Текст книги "Путь беглеца (СИ)"

Автор книги: N&K@

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

Глава 59

Утром, когда Никаниэль уже проснулся свежим и отдохнувшим, Малеммил, сладко причмокивая, еще крепко спал. Беглый принц решил не будить уютно укутавшегося в теплое одеяло друга.

Потянувшись, он тихонько вышел в соседнюю комнату, где на столе его уже ждал завтрак, заботливо прикрытый тонкой, невесомой тканью, – чтобы не завертелось и мухи не затоптали.

Втянув носом манящий аромат любезно приготовленной пищи, Ник решил слегка повременить с трапезой и, облачившись в найденную тут же свежую одежду, вышел наружу.

Стояло раннее утро, но в деревне, похоже, спал один только Малем. Несмотря на вчерашний праздник, с которого гости ушли далеко не последними, жители уже во всю занимались своими обычными делами. Кто-то вел пастись коров, другие кололи дрова, а молодые девушки, натаскав воды из колодца, затеяли стирку.

Маленький, босой мальчик, жалобно крича и плача, убегал от страшнейшей грозы всех деревенских детей – гуся. Злобная птица громко шипела, хлопала крыльями и пыталась ущипнуть ребенка, но ее прямо на бегу поймала храбрая девочка в застиранном сером платье с заплатками. Она держала злодея за шею и смешно отчитывала, грозя пальцем.

Улыбнувшись этой трогательной сцене, Никаниэль, чтобы никому не мешать, завернул за угол дома и посвятил полчаса зарядке и медитации. Вооруженный знаниями, полученными от нового друга, беглый принц с гораздо большим энтузиазмом приступил к работе над магическими каналами. Ведь теперь точно он знал, что в дали от волшебных лесов Эльфхейма его тренировки стали во много раз эффективнее.

Когда эльф вернулся в дом, Малем еще дрых. Посчитав это непростительной наглостью, он решил разыграть соню. Сперва принц хотел просто громко крикнуть, но тут же отказался от этой идеи. Он придумал более забавный способ.

Взяв с полки большое гусиное перо, Ник тихонько сел на корточки возле спящего и медленно провел находкой по щеке засони от виска до подбородка. Ничего не подозревавшая жертва блаженно улыбнулась во сне. Ник повторил процедуру. Малеммил слегка покрутил головой, вытянул губы трубочкой, будто собираясь кого-то поцеловать и, наконец, открыл глаза.

Увидев выражение его лица, Никаниэль не удержался и разразился безудержным смехом.

– Завтрак ждет. – выдавил из себя принц, еле сдерживая веселье, и ушел к столу. За его спиной Малем ругался, давая фору пьяному троллю и грозился всеми возможными карами. Кажется, даже изобрел парочку новых.

– Ни секунды больше не хочу торчать в этой деревне! – обиженно выдал Малеммил, смачно рыгнув после завтрака. – Особенно с такими шуточками. Ты хоть знаешь что мне снилось? Вернее кто. Ты, вредитель! Все. Собирайся, мы уходим.

– Да подожди ты. – осадил друга принц. – Я хотел еще к знахарю местному заглянуть. Инга рекомендовала. И ты забыл, что «собирать» нам, в общем-то, нечего?

– Тогда топай к знахарю, а я пойду прибарахлюсь. – Малеммил вытер лицо салфеткой. – Надеюсь у них найдется розовый плащ. Тебе возьму.

Обиженно надув губы, эльф встал из-за стола, но тут в дверь негромко постучали.

– Кого там еще. – недовольно пробурчал Малем.

– Войдите! – крикнул Ник, вставая рядом с другом.

Скрипнули половицы, и в помещение вошел опрятно одетый, седовласый старичок. Обладатель аккуратной, тщательно ухоженной, белоснежной бороды, едва достигавшей груди, добрых серых глаз с сетью морщин вокруг и смешных оттопыренных ушей.

С собой визитер принес смесь запахов лекарственных трав и химических ингредиентов, доносившихся из небольшой плетеной корзины в его руках.

Но самым удивительным оказался его рост – молодым эльфам он едва доставал до пояса.

