Текст книги "Хищник"

Автор книги: РуНикс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

На улице уже начинало темнеть, солнце скрывалось за горизонтом, уступая место луне, а от прохладного воздуха по спине побежали мурашки, когда Морана прошла через парковку к главному входу, однако причиной тому был не только холод.

Охранник поднял глаза, когда она подошла, и окинул взглядом, слишком хорошо ей знакомым благодаря отцу и его выбору сотрапезников. Именно это и было ей сейчас нужно. Морана выпрямила спину, стиснула зубы и прошла мимо охранника, в сотый раз жалея, что не взяла с собой пистолет вместо маленького балисонга[8]8
  Балисонг (нож-ба́бочка) – складной нож с клинком, скрываемым в сложенном положении в рукояти.


[Закрыть], припрятанного в лифчике.

Она напрягла челюсти, выбросила из головы все мысли, кроме одной: как добраться до задней комнаты, чтобы спокойно шпионить, – и вошла в казино.

Яркие огни и множество разных цветов резко бросились в глаза, отовсюду доносились звуки музыки и смех вперемешку с голосами крупье и писком игровых автоматов. Морана замерла на мгновение, сжав руки в кулаки и осматривая окружающую обстановку. Она не привыкла бывать среди толпы, а ее опыт общения с большим количеством людей зачастую был не самым лучшим. Нет. Она отдавала предпочтение компьютеру и одиночеству, может, обществу нескольких людей.

«Ужин с Данте, Амарой и Тристаном Кейном в пентхаусе был приятным», – прошептал голос в ее голове. Неловким, но приятным.

Морана заставила голос замолчать, не желая его слушать и прогоняя прочь раздумья. Она направилась в заднюю часть большого, переполненного людьми пространства. Чем ближе подходила, тем отчетливее видела узкий коридор с красной шторой в конце.

Предположив, что за шторой скрывалась та самая комната, о которой говорил мужчина, Морана огляделась вокруг, дабы убедиться, что за ней не следят, и направилась к коридору. Благополучно войдя в него, она встала возле шторы и попыталась расслышать за ней какие-нибудь звуки, но не услышала ничего. Немного замешкавшись, она слегка отодвинула штору, заглянула за нее и увидела простую деревянную дверь с кодовым замком.

Есть!

Морана зашла в тесное пространство, задвинула обратно штору, скрывшую ее ото всех, и рассмотрела кодовую панель. Ей были хорошо знакомы системы безопасности отца, ведь многие она установила сама. Она знала, что если взломает такой замок, то не сработает никакая сигнализация. Цифровой замок был сложным, но вовсе не неприступным, по крайней мере, для нее.

Закусив губу, Морана полностью сосредоточилась на замке и взломала его за считаные секунды.

Едва он открылся, чья-то рука грубо схватила ее сзади.

Морана тут же потянулась за припрятанным ножом, но замерла, когда ей в ребра уперлось дуло пистолета.

Медленно обернувшись, она посмотрела на мужчину одного с ней роста. Выражение его лица было жестоким и суровым, особенно в приглушенном шторой свете.

– Ты что здесь делаешь? – спросил мужчина, тряхнув ее так сильно, что на коже наверняка останутся синяки.

Морана уже была готова придумать оправдание, как вдруг взгляд мужчины упал на вскрытый замок. Черт.

– Так-так, – он с любопытством уставился на нее. – Хочешь зайти внутрь, малышка? Давай зайдем.

С силой толкнув ее за дверь, он вдавил дуло пистолета ей в бок и велел идти вперед. Морана не пыталась сопротивляться. Знала, что в подобном месте делать это бесполезно, и она даже обернуться не успеет, как ей вонзят в спину ее же нож. Единственный способ выбраться отсюда – действовать с умом.

Черт.

Темную комнату в задней части казино освещали разноцветные лампочки, которые должны бы придавать ей дешевый и броский вид, но, напротив, производили противоположный эффект. Первым делом Морана заметила, что, в отличие от внешнего зала, здесь не было девушек-официанток. В этой комнате вообще не было женщин, и Морана поняла кое-что очень важное: что бы здесь ни происходило, это нечто очень конфиденциальное и очень важное. Только в таком случае женщин не допускали на встречи.

Что ж, ладно.

