Текст книги "Хищник"
Автор книги: РуНикс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)
Глава 16
Дрожь
Той ночью Морана обработала рану и легла спать позже обычного. Лежала в тишине и пыталась осмыслить случившееся, когда внезапно ее телефон издал сигнал.
Пришло сообщение с неизвестного номера с вложенным файлом. Морана посмотрела на экран, и сердце подскочило у нее в груди, когда она села на кровати и увидела номер.
Это был тот же номер, с которого ей прислали статью, тот же номер, который она не смогла отследить.
Сделав глубокий вдох и не зная, что же она в нем увидит, Морана нажала на иконку и обнаружила папку. Прищурилась и прочла название, написанное мелким шрифтом.
Луна Эвелин Кейн.
У нее перехватило дыхание. Трясущимися руками Морана нажала на иконку и узнала причину его страданий.
* * *
Морана не могла унять дрожь.
Что-то внутри нее снова изменилось, сместилось, пробудилось и притупилось. Смятение зародилось в ней, будто голодный зверь, жаждущий пищи.
Морана закрыла за собой дверь спальни и вышла в гостиную, залитую бледным утренним светом. Взгляд устремился к высоким окнам, на солнце, которое едва показалось на небе. Облака клубились вдоль горизонта, устремляясь к городу и придавая небу над ним величественный, но угрюмый вид, а ветер поднимал на море волны.
Было всего четыре часа утра, а она всю ночь не сомкнула глаз. Даже не пыталась.
И дело было вовсе не в ее руке.
А в том, что она узнала.
Морана не представляла, кто же тот анонимный отправитель, был ли это вообще один человек, а не группа людей, выславших ей статью несколько часов назад. Однако этот кто-то отличался сообразительностью и находил информацию, о которой она даже не подозревала, в источниках, о существовании которых не знала.
Личную информацию.
Информацию, от которой у нее сводило желудок и желчь подступала к горлу.
Благодаря данным из папки, названной «Луна Эвелин Кейн», Моране открылась правда, в которой было заключено немало смысла, но о которой она даже не догадывалась.
Морана уже знала о девочках, бесследно пропавших в Тенебре и его окрестностях около двадцати лет назад. Но теперь ей стало известно, что сестра Тристана Кейна была в их числе.
Чего она не знала, так это слухов, которые ходили вокруг истории с похищениями. О том, как власти подозревали, что один, может, два человека действовали сообща, но не представляли, какую цель они преследовали. Но анонимный источник предоставил ей достаточно доказательств (над которыми она размышляла часами) и тем самым дал ей понять, что людей было гораздо больше. Это оказалось дело рук группы очень сильных, влиятельных людей. Она не знала, для чего они это делали. Что можно получить за маленьких девочек, кроме выкупа?
В материалах содержалось так много непристойных подробностей, что Морану затошнило, и все же вовсе не это стало для нее последней каплей. А информация о ней. О том, что она тоже находилась среди этих девочек.
Морана видела на фотографии саму себя, сидящую с двумя другими девочками, видела свои пухлые щечки, мокрые от слез.
Одной из этих девочек была Луна Кейн. Чуть старше нее, с копной темно-рыжих волос, розовыми губками и яркими зелеными глазами, в которых блестели слезы. Между ними на фотографии сидела еще одна малышка.
На снимке было три девочки.
Двадцать пять пропали без вести.
И только Морану удалось найти.
Как? Почему? Почему только ее одну?
Ноги задрожали, и Морана осела на кухонный табурет. Уставилась в окно и попыталась вспомнить хоть что-то из событий многолетней давности.
Но не смогла.
Она часами пыталась вспомнить прошлое, хотя бы малейшую деталь того, как ее похитили, но не вспомнила ничего, а только заработала головную боль. Причина состояла в том, что ей тогда едва исполнилось три года, или же в том, что она похоронила эти воспоминания, как порой делают люди? Была ли она вообще способна это сделать?
Не по этой ли причине Тристан Кейн так сильно ее ненавидел? Потому что она вернулась, а его сестра нет? Она жила, тогда как его сестра, вероятно, уже нет? Поэтому?
