Текст книги "Мир для Мирры"
Автор книги: Мануэлла
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)
Аккуратно я беру расчёску, подходя к дому. Стучу в дверь, но в ответ лишь тишина. Пытаюсь оглядеть окна, но все задернуты занавесками. Я кладу расчёску на миленький коврик с собачкой у двери и ухожу. Ничего, я умею ждать.
По пути меня одолевают страшные мысли– там ребенок! Что творят с ним эти...." люди"?! Снова на ум приходит Уля. Я нахожу небольшой уголок в саду и даю волю слезам. Наплакавшись вдоволь, я выхожу, утирая руками глаза– слабость здесь не в почете.
Вдруг слышу тонкий голосок, словно бы прямо надо мной:
–Здравствуй. Не хочешь войти?
Я поднимаю голову– та самая девочка. Нет, молодая девушка, смотрит на меня из окна дома. Первый человек, что не отдал приказ, нет. Она спросила моего мнения, терпеливо ожидая моего решения. Я киваю, подходя к двери, попутно замечая– расчёски на месте уже нет. Дергаю ручку– открыто.
Внутри все как-то по-детски– будто бы жилье принадлежит десятилетней девочке, а не взрослой девушке, которая позвала меня только что. Розовый диван, крохотный светло-фиолетовый столик. Те самые тоненькие коралловые занавески, из-за которых она вечно подглядывает. Меня удивляет странная лестница, ведущая вверх– на ней нет ступенек. И лишь когда хозяйка дома появляется вверху, до меня доходит, почему их нет– она передвигается на инвалидной коляске. Такое техническое чудо вживую я вижу впервые, а вот инвалидов видела– очень много. После взрыва и дети рождались с разными аномалиями. Люди, выходившие за пределы убежища, в Степь, часто становились добычей диких зверей. Частично... Они возвращались, просв впустить их вновь. Без рук, ног, с одним глазом или вообще без них. Впрочем, вскоре выживших и даже мутировавших животных почти полностью истребили, чтобы съесть. Некоторые родители нарочно делали своих детей инвалидами, чтобы просить милостыню у стены...Меня передёргивает от воспоминаний.
Девушка тонкими руками с лёгкостью толкает большие колеса коляски, съезжая ко мне. Склонив голову, она молча изучает меня некоторое время. Затем, кивнув, представляется:
–Лиора.
И кивает мне, чтобы я следовала за ней наверх. Я иду, немного трясясь от волнения. Меня распирают мысли– это одна из несчастных, которых здесь покалечили? Кто это сделал? Может, это старая фаворитка хозяина? Жертва его буйного нрава!? И что будет мне самой, если кто-то узнает– я приходила сюда. А в том, что хозяину обязательно об этом донесут, я не сомневаюсь.
Уже в комнате девушка разбивает мои домыслы парой фраз:
–Я– сестра Демира. А ты– Мирра? – я киваю в ответ.
–Красивая. – восхищённо добавляет она– Глаза как море.
Я вновь лишь киваю– единственное море, которое я видела, -то, что окружает остров. И оно буйно-серое. Страшное, таящее в своих неистовых волнах смерть.
Она так смешно щурит глаза, строит рожицы, отчаянно пытаясь рассмотреть меня, что я, не сдерживаясь, смеюсь– своими ужимками она напоминает мне Улю. Странно, но при воспоминании о ней привычная боли в сердце немного притупляется– словно эта молодая девушка временно заменяет мне сестру. Но она– сестра этого чудовища! И откуда ей известно обо мне? Хотя, охранники никогда не жаловали нас вежливым обращением, всегда лишь окриками передавая приказы– видимо, тогда она и узнала мое имя.
24. Знакомство
-Я часто вижу тебя. В последнее время ты гуляешь. – щебечет Лиора, наливая мне горячий вкусный чай в хрупкую цветастую кружечку. Она едва не выпадает из коляски в стремлении поухаживать за мной. Я поддерживаю ее за локти– и мы одновременно прыскаем со смеху.
Позже я узнаю немного о прежней жизни Демира, и отчасти понимаю то, кем он стал сейчас. Лиора с Демиром и старшей сестрой, она не помнит её полного имени– была очень маленькой. А потом Дем запретил вспоминать и ее имя, и отца. Так вот, они жили в Сити– одном из богатых районов. Лиора, Демир и их старшая сестра, Эви.