Морана окинула помещение взглядом. По центру комнаты стоял огромный круглый стол, вокруг которого сидели опасного виды мужчины. Посередине стола лежал один-единственный пистолет, до которого могли дотянуться все, кто сидел вокруг него.

А напротив входа лицом к двери и всем присутствующим сидел Тристан Кейн.

Его взгляд устремился к Моране, когда мужчина за руку втащил ее в комнату. Сердце забилось быстрее, и не только потому, что ее разоблачили, но и потому, что она не представляла, как он отреагирует, встретив ее в том месте, где занимался своими делами, и, судя по всему, очень важными.

Его лицо не дрогнуло.

В восхитительных голубых глазах, которые казались ярче в свете ламп, не промелькнул даже проблеск узнавания. На его челюсти не напрягся ни один мускул в попытке контролировать выражение лица. Тело не шелохнулось.

Вообще. Никакой. Реакции.

Но все же Морана ощущала тяжесть его взгляда на каждом сантиметре ее обнаженной кожи. Он прошелся по тонкому платью, по руке незнакомца, вцепившегося в ее предплечье.

Боже, как же ее восхищало его самообладание. Как же она ему завидовала.

Она тоже без особого труда сумела не позволить своим бушующим эмоциям отразиться на лице и попыталась скрыть их во взгляде, но сомневалась, что ей это удалось. Но, на самом деле, никто из присутствующих, включая его, не знал ее.

Стоя неподвижно, она отвела от него глаза и оглядела комнату (что должна была сделать сразу же, как только ступила на незнакомую территорию, и сделала бы, если бы не увидела Тристана Кейна, и ей претило, как сильно он влиял на ее разум). Всего в комнате вместе с ним собралось шесть человек: все в дорогих костюмах и с уложенными волосами. Несколько человек курили сигары, и всем на вид было за сорок, а может, за пятьдесят.

Тристан Кейн был самым молодым мужчиной в комнате, но от него исходила самая опасная аура, ощутимая даже в его спокойствии. А может, все дело в том, что Морана видела, что таило в себе его спокойствие, видела, что оно совершило сегодня днем.

Мужчина, державший Морану за руку, толкнул ее вперед, и она стиснула зубы, сжав кулаки от желания врезать этому ублюдку в нос. Она подавила его.

– Нашел ее, когда она пряталась за дверью, – грубым голосом сообщил он собравшимся. – Кто-нибудь ее знает?

Все молчали.

Наблюдали.

Морана молчала.

Ждала.

Державший ее мужчина повернулся к ней, слегка возвышаясь.

– Что ты там делала, девочка?

Морана молчала.

– Как тебя зовут, мать твою? – рявкнул он.

Морана ответила сердитым взглядом на его попытку запугать ее, зная, что не может назвать свое настоящее имя, тем более незнакомым людям в казино на территории ее отца. Тем более если Тристан Кейн молчал. Его молчание сказало ей достаточно.

– Стейси, – ответила она, назвав первое имя, что пришло ей на ум.

Мужчина с недоверием поднял бровь.

– Стейси?

– Саммерс, – любезно подсказала Морана.

– Что ж, мисс Саммерс, – выпалил он грубым голосом, в котором слышалось веселье. – Видишь эту комнату? Здесь мы играем. Но не на деньги. На информацию.

А. Логично.

– Когда ты приходишь в эту комнату, у тебя остается только два выхода, – ухмыльнулся он, и его пожелтевшие от табака зубы злобно сверкнули в красном свете. – Ты играешь и выигрываешь или уходишь, словив пулю.

Живой или мертвой. Мило. Очень по-бандитски.

Морана приподняла бровь, недвусмысленно глядя на пистолет, лежащий на столе, и лихорадочно соображая. Она не знала, в чем заключалась игра, но знала, что, стоит ей отказаться – и пистолет, упирающийся ей в ребра, выстрелит в ту же секунду, пустив пулю в считаных сантиметрах от ее сердца. К тому же эти мужчины играли на информацию. Если и было что-то, чего Морана хотела больше, чем свободы от этого мира, так это информации.

– Я сыграю, – сообщила она мужчине сладким голоском, ничем не выдавая свое волнение.

Она увидела, как на мгновение на лице мужчины промелькнуло недоверие, а потом он толкнул ее в пустое кресло прямо напротив Тристана Кейна.

Морана села спиной к двери. Это было уязвимое положение. Любой мог войти и выстрелить ей в спину.