У нее дрожали руки. Они дрожали всю ночь, и, что бы она ни делала, дрожь не проходила.
Боже, она была на грани нервного срыва.
Почему отец никогда ей об этом не рассказывал? Ведь случившееся являлось эпизодом серии исчезновений. Почему никто ей не сказал? Альянс таинственным образом распался примерно в то же время, а потом кто-то прислал ей эту информацию?
Голова раскалывалась.
Внезапное покашливание заставило Морану подскочить на месте. Она быстро обернулась и увидела Тристана Кейна, стоявшего у подножия лестницы в одних расстегнутых джинсах. Его волосы торчали во все стороны, будто он не раз запускал в них пальцы, а глаза слегка покраснели.
Либо он плакал, либо тоже не спал всю ночь.
Морана поспорила бы на свой диплом, что причина крылась не в первом варианте.
Выражение его лица было, как всегда, бесстрастным, сдержанной маской, когда он посмотрел на нее. На долю секунды взглянул на ее дрожащие руки, а потом снова ей в глаза.
Господи, она не могла этого делать. Играть в эту напряженную игру в гляделки. Попросту не могла сделать это сейчас, когда едва сдерживала крик, который нарастал в горле. Это не был крик страха, опустошения или отчаяния. Даже не разочарования. Он сочетал в себе все разом, метался от одного чувства к другому, пока они смеялись ей в лицо.
Она снова отвернулась к окну.
– Я причинил тебе боль?
Его низкий, грубый голос застал ее врасплох.
Морана нарочито усмехнулась, сидя к нему спиной и сложив руки на коленях.
– Какое тебе дело? – Тишина.
Тристан Кейн не сдвинулся с места. Она так чутко улавливала его движения, что ее тело беспокойно напряглось, спина выпрямилась, а плечи расправились, пока она не сводила глаз с линии горизонта.
– Я причинил тебе боль?
Низко. Грубо. Снова.
– Ты выстрелил в меня, – заметила Морана с непринужденностью, которой не чувствовала.
Но прежде чем она успела сделать хоть вдох, Кейн оказался рядом с ней, взял мозолистыми пальцами за подбородок крепко, но нежно и повернул ее лицом к себе.
Морана посмотрела в его невыспавшиеся, но поразительно красивые глаза, которые впились в нее взглядом. Его теплый мускусный запах стал ощущаться еще сильнее без примеси аромата одеколона. Краем глаза Морана увидела, как подпрыгнул его кадык, когда он сглотнул.
– Я причинил тебе боль? – спросил он вновь еле слышно, овевая ее лицо дыханием и внимательно всматриваясь ей в глаза.
Она поняла, о чем он спрашивал. Он не причинил Моране физической боли в душевой и знал об этом. Он интересовался другой болью, о которой Морана, честно говоря, даже не задумывалась в свете открывшейся правды.
Поэтому она задумалась, пока он ждал ответа. Подумала о том, что почувствовала, когда он увидел ее обнаженной, что чувствовала, когда притянула его ближе, что чувствовала, когда он выразил весь тот пыл, который был такой же его частью, как и державшая ее рука.
Что она чувствовала? Он был на удивление властным и, что совсем не удивительно, злым. При свете дня она могла понять причину. Не могла сказать, что соглашалась со всем тем вздором, который он говорил, но могла понять его злость. Она сочувствовала его боли.
Но испытывала ли ее сама?
Она была гораздо сильнее.
– Нет, – тихо ответила Морана.
Тристан Кейн выждал мгновение, моргнул, а потом отстранился, убрал руку и молча направился к лестнице.
Морана смотрела ему вслед, а зверь в ее груди сжимал сердце все крепче и крепче, пока ей не начало казаться, что она задохнется. И, не успев даже задуматься, она выпалила:
– Я знаю о твоей сестре.
Он резко остановился. Замер, опустив руку на перила, а мышцы на его покрытой шрамами спине напряглись одна за другой, пока он не застыл всем телом. Ее слова прозвучали громче выстрела, подтверждая его подозрения и раскрывая ее карты.