Их отец употреблял синтетик, Рай. В периоды без него он становился безумным. Но чтобы не остановилось сердце, он должен был делать перерыв. Часто он избивал детей– больше всех доставалось Демиру, ведь он защищал сестер как мог, вызывая гнев отца на себя. Мама лишь лечила их синяки и ушибы после. Глотая слезы , пела им песни. Но ни разу не пыталась их защитить. Хотя, рассуждала не по годам мудрая девочка, попытайся она сделать это, отец бы попросту выгнал ее. Он обладал деньгами и властью. Тогда дети остались бы наедине с безумцем.
А ещё он часто....Часто вызывал к себе в кабинет прислугу . И девушки всегда выходили оттуда растрёпанные, с синяками и ссадинами, в слезах. В один день он сорвался на няне, что попыталась не пустить ее к нему его старшую дочь, соврав, будто девушка задержалась на занятиях– старая женщина ещё долго ходила с большим красным следом от мужской пятерни на правой щеке. Но Эви повезло, и он не тронул её ни в тот день, ни позже.
Услышав это я, так отчаянно пытавшаяся не высказать ей все то, что копилось во мне годами, весь тот ад, что переживает каждый житель нашего района, внезапно осознаю– нет, жизнь в центре, доступность всех благ, ещё не означают безоговорочного счастья. Увы, но это так. Мне не принять этого факта после многих лет жизни в трущобах, где каждый день мог стать последним в твоей жизни.
Где-то на улице слышен голос охранника– он окликает хозяина. Мне становится немного страшно– Демир где-то рядом?
–Лиора! – вдруг раздается его голос. Голос, предследующий меня в кошмарных снах. Моя рука, держащая чашку со сладким чаем, испуганно вздрагивает, чай выплёскивается мне на колени. Я вскакиваю, уронив чашку. Мои глаза округляются от ужаса– сейчас хозяин найдет меня здесь, мне несдобровать! Я цепенею от страха. Лиора, чье веселое личико вновь становится угрюмо-непроницаемым, оказывается куда проворнее меня– она чуть ли не вталкивает меня в огромный шкаф, что стоит у окна.
Тяжёлые шаги хозяина все ближе. Открывается дверь, в щёлочку замка я вижу лишь его массивные ноги.
–Ты с кем говорила?– грубый голос прорезает гнетущую тишину.
–Тебе какая разница? Или тоже, найдешь и убьешь?! – дерзко отвечает его сестра. Я невольно вздрагиваю, ожидая, что сейчас хозяин взбесится и ....Но ничего не происходит. Текут минуты, а мне слышно лишь как Дем усаживается в низкое кресло, где несколькими минутами раньше сидела я.
–Кто-то приходил к тебе? – его голос звучит так, будто он сам не верит в то, что говорит.
–Да. Мои воображаемые друзья, ты же видишь– мы пили чай!– в сердцах бросает Лиора– Ты запер меня от всего мира, а теперь что?! – ее голос звенит от обиды– Теперь и мысли мои запретишь?! Ненавижу тебя! Ненавижу!– в её голосе сквозят давняя обида и застарелая боль.
–Прости меня. – раздается глухой голос хозяина. Я едва не выпадаю из шкафа от неожиданности. Я не ослышалась?! Он извиняется?!!
–Я хочу побыть одна, Дем, пожалуйста,– уже спокойнее произносит она– Я не злюсь на тебя, просто устала.
Повисает молчание. Я вижу, как носком обуви он обводит осколки от разбитой чашки на полу, словно решает– верить сестре или нет. Наконец раздается его голос:
–Я нашел врача...
Но Лиора прерывает его:
–Не сейчас, Дем, пожалуйста. Я так устала. Не нужно этих очередных надежд...
Я слышу лишь его тяжёлый вздох. О, чего бы я ни отдала за возможность увидеть сейчас лицо почти всегда бесстрастного властного хозяина ...
Помолчав, Лиора тихим голосом добавляет:
–Возможно, потом мы можем попробовать...