Но она подняла взгляд и увидела, что Тристан Кейн наблюдает за ней, приглядывает за дверью, за всеми присутствующими в комнате, при этом не сводя с нее глаз, и почувствовала, как внутреннее напряжение тотчас спало. Одно она знала наверняка: этот мужчина не позволит ее убить никому другому. Ее смерть принадлежала ему, и только ему. И, глядя на него, видя не Тристана Кейна, а Хищника, она поверила в это всеми фибрами своего существа. Но по этой же причине она не могла расслабиться. Не могла, потому что не знала этого человека. Морана повстречалась с ним однажды, когда он прижал к горлу ее же нож еще там, в Тенебре. Повстречалась, когда он угрожал ей, завалив на капот ее машины. С тех пор она видела его только пугающими мимолетными вспышками.

Но сейчас он был полностью в своей стихии, не осталось ни следа того мужчины, который катал ее на мотоцикле, предоставил убежище на своей территории или готовил ужин, пока она наблюдала за ним.

В этот миг она поняла, как хорошо узнала Тристана Кейна, так и не узнав его по-настоящему. И как в то же время плохо знала этого мужчину, который небрежно, невозмутимо откинулся на спинку кресла, будто пантера, готовая к прыжку.

Он уже должен был догадаться, как она здесь оказалась. От этой мысли у нее свело живот. Морана не представляла, как он отреагирует: убьет ли прямо за этим столом или увезет куда-нибудь, чтобы сначала ее помучить.

Сердце бешено колотилось в груди, а она все не сводила с него глаз. Выпрямила спину, и все чувства пришли в состояние повышенной готовности. Она очутилась в джунглях, полных хищников, и за ней следил самый смертельно опасный из них.

Скользкий тип, который затащил ее в комнату, зарядил один патрон в барабан лежащего на столе пистолета, положил его на стол в пределах досягаемости всех собравшихся и отступил назад.

В этот момент Морана поняла суть игры.

В барабане была всего одна пуля.

У нее свело живот.

Черт, черт, черт, черт.

Ей конец. Морана знала, что ей конец. Ей ни за что не выжить в этой игре.

– Правила просты, мисс Саммерс, – сообщил мужчина. – Берешь пистолет и задаешь вопрос. Если человек не отвечает, ты жмешь на курок. Если выстрел холостой, сможешь задать еще вопрос. Если он не отвечает, ты стреляешь снова. Но он тоже может задать тебе вопрос, и, если не ответишь – проглотишь пулю.

Морана знала эту игру. Слышала, как отец играл в нее дома со своими людьми. Она подглядывала за играми, когда была маленькой. В обойме пистолета имелось шесть пазов, и каждая пара участников могла задать шесть вопросов. Если ей выпадут холостые выстрелы, она сможет спросить о чем-то еще. Но и ее оппонент тоже.

Пожилой мужчина рядом с Мораной взял пистолет, направил его на другого человека, который был немного старше него и курил сигару, держа ее морщинистой рукой.

– Когда отправляется следующая партия? – настойчиво спросил первый мужчина. Тип с сигарой выпустил густую струю дыма в воздух, отказываясь отвечать.

Морана наблюдала за происходящим, чувствуя, как по спине бежит капелька пота.

Первый парень без лишних церемоний спустил курок, но выстрел оказался холостым. Тип с сигарой затушил ее о пепельницу и пододвинул пистолет к себе.

– Когда ты начал лизать ботинки Биг-Джею?

Первый мужчина поджал губы, и тогда тип с сигарой навел пистолет ему на грудь и выстрелил.

Грохот эхом пронесся по комнате, и Морана едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть. Только многие годы, за которые она привыкла слышать этот звук, помогли ей сохранить самообладание, когда первый мужчина закашлялся кровью и обмяк с безжизненным взглядом.

О господи.

В этой игре вели подсчет выстрелов вместо подсчета карт[9]9
  Подсчет карт – техника в игре в блэкджек, которая сводится к запоминанию уже сыгранных карт. Так опытные игроки могут высчитывать свои шансы на победу и таким образом получить преимущество над крупье.


[Закрыть]. Последнее ей давалось хорошо, но она не представляла, как быть с первым. Морана глянула на Тристана Кейна и по его расслабленной позе поняла, что он уже не в первый раз играл в такую игру. Черт, да она очень удивится, если кто-нибудь станет задавать ему вопросы. То, что он сейчас сидел здесь, доказывало, что он никогда не проигрывал.

