Текст книги "UZ-Worga (СИ)"

Автор книги: Renash

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

Ру нечасто появлялся на поле брани. Для рядовых сражений существовали рядовые бойцы. Генерал же пиратской гвардии достаточно долго работал на репутацию, чтобы теперь одна его репутация могла изменить даже самый безнадёжный рисунок боя. Непобедимый Ру на корабле, пережившем многие флоты. Армия из одной машины, человек-легенда.

Плохо только, что и обстановка на корабле была вполне армейская. Организовать в своей каюте хотя бы тень уюта Ру так и не смог.

Сейчас он нервно прохаживался вдоль кровати.

– Рано или поздно они нас заложат. Чем выше ставки и больше масштабы – тем меньше фигуры на шахматных досках. Когда-то мы были ферзём, третьей стороной, неявной угрозой. А теперь становимся пылью. Досадной мелочью. Противным излишеством. Я контролировал положение – а теперь я просто помеха.

В каюте было тесновато. Низкий потолок, казалось, норовил опуститься ещё на миллиметр всякий раз, когда Ру забывал о нём.

Ио наблюдала за мужчиной, не вылезая из-под одеяла. Вроде как и слушает внимательно, а вроде как и дремлет вполглаза.

– Даже если мы первыми раскроем карты, представим свою собственную версию... товарообмена – виновными всё равно останемся мы. Гаальский... хитрый, как змея – и кто бы мог подумать?! Пригрелся под когтистой лапой коалиции. Теперь и не прижмёшь гада.

– А оно тебе нужно? – протянула Ио лениво.

– Я привык бить первым, – пират ударил кулаком о ладонь. – А сейчас замаха не хватит. Только и могу, что ждать, пока не прилетят по мою душу.

Ио приподнялась на постели:

– Тебе всегда не хватало спокойствия. И компенсируя эту печальную мелочь, бог послал тебе меня.

– Правда, – тепло ответил Ру. – Но ты никогда не умела оценить уровень угрозы. Нас могут просто раздавить в этот раз, Мотылёк. А ты всё кидаешься в полымя, уверенная, что справишься. Не думаешь о будущем.

– Но ведь обычно всё заканчивается хорошо? – она повела плечом. – Я твой сумасшедший полевой офицер, ты – мой наставник и гений блокады. Если мы начнём слишком суетиться, то выйдем из своих ролей. Из зоны комфорта. И я сейчас не о том, как мы здорово пригрелись на молочных реках торговых путей. А о том, что ни ты, ни я ничего не знаем о сильных мира сего. Нам нечего противопоставить фатуму.

– Чему, прости? – рядом с Ио пират нередко чувствовал себя дураком.

– Судьбе. Року. Обстоятельствам. И если хочешь моего мнения – не о том волнуешься. То есть, о том, да не так. – Ио снова откинулась на подушки.

– Ты могла бы хоть иногда говорить по-человечески.

– У тебя есть человеки, которые и экспрессивную лексику прямого приказа понимают со второй попытки. Хочешь простоты – общайся с ними. А я люблю говорить так, чтобы мысль отражалась в слове.

Ру присел на кровать. Провёл загрубевшими пальцами по нежной коже девушки.

– Люби меня. В первую очередь. А всё остальное я, так и быть, стерплю.

Русские переживали период благоденствия. Канун войны ещё не огласил имперский космос военными маршами и патриотическими движениями. Вместе с тем военные подразделения проходили активное перевооружение: несмотря на заговор молчания, подготовка к вероятному вторжению велась повсеместно. Для пиратов это означало, что и без того редкие государственные рейды на подвластные русским торговые пути прекратились вовсе. С частными же войсками, пытающимися воспрепятствовать господству Ру и его команды, пираты расправлялись с фирменной жестокостью и азартом. Имя Ру стало чуть ли не нарицательным. И каждый владелец каравана знал: хочешь пройти по безопасному и короткому маршруту – плати. И если Ру будет в духе – доберёшься живым.

Грабежи превратились в налоги. Нелюбимый великим разбойником режим.