Девушка подкатывает кресло к брату, я вижу, как ее тонкая ручка касается его огромной руки. Как его лицо наклоняется над ее рукой, как щекой он прижимается к ней с таким видом, что это– спасительный маяк в бушующем море. Неужели?! Неужели он может быть человеком?! Неужели у него есть чувства?! Наконец, он поднимает голову и кивает.
–Я зайду завтра. Кстати, Кло приготовила твой любимый пирог. Я скажу, чтобы принесли?
Господи! Сегодня– день открытий. Я словно странное кино смотрю– хозяин спрашивает. Неуклюже, неловко, нервничая. Но спрашивает! Не приказывая! Ожидая ответа! Давая другому человеку возможность выбора!
–Нет, спасибо, Демир. Я не хочу. Может, вечером я сама попрошу принести, если проголодаюсь.
Хозяин встаёт, направляясь к дверям. Некоторое время молча стоит около них, словно хочет ещё что-то сказать, но потом, лишь бросив " хорошо", выходит. Его удаляющиеся шаги все тише и тише.
25. Необходимая
Демир рвал и метал– эта маленькая синеглазая тварь заручилась поддержкой его глупой сестры! Сука! Знает ведь, куда влезть– такие как она живучие, цепляются за первого попавшегося, душат его своей псевдозаботой и вниманием! Стать необходимой, влезть под кожу, словно вирус, словно болезнь. А, может, словно воздух?
Каких сил ему стоило сдержаться и не свернуть ей шею на глазах у сестры, когда один из охранников сообщил, что видел эту хитрую маленькую стерву заходившей в дом Лиоры! Лиора! Его вечная совесть, его маленькая сестрёнка, что отдала свое здоровье ради спасения брата... Он сделает все, чтобы вернуть ей возможность ходить. А пока...Пока она медленно сходит с ума, в одиночестве большого дома. Дем не раз пытался вытащить сестру на вечер, к гостям. Или выбраться отдохнуть на материк, в центр. Но она не желала ни развлечений, оплаченных "кровавыми деньгами", ни – общения с его подельниками. Так она назвала всех его гостей, ведь те так или иначе были теми, кто распространял рай, кто пробивал новые районы его продажи. Здесь были главы дистриктов, представители самых богатых и влиятельных семей, которые понимали, что основная прибыль с продаж чистой воды никогда не побьет нелегальной прибыли от продажи чистого кайфа. Пусть и в отдаленные районы, за стенами, он поставлялся отнюдь не чистым. Грязный кайф– грязные деньги. Да и оружие было частью бизнеса нового мира. Вот только Лиора не знала всей правды, и рассказать её сестре Демир не мог.
Лиора дистанцировалась от всего, живя в своем крохотном мирке. Было время, когда, ещё ребенком, она отказывалась есть. Дем вздрогнул, вспомнив ее худые пальчики, в обвинительном жесте направленные на него. Она тогда кричала о том, что не хочет жить. Не хочет есть то, что куплено смертями других. Что она все равно не живёт, а лишь существует, не имея возможности даже ходить.
Порой он сам грешил тем, что подсылал в небольшой домик с розовой крышей новеньких, тех девушек, чья чистота ещё не была испачкана грязью "острова" и его обитателей. Пускай хоть одна подруга будет у его нечастной сестры. Но Лиора устраивала истерики, видя, как испуганно жмутся нечастные, как они напуганы, с каким страхом ожидают своей участи. Она называла брата всеми известными ей ругательствами, приходя в ужас от того, что он творил с людьми . Насколько ему было просто распоряжаться чужими жизнями. Почти всем этим девушкам, с ее подачи, вернули свободу, отвезя на материк. Нескольким из них нашли работу, снабдив деньгами. Других же просто отпустили. Да, Дем мог попросту перепродать их или подарить– Лиора никогда бы об этом не узнала. Но лгать сестре он не мог. Только не ей. Она одна оставалась своеобразным мерилом правды и чистоты в этом мире.
Поэтому сегодня, тяжёлой поступью дойдя к дому, он собрался было подниматься наверх, умоляя себя сдержаться. Каково же было его удивление, когда он услышал....смех сестры, тихонько переговаривающейся с Миррой. Смех! Дьявол! Да он несколько лет бился за одну ее улыбку! А эта... Смогла заставить ее смеяться.