Морана не хотела играть. Но знала, что у нее не будет более подходящего случая выведать информацию у Тристана Кейна.

Она посмотрела на лежащий посреди стола пистолет, в который зарядили новую пулю, почувствовала, как колотится сердце, и взяла себя в руки.

Черт, она же не трусиха.

Собравшись с духом, она наклонилась, взяла пистолет, позволяя руке привыкнуть к его весу, и направила на мужчину, который неподвижно сидел напротив нее.

В комнате воцарилась мертвая тишина, и Морана слышала только звук собственного дыхания. Ее предположения подтвердились: никто и никогда не наводил пистолет на Тристана Кейна. Ну и ладно, возле стены дома своего отца об него тоже никто не терся.

Скрыв все эмоции и не сомневаясь, что голос точно будет звучать ровно, пускай от страха ноги дрожали под столом, Морана пригвоздила его взглядом и тихо заговорила, хотя сомневалась, что получит ответ. Она не желала даже думать о том, чтобы спустить курок и убить его, и ей совсем не хотелось анализировать эти чувства, по крайней мере, сейчас.

– Расскажи мне об Альянсе.

Взгляд голубых глаз приковал ее к месту, на его лице не промелькнуло ни тени эмоций, тело оставалось расслабленным. Полы его пиджака разошлись, и под ними показалась белая рубашка, плотно натянутая на груди. Воротник был расстегнут, открывая сильную шею. Морана взглянула на вену у него на шее, но не увидела ни пульсации, никаких признаков волнения. Она просто тянулась под кожей, сплетаясь с мышцами, дразня ее подвластным ему самообладанием.

– Его нет уже двадцать два года, – тихо ответил Тристан Кейн ровным, нейтральным тоном, будто обсуждал погоду, а не сидел под прицелом пистолета.

Морана стиснула зубы, понимая, что не могла выстрелить, потому что он ответил на ее вопрос, хоть и не сказал ничего нового. Умно.

Она положила пистолет на стол, как раз когда он протянул руку и забрал оружие, соприкоснувшись с ее пальцами, отчего у нее по руке побежали мурашки.

Морана увидела, как он окинул взглядом синяк на руке, оставшийся в том месте, где ее грубо схватил тот дикарь, а потом снова откинулся на спинку кресла. Опустив руку на пистолет, он оставил его лежать на столе. Морана уже видела его в деле и знала, что он может схватить оружие и застрелить ее в мгновение ока. Настолько Тристан Кейн был коварен. Опасен.

– Зачем ты пришла? – спросил он тоном, по которому было невозможно ничего понять. Морана мысленно улыбнулась. Не только он умел играть словами.

Она вскинула брови и склонила голову набок.

– За информацией.

Заметила, как он слегка приподнял бровь, а затем подтолкнул к ней пистолет по столу и опустил руки на подлокотники кресла.

Морана взяла пистолет и снова направила его на Тристана Кейна, ощущая, что на них устремлены все взгляды внимательно наблюдающих за игрой мужчин.

– Почему он распался? – спросила она и почувствовала, как кожа покрылась мурашками от пристальных взглядов, ведь знала, что они задержались на тех частях ее тела, которые она предпочла бы от них спрятать.

Тристан Кейн ответил, не сводя с нее глаз:

– Общие интересы перестали быть общими.

Серьезно?

Не ради этого она рисковала своей жизнью. Нужно, чтобы он дал ей что-то более существенное.

Морана обдумывала следующий вопрос, обострив чувства, и подтолкнула к нему пистолет по столу. Тристан Кейн перехватил его рукой и небрежно занес над пистолетом свою огромную ладонь, которая скрыла его целиком.

Он молча рассматривал ее с мгновение, а потом склонил голову набок и намеренно скривил губы в подобии ухмылки, хотя его взгляд оставался пустым.

– Как вы предпочитаете, чтобы вас трахали, мисс Саммерс?

У нее перехватило дыхание. Она кожей чувствовала присутствие похотливых мужчин, которые начали посмеиваться. Ощутила, как все тело вспыхнуло от злости, кровь понеслась по венам, словно торнадо, в груди защемило, а кулаки сжались под столом.

И сквозь красную пелену она увидела то, что внезапно заставило ее остановиться. Его глаза.

