим!), но девочке, как истинной жительнице фронтира, хотелось чего-нибудь практического.
Даша с Валей, по-моему, больше испугались, чем обрадовались. И напрасно! Это ж прорыв дара! Ну, впал в некоторый транс, бывает. Сильно, видать, хотел по-быстрому вскопать и бежать на детинец, стахановец наш…
– Так. Ангелина, пулей лети на холм, позови барона, Илью и Коле, – (зачем нужен был маг иллюзий, я сама толком не знала, но чувствовала, что так надо) – Скажи: ситуация экстраординарная, они нужны прямо сейчас. А вы, девочки, не переживайте так. Вы ещё не представляете, как это круто!
Я, если честно, тоже пока в деталях не представляла, но предчувствовала, что будет прям ураган.
ПРИСЛУШАЙСЯ К ЗЕМЛЕ
Даша уныло оглядела нежданную пашню.
– И что делать теперь? Берёзы жалко…
– Ну, что делать?.. Во-первых, Боря, берёзки на место воткни-ка! И лавочку тоже поставь, как была. А ты, Даша, поспособствуй, чтоб деревья не померли – ботаничка ты или нет? А с лишними грядками… Не знаю… Посадите цветник, что ли?
Девки оживились и вроде как даже обрадовались. Цветы все любят, хоть бо́льшую их часть и нельзя есть, хм.
Мужики явились быстро, минут через десять – тут идти-то. Тем более, сказали что срочно.
Борька периодически впадал в некое туманное состояние, так что я решила из-под контроля его пока не выпускать. Перепашет нам тут ещё… Чтоб не расслаблялся, отправила его в столовую, притащить поближе к лавке пару-тройку табуреток, чтобы все спокойно расселись.
Барон новый дар оценил. Я прям сразу увидела, как у него в голове закрутились варианты. Думаю, ему удастся нас всех удивить. Но пока, как правильный руководитель, он дал возможность сначала высказаться подчинённым.
Илью, мощнейшего геолога-интуита, прежде всего интересовали недра:
– Борь, прислушайся к себе: что в земле – чувствуешь? Во́ды? Породу какую? – новоявленный маг захлопал глазами. – Ну, камни особые?
– Илюш, ты сразу много-то от пацана не проси… – аккуратно высказалась я.
– Э-э-э… извините. Борь, смотри. Тебе нужна тренировка и время, чтоб освоиться с даром так?
– Ага, – ну, с этим он, ясен пень, был как бы согласен. Хотя на самом деле предпочёл бы сразу двигать горы и производить неизгладимое впечатление вон хоть на Ангелинку.
– Так вот, Борис, я бы попросил тебя уделить особое внимание распознаванию так скажем, состава грунта. Это важно – научиться чувствовать, что перед тобой. Ты у нас получается…
– Маг стихии, – негромко подсказал Коле. – Стихии земли.
– Да! Так вот. Для тебя чрезвычайно важно научиться видеть… м-м-м… вглубь. Для начала – просто видеть: где камни, где сыпучий грунт? Где, может быть, близко грунтовые воды или пещеры?
– Да! Это может оказаться очень важным для строительства! – встрепенулся Коле.
– И для строительства, и для производства, и для обороны – много для чего, – резюмировал барон. – Начнём с простого. Вот смотри: ты сегодня смотри какой кусок вспахал… – Вова посмотрел на меня, – за сколько по времени?
– Да… минуты за две, наверное? Если не меньше.
– Вот! За две минуты – в пух перемолол три сотки, что хочешь сади!
– И попутно деревья выкорчевал. У них даже корни были вычищены – вы бы посмотрели! – вставила я. – Это уже их потом Даша приживила.
Даша, успевшая высадить запланированную зелень, подошла ближе и согласно кивнула. Барон серьёзно смотрел на пацана. Нет, теперь уже на мага.
– Ты знаешь, Боря, что раскорчёвка и вспашка целины – одни из самых трудоёмких операций? Особенно для лошадей? А лошади в нашей ситуации – ресурс ценный и пока трудновосполнимый.
– Ага… Я знаю.