Дем, тихо пробравшись к двери, вновь почувствовал себя маленьким мальчиком, наклонившись к замочной скважине: они пили чай, смеясь, словно старые подруги. Его сестра...Он никогда не видел Лиору такой– счастливой, улыбающейся, живой!
***
Демир:
И тут идиот из охраны громко зовет меня, желая узнать, пришел ли я к дому, или ему стоит проверить все самому. Стремительно бросаюсь к одному из окон, делая знак рукой, чтобы убирался к хренам. Затем, возвращаясь обратно вниз, я с силой шагаю наверх, попутно громко зовя сестру по имени. Наверху лишь приглушенные восклицания и шорох.
Когда я вхожу в комнату, передо мной вновь сидит " моя Лиора"– девочка, чье равнодушное лицо прячет огромную боль внутри. Я сажусь в кресло, и на меня накатывает волна– здесь только что сидела она, Мирра. Мне кажется, я слышу громкий стук ее сердца в шкафу позади меня. Лишь протяни руку– и достанешь желаемое. Но не так. Не здесь. Не тогда, когда сестра смотрит на меня таким взглядом, словно я– причина всех несчастий в этом мире. Она ненавидит меня.
С трудом сдерживаясь, я прощаюсь с ней. На улице я вижу охранника, с тупой улыбкой ожидающего меня. Парень отлетает на несколько метров от моего удара, едва устояв на ногах. На его лице застывает недоуменно– обиженное выражение, когда он рукой проверяет свою челюсть на предмет поломки.
–Будешь меньше трепаться!– бросаю я ему, потирая руку. Как же меня все достало!
26. Terra Incognita
Мирра:
–Хозяин зовёт тебя. – бросает мне один из охранников, здоровый одноглазый тип. Его все называют " Кобра". Впрочем, имён я здесь вообще не почти не слышу– одни клички. "Кобра", " Зверь", "Темный", " Пёс"– вот примерные " имена" двухметровых амбалов с неразвитыми зачатками интеллекта и эмпатии, боевых машин– убийц.
Я следую за ним, по пути прикидывая, что он мог узнать о моем визите к Лиоре? Кто мог видеть нас? Чем ближе к особняку– тем страшнее мне становится от мыслей о том, что сделает со мной этот ненормальный.
Дем встречает меня на пороге дома, как всегда мрачный. На нём темная кожаная куртка, брюки и ботинки с рифлёной подошвой.
–Иди переоденься! – бросает он мне, морща нос, словно я– куча грязи, с которой он вынужден находиться рядом.
Я в недоумении перевожу взгляд с него на охранника позади, пытаясь понять, куда идти? В новом доме мало одежды, но она хотя бы есть. Здесь же...Меня прерывает его нетерпеливый кивок на дверь:
–Туда!
Жестом он отпускает охранника, оставшись на крыльце. Я захожу в дом, такой опустевший. Не видно ни прислуги, ни охраны. Все ещё не соображая, куда идти, я просто по инерции прохожу вперёд, вдруг замечая на одном из кресел темно-коричневую женскую куртку под стать той, что на хозяине ( когда он такой холодный и грубый, мое сознание машинально заменяет " Демир" на " хозяин"), темные брюки из странной, незнакомой мне плотной ткани и кофту с короткими рукавами. Я наспех одеваюсь, решив, что скорее всего это для меня. А если нет? Что же, я буду наказана вне зависимости от того, угодила ли его больной фантазии или нет. Поэтому я, перевязав непослушные волосы тонкой розовой верёвочкой, что любезно сняла с одной из своих многочисленных кукол, стоящих на полках по всему дому, сестра этого чудовища.
Дем, окинув меня нетерпеливым взглядом, лишь молча кивает мне– следуй за мной. Отлично. Значит, с одеждой я все же угадала. Мне даже несколько непривычно носить что-то...что-то нормальное, закрытое, теплое и удобное. Что-то, позволяющее другим видеть в тебе не вещь для развлечений, а живого человека. Поразительно, за какое короткое время человек может лишиться достоинства, веры в будущее. Меня не сломили годы жизни в нищем районе, где каждый день– битва за выживание. А здесь...
