Текст книги "Мир для Мирры"
Автор книги: Мануэлла
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
–Хорошо. – наконец, решаюсь. Я должна сделать это, сказать всем правду. А дальше пускай решают сами.
–Ну, вот и отлично. А теперь давай ложиться.– кивает она на пустую койку напротив своей, где лежит свёрнутый в рулон матрас и полинявшее от множества стирок постельное. Раньше там спала Берта, ответственная за первый сектор склада, но теперь Берта – счастливая мать маленького мальчика, живёт в почете и уважении со своим мужчиной. Адриана встаёт, за пару минут ловко управляясь с постельным бельём . Затем садится обратно, прислонившись спиной к поблескивающей каплями конденсата стене.
–Ляжешь здесь. Я скажу, чтобы тебя поставили ко мне на ближайшие пару-тройку недель. А там все и решится.
Но ещё долго мы не можем заснуть, болтая обо всем на свете. Адриана рассказывает мне о том, как когда-то по колонии ходили слухи про бункер под землёй. Огромный, почти в сотню этажей, заполненный всем необходимым для того, чтобы находиться там несколько лет. Полностью автономный, независимый от источников энергии– солнечные батареи, огромные ветряные турбины на поверхности, запасы воды и топлива в гигантских резервуарах рядом.
–Говорят, вместо окон там– большие экраны, по ним показывают природу, людей.– мечтательно вздыхает она– Несколько этажей– бассейны, с водными горками и аттракционами, огромные кинозалы, лифты, комнаты для отдыха и развлечений, десятки складских помещений, под которые отведено больше сорока этажей.
Нахмурившись, слегка подаюсь вперёд. Вэл когда-то вскользь упоминал о чем-то подобном. Вот только ...Слушала ли я? Под монотонный монолог Адрианы пытаюсь вспомнить, и тут словно озаряет. Да ведь речь шла о тех членах тайного общества богатых и обличенных властью людей, что ещё на этапе строительства колонии отошли от дел, так и не сумев перетянуть на свою сторону друзей -альтруистов. Они построили этот бункер для себя и своих близких. Для прислуги, что разместится на нижних этажах.
Но также Вэл говорил и о том, что они не столь бесчеловечны, сколь многие считают. Они упрятали под землю десятки тысяч схем и механизмом, научных формул и результатов исследований. Чтобы сохранить все это для мира, когда выйдут на поверхность. Впрочем, тут даже я согласна с теми, кто упрекал Вэла в излишней доброте. В том, что для него даже самый отъявленный преступник и подлец имел право на второй шанс, на новую жизнь. Бедный, наивный Вэл...
2.16 Мирра
Просыпаемся мы перед рассветом, разбуженные шумом и криками, доносящимися снаружи. Испуганно вздрогнув, сжимаю в руках тонкую простынь, боясь даже краем глаза скользнуть по небольшому окну посередине контейнера. Слишком уж это напоминает недавний кошмар, забравший у меня Вэла.
Адриана, прижимая указательный палец к губам, медленно поднимается с кровати, аккуратно ступая по ещё холодному от ночной прохлады полу. Выглянув в окно, она несколько мгновений молчит, вглядываясь в происходящее. А затем, повернувшись ко мне, с улыбкой выдыхает:
–Опять Билли и Грас. Эти идиоты и дня без драк не могут провести. – недовольно качает она головой, сложив руки на полном животе. Я расслабленно откидываюсь на подушку. Крики с улицы становятся все приглушённее, пока вовсе не затихают.
–Ложись спать. Ещё совсем рано. – зевает Адриана, устраиваясь на своей подушке. Я киваю ей, закрывая глаза. Через несколько мгновений с ее койки доносится тихое посапывание, а я не могу сомкнуть глаз. Погрузившись в мучительные раздумья, гляжу в темноту.
Сегодня мне предстоит рассказать всё совету. Я должна это сделать– и вместе с тем странное чувство неправильности моего выбора не отпускает. Свербит на подкорке, не позволяя поймать обрывки ускользающих мыслей, собрать воедино, чтобы понять– отчего же так происходит. Возможно, мне действительно стоит выслушать Демира? Попытаться понять?