– Отец вчера жаловался, что в план укладывается с трудом. Слышал?
Отец Борьки, Дашин муж, был главным (и единственным) нашим агрономом. Так что разговоры родителей пацан по-любому слышал, о чём не преминул нам сообщить.
– Я бы отправил тебя в поля на помощь, отец с Андреем там зашиваются. Надо только вот это твоё первичное умение вывести в контролируемый режим.
– А я знаю, где потренироваться! – решилась вставить слово Даша. – Тропинка от острога к броду по бокам сильно кустами заросла. Как дождь – ходить вообще невозможно. Да и по росе тоже. Если почистить – мы б потом цветами засадили. Или курильским чаем – он мелкорослый.
– Отлично! – Вова хлопнул по коленям ладонями, поднимаясь. – Ставлю перед тобой цель: вычистить дорожку до брода на ширину… полтора метра, скажем – с обеих сторон. Коле и кельда тебя проконтролируют, мать тоже – Даша, если всё нормально и стабильно будет, отправь его к отцу, пусть берёт самый жопный участок и зачищает, – Даша распахнула глаза, вопросительно подняв брови, и Вова, предупреждая жалостливые вопросы, мол – отчего же самый сложный-то? – пояснил: – Чем труднее задача, тем быстрее растёт дар. Сама же знаешь. А мне такой маг на строительстве крепости позарез нужен! Понятно?
Мать и сын Конниковы хором ответили, что, мол, понятно – и Вова с Ильёй ушли. А мы остались. Точнее, пошли на тропинку к броду. В спину нам неслись грустные вздохи Ангелины, потому как ей светило хоть одним глазком взглянуть на наше «веселье» только после того, как два ведра картошки будут перечищены и нарезаны для супа.
НАСТАВНИЧЕСТВО В ЧЕТЫРЕ РУКИ
Дорожка и правда изрядно сузилась – ветки кустов местами сошлись так близко, что проход между ними оставался едва ли сантиметров в двадцать.
– Ну, боги нам в помощь! – Коле предвкушающе потёр руки. Я по дороге, пока шли, потихоньку сказала ему – зачем я его позвала. Оформилось-таки ощущение в слова. Боря у нас – товарищ прямолинейный, как топор. Честный, смелый, ответственный – да много ещё у парня было отличных качеств. Только вот с гибкостью воображения была проблема. Я так понимаю, чтобы достичь чего-то, маг такого рода должен был сперва живо себе это представить. А вот с представлением было сильно туго. Я надеялась, что Коле, с его способностью генерировать живые картины-иллюзии, подтолкнёт пацана в нужном направлении.
Даша остановилась, оглядываясь из-под руки. Солнце сегодня было просто глянцево-яркое.
– Ну вот, отсюда можно начать – и вот так вниз.
Я похлопала мага земли по плечу:
– Давай, Борь! Словом кельды благословляю тебя! Помнишь, как ты газон пахал?
– Ну… примерно…
– Вот так же и делай. Всё то же самое. Только контролируй процесс: глубину, направление, ширину охвата, – Борька вроде как немножко заочковал, – всё, поехали!
Ничего, щас попрёт.
Земля вздулась так внезапно, что мы с Дашей охнули. От того места, где стоял сам Боря, до начала бугрящихся с тихим шорохом земляных бурунчиков было метра два.
– Стоп! – скомандовал Коле. – Ширина сильно больше, чем заявленные полтора метра! Даша, по качеству вспашки сразу посмотри.
Даша побегала вдоль взрытого куска, попробовала там-сям:
– Нормально! Как бороной прошли! И по глубине хорошо!
– Отлично, значит, нам надо отрегулировать ширину полосы воздействия. Боря! Это важно! И будет вдвойне важно, когда мы перейдём на детинец, понимаешь? Иначе твоё умение не сможет нам помочь.
– Я понимаю.
– Смотри! – перед нами повисла картинка. Там были даже мы, наблюдающие за медленно идущим Борисом, перед которым росла узкая полоска взрыхлённой земли. – Пробуй!