Под удивлённые взгляды рассредоточенных по периметру охранников, мы доходим до огромной площадки, практически у самого обрыва. Хозяин смотрит куда-то вверх, я перехватываю его взгляд– вниз плавно пикирует огромная черная махина гравилёта. О таких мощных и больших гравилетах, когда работала в услужении, я видела лишь небольшие рекламные проспекты, что стопками валялись на улицах, прямо под ногами, не нужные никому . " Увлекательный и захватывающий тур на гравилёте. Не упустите возможность увидеть весь мир за пределами убежища. Наш гравилёт Р-82– один из самых мощных гравилетов в истории." На картинке была изображена счастливая молодая пара, стоящая на огромной площадке. А позади них находился тот самый огромный гравилёт Р-82. Значит, мы на гравитационной площадке. Воздух вокруг нас сгущается, колеблется так, что почти осязаешь его плотность. Мой мучитель шагает вперёд, садясь на кресло пилота, мне же кивает на место рядом с собой, молча протягивая огромные наушники.
Мы взмываем в воздух. Даже через толстый слой резины в наушниках я чувствую, как начинает немного закладывать уши. Ремень, которым я пристегнута, кажется мне ядовитой змеёй, обвившейся вокруг тела. Куда мы летим? Что будет со мной? Неужели я сгину, исчезну также, как и многие до меня? Я никогда не увижу Улю, не узнаю, что с ней?! Я решаю сопротивляться до последнего. Заглянув в глаза смерти люди обретают невероятную храбрость. С нами нет охраны, мы одни. Я закрываю глаза, мысленно считая секунды. Слышен скрежет развивающихся стен купола.
Напргяшись всем телом, я выжидаю момент, когда наброситься на хозяина, как вдруг меня слегка отбрасывает назад– мы приземляемся. От шока я не соображаю ничего– неужели эта штука так быстро летает? Или же это– очередное развлечение Демира? Дать почувствовать немного свободы– и вновь натянуть поводок. Может, мы никуда и не летели вовсе...
Но перед моими глазами через тонкое стекло впереди начинает вырисовываться печальная картина– выжженая степь, покрытая пеплом и полуистлевшими остатками машин. Где-то вдалеке я вижу руины нескольких больших зданий. Как мы добрались сюда? В новом мире боялись поверхности. Я не могу и представить, что кто-то в здравом уме откроет тяжёлые двери убежища? Среди диггеров, что рвались наверх, были в основном сумасшедшие, которым было нечего терять. Да и возвращались обратно лишь единицы. Путь их лежал через сеть тоннелей, соединяющих каждое убежище с поверхностью. В некоторых убежищах специально взрывали несколько тоннелей, чтобы образовавшиеся завалы навеки оставили безумцев– диггеров там, куда они так стремились, наверху.
Но сейчас мы тоже на поверхности, где нет купола, где нет спасения от остатков последствий вспышки.
Осознание приходит внезапно– я умру здесь! Здесь, под палящим солнцем, выжигающим все живое. Здесь, где нет ни кислорода, ни воздуха вообще. Где заражение пропитало каждый клочок мертвой земли. Вот какую смерть уготовил мне хозяин лишь за то, что посмела почувствовать себя человеком. Что грязная рабыня осмелилась заговорить с его сестрой. Кляня себя на чем свет стоит за то, что не решилась напасть в воздухе– в любом случае умирать от падения или удушья– разница невелика, я собираю последние силы, бросаясь на хозяина всем телом, когда дверцы гравимобиля взлетают вверх, являя нам безмолвие апокаллиптической пустыни. Мы умрем вместе. Пускай я хотя бы своей смертью сделаю что-то хорошее.