Какая-то часть меня, усмехаясь, роняет, что понять монстра, чудовище невозможно. Другая же ....другая отчаянно желает услышать его объяснения. Насквозь лживые, но....Что со мной происходит? Я и сама не знаю ответа.
Этой ночью будто переживаю свою жизнь заново. Глубоко затаенная внутри боль вырывается наружу, облаченнная в слова, она почти реальна, осязаема. Я словно воочию вижу перед собой то маленькую девочку, вытирающую сжатыми кулачками слезы с грязных щек, когда очередную её сестру уводят навсегда. Вижу бледную тень, что осталась от нашей матери. Худую, с бескровным лицом, тонкими, почти прозрачными, руками, шеей, на которой бьётся тоненькая голубая жилка. Оскалившего рот, полный гнилых зубов, отца, злобно посматривающего на остальных сестер, испуганно жмущихся друг к другу на крыльце дома. Девушку, испуганную и полную решимости одновременно, что ведёт свою сестру к спасению. По крайней мере, девушка в это верит. Красавицу, укутанную в невесомую тончайшую ткань, переливающуюся при каждом её движении. Несчастную сломленную рабыню, униженную, умоляющую. Беглянку, что осмелилась сбросить оковы чужой воли. Женщину, что осмелилась позволить себе любить. Страдалицу, вновь и вновь теряющую самое дорогое. Меня . Мирру.
Моё сердце разрывается от боли и жалости, впервые я осмеливаюсь жалеть саму себя. Прикусив до крови губу, я беззвучно рыдаю, съежившись под тонкой простыню.
***
–Мне нужно с тобой поговорить.– мужчины, что работают с Демиром, не показывают своего интереса столь открыто, как женщины, но даже их болтовня становится на полтона тише, а взгляды нет-нет да и косятся в нашу сторону. Демир, отложив рубанок, кивает. При свете солнца я вижу несколько серебристых прядей в его темных волосах, то, как сеть тонких морщинок расходится в уголках темных глаз.
–Флойд, займись.– кивает он одному из парней, высокому и слегка заторможенному в движениях. Несколько мужчин с сомнением глядят на Флойда. Один из них решается:
–Может, Рид или Кевин сделают, вряд ли Флойд сможет. – потирает затылок полный здоровяк, отчего у Флойда на лице появляется странное выражение. Точно с ним подобное происходило и не раз. Будто никто и никогда в него не верил. Его плечи опускаются, он тяжело вздыхает, разворачиваясь обратно. Но тут раздается голос Демира, всё ещё полный властными нотками.
–Ничего. У Флойда всё прекрасно получится, так ведь, парень?
Флойд растерянно оборачивается, не доверяя собственному слуху. Он оторопело глядит на Демира, а после кивает.
–Да, конечно. Я сделаю всё как надо.– кажется, он невероятно горд и растерян одновременно. Флойд– выбраковка. Результат ошибки в совместимости членов колонии. Раньше, когда не было подбора по совместимости, дети иногда рождались больными. К сожалению, дядя Вэла не мог в одиночку противостоять совету, а Вэл был ещё совсем ребенком. Поэтому таких детей приговаривали к смерти, едва бедняжкам стоило обрести жизнь. Впрочем, в колонии много чего было иначе – сюда принимали только сильных и здоровых особей, преступников и тех, кто вел не совсем достойный образ жизни, никогда бы не поместили в тюрьму. Даже само понятие " заключённый" вызывало бы смех у жителя колонии тех времён. Растрачивать силы и ресурсы на то, чтобы обеспечить жизнь тому, кто точно не сделает ничего в ответ для жизни колонии и её жителей? Кто ничем не будет ей полезен? О, нет!
И только когда Вэл вырос, начал осознавать, что колония летит в тар-тарары по скользкому пути бесчеловечной жестокости, он стал пытаться менять правила и устои, окружив себя верными людьми. По итогу, хоть совет и любил обставлять свои заседания с помпезностью, власти у него оставалось всё меньше. А Вэла поддерживало огромное количество людей. Именно благодаря Вэлу такие как Флойд живут среди нас, обладают всеми правами. Вот только в последнее время перевес сил вновь оказался на стороне совета, становилось всё больше недовольных политикой Вэла ...
Демир кивает Флойду. И тот идёт к его месту под неодобрительными взглядами окружающих. Странно, но никто из них больше не осмеливается возражать. Лишь молча буравит глазами бедолагу .