Морана не знала, стоило ли говорить ему об этом или нет. Она сказала, даже не подумав.
Боже, она так устала думать, пытаться разгадать все на свете.
Она громко сглотнула, а напускная храбрость побудила ее неспешно подняться. Потребность узнать, выяснить наконец-то, это ли являлось причиной его ненависти, была настолько острой, что грудь сдавило до боли, напрочь выгнав из легких весь воздух.
Ведь если он ненавидел ее за то, что она осталась жива, а его сестра, скорее всего, нет, то Морана не видела никакого дальнейшего пути для них двоих. Глядя на его спину, на многочисленные шрамы, покрывавшие кожу, словно поцелуи возлюбленной, став свидетельницей момента невыносимой боли и страданий, которые изверглись из него всего несколько часов назад, Морана хотела, чтобы у них появился дальнейший путь. Она сжала дрожащие руки в кулаки.
– Я знаю, что ее похитили и не вернули.
Он не шелохнулся.
Даже не дышал.
Его спина оставалась совершенно неподвижной.
У нее заныло сердце от боли, которую он явно испытывал до сих пор. Морана помнила, с какой нежностью он говорил о сестре.
Прикусив губу, она сделала шаг в его сторону.
– Я знаю, что меня тоже похитили. – Еще один шаг.
– Но я вернулась. – Тишина. – А она нет. – Такая звонкая тишина.
Воздух между ними потрескивал от напряжения, будто он был слишком сильно разогрет, растерт до крови и распух от боли.
На дрожащих ногах Морана сократила разделявшее их расстояние, пока не оказалась рядом с ним. Она посмотрела ему в глаза и прихватила ладонью покрытый щетиной подбородок, совсем как он держал ее несколько минут назад. Тристан Кейн повернулся к ней лицом, напрочь лишенным эмоций. Его глаза были пустыми, безжизненными и смотрели на нее безучастно.
– Ты ведь за это меня ненавидишь? – прошептала Морана слегка дрогнувшим голосом. – За то, что меня нашли, а ее нет?
На миг у него задрожали губы, а потом он поджал их снова. Движение было таким мимолетным, таким стремительным и настоящим, что Морана упустила бы его, если бы не стояла так близко. Он стиснул челюсти.
Морана отпустила его подбородок и потупила взгляд.
– Как ты вообще можешь смотреть на меня? Боже, как ты можешь позволять мне оставаться здесь, раз ненавидишь за…
– Я никогда не испытывал к тебе ненависти за это.
Он произнес слова едва слышно, но Морана уловила их.
Тут же взглянула в его лицо, но оно по-прежнему было лишено эмоций.
Но она знала, что он говорил правду. Такой человек, как Тристан Кейн, который с самой первой встречи искренне выражал свою ненависть, не стал бы лгать в ответ на прямой вопрос.
– Тогда за что ты меня ненавидишь? – спросила она, когда все ее предположения, вся растерянность обернулись крахом.
Свет в комнате стал еще более приглушенным, а тени вытянулись, когда небо заволокли облака.
Он отвел глаза.
Морана ждала, пока Кейн сделает несколько вдохов, ждала, когда снова посмотрит на нее и заговорит. Он этого не сделал.
Злость помчалась по ее венам с поразительной скоростью.
Схватив за бицепс, Морана тряхнула его – попыталась тряхнуть – и заскрежетала зубами.
– Скажи мне, черт бы тебя побрал! Скажи, почему ты хочешь меня убить. Скажи, почему не сделал этого, когда представилась такая возможность. Скажи, почему тебя так волнует, что ты мог причинить мне боль, если каждым своим словом обещаешь убить. Скажи мне!
К концу своей тирады она сорвалась на крик и принялась трясти его за руку, когда ее злость, смятение, разочарование, желание сошлись в ней в противостоянии, которое до встречи с ним было ей неведомо, а теперь стало ее неизменным спутником. Ее похитили вместе с двадцатью пятью другими девочками, среди которых находилась его сестра, и никто, кроме нее, не вернулся. Ей никогда не рассказывали об этом, ничто в ее жизни даже не указывало на нечто подобное, но, очевидно, что это достаточно важно, раз ей сообщил обо всем анонимный осведомитель. И пускай это могло служить закономерной причиной его ненависти, оно ею не являлось. Тогда что еще, черт возьми?