Я вижу, как удивлённо раскрываются глаза Дема, когда он, не ожидающий нападения,вместе со мной летит вниз, на землю. Слышится гулкий звук удара о землю– это наши тела, сплетённые в один клубок, падают на горячий песок. Я закрываю глаза, цепко обхватив его руками и ногами– нет, никуда не уйдешь. Умрем вместе! Несколько мгновений я пытаюсь не дышать, наслаждаясь остатками воздуха в лёгких...И вдруг я слышу смех. Хриплый смех, переходящий в истерический хохот. Я удивлённо раскрываю глаза– Дем смеётся так, что слезы текут по щекам. Его шрам белой полосой выделяется на багрово-красном от напряжения лице. Он явно не выглядит человеком, умирающим от удушья. Внезапно я сама соображаю, что вот уже как пару минут...дышу! Дышу воздухом, обычным воздухом. Может, чуть более сухим, чем в склизких стенах убежища, или менее свежим , чем под прозрачным куполом " Рая", но настоящим воздухом! Солнце высоко над нашими головами– оно тёплыми лучами греет, но не сжигает....никого не сжигает...нам лгали, о , Господи...Нас обманывали...
27. Истина где-то рядом
"Былое– свет угасшей драмы,
На сердце спекшиеся раны.".
Демир:
Меня свалила с ног эта малышка! Уму непостижимо! Я, всё ещё смеясь, сажусь на выжженную землю, крепко держа в руках это сногсшибательное в прямом смысле недоразумение. Мозг пытается изобрести варианты защиты– я просто был не готов к нападению, да. Но я знаю, что это– ложь! Меня околдовало её молчаливое присутствие, эти яркие синие глаза, что метали молнии при взлете. Когда она, испугавшись, зажмурилась, вцепилась тоненькими побелевшими пальцами в сиденье, мне захотелось бросить панель управления, заключив ее в объятиях.
–Вставай!– протягиваю ей руку. Мирра удивлённо озирается вокруг, все ещё не соображая ничего-Да, здесь есть кислород. – отвечаю на немой вопрос в ее глазах– Даже больше– где-то есть и другие выжившие... Жизнь.
Мирра хмурится, явно не понимая, зачем я все это ей рассказываю. Она делает шаг назад– и едва не падает. Подхватываю ее, прижимая к себе. Черт! Не отпускать бы! Никогда в жизни! Просто стоять вот так, обнявшись. Я – словно влюбленный идиот-школьник. Сердце, ожив на мгновение, делает кульбиты в груди, норовя выпрыгнуть. Она– мой личный сорт рая. Но знать об этом ей не нужно. Никому! Никому я не доверю власть над своими чувствами, над умом. А сердце? Сердца у меня давно уже нет.
***
Мирра:
Вернув на свое лицо привычную непроницаемую маску, Дем отстраняет меня.
–Я знаю, что ты была у Лиоры.
Чудовище испытующе смотрит, ожидая удивления, слез, испуга. Но внутри меня– спокойствие. Будто чувства перегорели, оставив лишь какую-то смертельную усталость, навалившуюся снежным комом. Я устала бороться, устала быть сильной, верить в то, что справлюсь с любым испытанием, что преподнесет судьба.... Фантазировать о встрече с Улей. Зачем лгать себе? Пускай лучше все решится здесь. Сейчас. Но то, что я слышу, приводит меня в чувство со скоростью света. Бьёт под дых.
–Я не против. Ты имеешь право знать... свою сестру.
Кажется, что весь кислород разом выкачали из моих лёгких. Изучаю глазами хозяина, пытаясь отыскать хоть малейший знак того, что это– не более чем жестокая, глупая шутка. Демир подходит ко мне, с неизъяснимой нежностью гладя по щеке, обнимает. Отшатываюсь, мне особо омерзительно его прикосновение сейчас. Нет, он – не маленький запуганный и озлобленный на весь мир мальчик! О, как же я ошибалась! Он злой, бесчеловечный манипулятор с больной фантазией!
–Знаю, в это трудно поверить. – бросает мужчина , всё ещё не отпуская из своих объятий– Я должен рассказать тебе...