–Ну, теперь мы можем поговорить. – Демир, слегка коснувшись моего локтя, заставляет миллионы мурашек ползти по моей коже. Невольно веду плечом, чтобы освободиться даже от такой, как мне кажется, сильной хватки. Нет, он больше никогда не прикоснется ко мне.
–Не здесь. – бросаю я, и разворачиваясь, шагаю к тому месту, где часто прятались с Вэлом, болтая обо всем на свете. Миновав поле, где часть жителей рассыпает удобрения и рыхлит землю, а другая собирает в корзины золотистые початки кукурузы, я иду вдоль нескольких высоких ангаров, сворачивая к старому двухэтажному деревянному дому, видимо, оставшемуся со времён, когда хозяин территории решил построить гостевой дом. Теперь за высохшими брёвнами хранятся старые сломанные инструменты и разный технический мусор. Лестница наверх, на второй этаж, прогнила, но под ней есть помещение, где часто мы с Вэлом скрывались от всего мира, болтая при тусклом свете маленькой переносной лампы для кемпинга.
Я, даже не оборачиваясь, чувствую, что Демир идёт следом. Его взгляд скользит между лопаток, прожигая насквозь. Уже у самой двери меня вдруг накрывает осознание того, как абсурден и нелогичен мой порыв. Зачем я это делаю? Что я хочу узнать у него, услышать? " Да, я запланировал захват этой колонии. Поздравляю, ты меня раскрыла!". Так он скажет, глядя мне прямо в глаза? " О, нет, Мирра. Как ты могла даже подумать о подобном?!"– покраснев от возмущения гневно бросит? И почему именно он? Отчего часть мужчин в колонии настроена агрессивно по отношению именно к нему? Ответ плавает где-то далеко за гранью разумного, но, в то же время до страшного реален, почти осязаем– виной тому я. Впервые я действительно виновата. Вэла ненавидели из-за меня. Считая, что всё более и более радикальные меры он принимал, чтобы угодить мне. Демира осудили лишь за то, что он оказался знаком со мной. И чего мне стоило солгать? Отчего я выдала перед советом и остальными правду?! Я– та, кто едва ли не всю жизнь буквально купался в спасительной лжи!
–Сюда?– раздается низкий мужской голос позади, и я едва не подпрыгиваю от неожиданности! Я уже и забыла, где, с кем, зачем сюда пришла. Киваю, не в силах выдавить из себя и слова. Демир, будто понимая моё состояние, толкает дверь, и та со скрипом распахивается, отчего в воздухе начинает клубиться мелкая пыль.
Демир заходит внутрь, оглядываясь. А затем поворачивается ко мне, вопросительно приподняв брови.
–Нам туда.– тут же, чтобы не испытывать больше неловкости и разочарования от потери решимости, показываю кивком головы на едва заметную дверь под лестницей. Вытащив из кармана лампу, шелкаю включателем, но свет то появляется, то исчезает снова. Внутри начинает пульсировать мысль о побеге, постепенно подчиняя себе все моё существо. Паника накрывает, не давая здравому смыслу успокоить безумные страхи, точно снежным комом обрушившиеся на меня. Мы здесь совершенно одни. На эту часть территории почти никто и никогда не заходит. Ближайшая к стене вышка находится слишком далеко, чтобы мой крик был услышан. А в поле его не услышат тем более.
–Позволь?– спокойно протягивает руку Демир, покорно ожидая моего решения. Взвизгнув, отпрыгиваю в сторону, он делает шаг, ещё один– и забирает у меня ...лампу. Всего лишь лампу! Пару мгновений он что-то подкручивает в ней, а затем щёлкает включателем– и та светится.
–Мирра, я ведь пообещал, что больше никогда не причиню тебе вред. – ровным голосом произносит тот, кто только и делал, что старался причинить мне как можно больше вреда. Если бы я могла ему верить. И, всё же, отчего-то я здесь. С ним.
Во взгляде Демира скользит нечто странное, похожее на разочарование. Но он тут же разворачивается, направляясь к двери под лестницей. Уверенные быстрые шаги– будто он и сейчас полностью уверен в том, что несчастная пленница последует за ним куда бы он не шёл.
