Текст книги "Мир для Мирры"

Автор книги: Мануэлла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Но помимо этой жизни в колонии есть и другая, более неприглядная, не нарочито-глянцевая, точно с обложки старых как мир сектантских брошюр про Иегову, где счастливые семьи, широко улыбаясь, гуляют по полям и садам, вдоль рядов полных спелыми фруктами деревьев. Такие покрытые пылью, полуистлевшие брошюры мы с Евой когда-то нашли на развалинах одного из домов у фабрики. Эти брошюры разбавили наши сокровища под половицей, часто мы с сестрами рассматривали их точно книжки со сказками. Мечтая когда-то воочию увидеть такие чудеса, как зелёная трава или нежный цветок, распустившийся у ручья. Увы, настоящие книжки среди нас увидела лишь я.

Здесь же есть и тюрьма. Есть и место, куда отселяют не прошедших фильтрацию новоприбывших. Нет, не после карантина, не больных– тех, что опасны для общества и окружающих. Тех, что нарушили самопровозглашенные законы колонии. Нынешний глава колонии, к слову, дядя Вэла, очень справедлив. Поэтому и решил, что новый мир будет подстать старому– несовершенному, не идеальному, но настоящему. Несправедливо лишать будущего тех, кто совершил преступление. У каждого должен быть шанс. Правда, совсем опустившимся бродягам, каннибалам или бандам сюда путь заказан – это и становится постоянным аргументом противников Вэла, избирательность в его " справедливости", но пока власть в его руках, это правило неизменно – никого не выгоняют за стены колонии из-за преступления.

Путь сюда для меня был невероятно сложен, большая часть моих спутников погибла. Дженна и Морт были убиты, когда ночью на наш лагерь напала банда падальщиков. Я с ужасом вспоминаю тот кошмар, что, казалось, никогда не кончится. Они убивали, насиловали, пировали в крови, пока с дозора не вернулись мужчины. Завязался бой, нападавших застрелили. Но потери были большими. У меня до сих пор на плече как напоминание о беспечности, цена которой– жизнь, остались шрамы от ножа, которым один из мучителей, ухмыляясь, не вырисовывать свои инициалы на моей коже. А ещё остались ночные кошмары, в которых меня терзают люди с грубыми обожженными солнцем лицами, носами, обголоданными почти подчистую, руками, на которых сохранилась лишь пару-тройка пальцев.

Ещё несколько женщин были похищены, когда мы были на середине пути. Слепые, их единственным оружием стали многократно обострившиеся чувства, но и похитители действовали молниеносно. Замаскированный вход в убежище мы не смогли обнаружить ровно до того, пока он, во тьме ночи, не открылся. Выбежавший оттуда мужчина хватали только женщин, сонных, ничего не соображающих. Мужчин же, что были в дозоре, просто вырубили, не причинив вреда. Из их выкриков один из белоглазых понял, что люди в этом убежище начали вырождаться из-за межродственных связей. Дети от таких связей практически всегда обречены на генетические мутации и сниженный в разы интеллект. Поэтому наши женщины так ценны для них. Есть и убежища, где всё происходит ровно наоборот. Женщин там больше, чем мужчин, и все они– родственники, причем, ближние. Такие вырождаются сами по себе, ведь женщины не в силах поймать и удерживать сколько мужчин, сколько нужно для потомства. Впрочем, моих спутниц похитили зря. Большая часть из них стерильна как поверхность земли, что больше не желает рождать жизнь для людей.

–Мирра, а ты ...– Джо осекается, глядя на меня, его лицо покрывается краской смущения – Придёшь сегодня ...Пойдешь...на праздник урожая?– его глаза с такой надеждой глядят на меня, что становится жаль его разочаровать.

–Нет, прости. Я сегодня нужна Адриане. – отвечаю, чтобы не задеть его самолюбия. На самом же деле я свободна, но придется напроситься на кухню и действительно помогать Адриане.

–А...хорошо...– разочарованно тянет Джо, поправляя яблоко на полке. Он старается не глядеть на меня, чтобы не выдать своего волнения. Я же вновь пытаюсь отвлечь его от своей скромной персоны.