Тристан Кейн пронзил ее взглядом, и его безжизненные глаза внезапно оживила вспышка злости. Он схватил Морану за запястье, убрал ее руку со своего бицепса и притянул к себе, пока они не оказались нос к носу. Его грудь стремительно вздымалась и опадала возле ее груди, сердце неистово колотилось, пока она сверлила его сердитым взглядом.
– Я ни черта тебе не должен, – прорычал он в считаных сантиметрах от ее губ. – Я делаю то, что хочу. И только мне нужно знать, какие за этим стоят причины.
– Только не в том случае, когда они влияют на других людей, и в данной ситуации это я, – прорычала Морана в ответ.
– Не мои проблемы.
Она прищурилась.
– Твои, если я начну верить, что ты просто сраное трепло. Ты теряешь хватку, Хищник.
От ее насмешливого тона он слегка скривил губы в улыбке, глядя ей в глаза с неизменным пылом и без тени веселья.
– Ты забываешь, что я тебя еще толком не хватал.
У Мораны перехватило дыхание, хотя она понимала его нежелание отвечать прямо. Он отпустил ее руку и бросился на лестницу, перепрыгивая через три ступеньки за раз. Морана наблюдала, как напрягается его упругая задница, а потом он скрылся в своей комнате, снова оставив ее без ответа.
Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох и пошла в свою комнату, решив раз и навсегда, что получит ответы на свои вопросы, чего бы ей это ни стоило. Ей нужны были эти ответы, чтобы не лишиться рассудка. Она чувствовала, как он ускользает с каждым новым прозрением: с осознанием, что она еще в юном возрасте стала частью чего-то ужасного; с осознанием, что только ей посчастливилось вернуться; с осознанием, что по какой-то причине все вокруг намеренно держали ее в неведении.
На кровати остался беспорядок от того, что она ворочалась всю ночь. Быстро застелив постель, Морана натянула темные джинсы и первую попавшуюся кофту из тех, что принесла ей Амара. Надев туфли без каблука, она завязала волосы на макушке, поправила очки, прихватила ключи вместе с пистолетом и вышла из комнаты.
Тристан Кейн стоял на кухне. Как ни странно, уже одетый и, судя по всему, только что из душа. Не поднимая глаз, он умело взбивал яйца, быстро вращая запястьем. Морана решительно направилась к лифту, не удостоив его взглядом.
– Куда-то собралась?
Еще как, придурок.
Она молча пошла дальше, сжимая ключи в ладони.
– Охрана не выпустит тебя без моего разрешения.
Его слова заставили Морану остановиться. Закипая от ярости, она обернулась и пронзила его взглядом.
– Я не получала уведомления о том, что стала заключенной, – произнесла она невозмутимым голосом, который противоречил творящемуся внутри нее безумию.
Сохраняя бесстрастное выражение лица, он поставил миску на кухонный стол, оперся на него и скрестил руки на груди.
– Я обращался с вами как с гостьей, мисс Виталио, и мы оба это знаем, – заметил он абсолютно спокойно. – Тебе была доступна твоя любимая машина. Ты могла приходить и уходить, когда пожелаешь. Но вчера ты изменила баланс сил. Ты следила за мной весь день, подвергнув опасности не только свою, но и мою жизнь. И не раз, а многократно.
Тристан Кейн оттолкнулся от стола и медленно направился к ней, не размыкая скрещенных на груди рук. Тени играли на его напряженном лице, которое казалось еще более устрашающим из-за отросшей щетины и угрожающего взгляда.
– Нужно ли мне напомнить, что мы на пороге войны? – процедил он, сверкнув глазами. – Лишь потому, что твой отец еще не отомстил, не думай, что он этого не сделает. Я нанес ему оскорбление на его территории не только тем, что ударил его, но и тем, что позволил тебе остаться здесь. Не говоря уже о твоих безумных кодах, которые все еще нужно найти.