Пока Демир открывает дверь, подвешивая лампу на железный крюк в стене внутри каморки, я несколько раз нервно оборачиваюсь назад, словно решая, не броситься ли со всех ног в спасительное общество других жителей . Или же до конца идти за тем, кому убить меня– дело каких-то жалких пары мгновений. Ещё и исчезновение глупой Мирры спишут на то, что сбежала, испугавшись. Того, что её обман и работа на тех, кто, не важно, снаружи или изнутри, мечтает захватить колонию, вскроются.
***
Неловко съежившись в углу каморки, на старом скрипучем табурете, не отвожу взгляда от большой фигуры Демира. Он усаживается в выцветшее кресло, которое когда-то принес сюда Вэл. Сложив руки в замок, упирается локтями в колени, слегка подавшись вперёд. Ко мне.
–Мирра, ты ведь не поверишь, что я – он скользит глазами по моему лицу, жадно впитывая каждую чёрточку. Но во взгляде проскальзывает нечто странное, словно он желает запомнить меня. Или это – страх, все больше подчиняющий меня себе? – Искал тебя?
Мой подбородок дрожит от злости и подкатывающих к горлу рыданий. Только один Демир, господин и пленник, садист и нежный любрвник, – только он может вызвать во мне такую бурю эмоций. Мне хочется вскочить, броситься на него, вцепившись в это самоуверенное спокойное лицо ногтями..."А, может, впиться в его губы поцелуем?"– шепчет мне издевательски подсознание.
Пересилив себя, поднимаюсь:
–Если ты и дальше намерен играть со мной, я просто уйду.
Дура! Глупая наивная дурочка, отчего-то дающая этому злу во плоти шанс за шансом. Зачем? Мне страшно ответить на этот вопрос самой себе.
–Нет. – тут же поднимается и он, глядя точно побитый щенок.– Пожалуйста, Мирра.– его рука тянется ко мне, замирая в нескольких сантиметрах. Он не двигается, будто спрашивая дозволения. Впервые не приказывая. Не требуя. И я сдаюсь.
–Говори. У тебя есть пять минут– потом я уйду.
2.17 Демир
Сложно пробиться через ту стену ненависти, которой окружила себя девушка напротив. Мирра. Мой мир. Мираж, за которым я словно безумный гонялся, не в силах поймать. Поиски шли днём и ночью, но так и не увенчались успехом. Казалось, Мирра исчезла, растворилась, а, может быть, и не существовала вовсе? Может, это – всего лишь жалкие попытки моего больного разума примириться с ужасающей реальностью? Той, где я был вынужден играть безумца, для которого человеческая жизнь ничего не значила? И Мирра, ее образ, стал для меня таким желанным спасением?
Но нет– она сидит напротив меня, напуганная, обозленная. Странно, но иногда замечаю, как её взгляд проходится по моему лицу, фигуре, подолгу задерживаясь на руках, губах. Будто Мирра желает, чтобы вместо бессмысленных слов и заверений я перешёл к действиям?
–Я...Не знаю, что тебе ответить. – наконец, выдает она приглушенно. Табурет поскрипывает, когда она меняет позу. Теперь ее взгляд устремлён сквозь меня, на стену. Выражение лица такое потерянное, что хочется обнять её, утешить. Мирра смогла сделать то, чего не удавалось ни одной другой девушке до неё – достучаться до спрятанного глубоко внутри меня настоящего Демира. Вывести его на поверхность точно жителя заброшенного убежища, чтобы он, прищуривая слезящиеся от солнца глаза, неверяще озирался вокруг, никак не в силах осознать своей свободы.