– Чего уставился, молодой человек? – беззлобно спросил коротышка, деловито расставляя на столе какие-то сверточки, баночки и склянки с неизвестным содержимым. Для чего ему пришлось забраться с ногами на лавку. – Никогда гномов не видел?

Никаниэль впервые видел представителя столь колоритной расы и, позабыв все манеры, с любопытством разглядывал дедушку. Гномы способны прожить максимум лет сто пятьдесят, и этот, похоже, первую сотню уже разменял. Но, тем не менее, движения его рук все еще сохранили точность и профессиональную тщательность.

– Доброе утро, уважаемый. – любезно поздоровался Малем. Судя по всему, в отличие от друга, гномов он уже встречал. – А вы, собственно, кто?

– Фланко Боффианд, местный знахарь, к вашим услугам. – старичок вежливо поклонился. Даже стоя ногами на лавке, он все еще был ниже обоих эльфов. – Можете не представляться. Никанор и Малеммил – герои, избавившие деревню от ужасного соседства. Все только о вас и треплются. Инга сказала, что кого-то из вас задело чудовище, и вы ко мне загляните, но я, уж простите, не дождался. – гном требовательно протянул ладонь к поврежденной руке. – Показывайте.

Слегка ошалев от напора коротышки, Никаниэль молча продемонстрировал забинтованное предплечье. Затем, следуя указаниям знахаря, опустился напротив и положил предмет интереса перед лекарем. Гном осторожно размотал тряпки, и свету явилась почти зажившая рана в виде символа, соединившегося линиями в «Е» с тремя более длинными линиями. Покрытая коркой засохшей крови, она все еще напоминала о недавней схватке.

Старичок мозолистыми пальцами аккуратно ощупал кожу вокруг, понюхал и, судя по всему, остался весьма удовлетворен осмотром.

– Тахульник переплетенный? – спросил он, поливая руку бесцветной жидкостью из маленького треугольного флакона, от чего вся рана покрылась пеной и зашипела. Больно не было, только зудело нещадно. Удивленный принц потянулся было уже почесать, но тут же получил неожиданно увесистый шлепок по здоровой руке. – Не трогай.

– Да, Тахульник. Повезло найти там в лесу неподалеку. – с готовностью ответил Малеммил. Видя мастерство знахаря, он тут же забыл о своем плохом настроении и с интересом наблюдал за процессом.

– Надеюсь ты его тщательно растолок и замочил перед использованием? – спросил гном, аккуратно чистой тряпкой снимая с руки пену. Оказывается, она растворила засохшую кровь, и под ней все трое увидели нежную, розовую кожу, затянувшую порезы.

– Не было времени. – пожал плечами эльф. – Так что я его просто разжевал.

Лекарь бросил удивленный взгляд на Малема.

– Неожиданное решение. Откуда такие познания в травологии? – Фланко развязал небольшой мешочек и достал из него горсть какого-то желтого порошка и посыпал им рану. – Через пару дней будет как новая. – пообещал он, заматывая руку бинтами, а не разрезанным на лоскуты рукавом.

По завершению процедур у пожилого лекаря с Малеммилом завязалась оживленная дискуссия на тему применения разнообразных растений в полевой медицине, из которой, далекий от врачебной темы Ник, понимал разве что только предлоги да междометия. Поэтому, не желая мешать, он тихонько покинул дом и отправился искать старосту.

Нашлась она пусть и не без труда, но достаточно быстро. Дорогу подсказал первый же попавшийся мужчина, тащивший в каждой руке по ведру с опилками. Инга была занята. Она тщательно терла жесткой щеткой здоровенного, черного как безлунная ночь быка. Увидев одного из героев, староста отложила непростое занятие и с улыбкой поинтересовалась хорошо ли гостям спалось.

Узнав, что те хотят уже сегодня покинуть деревню, женщина не смогла скрыть разочарования и попыталась уговорить Ника остаться хотя бы еще на один день. Но тот твердо стоял на своем и заодно спросил можно ли у них купить все необходимое в дорогу и заодно пару лошадей с седлами.