Из его слов узнаю, что моя мать беременной крошкой Айей сбежала из дома, забрав лишь старшую, любимую дочь. Эви, Эвангелина, ( Ева так похоже на Эви– вспыхивает в мозгу догадка. Но нет, хватит! Хватит верить этому бреду!). Младшая, Лиора, осталась. Демир без стеснения называет себя ублюдком– его родила изнасилованная его отцом молоденькая горничная. Насилие продолжалось некоторый период, так что девушка буквально медленно и неотвратимо сходила с ума. В последние месяцы ее даже приходилось привязывать к кровати, чтобы не навредила себе и ребенку. Что случилось с матерью после родов– Демир этого так и не узнал. Его мать исчезла, словно и не существовала вовсе. А отец на любые вопросы отвечал единственным известным ему способом их прекратить– избивал мальчика до полусмерти. Запуганная прислуга боялась лишний раз и слово сказать. У всех в памяти было живо воспоминание о том, как однажды отец наказал маленького Демира за какую-то незначительную провинность, запретив всем разговаривать с ним, кормить и вообще как-либо помогать. Так бы и слонялся по дому маленький голодный мальчишка, напуганный внезапно переменившимся отношением взрослых. Если бы не сердобольная кухарка, что взяла кроху к себе, на кухню. Накормила, дала с собой печенья и стакан молока...Но кто-то из слуг донёс об этом хозяину. Рыдающую старую Дотти по приказу вытащили из кухни два бугая -охранника, вышвырнув где-то на нейтральной земле, за пределами Сити.
Отец Демира женился на девушке из богатой семьи, заполучив все состояние жены – отец жены скоропостижно скончался в результате несчастного случая спустя несколько месяцев после их свадьбы (позже я узнаю, что он был прежним Великим Управителем).
Странно, но его версия всё больше кажется до странного похожей на правду. Мне всё ещё трудно сопоставить то забитое бескровное существо, что я знала как мою мать, и юную девушку с золотыми волосами, что взирает на меня сейчас со старой фотокарточки, протянутой Демом. Но они похожи. Глаза. Форма губ. О, нет, я, видимо, схожу с ума от недостатка кислорода.
В его версии новый Главный Управитель оставил жизнь жене, фактически используя ее как домашнюю рабыню ( какая ирония– разве сейчас Демир не делает то же самое?).
Пристрастие нового Управителя к раю сделало его неуправляемым. Он сходил с ума, нападая на людей, на территории их владений построили огромный бункер, куда он отводил молодых девушек или провинившихся охранников ( виной последних часто был неосторожный взгляд или не вовремя открытая отцу дверь гравимобиля). Ночами оттуда иногда доносились крики несчастных, но его жена объясняла детям, что это всего лишь ветер завывает в трубах или дикие животные проникли за огражденный стеной участок. Дрожа, она обнимала их, срывающимся шепотом читала им сказки. Сама ещё такая юная и испуганная не меньше своих подопечных.
Когда Демир говорит мне это, а ещё перечисляет несколько его любимых сказок, мир будто рушится у меня на глазах. Мама! Она и только она знала эти сказки. Потому что сама их и сочинила. Но как ..это ....это ведь просто невозможно! Невозможно!
Но ведь и сказки о том, что на поверхности нет кислорода, ежедневные споры о том, выдержит ли система фильтрации воздуха, нужно ли избавиться от трущоб и людей в них– ложь? Лишь разговоры, направленные на то, чтобы не дать пламени страха и обоюдной ненависти погаснуть. Такими людьми управлять было проще всего.
***
Демир:
Мать ( отец заставлял при нём называть ее только мачехой, чтобы ещё больше досадить мне, показать мое место в доме) была самым светлым пятном в моей жизни. Она пришла к нам, когда я был совсем маленьким. Юная, напуганная до полусмерти девушка, как и я чувствовавшая себя чужой в этом огромном доме. Отец относился к нам двоим одинаково– не любил, но какие-то остатки совести или, скорее, свои тайные далеко идущие планы не давали ему выбросить нас на улицу. Вот он, скрепя сердце, и нес свои обязанности, правда, успешно перекладывая их на персонал. Кроме одной– довольно часто я слышал крики и всхлипы юной мачехи из спальни отца. Затем она выбежала оттуда вся в слезах, с красными следами от побоев на кукольно красивом лице.
Как я мечтал, подглядывая в замочную скважину детской, повзрослеть. Чтобы не трястись от беззвучных рыданий в одиночестве, а, распахнув двери, выйти и устроить отцу выволочку за неё. Ту единственную, что меня любила, что относилась ко мне не как к жалкому отребью, которое не должно появиться на свет. Часто даже слуги отца не отвечали мне, всем видом показывая, что я в доме– никто. А она, эта юная и храбрая женщина, совсем еще ребенок, отстаивала меня перед всеми.