Я так заигрался в злодея, что сам того не заметил, как сжился с образом. В тот день, когда сопротивление только решило сделать меня " Демиром, властителем Рая", я думал, что все пройдет легко и гладко. Но когда, в самый первый раз, после первой сделки, приехавшие на остров гости пожелали развлечений гораздо сильнее будоражащих кровь, нежели банальный секс, один самоуверенный идиот решил, что речь идет о чем угодно, кроме того, что случилось после. Как сейчас понимаю – это было проверкой. Моей проверкой. Ведь если бы я тогда не смог наблюдать за кошмаром, разворачивающимся на моих глазах, то сам стал бы жертвой. Вместо четырех несчастных девушек, которых привезли на остров в подарок мне. На тот момент я ещё не знал столько, сколько знаю сейчас. Поэтому отказался, постаравшись придать себе пресыщенный вид уставшего от власти мерзавца. " Мне приелись однотипные развлечения. "– да, кажется так мой образ объяснил свой отказ в тот вечер. Идиот! Проклятый грёбаный идиот! Помню, как мелькнуло сомнение во взгляде одного из гостей, жирного как бочка Гробо. Он, переглянувшись с остальными, усмехнулся:
–От подарков отказываться не принято. Этим ты подставишь нас. Остальные решат, что мы жадны, раз не привезли тебе должного подарка в благодарность за сотрудничество. Подарка, который бы угодил нашему новому партнеру и другу.
–И что же теперь делать?– насмешливо " спросил" Ринго, тощий как скелет наемник, выбившийся в торговцы. Он краем глаза скользнул по испуганным полуголым девушкам, что стояли у входа.
Гробо развел руками:
–Да и не знаю, друзья. Даже и не знаю. Обратно везти их нельзя, этого не поймут. Ведь все уже знают, какой подарок мы приготовили Демиру. Выход один– его взгляд устремился через приоткрытое окно к скале, под которой ревел и бился о камень неспокойный точно моя душа в тот день океан. Седые пики волн с грохотом и шипением разбивались о выступы, в полной тишине, повисшей в огромной гостиной, были слышны всхлипы девушек, испуганно жмущихся друг к другу.
–Мы можем устроить игры.– лениво принялся очищать коротким ножом кожуру с яблока Ринго. – Как считаешь? Тогда и обид не будет, и все решат, что хозяин просто распорядился подарком как посчитал нужным.
На тот момент я был так напуган перспективой того, что увижу, как эти безжалостные убийцы скидывают со скалы девичьи трупы, что, даже не расспрашивая ни о чем, дал своё согласие. Глупец! Чертов идиот, что всё равно встретился воочию со своим страхом. Единственным отличием было то, что со скалы сбрасывали большие черные пакеты с тем, что осталось от несчастных девушек, ставших жертвами моей слабости. Ведь всем известна жестокость тех, кто правит в незаконной торговле ресурсами, орудием и, главное, проклятым раем! Это– нечто вроде своеобразного входного билета. По которому определяют, " свой" ли ты. Слабак, что не сможет расправиться с " подарком" не достоин доверия. Ну, или, по крайней мере, показать всем свою жестокость, оставив бедный " подарок" на грани жизни и смерти. Глупец! Тогда я думал, что спасаю девушек от страшной участи. Возможно , я действительно спас их от страшной, заменив её на ужасную. Гробо и Ринго под радостные возгласы остальных гостей и одобрительные кивки охранников, вывели девушек на улицу, направившись к вольерам, где содержались бойцовские псы.
Ополчение старательно, по крупицам, создавало образ Демира не один месяц, до этого посвятив еще несколько лет его внедрению в преступное сообщество нового мира. Проводя небольшие тайные сделки " инкогнито", но, всё же, постоянно подпитывая дельцов слухами о том, в чьих руки ведут ниточки, управляющие посредниками и охраной. Ожидали, что крупные игроки сами попытаются выйти на Демира. Так и случилось. Вторым этапом было вжиться в роль. Поэтому даже псов дрессировали так, чтобы те готовы были перегрызть глотку любому по одному приказу хозяина. Демир помнил, как тряслись его пальцы, когда он впервые зашёл с куском мяса в непроглядную тьму постройки, где впроголодь и в полной темноте содержались собаки. Тогда он сумел сдержать страх, не ринуться обратно, и псы его признали. И так раз за разом в течение нескольких месяцев он приучал животных к себе. Остальное делалось уже без него, достаточно было одной записи его голоса. Команд, жутких и не оставляющих жертве ни малейшего шанса на спасение.
В тот раз Демир был вынужден смотреть, как четверо огромных разъярённых псов раздирают на части тела девушек. Гробо, раздавая девушкам ножи, щедро пожертвованным гостями, улыбался, объясняя, что те из девушек, что смогут добежать до стеклянного купола одной из теплиц, выживут. Они смогут нажать кнопку, чтобы из-под самых крыш распылилось вещество, отпугивающее псов. Это было сделано в целях безопасности. Нет, не людей – в Раю не было места для подобных сентиментов. Самого растения, к которому, как оказалось, питают слабость не только человеческие особи.