Он был прав. Но Морана не проронила ни слова, позволяя ему говорить, и Кейн остановился в паре метров от нее.
– Так что да, я дал охране четкое распоряжение не выпускать тебя, пока я не разрешу, ведь если твою прелестную шейку свернут до того, как мы найдем коды, нам всем крышка.
Сердце замерло на мгновение, а потом снова ускорило ритм.
– Поэтому ты не убил меня в казино? Поэтому ты до сих пор меня не убил?
Он отвернулся, сохраняя холодное выражение лица.
– Разумеется.
В душе зародилась вспышка боли, но Морана заглушила ее, зная, что у этого мужчины слоев было больше, чем у неподатливой луковицы, и она не сумеет рассмотреть их сквозь слезы. Морана прищурилась и сосредоточилась на его глазах, видя их без собственных затмевающих восприятие эмоций.
Она скривила губы, покачала головой и ушла, пока он не успел больше ничего сказать. Нажала на кнопку вызова лифта.
– Скажи охране, чтобы выпустили меня. В противном случае пострадают или они, или я. Выбор за тобой.
Двери со свистом разъехались, Морана вошла в кабину, нажала на кнопку этажа парковки и только после этого снова посмотрела на него.
– О, и продолжайте убеждать себя, что именно по этой причине не стали меня убивать, мистер Кейн. Возможно, тогда вам удастся хорошенько выспаться.
Его глаза вспыхнули, а потом двери захлопнулись прямо перед его носом, и Морана увидела собственное отражение на зеркальных панелях.
Она глядела на саму себя с самодовольной улыбкой на лице и осознала, что после нескольких минут общения с этим приводящим в ярость мужчиной у нее наконец-то перестали дрожать руки.
* * *
Приехав на кладбище, Морана лежала на траве и смотрела в затянутое облаками небо.
Это было ее место.
Она случайно обнаружила это маленькое кладбище возле аэропорта несколько лет назад. Его огородили от взлетной полосы огромной стеной. Когда она набрела на это место, пока колесила по округе, то сразу же полюбила тишину и покой. Земля задрожала под ней, и, посмотрев на небо, Морана заметила фюзеляж чудовищного самолета, который пролетел всего в нескольких метрах у нее над головой, уходя на взлет. Нечто настолько превосходившее ее размерами заставляло Морану чувствовать себя такой крошечной. Тогда она и пристрастилась к этому месту.
С тех пор она приходила сюда бесчисленное количество раз, чтобы просто полежать на траве и посмотреть, как каждые пять минут самолеты взлетают один за другим. Их грохот отдавался повсюду в ее теле, но уединенность этого места делала его принадлежащим ей одной. Здесь лучше всего думалось. Здесь она приняла немало смелых решений и в безумии минувших недель совсем позабыла, как сильно скучала по этому месту.
Теперь, лежа на мягкой траве, Морана ощутила знакомый гул земли и с улыбкой взглянула в небо. Сложила руки на животе, когда гул стал громче, и ее тело начало сотрясаться вместе с землей. В поле зрения с ревом показался нос самолета, а за ним и нижняя часть фюзеляжа, такого огромного и так низко пролетавшего над ней, что Морана чувствовала его каждой порой под оглушающий шум.
Она не сводила глаз с самолета, пока он поднимался все выше, а потом исчез из виду, оставив за собой абсолютную тишину.
Заставив ее почувствовать себя живой, а потом оставив наедине с мертвыми. В буквальном смысле слова.
Морана посмеялась над собственными мыслями, а потом пришла в себя и принялась разбираться в бардаке, который на протяжении нескольких дней творился у нее в голове, и разделила свои проблемы на три аккуратные стопки.
В первую стопку попали коды. Она уже почти закончила написание однотипной программы, которая сделала бы первоначальные коды бесполезными, но ее беспокоило не это. Кто-то нанял Джексона, выдав себя за Тристана Кейна, чтобы заставить ее написать коды и при этом тайком подставить его самого. Если бы Морана не столкнулась с ним лицом к лицу на той вечеринке, он бы, вероятно, даже не узнал об этом, пока не стало бы слишком поздно.