Наутро после адской ночи эта девочка, наложив макияж на измученное лицо, находила в себе силы улыбаться мне, играть, любить одинокого мальчишку.
Сколько раз на ее нежной шее я видел синяки, следы пальцев...Как часто она не могла встать с кровати, говоря нам, что немного приболела. И лишь в сочувственных взглядах слуг, что украдкой кидали они , думая, что никто не замечает, я читал правду– отец вновь поднял на нее руку. Наверно, самым счастливым временем для нас были приемы, что любил устраивать отец в своей главной резиденции в центре. Сперва он таскал туда и жену, упиваясь ее свежестью и красотой, похваляясь ею. Но ее робость и пугливость, неприятие грязных ( о, слухи доходили и до нас, даже слуги, сколько их не запугивай, шептались по углам о том разврате и ужасах, что творятся там) развлечений вынудили отца, предварительно избив свою непокорную игрушку, впредь оставлять ее дома. Он даже версию для себя выдумал– о том, что ей не место среди этой грязи. О том, как он восхищается её чистотой и неприятием подобного. А на самом деле его до одури злило то, что он никак не может низвергнуть жену до своего уровня, несмотря на истязания и мучения она остаётся гораздо сильнее, чем он.
И вот когда вечером в пятницу его грузная фигура исчезала в темном чреве гравимобиля– тогда мы знали, что вся суббота и день воскресенья пройдут для нас счастливо и спокойно. Несколько раз мачеха даже набиралась смелости приказать слугам устроить маленький праздничный ужин. Ее отец, дед Лиоры и Мирры, хоть и был главным человеком в нашем маленьком мирке, но предпочитал жить весьма скромно, тщетно пытаясь приучить к этому и рвавшуюхся к деньгам и власти верхушку. Жалкий глупец– пытался сдержать словами две самые разрушающие силы в истории человечества – жажду денег и власти. Жалкий наивный глупец, доверявший людям, веривший в людей.
28. Память
"Жизнь так ненадёжна и непостоянна,
Она– словно сказка, как пьеса, кино-
Иллюзией яркой и блеском обмана
Тебя увлекает, но помни одно..."
Мирра:
Я всё ещё не верю ничему, что услышала. Барахтаюсь в его очередной игре как глупая маленькая муха, попавшая в паутину лжи. Но на этот раз история шита белыми нитками. Моя мать, моя несчастная, забитая мать, словно тень ходившая по дому, вздрагивающая от любого звука....Женщина, что потеряла смысл жизни, веру в будущее– и эта юная красавица с карточки?
Не может быть!
Боюсь, что начинаю сходить с ума, ведь в глубине души мне отчаянно хочется поверить. На фото я пытаюсь разглядеть хоть малейшие черты, схожие с моей мамой. Тогда ...тогда хоть немного станет понятно, почему она не защитила никого из нас, не пыталась спасти– сломленная не раз, преданная каждым мужчиной в своей короткой несчастной жизни. Мама потеряла волю к этой самой жизни, желание жить...Если хоть на минуту дать шальной мысли о том, что Ева– это Эви, шанс на жизнь, то злая ирония судьбы, давшая спасти Еву от грязных лап отца, все равно забрала ее у мамы. Бросила в руки десятков таких же мерзких похотливых уродов... После такого любой бы сломался.
Получается, что отец Эви, Лиоры и Демира– безумный манипулятор, что правит сейчас всем убежищем? Впрочем, мой отец– ходячий мертвец, готовый за дозу Рая на все? Поэтому, меня трясет от злого смеха– не только в трущобах жизнь напоминает ад.
Бред– я качаю головой, чтобы отогнать и мысли об этом. Нереально. Неправда, очередная наспех придуманная история скучающего тирана. Эви бы рассказала нам о своем, пусть и таком коротком детстве не в трущобах. Ведь рассказала бы? И тут накрывает осознание– смотрю ему в глаза, пытаясь увидеть изменения зрачков. Может, он употребляет Рай? Просто пока ещё в малых дозах! Вот почему его бред, который у моего отца был жутким бессвязным набором слов и поскуливаний, все же имеет некий смысл и связность.