К сожалению, ни одна из девушек не успела добежать даже до дороги, разъединявшей особняк и поле, где находились теплицы. Столько крови Демир не видел никогда в жизни. Он радовался, что опьянённые ею, гости и забыли, что должны внимательно следить за ним, изучать его реакцию. Даже Гробо– и тот, сперва сверля его хмурым въедливым взглядом, теперь поспешил к дороге, чтобы из первых рядов наблюдать кровавое представление.
Демиру потребовалась вся его выдержка, чтобы с лёгкой усмешкой подойти к гостям, и даже расстроиться в конце, когда охрана набрасывала электрические ошейники на собак, что все так быстро закончилось. Гробо тогда взглянул на него по-другому – будто родственную душу нашел. Он принялся на полном серьёзе объяснять, как сделать шоу гораздо страшнее. Что, помимо обезумевших от жажды крови животных, ещё может служить элементом развлечения зрителей.
Впрочем, кроме Гробо, были и другие. Те, кто гораздо выше и серьёзнее, те, кого не обмануть бутафорией, кто заставит тебя пройти через все круги ада, чтобы убедиться в твоей лояльности...
***
–Что ты ожидаешь услышать от меня? – злобно выдает Мирра, резкими шагами измеряя маленькое помещение. Она и забыла, что всего лишь несколько минут назад боялась меня до дрожи в коленках. – Все твои... истории...Это просто безумие. Бред! Это....нереально!
Она почти трагически заламывает руки, поднимая лицо наверх. Силится не расплакаться передо мной. Храбрая маленькая Мирра. Странная, не поддающаяся никакой логике. Она то ненавидела меня, то жалела, то желала убить, то– спасла мне жизнь своим молчанием.
–Мирра, вся эта жизнь– безумие.– указываю взглядом на дверь позади неё, имея в виду мир, изменившийся до неузнаваемости после вспышки.
–Зачем ты...Зачем тебе нужна была я? – спрашивает она, остановившись. Качаю головой – я вскользь упоминал это, но пришло время для того, чтобы явить ей правду, какой бы омерзительной та ни была.
–Не ты. Любая из вас. Из тех детей, что Юла родила после того, как...– я сжимаю челюсти, понимая, как стыдно признавать слабость. Собственную слабость и трусость, готовность обвинять весь мир в своих страданиях вместо того, чтобы признать – в них никто, кроме моего отца – психопата не был виноват.– После того, как бросила нас с Лиорой. Я не мог ненавидеть её, ведь она каждый день, жертвуя собой, спасала нас от гнева отца. Но, едва узнал о том, что Юла родила новых детей, пришёл в бешенство. Сперва я хотел рассказать своему отцу всю правду. Чтобы он добрался до нее, чтобы убил весь выводок, а её за волосы приволок обратно. Я хотел глядеть ей в лицо – и видеть там страдания. Но...– я откидываюсь назад, глядя в деревянный свод потолка, местами прогнивший и осыпавшийся – Я не смог. Я сжёг досье, что принёс мне один из ищеек. А его самого убрал. – слышу вздох Мирры, конечно же, не понимающей , не разделяющей и сотой доли моих поступков, – А после Юла снова исчезла. И я никогда бы не подумал, что такая как она– я раз за разом пытаюсь отогнать образ той маленькой светлой девушки, что гладила мои волосы и читала сказки перед сном, пряча опухшие красные глаза за книгой – Решится уйти в трущобы.
Мирра горько усмехается:
–И ты смог найти лишь меня. До остальных ты уже никогда не сможешь дотянуться. – она храбрится, глядя с вызовом на меня.– Такой взрослый , большой, уверенный в себе мужчина– и жил мечтой отомстить женщине и детям, так, да?
Мне нечего ответить, она права по всем фронтам. Слабак, тряпка, предпочитающий обвинять весь мир вокруг, психопат, слившийся со своим образом так, что перестал понимать, кто же он на самом деле. Все это– я.
Поднимаюсь, точно ведомый силой свыше, жалкая марионетка, ищущая тепла её рук.