Но вместе с тем банковские счета росли. Ру не верил в удачу. Своих учеников он наставлял, что везение – это портовая шлюха, которая любит тебя сегодня и изменяет тебе завтра. Не стоит доверять своей удаче – лучшие бойцы в неё не верят. Нужно верить в себя. Нужно быть готовым ко всему. Видеть врага, как карту: в чём он слаб, а в чём силён? На какую тактику рассчитывает, что ему противопоставить? Ио могла сколь угодно критиковать рядовых своего капитана, но в выучке они могли дать сто очков вперёд флоту регулярной армии.

И это принесло немало плодов. Но как и всякий период процветания, золотые дни гениального бандита должны были вот-вот закончиться. Подули молодые ветра – как сказали бы его предки. Сеть шепчет о войне – так сказала Ио.

«Если не можешь победить – сядь и жди. Рано или поздно мимо тебя пронесут тело твоего врага».

Эту древнюю мудрость Ио особенно любила. Её характер располагал к действию, а не к размышлениям. Но Ио не смогла бы стать тем, кем стала, не научись она сдерживать свои порывы. И вот для этого-то ей и служили книжные наставления, такие древние, что имена их авторов давно растворились в вязи времён.

– Так ты думаешь, нужно продолжать выжидать? – Ру давно привык делиться с Ио всеми мыслями.

– Да, – кивнула она, – в ночи все кошки серы. Если не будем пылить лишний раз – переживём эту бурю, вот увидишь.

– И почему ты только так уверена?

– Мир держится на простых правилах. E=mc^2, мальчики любят девочек, меньшее зло лучше большего. Нас интересует третье. Подумай сам: до тех пор, покуда мы явных проблем не создаём, коалиции незачем отвлекаться на мошкару вроде нас.

– А вот и не истина, Мотылёк. Мы паразитируем на каналах поставок. В преддверии войны стабильный рынок сырья и вторичных ресурсов должен испытать бурный подъём. Как думаешь, что для этого будет сделано?

– Да, – смутилась Ио, – и правда. Кажется, наш уютный денежный домик собирается развалиться.

– Тебе грустно?

– Самую малость. Я подхватила от тебя острую нелюбовь к спокойной жизни. Но перемены приятнее провоцировать, чем принимать. И тот факт, что нашей команде придётся менять манеру выживания, огорчает.

– Хотя, – добавила Ио, поразмыслив, – это неизбежные перемены. Мы никак не смогли бы предотвратить грядущие события. Так что это мир сошёл с ума, а не мы. И это удобно: в окружении прочих сумасшедших миграция нашей маленькой армии пройдёт без лишнего шума. К слову о миграции. Планы есть?

Ру даже повернулся на кровати, чтобы посмотреть девушке прямо в глаза:

– Что я слышу. Не тень ли это недоверия, монами?

– Да ни в одном глазу. Как только перестану тебе доверять – улечу. А играть в намёки – это некрасиво.

Ру кивнул, довольный ответом.

– Ты всегда и обо всех моих планах узнаёшь первая. Как только я очищаю идею от шелухи, как только она становится готова к обсуждению – я говорю о ней с тобой.

– Извини, Ру. Я нервничаю.

– Честно? А выглядишь спокойной.

– Рядом с тобой непросто нервничать всерьёз. – Ио любовно провела пальцами по шрамам на лице пирата, – но у нас и правда есть проблемы. Пусть и не такие, которыми ты задавался утром. Заложат ли нас, нет ли – дело десятое. Когда начнётся чистка торговых путей – а она начнётся скоро – мы должны быть в безопасном и по возможности более денежном месте.

– Знаешь, за что я тебя люблю?

– За это? – Ио указала ладонью на своё роскошное тело.

– Да. А ещё – ты думаешь за нас двоих. Мне нужно только закинуть удочку – и мой офицер поддержки найдёт правильное решение.

– Хорошо, что мы не в армии. А то бы уже вылетели с позором за неуставные отношения.

– Иди ко мне.

– Не сейчас.

Ио встала с постели, закутавшись в покрывало.

– Я знаю, ты уже наверняка надумал, как нам поступить. Поверь: вдвоём мы очистим твой план от шелухи гораздо быстрее. А ведь время не ждёт.