Инга наотрез отказалась брать монеты у тех, кто избавил лес от грозного проклятия и пообещала достать все что нужно к полудню. Вот только с лошадьми вышло не так просто, как еще недавно казалось воспитаннику пышного дворца и сотни слуг. Оказалось, что для работы на полях здешние использовали быков, и ни одной, даже самой захудалой клячи в деревне не найти.

– Но там, дальше по дороге, – староста махнула рукой на юг. – В трех днях пути, лошади точно есть. Если повезет – они вам продадут. Может даже со скидкой, если про гуля расскажете.

Поблагодарив, Никаниэль не стал больше отвлекать женщину и вернулся к дому. Он как раз застал сцену прощания Малема с гномом. Они несколько раз тепло обнялись как старые знакомые и пообещали друг другу не забывать заветов Аракая – бога жизни и покровителя врачей и врачевания. А еще Фланко, похоже, оставил в подарок все содержимое принесенной с собой корзинки.

«Ну наконец хоть какая-то польза от его длинного языка». – подумал беглый принц, улыбнувшись.

К обеду все необходимое для путешествия по королевствам действительно было собрано. Даже больше. Получилось две объемных сумки, каждая килограмм по двадцать весом.

Теперь без лошадей точно не обойтись. Тащить все это на себе – проще сразу из лука застрелиться. В любом случае им было по пути. Эльфы и так на юг шли.

Тепло попрощавшись с жителями деревни, друзья закинули поклажу за спины и продолжили свой путь в Тику.

Глава 60

Прощальные возгласы благодарных жителей давно стихли, да и сама деревня готовилась вот-вот скрыться вдали и теплым пятном остаться в памяти одиноких путников.

Друзья весело перешучивались, строя всевозможные догадки на тему, чего же такого умудрилась натолкать Инга в дорожные сумки. Не иначе как пару поросят или бюст одного из богов, вырезанный из камня.

Зябкий осенний ветерок всколыхнул успевшую вырасти после покоса траву и принес теплый аромат сена и легкий запах луговых цветов. Мелкие пташки буднично чирикали, перелетая с места на место и завершая последние приготовления перед наступлением холодов. Выскочившая на дорогу мышь встала на задние лапки, смешно склонив голову набок. Немного понаблюдав за странниками, она умыла мордочку и, вильнув хвостом, юркнула обратно в нору.

Неожиданно до молодых эльфов донесся протяжный женский визг, сменившийся многоголосным рычанием и животными криками. Такими, которые не спутаешь с детскими играми или взрослыми забавами.

Переглянувшись, друзья, не произнося ни слова, бросили посреди дороги поклажу и помчались назад в деревню.

На ходу Никаниэль пытался понять, что за напасть постигла жителей. Ведь с проклятием леса покончено, а становившееся все громче рычание не могло принадлежать ни одному из известных принцу зверей.

Не сбавляя темпа, он один за другим заготовил три основных магических щита. Прямо на бегу Ник возводил перед мысленным взором линии необходимых плетений и щедро напитывал их силой, черпая ту из окружающего пространства. Волшебные узоры горячими точками застыли в уголке сознания в ожидании ключ-слова, способного воплотить заготовки в реальность.

Картина, представшая перед запыхавшимися эльфами не могла привидеться им и в страшном сне. Меньше часа назад они оставили это гостеприимное место и добрых жителей, махавшим им в след, а теперь…

Повсюду на земле в хаотичной мозаике смерти валялись растерзанные тела ни в чем не повинных людей. Головы, вырванные с кусками белесых хрящей и костей; конечности, изогнутые под тошнотворными углами; алые нити и багряные комья плоти, в которых угадывались кишки и прочие внутренности – гирляндами из детского кошмара свисали с дымившихся заборов. А еще кровь. Так много крови…

На месте вчерашнего пиршества подобно мосту перекинутому через реку валялся изуродованный труп женщины. Молодая мать пыталась собственным телом прикрыть маленького мальчика, но ей этого так и не удалось.

Они погибли вместе.

Из каждой щели, из-за каждого угла доносились протяжные вопли раненных и умирающих.