Но кто это сделал и зачем? Очевидно, этот человек знал Тристана Кейна достаточно хорошо, раз захотел его подставить, но откуда он узнал о Моране? О ее навыках было известно только тем людям, которые сами занимались программированием, а таких в мафиозных кругах было немного. Разве что за прошедшие несколько недель она повстречалась уже с двумя такими людьми. Ее анонимный осведомитель явно прослыл экспертом в поиске цифровой информации и умел найти то, что даже ей оказалось не по силам. Могут ли эти двое быть как-то связаны? И какое отношение это все имело к Альянсу?
Во вторую стопку попал Тристан Кейн. Все ее естество противилось желанию повнимательнее рассмотреть чувства, которые она к нему испытывала, но Морана заставила себя это сделать. Отрицание не принесет ей никакой пользы.
Она признавала, что хотела его. И хотела не только ради быстрого секса возле стены, во время которого они даже не смотрели друг на друга. Она хотела, чтобы он гладил ее по спине, как сделал прошлой ночью всего на мгновение. Желала, чтобы он хоть раз обхватил ее грудь, а не просто возбуждал пальцами. Желала прикоснуться к его щекам и ощутить грубую щетину под ладонью. Мечтала провести по его шрамам языком. Мечтала обвести контуры его татуировок пальцами. Она хотела его прежде и хотела до сих пор. Но голод этот так и остался неутоленным, и с ее стороны было очень глупо думать, будто одного раза будет достаточно.
А еще она знала, что с ним чувствовала себя живой. Но, несмотря на случившееся в казино, на прошлую ночь, когда обоих захлестнули эмоции, и на сегодняшнее утро, когда ему было необходимо знать, причинил ли он ей боль, Морана по какой-то причине чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Глупо, конечно, так чувствовать себя с таким, как он, но она не могла этого понять.
В тот миг, когда Морана вошла в казино и увидела Тристана Кейна, что-то внутри нее расслабилось. В тот миг, когда она уехала от отца и пришла к нему, что-то внутри нее оборвалось. В тот миг, когда она предстала перед ним обнаженной, что-то внутри нее сломалось. Он множество раз видел ее уязвимой и уткнулся носом в ее яремную вену, вместо того чтобы вспороть ее. Он множество раз видел ее в запале, но только подпитывал ее огонь, вместо того чтобы тушить его. Он видел ее такой, какая она есть, и, несмотря ни на что, не стал этим пользоваться, как множество раз поступал ее отец.
Морана не могла оставить это без внимания. Он был непростым человеком, самой сложной загадкой, с которой она когда-либо сталкивалась. Он ненавидел ее, а если причина этой ненависти крылась не в том, что она осталась жива, в отличие от его сестры, значит, причина была намного, намного хуже. Крылась в чем-то, о чем он отказывался с ней говорить.
Почему?
А если причина еще хуже, то как ей вообще продвигаться с ним дальше? И да, она этого хотела.
Не знала, к чему именно, но к чему-то.
Ее напугала еще одна внезапно раздавшаяся вибрация, но она поняла, что прошло слишком мало времени, чтобы над ней пролетел еще один самолет. Гудел ее телефон.
Морана достала его из кармана и посмотрела на экран.
Ей звонила проблема из третьей стопки.
Дорогой папочка.
Морана глядела на экран, задержав руку над зеленой иконкой.
Она не разговаривала с ним с той ночи. Все иллюзии, которые она питала, были уничтожены не только ее падением, но и тем, что он использовал ее как приманку и ни разу не спросил о ней. А теперь, когда она узнала о похищениях – ее самой и других девочек, то понимала, что должна поговорить с ним.
И все же никак не могла опустить палец. Экран погас.
Пролетел еще один самолет.
Экран загорелся снова.
Морана сделала глубокий вдох, громко сглотнула, чтобы голос точно звучал совершенно невозмутимо, и, нажав на зеленую кнопку, поднесла телефон к уху.