* * *

– Тетора, госпожа Улуру, – Ливи манерно поприветствовал гостей. – Добро пожаловать.

Адмирал сделал несколько шагов и сел в своё кресло.

– Вам нравится мой кабинет?

Че с удовольствием осмотрел уютную комнату. Высокий потолок, обрамлённый по краю строгой резьбой, минимум мебели, рабочий стол, числом и качеством оборудования напоминающий пост корабельного навигатора. Будучи капсулиром, Че потребности в такой технике не испытывал. Но принципы её работы знал прекрасно. Моделирование маршрутов, расчёт топливных затрат, программирование автопилота, голография и десяток других полезных функций это интерактивное гнёздышко могло выполнить по первой команде. Человеку со стороны множественные дисплеи и виртуальные клавиатуры наверняка показались бы эдакой полевой лабораторией, но Че по достоинству оценил функциональность кабинета. Да, ему тут определённо нравилось.

– Если когда-нибудь буду вынужден надолго осесть на станции – обустрою себе такой же.

Адмирал улыбнулся, довольный ответом.

– Что же, присаживайтесь.

Улуру и Че расположились напротив адмирала.

– Не сочтите за дерзость, дорогая, – заговорил Николас, – но вы выглядите великолепно.

Улуру приняла комплимент как должное.

– Спасибо. Но вы вызвали нас не для светской беседы, я думаю.

– Да, вы правы. И пусть меня несказанно радует факт вашего присутствия, госпожа тактический офицер, но моим главным гостем остаётся мистер Тетора.

Че собрался. Сейчас он выяснит, какой станет его роль в предстоящих событиях.

Ливи откинулся на спинку кресла. Сложил пальцы напротив груди и спросил с неподдельным интересом:

– Че, какое образование вы получили?

Пилот не удержался от разочарованного выдоха:

– А разве это имеет отношение к моей работе?

Адмирал пожал плечами.

– Пока что рано это обсуждать. Но если вы намерены отвечать вопросом на вопрос, наш разговор продлится дольше и принесёт меньше пользы, чем я рассчитываю. Прошу вас, давайте будем вести себя здраво.

Че, немного нервничая, поёрзал в кресле. В наступившей неловкой тишине скрип его сапог прозвучал оглушительно. Улуру кашлянула в кулак.

– Вы правы. Итак, моё образование.

До совершеннолетия я обучался на дому, регулярно тестируясь в частных школах. В семнадцать поступил в институт Кайли на факультет поликультурной эклектики. Освоил экстернатом, за три года. Это что касается... гкхм, мирского образования. Став капсулиром, я учусь постоянно. Здесь, я думаю, вы можете меня понять.

– Безусловно, – кивнул Ливи. – Разумеется, меня интересовало именно ваше прошлое.

– К чему тогда были вопросы? Дали бы задание спецам из разведки, и на ваших руках оказалось бы полное моё досье.

– А кто говорит, что я этого не сделал? Помимо вашего прошлого меня интересовала ваша честность. Люди тщеславны и любят приукрасить былое, друг-пилот.

– Вы слишком плохо думаете обо мне,.

– Это моя работа – думать. Тему для размышлений задают обстоятельства.

Улуру задумчиво склонила голову.

– И что же вынудило вас задаться столь неожиданным вопросом, Николас?

– Мы ещё дойдём до этого момента. Я бы не хотел спешить.

Че удивился, какая странная перемена произошла в этом деловитом человеке.

– Вы ли это, Ливи? Разве ваше время не на вес золота? Организация, подготовка, планирование?..

Адмирал усмехнулся, разведя руками:

– Я не могу управлять всем. На то есть боги и Императрица, да продлятся вечно дни её славы. Авральная работа последних дней запустила длинную и весьма запутанную сеть процессов. Моя роль сводилась к триггерной: я должен был дать им старт. Теперь же, хотите верьте, хотите нет, времени у меня с запасом.

Николас задумчиво посмотрел на свой рабочий стол. Потянулся к основной клавиатуре; в воздухе перед ним загорелось несколько полупрозрачных голографических экранов и виртуальных манипуляторов и клавиатур. Поводя руками по двум витающим в воздухе дискам света, Ливи направил два "монитора" поближе к своим гостям.