В памяти Никаниэля громом ударил такой же животный крик женщины, заживо съедаемой пламенем. Он так старался забыть его, вытеснить из памяти, навсегда вычеркнуть из серой страницы книги жизни. Но он раскаленной кочергой, вонзившейся в мозг, вернулся к принцу, напомнив о безуспешной попытке спасти невиновную женщину.

Из-за угла дома послышались возгласы Инги, пытавшейся организовать сопротивление.

– Сюда! Все сюда! – надрывалась она, стараясь перекричать вопли умирающих.

Кто-то еще уцелел!

Не раздумывая ни секунды, Никаниэль рванул на звук и застал небольшую группу селян сгрудившихся у стены и, ощетинившись вилами, отбивавшихся от кошмарных тварей, прыгавших на добычу со всех сторон.

Размером с упитанную овцу, чудовища обладали шестью короткими, заканчивающимися лезвиями кос, лапами; маленькими прямыми хвостами и бесчисленным множеством мутно-желтых глаз на стебельках-ножках, вращавшихся во все стороны. Гладкая фиолетовая кожа монстров кишела куцыми извивающимися отростками, похожими на дождевых червей, ввинчивающихся в тело.

Но опасней всего выглядели широкие, как бадья, пасти оскаленные несколькими рядами желтых клыков, каждый длиной с две мужские ладони. Как будто у выродков вместо челюстей выросло по ощетинившемуся дикобразу с костяными иглами.

Самим своим естеством чудища были противны всему сущему. Как зубовный скрежет посреди симфонии.

Краем глаза принц увидел смазанную тень – Малеммил рванул на выручку жителям. Ник выхватил из ножен Люминистилл и бросился было следом, но услышал в стороне отчаянный детский крик и леденящий душу хохот.

Никаниэль, предоставив Малему спасение прочих селян, поспешил к ребенку. Ему на перерез выскочили две твари волочившие кишки на ногах-косах. У одной между зубов застряло окровавленное ребро.

Чудовища, зарычав, прыгнули на новую жертву. Но принц не планировал превращаться в обед монстров. Уклонившись от опасно щелкнувших рядом с телом челюстей, он полоснул клинком, прочертив ровный разрез на боку твари.

Та набухла, надулась жабой, а затем взорвалась, с ног до головы окатив Ника желто-зеленой слизью напоминавшей сопли тяжелобольного.

Голова слегка закружилась от смрада тухлой рыбы, неделю назад забытой на солнце.

И вновь этот жалобный детский крик, перемежаемый злорадным смехом и хлопками взрывов. Никаниэль невольно отвлекся на долю мгновения и едва успел отреагировать на рывок второго чудовища.

Ублюдина поднялась на задние лапы и попыталась вцепиться принцу в лицо. Перехватив поудобнее рукоять меча, Ник заблокировал клинком нижнюю челюсть выродка.

Монстр оказался настолько близко, что Никаниэль смог различить собственное отражение в каждом из мутных желтых глаз. И в них он видел лишь одно – верную смерть всему живому.

Чудовище било задними лапами о землю, стремясь добраться до нежной плоти жертвы. Принц всем весом буквально лег на меч, но постепенно соскальзывал назад. Долго такое противостояние не выдержать.

Тогда, до вздутых жил напрягая каждый мускул в теле, он рванул вперед и до самой гарды протолкнул клинок глубоко в пасть монстра, насквозь пронзая верхнюю челюсть вместе с мозгом. Если тот у нее вообще имелся. Окатив Ника зловонной слизью, тварь лопнула, ошметками плоти разлетевшись по округе.

Набегу вытирая глаза, Никаниэль поспешил туда, где все еще слышались детские крики. Невольно отмечая, что верный меч и не думал светиться как на хуторе нежити, Ник наотмашь полоснул по очередной твари, соскочившей с крыши разваленной избы.

Завернув за угол, принц замер. Среди хаоса реальности, пляшущего в демоническом танце безумия, но увидел то, что никак не мог тут встретить. Не здесь. Не сейчас.

Эльф?

Так ему на первый взгляд показалось.

Длинные остроконечные уши, бледная кожа… Не удивительно, что его самого не раз принимали за демона. Но на этом сходство заканчивалось.