–Прости меня, Мирра. – выдыхаю, подходя ближе, прямо в её дрожащие губы, аккуратно обхватив подбородок ладонью, поднимаю её лицо к себе. И целую. Жадно, не доверяя самому себе– быть может, я сдох там, на кипящей от зноя растрескившейся земле, когда на наш отряд напали несколько банд падальщиков? Возможно, все, что я сейчас вижу и ощущаю– лишь потуги угасающего сознания? Но это– самые лучшие мгновения моей проклятой жизни! Мирра! Маленькая, податливая, её губы едва заметно начинают отвечать на поцелуй. И по камню, в который превратилось моё сердце, начинают ползти трещины...
2.18 Выбор
-Ты знаешь, что многие уверены– я помогла тебе не просто так? Они считают, ты оказался здесь, чтобы захватить колонию. – Мирра задумчиво скользит пальцем по стене, где ножом на одной из досок вырезаны первые буквы имён. « М», « В». Да, я знаю, что она приходила сюда с ним и не раз. Знаю, что Вэл любил её. Несколько раз я видел его в тюрьме, но, большей частью, день за днём слышал ленивые сплетни мужчин, охранявших нас, о том, как « маленькая Мирра» водит за нос « глупца Вэла».
–Тебе здесь нравится?– не отвечая, задаю ей встречный вопрос, услышав который Мирра в недоумении оборачивается. Скрестив руки на груди, молча наблюдаю за тем, как она думает, слегка приподняв брови. Ей нравится, как бы она ни пыталась этого скрыть, мой интерес к ней. Теперь мы с этой синеглазой девушкой поменялись местами. В её тонких, усеянных голубыми прожилками вен, руках моя судьба, моя жизнь. И, отчего-то, я полностью уверен в том, что Мирра ими дорожит. Не в пример тому чудовищу, коим был я сам.
–Да. Здесь...здесь ко мне относятся как к человеку. – наконец, кидает ответ-упрек, и тут же переходит в наступление.– Зачем ты здесь? Только не говори, что пришел сам или попал в плен, этого был не может!– блестит гневом её взгляд. Я лишь усмехаюсь в ответ:
–Может, Мирра. Ещё как может. Я– не тот, кем ты считала меня. И теперь могу жить как того сам захочу. В вашей тюрьме я был более свободным, чем когда-либо в своей жизни.
Мирра хмурится, но ничего не говорит. Видно, как она снова позволяет ненависти ко мне овладеть собой. И я не имею права лишать эту хрупкую синеглазую девушку такого целебного и одновременно разрушающего душу снадобья. Ненависть. Злость. Желание причинить как можно больше боли, убить– всё это так хорошо знакомо мне самому. Я столько лет жил жаждой мести, считал дни до того, как смог бы воплотить её, что, стоило найти хотя бы частицу Юлы, её дочь, Мирру, как сильнейший страх охватил меня самого. Убив её, я останусь без цели. Лиора прекрасно справится сама, без меня. Управитель? О, и там всё чудесно – в редких ответах Кита это обрюзгшее ленивое тело стояло на грани могилы.
А, значит, меня ничего не держит на этой опостылевшей земле, в объятиях нового, мать его, мира! По крайней мере, так мне казалось ровно до того момента, когда Мирра не пришла просить за какую-то девку из рабынь на острове. Её проклятое самопожертвование, искренность, с которой она умоляла о помощи, наплевав на строгий запрет подобного....Все это всколыхнуло во мне воспоминания, в которых я, жалкий маленький ублюдок, выпятив тощую грудь, вставал на защиту Юлы, когда отец в очередном приступе бросался на неё с кулаками. О, конечно, я знал, что мне не только не победить, но и то, что вскоре буду тихо поскуливать, стараясь не двигаться, чтобы не тревожить ран и синяков, оставленных " любящим" родителем. Буду вновь и вновь клясться себе, что убью его при первой возможности. Что защищу Юлу и девочек...
Мирра, полоснув меня ненавидящим взглядом, стряхивает с себя оцепенение:
–Я сегодня же расскажу совету всю правду!– храбрясь, бросает она, отступая к двери. Я пожимаю плечами в ответ– это должно было случиться ещё тогда, когда наши взгляды впервые встретились там, на совете. И, всё же, что-то помешало ей открыть всем глубину той мерзости, что сидит внутри меня.