– Ты неплохо устроилась в качестве его шлюхи, Морана, – послышался равнодушный голос отца. – А у меня были такие планы на тебя.
Морана стиснула зубы, но заговорила с нарочитой усмешкой в голосе:
– Уверена, ты позвонил не для того, чтобы узнать подробности моей скандальной сексуальной жизни, отец. О, забыла спросить, как твой нос?
Тишина.
Одно очко в ее пользу.
– Я знаю, что ты вышла из здания одна, – сообщил он.
Ах уж эти вечно преданные шпионы. Конечно, он приставил людей следить за ней.
– И?
– Ты объявлена предателем, Морана. Теперь эта территория для тебя небезопасна. Тебя выследят и привезут ко мне для свершения правосудия, если только не убьют на месте.
Морана покачала головой.
– Ты слишком сильно печешься о своей репутации, чтобы так поступить со мной, отец. Твое имя значит для тебя все. Дочь спит с врагом? О, ты бы закопал эту новость так глубоко, что она бы никогда не увидела свет.
Она замолчала и сделала глубокий вдох.
– Поэтому новости о моем похищении никогда не были обнародованы?
Морана услышала, как у отца перехватило дыхание.
Он выждал мгновение, а потом процедил с более отчетливым акцентом:
– Чертов подонок! Был ни на что не годным отродьем тогда, остался им и сейчас. Какую чушь он тебе наговорил?
Любопытно.
Морана посмотрела на небо: его заволокли гонимые налетевшим ветром облака.
– А сам как думаешь? – Морана пускала пыль в глаза, говорила сдержанным тоном, стараясь выяснить, что еще удастся у него вытянуть. – Я знаю, отец.
Она слышала его дыхание в трубке, глубокие вдохи, пока он явно пытался сдержать волнение.
– Тебе известно все?
– Да.
– Тогда ты права, – произнес он наконец таким безучастным тоном, что у нее по спине побежали мурашки. – Меня заботит моя репутация. Я слишком упорно трудился на протяжении многих лет, чтобы позволить этому встать у меня на пути.
Морана нахмурилась, пытаясь собрать в общую картину все, что сказал ее отец.
– Ты ведь знаешь уже довольно давно?
Она продолжила морочить ему голову.
– Да.
– Ты должна была умереть, – отец повторил слова, которые адресовал ей той ночью. – По крайней мере, тогда мне не пришлось бы возиться с тобой все эти годы.
Морана молчала, позволяя ему говорить.
– Ты презирала, позорила меня, а теперь знаешь правду о нас. Ты подписала смертный приговор не только себе, Морана. Но и ему.
У нее шла кругом голова, и не только от серьезности его угроз, но и от того, что именно он сказал.
– Правду о вас?
Кого ее отец имел в виду?
– С этого момента ты для меня мертва. – Звонок оборвался.
Морана посмотрела на экран телефона, и ее тело сотрясла новая волна дрожи, а по рукам побежали мурашки.
Она огляделась вокруг и впервые увидела в этом укромном уголке не надежное убежище, а идеальное место для того, чтобы избавиться от тела. Все чувства обострились от страха.
Внезапно ее охватило волнение.
Нужно возвращаться в пентхаус, в безопасное место. Сейчас же.
Сунув телефон в карман, она быстро встала и пошла к воротам кладбища, которые находились на приличном расстоянии и за которыми ее ждала машина. Морана ускорила шаг, оставаясь начеку и озираясь кругом, но не видела ничего, кроме могил, травы и деревьев на дальнем краю с той стороны забора, стоявших в полной тишине.
Впереди показались кованые железные ворота, и чуть дальше за ними Морана заметила свою машину.
Выдохнув от облегчения, она перешла на бег и помчалась прочь с кладбища.
Возможно, именно благодаря тому, что она внимательно высматривала все необычное, вкупе с абсолютной тишиной, Морана смогла расслышать тихий сигнал, когда подошла к машине, который в противном случае упустила бы.