Глаза, в которых не было ни насмешки, ни жестокости, ни даже пыла. Они были совершенно пусты.

Выражение его лица было жестоким. Но его глаза – нет.

Внезапно к ней вернулась ясность. Он специально ее подначивал. Пытался вывести ее из игры. Намеренно делал то, что явно приводило ее в ярость. Она сама вручила ему пистолет, чтобы он ее застрелил.

Морана моргнула, сделала небольшой вдох, чтобы успокоиться, и скривила губы, подражая его ухмылке. Она позволила своему телу вспомнить о том моменте, когда его пальцы погрузились в нее в последний раз, когда его дыхание касалось ее шеи, а член упирался ей в спину.

Бросив на него пылкий взгляд из-под ресниц, она произнесла низким, сексуальным, будто ее только что оттрахали, голосом:

– Так, чтобы я потом чувствовала это при каждом шаге.

На миг в его глазах что-то резко вспыхнуло, а потом исчезло. Она бы даже не заметила, если бы моргнула в этот момент. Но она не моргала. Морана увидела это и знала, что он запомнил вопрос, который задал ей возле стены отцовского дома. Вопрос, на который она ему не ответила.

Один из пожилых мужчин с завитыми усами громко присвистнул и сказал:

– Поехали сегодня со мной, детка. Будешь потом чувствовать это весь следующий месяц.

Все засмеялись. Чертов ублюдок. Сейчас она трахала другого мерзавца, так что у нее был плотный график. Тристан Кейн никак не отреагировал, просто подтолкнул к ней пистолет.

Шесть выстрелов. Шесть вопросов. Ей остался всего один вопрос.

Морана обдумывала его с минуту, а потом тщательно сформулировала.

– Что именно привело к распаду Альянса?

Ей стоило знать, что он не станет отвечать, если не захочет.

– Две стороны разошлись во мнениях, но не хотели развязывать войну. Альянсу пришел конец.

Морана выдохнула и на миг закрыла глаза. Она упустила свой шанс. Упустила единственную возможность заставить его ответить на некоторые вопросы и между делом выдала себя. Морана подтолкнула пистолет обратно к нему, когда внезапно ее сердце подскочило в груди.

Остался последний патрон. Последний вопрос. И что-то подсказывало ей, что он своего не упустит.

Сердце ее забилось с бешеной скоростью, когда он впервые взял пистолет в руку, откинулся на спинку кресла, совершенно расслабленный, но готовый в любой момент начать действовать, и направил его ей в грудь.

Стало очевидно, что он намерен выстрелить ей в самое сердце, если ему не понравится ответ.

Морана сжала дрожащие руки, стиснула челюсти и посмотрела в его голубые глаза.

– Что тебе известно о моем прошлом и Альянсе?

Морана почувствовала, как сдавило горло.

Она знала.

Господи, она знала.

Знала, что его сестра была в числе пропавших девочек.

Морана выяснила это довольно быстро, когда взялась изучать материалы. Это случилось двадцать два года назад, а значит, ему тогда было восемь лет. Однако она не понимала, какое это имело отношение к Альянсу.

Но когда Морана посмотрела на него, посмотрела на собравшихся мужчин – все старше него, все его боялись, все уважали, Хищника в мире, где репутация важнее жизни, хотя никто из них ничего не знал о Тристане Кейне, – ее сердце сжалось. Той дождливой ночью он поделился с ней воспоминанием о своей сестре. Поделился им по собственной воле той ночью, когда они были одни: одинокий мужчина и одинокая женщина, с которой он заключил перемирие, которой дал передышку на несколько часов.

Тристан Кейн нацелил пистолет ей в сердце все с тем же жестким и холодным взглядом, но Морана знала: она не сможет умереть с мыслью о том, что предала свое единственное прекрасное и яркое воспоминание. Тогда он подарил ей нечто невероятное, за что ее душа наполнилась безмерной благодарностью, и Морана не могла уничтожить это в собственных эгоистичных целях, не могла отплатить ему предательством за то недолгое перемирие, на какое он пошел вопреки своей ненависти.

Он зажег для нее маленький огонек. Она не могла его потушить.

Сердце сжалось от страха, когда она приняла решение. Морана затаила дыхание, закрыла глаза и решила промолчать.

Тишина.

Наступила полнейшая тишина.