Высокоточная голограмма определяла препятствие по разрыву луча. Благодаря этой системе объектами из света можно было управлять вручную. Или с помощью дисков-манипуляторов, что при должной сноровке было даже удобнее.

Улуру подвела экран поближе к себе. Прихватила его за углы, чуть растянула. Че попробовал повторить манёвр, но его монитор растягивался только по горизонтали.

– Нужно брать за самые уголки, – не глядя посоветовала девушка.

– Оу, точно.

Убедившись, что гости разобрались с техникой, Ливи подал на мониторы картинку. Че с удивлением обнаружил биографию Свена. Фотография, правда, дико старая. На ней Свен кажется выше ростом и как-то... больше. Не таким тощим, как он выглядит сейчас.

– Мы собрали полное досье на вашего партнёра.

– Равно как и на меня, – ехидно подметил Че.

– Да, – ответил Ливи. – Возможно, ваш товарищ не хотел бы, чтобы вы были знакомы с некоторыми деталями его прошлого, но мы, пожалуй, упустим этическую сторону вопроса. Смотрите. В отличие от вас, Тетора, мистер Гаальский с детства вращался в самых лучших академических кругах.

Че пропустил шпильку мимо ушей. "В отличие от вас", тоже мне".

– ...и заметьте название университета, бакалавром которого он являлся. Вам оно знакомо?

– Нет. Впервые вижу.

– А зря. Одно из лучших планетарных высших учебных заведений на пространстве Империи. Гаальский освоил курс менеджмента трудовых ресурсов. Кафедра управления персоналом. Дополнительно специализировался на экономике грузоперевозок. На родине вашего товарища была на редкость качественно налажена сфера экспортной промышленности.

Пока Ливи говорил, на мониторах мелькали кадры видеохроник: залы университета, студенты всех возрастов, пожилые преподаватели в традиционных мантиях. Параллельно, здесь же, бегущей строкой: статистика выпусков. Степени дипломов, уровень спроса на специалистов той или иной области, рейтинг заведения и его ежеквартальные колебания. Собственные показатели Свена – весьма выдающиеся.

Улуру пристально изучала цифры, Че сосредоточенно пытался понять, к чему он всё это выслушивает.

– Видите ли, Тетора. Ваш партнёр – человек в высшей степени подготовленный для ведения бизнеса и управления крупными коллективами. Его клан, ныне расформированный, поддерживал традиции насаждения финансовой грамотности. Гаальский с младых ногтей прекрасно знал – и знает до сих пор – как распоряжаться людьми и деньгами. И это – при его невероятной осторожности и неординарном интеллекте.

– При первой оказии перескажу ему этот фрагмент нашей беседы, – ответил Че, – Свен порадуется. Но боже мой, Ливи, вы явно затянули введение.

Раздался еле слышный мелодичный звон – это Улуру кивнула, соглашаясь.

Адмирал улыбнулся:

– Вы должны простить старого человека. Я искренне наслаждаюсь нашей беседой и необычностью обстоятельств, которые к ней привели. И хочу, чтобы вы прочувствовали их в полном объёме...

– ...и вы, пожалуй, слишком этим увлеклись, – Че поправил съехавшие на нос очки.

– Хорошо, – снова манипуляция с дисками, и на мониторах загорается собственное досье Че. Пилот с интересом приглядывается к записям. "Будто ты найдёшь здесь что-то новое", – одёргивает он себя.

– Сравните, – коротко просит Ливи. – По всем параметрам административной грамотности ваш друг уходит в отрыв на сто очков вперёд. Но вы уже заметили, в чём ваше преимущество?

– В том, что я умею взрывать корабли?

Взгляд адмирала окрасился разочарованием.

– Мы говорим о прошлом, а вы вернулись в настоящее. Нет. Вы хороший боец, но у меня в подчинении найдутся и лучшие.

Вторая шпилька. Ну, Че никогда не считал себя великим солдатом.

– Попробуйте ещё раз, – предложил Ливи.