–Знаешь, а Бригитта спрашивала о тебе. – вскользь бросаю ему, расставляя груши в квадратном ящике.

–Бриггс?– с недоверием косится он на меня.

–Да. – подтверждаю равнодушно, словно просто сообщаю информацию.– Она должна была пойти с Филлипом, но оказалось, что тот уже идёт с Мэгги. Так что она спрашивала о тебе.

Джо на минуту задумывается, а после выдает:

–Нет. Она же такая глупая. И вечно смотрит как ...как ....Как влюбленная корова!– в сердцах выдает он, а затем, поняв, что и о его взглядах на меня вокруг говорят ровно то же самое, цедит сквозь зубы ругательство, и вылетает из большой линии стеллажей, направляясь к выходу со склада.

Такой свободный доступ к провианту– новшество, что ввел Вэл. Он старается стереть следы иерархии прежнего мира, что делила людей на классы, сословия и так далее. В новом мире ценны все– рабочие, поисковики, охрана, простые жители колонии. Каждому здесь есть место, к каждому есть доверие. Люди доверять не только друг другу, но и себе. Знать, что к нему относятся как к достойному человеку, члену нового общества, где нет места насилию, вражде или недоверию. Сказать по правде – пока что это общество лишь в мыслях и мечтах Вэла, но глупо будет отрицать тот огромный шаг вперёд, что сделали все обитатели колонии, благодаря ему.

2.1. Праздник урожая

-Подай-ка мне турнепсы.– велит Адриана одной из девушек, и та идёт к стеллажу, уставленному коробами с овощами. Настоящими, имеющими вкус, а не то подобие глянцевого пластика, что было у Ингора. Я стараюсь забыть прежние кошмары, чтобы не позволить им управлять моей нынешней жизнью, но это выходит из рук вон плохо. Почти каждую ночь мне снится какой-нибудь кошмар, где я теряю Улю. Так или иначе, она ускользает из моих рук, просачивается точно песок сквозь пальцы, тает в дрожащем мареве миража. Ни наяву, ни во снах я не в силах удержать её. Наверно, этот– самый страшный из всех моих снов.

–О чем задумалась?– мягко улыбается мне Адриана, а я лишь качаю головой.

–Так. Ни о чем.

–Ты когда Вэла мучить перестанешь?– то ли в шутку, то ли всерьез спрашивает она, тут же прикрикнув на одну из девушек, что замерла неподалеку, явно вслушиваясь в наш разговор. Адриана же, нахмурившись, упирает руки в полные бока, и ждёт моего ответа.

Я лишь пожимаю плечами, мне эта тема уже набила оскомину. Излишняя нежность Вэла ко мне стала причиной пересудов. Некоторое девушки, что ещё недавно ровно ко мне относились, теперь норовят задеть или обидеть, то ли задетые его ко мне интересом, то ли обиженные тем, что я посмела игнорировать знаки того самого интереса от их лидера. А мужчины наоборот – едва ли не каждый стал обращать на меня внимание, гадая, чем же таким я смогла заинтересовать самого Вэла.

–Ты бы не крутила носом, а ответила ему взаимностью. Поверь, я этого мальчишку ещё вот с таких– она показывает ладонью себе на уровне колена – Знаю. Добрый, хороший, никогда в обиду не даст, справедливый.

–Простите, я...– хочу попросить Адриану не длить моих мучений, я ведь и сама ответа на её вопросы не знаю. Отчего душа не лежит к доброму и справедливому Вэлу? Отчего во снах преследует жёсткий взгляд темных глаз того, что не считал меня человеком, отдавая жестокие приказы?

–Ладно, дело ваше!– обрывает меня Адриана, отпуская, наконец, от себя.– Иди Лиаме помоги, иначе она так горох не переберет и до второго пришествия!– и хитро прищуривается, глядя на то, как я спешу выполнить её наказ. Адриана одной из первых проявила ко мне доброту и заботу. Сперва упросила отдать меня себе в помощницы, как и несколько других новоприбывших из группы, с которой мы встретились на подходе к колонии. А после стала нашим проводником в этом новом и неизведанном мире. Она объясняла нам устои и правила колонии, советовала, как верно себя вести, на что первым делом обратить внимание. И, хоть новоприбывших постоянно инструктировали и не оставляли без присмотра, её советы оказались крайне полезными.