Звук послышался снова, словно удар хлыста, рассекшего землю, прежде чем коснуться плоти, и ее сердце забилось чаще, а кровь понеслась по телу, точно цунами.
Резко остановившись, Морана опустилась на колени и заглянула под машину. Пальцы впились в размякшую землю, а тело было готово сорваться с места, если ее подозрения подтвердятся.
Подтвердились.
К днищу машины крепилась маленькая черная коробочка с красной лампочкой, мигавшей при каждом звуковом сигнале. Таймера нигде не было, а это означало, ей управляли дистанционно.
Значит, кто-то наблюдал за ней и ждал, когда она подойдет достаточно близко.
Сердце подскочило к горлу, адреналин хлынул в кровь. Морана оттолкнулась от земли, вскочила на ноги и, не теряя времени, рванула в сторону кладбища. Кровь стучала в ушах, а икры горели. Мелкие камешки попадали под ноги, но она бежала, не останавливаясь и ощущая колющую боль в боку. И как раз в этот миг земля под ее ногами задрожала.
О боже, только не сейчас.
Морана, не оглядываясь, рванула вперед. И в тот момент, когда в небе с ревом пронесся самолет, волна горячего воздуха ударила ее сзади и повалила на землю. Жар опалил спину, когда она упала на живот, чувствуя, как из легких выбило весь воздух. Открытую кожу на шее и руках обожгло, рубашка порвалась на спине.
Тяжело дыша, Морана перевернулась на спину и поморщилась от боли, когда потревожила чувствительную кожу. Рана на руке снова начала кровоточить, а кожа покрылась слоем грязи. Морана посмотрела на ворота.
Из ее груди вырвался всхлип.
Ее машина.
Полыхала в огне.
Нет, боже, нет.
Увиденное зрелище запечатлелось в ее сознании. Длинные языки оранжевого пламени окутывали красную машину, высасывая жизнь, превращая в черные обугленные останки прямо у нее на глазах.
Слезы потекли по щекам, пока она смотрела, как ее единственный друг, единственное, что так долго неизменно присутствовало в ее жизни, было жестоко уничтожено. С каждым мгновением Морану наполняли боль и злость. Машина, которая была для нее источником свободы, ее спасением и спутником. Машина, в которой она пела песни во все горло и плакала навзрыд и которая доставляла ее в безопасное место.
Ее машина.
Морана смотрела в ту сторону, а из груди вырывались рыдания. Это сделал ее отец. Это сделали его люди.
Долгое мгновение она глядела на горящую груду металла, долгое мгновение оплакивала ее. А потом спрятала боль глубоко внутри и позволила ярости взять верх.
Должно быть, его люди держатся где-то поблизости, чтобы удостовериться, что она мертва, и предоставить доказательства своему боссу.
Морана встала, вытерла слезы и достала из-за пояса пистолет.
Они хотели смерти? Она подаст им ее на блюде вместе с кровью.
Стерев оставшиеся слезы, Морана преисполнилась гневом, пригнулась и стала неспешно пробираться к дороге со стороны кладбища. Она выбросила из головы все мысли, не обращая внимания на боль в теле.
Через несколько минут она приблизилась к краю и увидела черный внедорожник, на котором разъезжали головорезы отца, припаркованный на приличном расстоянии.
Припав к земле, Морана присмотрелась и узнала их.
Двое мужчин. Он послал всего двух человек, чтобы они разобрались с его дочерью. Но это были двое приближенных людей.
Как жаль.
Они стояли возле машины и не сводили глаз с горящих обломков, среди которых, как они считали, находилась и она.
Ей нужно убрать их, самой подать пример и передать отцу недвусмысленное послание. Никому не удастся тронуть то, что принадлежит ей, и выйти сухим из воды. Никому.
Морана не сумеет пристрелить одного, не привлекая при этом внимания другого, а если ее заметят, то ее израненное тело не выдержит драки. Нужно действовать быстро, эффективно. Прищурившись, Морана направила пистолет на машину, вернее, на бензобак, чтобы сделать точный выстрел с выигрышной позиции.
Рука слегка дрожала, но она совладала с дрожью.