Че, сощурившись, пробежался глазами по собственной биографии. Что здесь есть такого, чего не было у Свена?

– Хм. Он не изучал адаптационную лингвистику.

Николас кивнул.

– Именно. В рамках проекта "Крепость" Республика тренировала целый ряд многопрофильных агентов. Информация по ним – или только часть её, здесь я ни в чём не уверен – была передана нам в знак доброй воли после соглашения о взаимодействии в подготовке к войне. Одним из наиболее перспективных агентов был ваш товарищ.

– Но не я? – спросил Че.

– Но не вы. Пусть это не заденет ваше эго, но на первых порах вы воспринимались руководством проекта "Крепость" как довесок к по-настоящему эффективному сотруднику. Гаальский поставил ваше привлечение в список условий своего контракта.

– Я – довесок? – перечень шпилек продолжал расти. Че поймал сочувствующий взгляд Улуру.

– Согласен, слышать это неприятно. Но где вы были? И чем были заняты? Да и ваше карьерное возвышение напрямую связано с директивами Гаальского, не так ли? Это он подбил вас на организацию блицкрига.

– Послушайте, адмирал. Вы с достойным лучшего применения упорством топчете мою гордость. Посредственное образование, боевые навыки и лидерские качества. Уж и не знаю, что думать. Вы таким образом мягко хотите подвести меня к новости о том, что в моих услугах больше не нуждаетесь? Право, если это так – то говорите. Я буду счастлив услышать, что освободился.

Ливи стал серьёзен.

– Нет, Тетора. Вы нам нужны. Судьба или совпадение, но в вашем лице мы получили идеального агента для предстоящей миссии. Нюанс вашей биографии – знание техники адаптивного языкового анализа – это просто подарок судьбы. Мало кто из людей способен освоить эту образовательную методу. И уж тем более редко встретишь их в космосе. Позволите вопрос?

– Что угодно, – Че изобразил благодушие.

– Почему, потратив мучительный, наверное, год – ведь год же, так? – на усвоение адаптивной лингвистики, вы никак не продвинулись в этом деле? С этими навыками вы могли бы занять достойное место на локальной политической арене.

– Ключевое слово – "мучительный", – ответил Че. – Мнемоконтроль – это форма насилия над разумом. Заставляешь себя помнить больше, чем способен. И либо подсаживаешься на лекарства, либо сходишь с ума. В итоге я решил, что не хочу всю жизнь зубрить диалекты и глотать таблетки. То есть, получив диплом, я больше ни разу своим "выдающимся талантом" не пользовался. И всё равно впал в период затяжной депрессии. Спасибо семье, что перенёс её.

Ливи слегка задумался.

– Увы. Хотите вы того или нет, но именно ваша способность воспринимать структурную логику неизвестных языков лежит в основе будущей миссии. Но, в принципе, вы ещё можете отказаться...

Пилот отвёл глаза в сторону. Старый змей: так вот зачем он пригласил Улуру. Пойти на попятную в присутствии своей женщины – на это Че не был способен.

– Я... меня всё устраивает. Надеюсь только, что это будет один язык.

Николас заулыбался:

– Именно. Одна миссия, один язык, один исполнитель. Вы представить себе не можете, как нам с вами повезло. Вы не только отлично подготовлены. Вы ещё и политически нейтральны. Вдумайтесь: посылая на задания высшей степени важности кого-то из спецвойск, мы неизбежно тянем одеяло на себя. А ведь подготовка – дело четырёх империй, здесь до крайности важно соблюдать паритет. Значит, нужен тот, кто в равной степени лоялен ко всем полюсам силы. Вы галленте. Ваш партнёр и наниматель – амарр. Вы официально работаете на Республику Минматар и стали героем "Паальского блицкрига", где основу флота составили силы Государства Калдари.

Еле слышно зазвенели золотые цепочки в волосах Улуру:

– А я всё думала, милый: и почему они в тебя так вцепились?

Пилот кивнул: его эти мысли занимали ничуть не меньше.

– Это была интересная беседа. Но я немедленно встану, уйду и исчезну за край горизонта, если вы сию секунду не скажете мне, что же я должен буду сделать.