–Вот, держи.– протягивает мне Лиама большую миску, когда я усаживаюсь рядом с ней на скамью.– Ты пойдешь на праздник урожая?

Ещё одним местным правилом было некое подобие демократии. Вэл никогда не заставлял людей, не принуждал к чему-либо. Наоборот, он старался дать выбор, чтобы воля человека не была подтверждена воздействию извне. Многие осуждали его за это, но Вэл свято верил, что лишь так колония не прекратит свое существование, правда, противники парировали, что тогда колония изживёт саму себя в погоне за поистине утопическими идеалами. Впрочем, было и обязательное, вроде работы, церемонии выбора пар или наказания, чтобы хоть немного уравновесить наивно-идеалистические взгляды Вэла и его дяди.

–Да, пойду. – киваю ей, перебирая горох.

–Здорово! Я тоже пойду. Мне Дария платье шьёт. Из ткани, ну, из пятого ангара. – она косится на меня– Там т-ааа-кие красивые есть материалы, и совсем не испортившиеся. Вэл разрешил что-то сделать из них себе, не хочешь тоже?

Я отрицательно качаю головой.

–Нет, спасибо.

Я пойду в обычном своем рабочем наряде, это не запрещается. Правда, так на праздник приходят лишь единицы, те, кто не успел переодеться после рабочей смены или заглянул на несколько минут, а после снова поспешил вернуться к работе.

Лиама хмурится, а затем шепчет:

–Если ты боишься, что найдутся недовольные – проверяющие уже осматривали ткани. Эти забраковали как непригодные. Там тонкие или прозрачные, что никуда не годятся. Поэтому их разрешили использовать.

–Да, я тоже беру. Там такая красивая прозрачная ткань есть, с блеском. Правда, она местами истлела, но если умеешь шить.– подает голос Шейла, сидевшая неподалеку. Она с улыбкой делает в воздухе жест руками в виде ножниц.

–Спасибо, я лучше в своем. – вежливо отказываюсь . Из-за другого стола, где шли приготовления к варке импровизированного пунша, громко фыркают . Я поднимаю голову – рыжеволосая высокая Элсбет с вызовом глядит на меня. Её взгляд говорит " Считаешь себя лучше остальных? Особенной?".

Я сочла за лучшее опустить глаза, продолжив перебирать и лущить горох. Я не желаю ввязываться в надуманные противостояния. Нет. Слишком дорогой ценой мне дались свобода и покой.

***

Невероятно красиво в колонии на празднике урожая. Старожилы говорят, что даже когда все ещё были в огромном бункере, располагавшемся сейчас в северной части земель колонии, то старались отмечать этот праздник ярко и красочно, чтобы надежда на лучшие времена не оставляла сердца людей. Стены убежища изначально расписывали лучшие художники, нарисовав сверху солнце, небо и облака, а на стенах– зелень и холмы. Все это делалось для того, чтобы люди, вынужденные находиться в нем не один год, не сходили с ума от вида железных стен. Впрочем, тогда, во времена холодной войны, большинство не верило в реальность угрозы. И отца Вэла с его товарищами считали безумцами, что позволили страху одержать верх над ними.

Длинные столы в несколько рядов стоят в самом центре, посередине – площадка для танцев. Перед ней и столами возвышается небольшая сцена с трибуной, откуда, как сложилось уже много лет, Вэл произнесет короткую речь. Девушки и юноши сегодня одеты не в рабочие комбинезоны, старики чинно восседают на лавках, а немногочисленные дети крутятся вокруг столов в ожидании начала пиршества.

–Можно?– с улыбкой спрашиваю Грету, старую женщину с белыми точно снег волосами, указывая взглядом на место рядом с ней. Грета ласково улыбается, кивая.