Она не слышала ни звука, кроме стука крови в ушах. Не видела ничего, кроме темноты под закрытыми веками.

Морана чувствовала, что все присутствующие в комнате затаили дыхание и ждали, когда пуля пронзит ее сердце. Чувствовала, как кровь пульсирует во всем теле. В этот миг встречи со смертью – смертью, о которой она размышляла всего несколько дней назад, Морана осознала, что не хотела умирать. Она не хотела умирать, ведь впервые в жизни начала жить по-настоящему, и все благодаря мужчине, который направил пистолет ей в грудь.

Сердце отбивало дробь, спеша сделать как можно больше ударов, пока его не заставили остановиться. Руки вцепились в подлокотники кресла, по спине бежали капли пота.

Она ждала.

Вдох.

Второй.

Еще один.

Внезапный громкий хлопок заставил ее вздрогнуть…

Сердце замерло…

…а потом с громким вдохом она резко распахнула глаза. Стиснула зубы, когда правую руку обожгло огнем, языки пламени коснулись кожи, и ее пронзила мучительная боль.

Морана увидела, как кровь пропитывает ткань платья, но не над грудью, как ожидалось, а на внешней стороне руки.

Он выстрелил ей в руку по касательной. Прямо там, где виднелся синяк.

Пуля даже не попала в нее. Осталась всего лишь царапина.

Тристан Кейн не убил ее. Даже не нанес серьезную рану.

Морана порывисто посмотрела ему в глаза и увидела в них что-то совершенно недосягаемое. Его взгляд был напряжен и наполнен каким-то непостижимым для нее чувством. Она распознала в его глазах злость, ненависть, но было в них что-то еще, что-то невероятно живое, что-то незнакомое ей. Оно вибрировало между ними, заставляя Морану осознать, что он всецело себя контролировал, но потом плотину внезапно прорвало.

Его голубые глаза, свирепые в своей непостижимости, захватили ее в ловушку. И пока Морана смотрела в них, не отводя взгляда, у нее перехватило дыхание, и ее наполнило полнейшее неверие, потому что он целился ей в грудь. По правилам игры нужно было ответить или умереть. Но вот она отделалась простой царапиной на покрытой синяками руке.

Любой из мужчин убил бы ее, потому что они играли по правилам. После этого ей не должны позволить уйти отсюда живой.

Но все же она знала, что уйдет. Потому что он решил, что она будет жить. Потому что Тристан Кейн выстрелил в нее, и остальные не могли с этим поспорить.

Они неотрывно смотрели друг другу в глаза через весь стол. Он небрежно держал в руке пистолет, она сжимала кровоточащее предплечье.

Морана должна была разозлиться. Должна была почувствовать себя преданной. Испытывать ненависть.

Она должна была чувствовать облегчение, потому что осталась жива. Должна была дрожать от смертельной опасности. Ощущать неуверенность в том, что будет дальше.

Она должна была, могла испытывать так много чувств…

Но Морана сидела и просто глядела на него после того, как отказалась проронить хоть слово среди этих охотников, чтобы не подрывать его репутацию смертельно опасного хищника, и удивлялась самой себе. Морана не испытывала ни одной из этих эмоций.

Оттого у нее почти возникло желание улыбнуться.

Почти.

Она должна была испытывать много чувств, но ощущала лишь внутреннюю перемену.

Что-то изменилось в тот миг, когда она решила промолчать, а не отвечать на его вопрос, тем самым рискуя жизнью, а Тристан Кейн решил выстрелить ей в руку, а не в сердце, тем самым сохранив ее жизнь. Между ними что-то изменилось, как и в ту ночь, но на этот раз среди толпы смертельно опасных мужчин.

Она чувствовала связь между ними, которую так упорно пыталась отрицать. Чувствовала, как эта связь вращается, становится глубже, крепче и душит каждую тень, которую повстречала в ее сознании, подавляет неуверенность до последней капли.

Морана решила, что не станет предавать его перед этими людьми. Он решил, что не позволит ей умереть. Она не хотела об этом думать. Не хотела размышлять о последствиях и признавать связь, которая крепла между ними все сильнее. Нечто существенное изменилось вместе с принятыми ими решениями.

Потому как Морана поняла, что из них двоих не только она была безрассудной.

Все изменилось, вместе с тем оставаясь прежним. Сегодня вечером они оба невольно приняли решение.