Демон, а в том, что это действительно он сомнений не оставалось. Безволосая тварь с длинными, торчавшими из верхней челюсти, клыками. А вместо носа – две вертикальные прорези, дырами зиявшие посреди проклятой морды.

Выродок развлекался, метая огненные шары в маленькую девочку, но намеренно промахивался, наслаждаясь визгами несчастной. Неподалеку дымились грудами наваленные друг на друга обугленные тела детей и тех храбрецов, кто пытался их спасти.

Уняв клокочущее в груди сердце и зуд в теле, кипевшем от ярости, эльф швырнул в демона подвернувшимся под руку камнем. Тот зарычал, развернулся, поливая землю пламенем, но Ник уже стоял с другой стороны, закрывая собой ребенка и держа Люминистилл наготове.

Тварь, заставляя камень каплями шипящей лавы опасть на землю, плотоядно оскалилась и, облизнувшись, принялась внимательно оценивать новую жертву. В желтых глазах ублюдка плясали насмешливые искры безумного веселья.

Расставив руки в стороны, посланник бездны зажег над ладонями по небольшому огненному шару. Чуть подумав, увеличил их до размера спелого апельсина, а потом и до головы взрослого человека. Языки оранжевого пламени плясали в нетерпении и подобно бешенным псам рвались сорваться с цепи и разодрать обреченного. С безудержным хохотом порождение хаоса метнуло паскудную магию в принца.

Водный щит.

Реки пролитой вокруг крови и слизь с его собственного тела мутным потоком устремились к Нику, формируя перед ним могущественную защитную полусферу. Та получилась настолько мощной, что выдержала, не распавшись, оба огненных шара. С шипением растворив часть щита, языки пламени затухли искрами костра, попавшими в ведро с водой.

Но демон лишь вновь рассмеялся и кинул еще несколько шаров, но те снова увязли в мутной защите из крови и слизи.

Ник согнул колени, готовясь к атаке, как вдруг ощутил что-то. Едва заметное, почти неуловимое. Как если бы потоки воздуха или даже разлитой вокруг силы, неожиданно устремились к чудовищу.

Подняв руки к небу, чуждая этой реальности тварь напряглась, создавая над собой точку. Та вспыхнула ярким красным светом, каплей расплавленного металла растекаясь по полотну багровеющих сумерек. И когда точка обернулась сферой, демон-заклинатель словно растянул ее, выламывая и формируя жидкое, походящее рябью, лавовое древко с наконечником из белого пламени.

Никаниэль не мешкал.

Едва почувствовав неладное, он решился на шаг, который еще недавно показался бы глупой попыткой самоубийства из-за слишком слабо развитых магических каналов. Полностью сосредоточившись, Ник погрузился куда-то внутрь себя и сумел разглядеть структуру собственного водного щита. Затем острожно, словно швея, которой впервые доверили работу над драгоценной тканью, вплел в него несколько новых линий, тут же напитав их силой.

Ледяной щит.

Глава 61

Получилось!

Защитная полусфера кристаллизовалась, превращаясь в морозную глыбу льда. Капли пота катились по напряженному лицу Никаниэля.

Но радость оказалась недолгой.

Раздавшийся из-за спины тонкий крик серпом резанул сознание принца.

Удерживая волшебный щит, Ник обернулся, чтобы увидеть, как омерзительное фиолетовое чудовище жадно чавкает начисто откусанной половиной уже мертвой девочки.

Принц застыл.

Волосы зашевелились у него на голове, а глаза, казалось, вот-вот выпрыгнут из орбит от осознания произошедшего.

В дребезги разлетелся морозный щит, забирая с собой и копье лавы.

Не до конца понимая что творит, Никаниэль наотмашь полоснул по голове подкравшегося монстра и тут же помчался прямо на демона-заклинателя.

Тот успел воплотить еще три огненных шара. От одного Ник увернулся, другой разрубил мечом. Третий же опалил принцу правую руку, заставляя слизь на ней кипеть подобно маслу на сковороде.