Ливи жестом фокусника переслал на мониторы Че и Улуру новые потоки данных.

– Надеюсь, вы не устали, Тетора. Потому что ваш инструктаж начинается только сейчас. Приготовьтесь слушать. И запоминать так много, как только возможно.

Клипса телефона оказалась ещё и радиоприёмником. С любопытством прирождённого техника Нил копался в её инструкции до тех пор, пока не довёл поиск нужной волны до совершенства. Миниатюрное устройство управлялось крайне сложно. Капсулиры при желании могли имплантировать себе модуль связи напрямую, и управлялся он в этом случае так же, как и любой активный имплантант – мысленным сигналом. Но многие отказывались от встроенных коммуникаторов; причины были разными. Че, как он рассказывал, просто претила мысль, что в его голове в любой момент может зазвенеть сигнал вызова. Да, такие устройства тоже можно перевести в пассивный режим. Но превращать свою голову в универсальную отвёртку Че не собирался.

Словом, наряду с иплантируемыми коммуникаторами на рынке имели хождение и миниатюрные клипсы-наушники, единственным недостатком которых было чудовищно запутанное управление. Нил, например, изрядно с ним помучился из-за огромных пальцев: нажать на конкретный участок малюсенькой клипсы оказалось для богатыря-механика ужасно трудно. Сенсоры реагировали на интенсивность, продолжительность и направление нажатия, на последовательность действий. Всё то время, что Че посвятил неге блаженного ожидания, Нил не только проводил тренировки среди экипажа, изучал работу всех корабельных систем и подделывал себе увольнительные, но и мучился над злосчастной клипсой. Намучился в итоге, даже не сломал. И сейчас – слушал музыку.

Медленная, мелодичная. Голос вокалистки вызывал неизъяснимую тоску – женщина пела очень прочувствованно. Знать бы, кто такая. Ну да в мире тысячи планет и ничуть не меньше великих звёзд эстрады. Всех не упомнишь.

"...если бы мы плакали о каждом -

В мире не хватило бы воды.

Люди в небесах горят однажды,

Как – я верю – не погибнешь ты.

Знаю, что домой не все вернутся,

Но пускай же ты сойдёшь с небес,

Невредимый. Пусть тебя дождутся

Те, в чьём плаче тает звёздный блеск..."

Грустная песня, но Нилу она нравилась. Про экипажи.

Он не без нотки превосходства над окружающими считал себя человеком исключительно везучим. Пережить разгерметизацию двигательного отсека, десяток более или менее серьёзных корабельных сражений и подлинное нашествие механической нежити – кто ещё мог похвастать таким послужным списком иначе, как из могилы?

Для астромеханика он был редким долгожителем.

Ещё бы! Средняя продолжительность активной работы корабля капсулира колеблется, в зависимости от класса судна, от нескольких дней до нескольких месяцев. То есть как минимум три-четыре раза в год средний экипаж пытается вовремя добежать до эвакуационного бота, радуясь, что в эти минуты – не их дежурство... дежурные не выживают почти никогда.

Такова жизнь. Люди рождаются на планетах, космос – территория смерти. Для кого угодно – кроме этих полубогов. Кроме Че, например.

Музыка, игравшая в телефонной клипсе, прервалась: входящий вызов. Звонить механику мог только один человек во всех существующих мирах.

– Нил, друг. Готовь корабль. Скоро снимаемся с места.

– Капитан! Есть, капитан! – Нил почему-то решил, что Че догадается, как механик пользуется своим телефоном. Виделось ему нечто постыдное в несерьёзном, что ли, отношении к коммуникатору. Как будто на вахте уснул.

Че хмыкнул.

– Рад, что ты наготове. Но до старта часов двенадцать, не меньше. На всякий случай действуем с небольшим профицитом по времени. У тебя десять часов, прогони все тесты, которые успеешь. Команда экипажу: сокращённые вахты, по боевому распорядку. Что ещё... – задумался пилот, – да кого я учу! – добавил он добродушно, – ты и сам всё знаешь. Сколько уже вместе налетали.