Выходило не очень. Полоса вроде как сузилась, но периодически вихляла вправо-влево. Борька остановился, вытирая выступивший на лбу пот:
– Нет, плохо…
Так, надо понять механику процесса. Я зашла сбоку:
– А ну, развернись-ка в лес, а то мы сейчас всю тропинку искуро́чим. И давай потихоньку вперёд!
Борька продвигался, пытаясь выдержать заданную ширину, изо всех сил щурясь. Но как только он моргал или взглядывал в сторону, все его «настройки» тут же сбивались.
– Стоп! – скомандовала я и поделилась своими наблюдениями.
– Получается, он обрабатывает всё в поле своего зрения? – Колегальв задумчиво потёр подбородок. – Что-то типа шахтёрской маски сможет нас выручить?
– Сы́на, а ты руки вот так поставь, – Даша приложила ладошки к вискам, как шоры у лошади.
– А правда! – я подивилась простоте решения. – Пока нет навыка удержания ширины потока, попробуй так! Можно и регулировать – шире-уже, а?
Ну что, на этот раз всё пошло гораздо веселее, и после нескольких вполне приличных попыток мы вернулись к дорожке.
Чтобы Борька не перепахал тропинку в попытке контролировать направление, Даша направляла его движение, а сам Боря держал ширину. Мы с Коле смотрели со стороны.
– Даже если он будет просто разрыхлять землю, предназначенную для вы́емки – это уже значительно снизит наши трудозатраты, – Коле уже явно думал о за́мке.
– Коль, подумай вот о чём. Если он научится не просто рыхлить, а сдвига́ть массы грунта в заданном направлении – ты только представь…
Маг-архитектор, видимо, представил себе много всего замечательного, потому как глаза у него засияли от предвкушения. Ещё бы! На строительстве замка столько земляных работ! Один котлован под донжон чего стоит! А ведь ещё предстоит выравнивать основание под крепостную стену! А сравнивание стенок холма? А рвы с насыпями? Всё перечислять – никаких пальцев не хватит!
– И поэтому тренировками с пацаном будешь заниматься ты́, – озадачила эльфа я, – у тебя и воображение хорошее, и с направлениями приложения дара ты сообразишь. И приспосо́бы вспомогательные, если надо – придумаешь. Помимо движения грунта целиком могу сходу предложить упражнение: закапываешь несколько камешков – для начала можешь ему показать и даже дать подержать, чтоб чётко ощущал – и пусть он старается распознать местоположение. А ещё лучше – позвать. Прикинь, если он сможет из-под земли извлекать предметы? Определённые породы? Или так: заставить землю выползти из ямки, а? С погреба́ми сколько корячились? Да мы бы такие подвалы понастроили – бомбоубежища нервно курят в сторонке!
Коле выдернул из внутреннего кармана ветровки блокнот и начал торопливо делать пометки.
– Я понял, матушка кельда! Я постараюсь сделать всё, что в моих силах! Это же ценнейшее приобретение для баронства! Чудесный дар!
Тропинка слегка заворачивала влево, и Конниковы скрылись из наших глаз.
– Пойдём-ка, догоним их.
У пахарей наших, впрочем, всё было нормально. Мы затратили примерно сорок минут, чтобы пройти вдоль тропы до пляжа перед мостом. Борька тяжело дышал и был совершенно мокрый. Я бы даже сказала, что он килограмма на полтора похудел. С лица уж точно спал.
– Так, земе́ля, садись! Силы будем восстанавливать!
Обратную сторону тропинки восстановленный Борька прошёл за полчаса, хотя в конце опять был как мочалка. Чувствую, сегодня его отпускать от себя нельзя. Придётся с ним в поля́ идти. Тапки надо на боты переодеть, однако.
Поскольку мост у нас был только до восточного берега, на нём соответственно и велась вспашка новых полей. Не лодкой же лошадей катать, правильно? Западный берег Длинной Рубашки, с его разнотравными лугами, решено было оставить под сенокосы. Тем более, что вывезти сено можно было и по зиме, санным путём, когда лёд хорошо встанет.
Явление нашей уреженной делегации (Даша побежала в теплицы) несколько удивило по-стахановски поднимающих целину Лёху с Андрюхой.