Но разъяренный эльф не чувствовал боли. Добравшись до ненавистного демона, Ник застыл, разворачивая корпус и пропуская удар когтистой ноги рядом с грудью. На ходу перехватив меч обратным хватом, он по локоть отрубил врагу руку, на которой как раз зарождался очередной отблеск пламени.

Плеснув серой жидкостью, конечность упала на землю, и оставшееся без контроля заклинание разнесло ее в клочья, добавляя новых мазков в написанную демонической кровью картину на теле Ника.

Зашипев, исчадье бездны оттолкнуло от себя противника и, издав жуткий вой, помчалось к проклятому лесу.

Со всех концов деревни послышались ответные завывания. Вот только монстры и не думали спешить на помощь. Одни с упоением гонялись за остатками выживших селян, а другие, разбрасывая ошметки плоти, рвали и жрали уже поверженных.

Никаниэль бросился следом. В его сознании билась всего одна единственная мысль. Простая и понятная. Убить. Уничтожить ненавистную тварь.

Демон пытался отбиться, набегу метая в преследователя заклинание за заклинанием, но те с каждым разом становились все слабее.

То пригибаясь, то уклоняясь, зайцем вертясь между цепкими лисьими пастями вражеской магии, принц уворачивался от стремившихся к нему огненных шаров. И когда заклинания настолько растеряли свою силу, что Ник незатейливо отмахивался от них клинком, демон попросту побежал, тяжело сопя отсутствующим носом.

Догнать порождение хаоса удалось лишь глубоко в лесу.

Обессилившая тварь, осознав, что ей не уйти, развернулась навстречу преследователю и, вытянув вперед оставшуюся руку, попыталась сотворить последнее колдовство. Глухим как эхо в железной бочке голосом демон произносил чуждые этому миру слова. Они звучали подобно клокотанию фальшивомонетчика, которому безжалостный палач заливал в глотку расплавленный свинец.

Никаниэль, с силой оттолкнувшись от земли, не дал порождению хаоса закончить и, отрубив тому вторую руку, возвратным движением снизу вверх вонзил клинок твари в брюхо так, что острие показалось между лопаток.

Неудержимым потоком серая кровь хлынула на руки принца. Он стоял вплотную к чудовищу, наблюдая как жизнь покидает желтые глаза убийцы. Без белка, без зрачка, без радужки – лишь мутная, медленно тускнеющая желтизна.

Взор демона подернулся пеленой. Тварь конвульсивно содрогнулась, харкнув кровью, и, медленно соскользнув с меча, безвольной куклой рухнула на лесной мох. И практически тут же расплылась зловонной серой лужей, принесшей запах протухших яиц.

Пошатнувшись, Ник осознал, что не дышал последние несколько секунд. Сердце бешено колотилось, отбивая барабанный ритм строевого марша. Эльфу пришлось сделать пару шагов в сторону, спасаясь от удушливого смрада, но сам он пах не намного лучше.

Уставший принц воткнул меч в землю и оперся на него, пытаясь восстановить дыхание после продолжительной схватки. В голове настолько сквозило пустотой, что, попади туда сейчас хоть одна мысль, она тут же повесилась бы от одиночества.

Нараставший в районе затылка зуд напомнил о не пригодившихся щитах. Никаниэль тотчас их развеял.

Стало чуть легче.

Кое-как отдышавшись, он хотел уже было идти обратно, но тут до его чуткого слуха донеслось невнятное бормотание.

Насторожившись, эльф направился в сторону подозрительных звуков.

Сделав всего несколько шагов, Ник с удивлением обнаружил себя на краю пепелища. Того самого пепелища, которое всего пару дней назад они покинули с Малемом, спалив остатки проклятого хутора.

Повсюду виднелись следы фиолетовых тварей, а в самом центре, на корточках сидел еще один длинноухий заклинатель. Тот золотым демоническим кинжалом вычерчивал прямо в золе причудливые узоры и что-то тихонько бубнил.

Внезапно он воскликнул:

– Р’хал авьех! – и вонзив кинжал в землю, особым образом сложил руки, продолжая шептать заклинание. Резкая фраза, вспыхнувшим во тьме факелом, отпечаталась в сознанье принца.