– Да, твоя правда, капитан. Проверим всё в лучшем виде. Я иногда параноиком себя чувствую со всеми этими тестами. Ребята, кого ни спрашивал, отвечают в один голос: никто из их капитанов так о проверках не заботился. Да и к чему? Техника умная, если что не так – сама известит. А гарантий что с проверками, что без них – нету.

– Нет времени на пересуды, Нил. Запомни две вещи: во-первых, мне умирать не страшно, я просто не люблю терять корабли и людей, а оттого осторожен. Во-вторых, если только я не сказал обратного – мы всегда торопимся и работаем предельно быстро, не задавая лишних вопросов. Хорошо?

Нил растерялся. Сколько времени отдыхали, а теперь – на тебе, аврал.

– Так двенадцать часов же, капитан?..

– Это у тебя. А у меня дел столько, что хорошо бы успеть. Всё, Нил, работаем. Отбой.

Механик задумчиво потёр висок. О главном-то, куда летим, спросить не успел. Теперь уже и жалеть не стоит: капитан ясно дал понять, что занят. Эх, а здорово было бы всё же знать: экипаж работает лучше, когда хоть знает, чего бояться.

Работа с диагностическими программами могла длиться месяцами. Полной гарантии нельзя получить никогда. Это в принципе невозможно: космический корабль, по большому счёту, представляет из себя летающий суперкомпьютер, прикрытый листами брони и прозрачным куполом силовых полей. Люди в нём – это пережиток; просто нет ещё, не придумано такой техники, что полностью заменяла бы человека. И не дай бог, чтобы её когда-нибудь придумали.

Пусть работа Нила и крутилась вокруг механических и управляющих модулей, к технике он относился недоверчиво, с лёгким трепетом даже. Чувство это, раньше смутное, особенно обострилось после того, как линкор едва выжил, спасая "Иезавель" от преследования мятежных машин. В тот раз, когда дроны напали на экипаж, Нил впервые со всей ясностью осознал, что одной удачи мало под этим бесконечно чёрным небом. Нет, про "бесконечно чёрное" ему подумалось сейчас – а тогда хотелось только спасти как можно больше своих товарищей. Ведь он, Нил Борман, был доверенным лицом капитана, вторым после полубога. Он отвечал за свой экипаж, как за семью – и в тот чёрный день семья поредела наполовину... Нил знал, что сделал всё возможное. Выложился так, как только смог – и механик ни в чём себя не винил. Он злился только на ожившие машины, на их безумную и бесконтрольную ярость, погубившую тысячи и тысячи жизней.

И вот сейчас жизнь Нила, экипажа корабля и даже, в некотором смысле, капитана – зависела от качества работы проверяющих программ. Которые не так уж, наверное, и отличались от тех, что толкали вперёд бездушные големы мятежных дронов.

Добравшись до машинного отсека, Нил задал последовательность программ диагностики. Пульт, за которым он работал, выглядел страшной архаикой: механическая клавиатура, вторая, дублирующая – под стеклянным колпаком, и множество кнопочных панелей с пояснительными подписями. Кроме основного – никаких экранов, опытный бортмеханик обязан уметь работать вслепую. Если только дисплей будет разбит – как без этого умения продолжить контроль? Да, позиция бортмеханика на современном корабле – это больше дань традиции, но если только здесь, за своим пультом, Нил заметит и блокирует неисправность прежде, чем поломка нанесёт кораблю ощутимый вред – это может подарить судну лишнюю секунду жизни. Хотите узнать о роли секунды? Спросите о ней капсулира, которому её не хватило для ухода в спасительный прыжок.

Работа шла, как по маслу. Раз в десять-пятнадцать минут очередной тест успешно завершался. Нил бегло просматривал строки отчётов и откидывался на своё кресло. Время от времени наудачу опрашивал работу того или иного узла. Больше от скуки, чем для реальной пользы. В конце концов, бортмеханик почти ничем не управляет – только в случае критической поломки пытается удержать реактор от взрыва, а двигатели – от отказа. Есть автоматизированные протоколы, выполняющие эту работу при эвакуации экипажа. Но эти протоколы не могут оперативно корректировать работу техники, здесь нужен человеческий глаз и по возможности богатый опыт. Неудивительно, что опытные бортмеханики встречаются редко. Не попытавшись хоть раз продлить кораблю жизнь на драгоценные мгновения, боевого опыта не приобретёшь. А стоит единожды не справиться с задачей и не добежать до эвакуационного бота – и всё, опыт сгорает вместе с человеком. Поэтому залог выживания для механика – уметь видеть разницу между ситуациями, когда шанс есть и когда его нет.