–Они здесь! Я видел! – слышится визгливый мужской голос снаружи, а немногим после в постройку врывается несколько жителей колонии вместе с членами совета.
–Она его целовала!– выплывает с неприязнью один из вошедших, глядя на Мирру с такой ненавистью, что я невольно подаюсь вперёд – свернуть ублюдку шею! Мирра, заметив этот порыв, тут же устремляется ко мне, нежными пальцами обхватывая мою ладонь. В её глазах застывает мольба.
–Жительница колонии Мирра, – вкрадчиво начинает один из членов совета, совсем старик, чьи тонкие губы трясутся, обнажая белесые десны с полусгнившими зубами. – Объясни всем присутствующим, что ты дела здесь с заключённым?
Толпа позади старика жужжит встревоженным ульем. Эти люди довольны. В колонии строгий запрет на какие-либо отношения без совместимости и решения совета. Жители, многие из которых недовольны этим, всё же не решаются открыто выказать свое недовольство. Поэтому сейчас они видят в Мирре возможность выпустить пар. Легально. Законно. Хотя бы таким образом вылить свои обиды, разъедающие изнутри.
Но я с улыбкой рушу их планы:
–Я прошу заседание совета и тестов на совместимость.
Кажется, тишина становится осязаемой после этих моих слов. Люди всегда боялись и будут бояться сильных и решительных. Наглых, уверенных в себе. Вот и сейчас многие в недоумении смотрят на меня, не произнося ни слова. Будучи удивлены самим фактом того, что жалкий заключённый осмелился просить невероятного – тех же прав, что и у свободных жителей. Свободных? Большинство из них готовы пойти за кем угодно, лишь бы не отстаивать своей свободы. В коем-то роде предатели, выпустившие " плохих заключённых" были более свободны и верны самим себе, чем эти трусы передо мной.
–Да что он о себе возомнил?
–За ворота его!
–А в следующий раз ты нас спасать будешь?!
–Здесь нужен совет. У него хорошая генетика.
–Нам нужно потомство от сильных мужчин!
Чаша весов неумолимо клонится в мою сторону, как бы ни скрипели зубами противники. Странно, но Мирра молчит. И здесь позволяя мне распоряжаться своей судьбой как пожелаю. Впрочем, она не знает главного.
–Иди сюда!– рычит один из мужчин, направляясь к Мирре. Я встаю перед ней, и он тут же застывает, не зная, что делать.
–Мы отведем вас к совету.– более миролюбиво начинает он, поглядывая на меня. Но тут же другой, стараясь обойти сзади, хватает Мирру за локоть. И мир передо мной заполняется ярко-алым. Никому не позволю её обидеть! Никогда больше! Никому.
***
–Демир, пожалуйста. Пожалуйста....– доносится до моего сознания её тонкий нежный голос. Несколько раз моргаю, чтобы прогнать красную пелену перед глазами. Мирра. Она просит. Умоляет.
Оглядываясь вокруг, вижу, что смог вывести из строя троих, ещё двое, выставив вперёд кулаки, кружат вокруг меня, не решаясь напасть. Я же, обхватив рукой шею их приятеля, полузадушенно хрипящего и царапающего подошвами деревянные доски пола, ищу ту, чей голос всегда может вырвать меня из пучины безумия, в которую погружаюсь все глубже и глубже. И нахожу. Мирра стоит у стены, с презрением глядя на меня. В её взгляде читаю свой приговор. Для нее я был и остался злом во плоти, и этого не изменить, не выжечь из памяти, не стереть заботой и любовью. Как ни странно, единственный, кто это понимает донельзя лучше– я сам. Кому, как ни мне, выросшему среди насилия и жестокости, не знать, что пережитое останется с тобой навсегда. Что оно изменит саму твою суть, вне зависимости от того, какую из дорог ты выберешь– подчиниться злу и обиде внутри себя или же встать на сторону добра. Не важно. Застарелые боль и обида будут грызть тебя изнутри в моменты слабости, выплеснуться горькой волной, сметающей все краски жизни в те самые мгновения, когда ты уверен в том, что счастлив. Да, Мирра понимает, что нас не изменить. Ни её, ни меня. Вот только глупышке кажется, что дороги мы выбрали разные...