Дерево на другом конце поляны медленно расщепилось. Вернее саму ткань мироздания рассекла длинная вертикальная щель. В нее тут же протиснулись четыре красные ладони, любая из которых могла бы с легкостью прихлопнуть Ника, как назойливого комара.

Щель рывком расширилась и сквозь пространственную дыру Никаниэль увидел, что все эти руки принадлежали одному исполинскому демону высотой с целый замок.

Тварь ехидно скалила кровожадную пасть.

Рожа, внешне весьма напоминавшая орчью, могла посоперничать размерами с домом, а пять черных глаз зияли безграничной пустотой межвездной бездны.

Принц встретился с чудовищем взглядом.

В затягивающей черноте провалов он увидел неотвратимую неизбежность.

Жгучее желание жить словно втянуло в пропасть демонических глаз, заставляя свет потухнуть в груди Ника. Будто ледяной буран ворвался в жилище бедняка и задул не посмевший сопротивляться очаг.

Никаниэль исчез.

Растворился.

Осталась лишь оболочка, все еще стоявшая на краю поляны. Без смысла, без цели, без единого проблеска рассудка. Сознание безвольно плыло по течению безвременья, подобно одинокому опавшему листу в тихой лесной заводи.

Казалось, что это состояние длилось вечность.

Но вдруг откуда-то изнутри поднялась слабая волна тепла. Она нарастала и крепла. Подхватив лист с поверхности реки времени, волна превратилась в мощный девятый вал, вбивший разум Ника обратно в тело.

Эльфийский принц тут же сорвался с места и на бегу отсек голову заклинателю, прерывая ритуал.

Портал резко дернулся к центру, стремясь схлопнуться. Исполинский демон издал зловещий рык, пошатнувший верхушки деревьев. Он всеми четырьмя руками уперся в края пролома, стремясь собственными силами удержать пространственный разрез и протиснуться в Альйон.

И ему удавалось.

Буквально по миллиметру, но врата вновь начали расширяться.

Сам не понимая, на что он надеялся, Никаниэль рванул вперед. Около портала он остановился и с силой рубанул волшебной сталью по границе двух измерений. Но демон отразил удар одним лишь мизинцем, отрастив на том коготь длинной с самого принца.

Ник попытался еще раз, но вновь наткнулся на ту же преграду. Удивительное дело, но для спасения жизни, а возможно и чего-то большего, ему пришлось фехтовать с пальцем, каждый удар которого был способен без труда разрубить пополам лошадь.

Принц остервенело размахивал мечом, но так и не смог ни на шаг приблизиться к созданью бездны. Однако и тому не удавалось сосредоточиться и продолжить рвать мироздание.

Каждый раз, когда Люминистилл оказывался под когтем, Нику казалось, что он боролся не с существом из плоти и крови, а со стенобитным таранам. Сталь клинка буквально вибрировала под давлением силы монстра. Ник стонал. Стонал, но держал.

Снова и снова он находил в себе силы подставить под коготь оружие.

Громадный демон взревел и рванул вперед, стремясь разом проглотить мерзкую букашку, посмевшую встать у него на пути.

В какой-то момент, на краткий миг, меньше, чем удар рвущегося из груди сердца, принц заметил ничтожную заминку в движениях титанического когтя. Вкладывая в атаку всего себя и вознося молитву, Ник протянул меч в длинном выпаде, рассчитанном скорее на удачу, чем на мастерство фехтовальщика.

Возможно, самим богам была омерзительна сущность демона, но каким-то чудом клинок нашел свою цель и пронзил оболочку глаза твари.

Издав истошный вопль, сбивший Ника с ног, чудовище резко отпрянуло, потеряв контроль над порталом, который тут же схлопнулся начисто отрезая демону мизинец. Не долетев до земли, палец обратился в целый водопад и густым черным потоком тягучей смолы захлестнул принца.

* * *

В деревню Ник принц приковылял уже затемно. В болезненном свете полумесяца разоренное поселение выглядело даже мрачнее, чем днем. Зловещие тени в одночасье осиротевших домов тщетно пытались скрыть обезображенные трупы своих бывших хозяев. И даже оплакать их было практически некому.