В спокойствии машинного отделения внезапно раздался пронзительный сигнал. Надо же! Неисправность. Причём в самом неожиданном месте. При проверке обратной связи с капсулой обнаружились фантомные ответные данные. Нил не знал, что это значит. Впервые с этим столкнулся. Повозившись с клипсой, словно у него стреляло в ухе, Нил позвонил капитану.

– Че! Прости, что беспокою. Есть минутка?

– Нет, – ответил пилот сердито, – то есть... да, прости, конечно. Выкладывай скорее.

– Тут неисправность с капсулой. Фантомные отклики, я... не знаю, как это понимать и что делать. Разве что капсулу поменяем?

Че помолчал секунд пять.

– Только фантомные сигналы? Есть угроза, что система примет их за прямые приказы?

– Нет, капитан, это вроде эха... неопасно, но может означать какую угодно поломку, – Нил смутился, точнее он сказать не мог, – в теории.

– А, – Че вдруг хохотнул, – это... всё нормально, в общем. Не думай переживать. Подгонять новую капсулу и проверять её на качество совместимости, пусть это и не обязательно, ни к чему. Просто сделай так, чтобы система бортовой диагностики не начала паниковать из-за этого "эха" прямо в полёте. Можешь?

Нил почесал нос.

– Да запросто, кэп. Но ты уверен, что волноваться не о чем?

– Снова ты во мне сомневаешься, Нил.

– Что ты, капитан! – вскрикнул механик. – Ни в коем случае! Сейчас же всё сделаю, и... прости, если показалось, что я тебе не верю.

– Пустое. Других вопросов нет? – Че явно торопился.

– Только один, капитан. Куда полетим?

– Закрытая информация. Я сам узнаю непосредственно перед вылетом.

– Опять воевать? – спросил Нил упавшим голосом.

– Ты знаешь, нет, – сказал Че; у Нила от сердца отлегло. – Если только я не сделаю всё в лучшем виде... – протянул пилот безо всякой уверенности, – в общем, будь покоен – воевать нам не придётся при любом раскладе.

И Че отключился.

А Нил всё думал, не померещилась ли ему нотка паники в голосе капитана? И чего ему, капсулиру-то, опасаться?..

* * *

– Это просто усталость, Ру.

Они сидели в каюте, пират был мрачен. Перегон Варгура проходил тяжело: то и дело встречались усиленные армейские патрули, получившие директиву нападать на корабль Ру без предупреждения. Военная доктрина империй включала в себя и избирательный контроль за межсистемными ретрансляторами. Маршруты, на которых ожидалось появление Ру, были как раз-таки "избраны". Соскользнуть в упор к прыжковым вратам и воспользоваться ими, как раньше, теперь было вовсе невозможно. Каждый ретранслятор окружала тридцатикилометровая сфера дестабилизации ядра скольжения. И вооружённый патруль внимательно сканировал каждое судно, проползающее по направлению к вратам. Продолжить своё бегство Ру не мог – слишком это было опасно. К счастью, на комплектацию всех и каждых врат тяжёлым боевым охранением в империях не хватило бы войск. Значит, этот патруль скоро снимется и направится к новой точке. Но пока вот всё не снимается.

Варгур Ру, прикрытый маскировочными полями, дрейфовал в ничем не примечательной точке пространства. Спот: спокойная координата, место, где можно быть хоть немного уверенным в собственной безопасности.

План осторожного переезда провалился. Рухнул: пилотам корпораций, созданных Ру, приходили угрожающие письма. С весомыми для полубога обвинениями. И тяжёлой для него же информацией о вероятных последствиях сотрудничества с разбойником номер один.