Едва не валящегося с ног Никаниэля, с головы до пят покрытого кровью трех видов демонов, подхватил выскочившей будто из-под земли Малем. Тот быстро осмотрел друга на предмет повреждений и, не обнаружив ничего опаснее нескольких глубоких порезов и довольно сильного ожога, облегченно выдохнул.

Срочная помощь не требовалась.

Сам Малеммил выглядел будто искупался в море гнойных соплей, но умудрился обойтись без ранений. Удушающего запаха тухлой рыбы Ник уже даже не ощущал.

Неподалеку в обнимку стояли Инга и седой старик с перевязанной рукой – все кому посчастливилось уцелеть из совсем не крохотной деревни.

Сбоку раздался тихий шорох.

Из-под опрокинутого корыта выползла девочка. Совсем кроха. Закашлявшись, она в изнеможении осталась лежать на пропитанной кровью земле.

Никаниэль сам не понял откуда у него взялись силы, но он одним прыжком оказался возле ребенка и с надеждой перевернул ее на спину.

Тщетно.

На месте живота у малышки зияла ужасная рана, оставленная, судя по всему, лапами-косами фиолетовых тварей. Даже будь неподалеку светлый жрец, тому не удалось бы спасти ее. Ведь боги давно отвернулись от местных священников.

– Дядя. – едва слышно прошептала кроха тоненьким как первый весенний ручей голоском. Это была та самая девочка, что раньше других подошла к ним с Малемом на празднике. – Мне больно, дядя. Я умру?

Ник до крови закусил губу, но не смог сдержать слез, прочертивших две ровных линии на измазанном лице. Он смотрел в ясные, подрагивавшие глаза умиравшего дитя и не находил в себе сил вымолвить хоть слово.

– Дядя. – малышка закашлялась, и тонкая струйка кровь стекла с уголка ее губ. – Расскажи мне сказку. Когда мне больно, мама всегда рассказывает сказки.

Никаниэль попытался вытереть лицо, но сделал только хуже. Он задрал голову наверх, будто заливая слезы обратно или моля небо спасти ни в чем не виноватого ребенка. Но небо, как и тысячелетия до этого, оставалось глухо к мольбам смертных.

Тогда принц вновь опустил взгляд на кроху, нежно поправил ей выбившийся на лицо локон и хриплым голосом принялся выполнять последнюю просьбу умирающей девочки.

– Давным-давно жила-была… – Ник усилием воли проглотил подступивший к горлу ком. – … жила-была девочка. Это была очень храбрая девочка и очень любопытная. Она хотела знать все-все на свете! Почему дует ветер? Почему камень назвали камнем? Почему собаки лают, а кошки мяукают? Почему вокруг всегда темно?

А вокруг ее деревни действительно всегда царила тьма. Лишь раз в несколько дней где-то далеко, в стороне, вспыхивал яркий красный свет, на несколько секунд освещавший дом девочки и несколько домов соседей.

Обычно на все вопросы ей отвечал дедушка. Дедушка был стар и мудр. Он знал все-все на свете и всегда терпеливо и подробно объяснял любимой внучке как устроен мир.

Но стоило лишь девочке в очередной раз заикнуться о тьме вокруг, как дедушка будто съеживался. Он отворачивался, закрывал морщинистое лицо натруженными ладонями и долго-долго потом не разговаривал с внучкой.

Так поступали и остальные взрослые.

Но девочка была не только любопытной, но и очень храброй. Однажды она не побоялась обойти огромное запретное озеро, растворявшее все, что в него попадало. Не испугалась она и рокочущих пещер за тем озером. Она шла и шла, пока не поняла, что вот-вот заблудится. И тогда ей пришлось вернуться. Но девочка строго-настрого пообещала себе, что однажды доберется до самого конца и узнает ответы на все вопросы.

Так каждый день она уходила в свои тайные путешествия и каждый день забиралась все дальше.

Девочка видела и чудесные красные кристаллы, такие горячие, что до них невозможно было дотронуться. И трусливых жучков, убегавших от нее при встрече, хотя сами они были ненамного меньше нее. И упругие стены, которые то раздвигались, то снова сходились обратно – будто дышали.