–Конечно. Кто же ещё из молодых сядет рядом с такой развалиной как я, если не Мирра?– она улыбается, и остальные старики подхватывают её похвалу, а мне становится неловко. Простое участие или пару слов ради того, чтобы они не чувствовали себя забытыми – разве это – нечто из ряда вон? Краем глаза замечаю, как Мэлани и ее подруги, включая и рыжую Элсбет, за другим столом, о чем-то тихо перешептываясь, то и дело с презрением во взглядах косятся на меня. Я не знаю, отчего, но, думаю, Мелани считает меня хитрой и лицемерной. Впрочем, мне это не важно. Я в любом случае не могу повлиять на чужие мысли, да и после пережитого мной, подобное кажется мелочью. Мелани – одна из старожилов, её отец был другом отца Вэла. Оба были очень богатыми и властьимущими, и когда на земле случился ад, то они были готовы. Убежище, провиант, приборы и куча генераторов, вещи, ткани, пресная вода и фильтры. Невероятное количество всего располагалось на складах и в бункерах под землёй. И огромный вклад во все это внесён в том числе и отцом Мелани.

Поэтому Мелани часто смотрит на новоприбывших свысока, считая себя одной из полноправных владелиц этого места. А ещё ...Ещё, мне кажется, ей очень нравится Вэл. Просто она не видит ответного чувства, оттого и делает вид, что он ей не интересен, ведь Мел привыкла быть лучшей, привыкла к чужому обожанию. И тот факт, что выбранный ею юноша не обращает на неё ровно никакого внимания, пошатнет этот образ в глазах других.

Всё больше народа стекается за столы, все веселятся, болтают между собой, звучит не громкая музыка. Джо приветливо машет мне рукой из-за одного из столов напротив, я с улыбкой отвечаю на приветствие, тут же натыкаясь на хмурый взгляд его старшего брата. Эрик– один из наблюдателей, он– солдат, чьей прямой обязанностью является своевременное выявление и отражение любой угрозы. Видимо, таковой в случае с братом он считает меня. Обычно Эрик несёт дежурство на одной из вышек, которыми усеян периметр вдоль стены, но вот уже почти неделю он в вынужденном отпуске– на одной из тренировок неудачно отрикошетивший от стены снаряд попал ему в бедро, сделав Эрика пациентом госпиталя на несколько дней.

–Привет!– довольно щебечет Лиама, подойдя ко мне. Она кружится вокруг своей оси, демонстрируя мне платье – Ну, как?

Я поднимаю вверх большой палец:

–Очень красиво. Ты похожа на принцессу из сказки.

И я ни капли не лгу– маленькая темноволосая Лиама поистине великолепна в этом наряде, состоящем из нескольких слоев тончайшей ткани.

–Красавица. – подтверждает Грета, закашлявшись. Она тоже показывает большой палец.

–Спасибо. Дария, иди сюда!– вскрикивает Лиама, заприметив свою подругу.– А вот и моя фея– крестная, что сшила эту красоту.

Дария подходит к нам. Нахмурившись, она здоровается. Поставив стакан с пуншем на стол, накрытый белой скатертью, в которой силами Дарии и ещё нескольких швей искусно заделаны дыры, появившиеся со временем, она усаживается на скамью рядом со мной.

–Вэл– дурак!– начинает она без предисловий. Лиама закатывает глаза, зная, что сейчас начнется очередная отповедь.– Устраивать праздник вместо того, чтобы разобраться с недовольными раз и навсегда.

Лиама перебивает её:

–Нет! Наоборот, если он пойдет у них на поводу, позволит начаться спорам и конфликтам, то ни к чему хорошему это нас не приведет!– почти слово в слово цитирует она Вэла, который недавно высказал подобное мнение в небольшом кругу самых близких своих друзей.

Дария лишь качает головой, не разделяя мнения подруги.

–Если возмущение будет долго копиться, то непременно последует взрыв. – философски изрекает она, собираясь что-то добавить, но тут из динамиков, расставленных по периметру, звучит громкая музыка. И делегация из нескольких членов правления гордо шествует к сцене.

Пока один из них разливается в щедрых похвалах нашей колонии, руководству и предстоящему празднику, другие выглядят как-то не очень радостно. Нервные напряжённые взгляды, перешептывания.

–А теперь я предоставляю слово нашему главе, Вэлу Уолтеру. – сторонится от трибуны ведущий, позволяя Вэлу занять за ней место. Почти все знают, что дядя Вэла, номинальный глава колонии, давно отошёл от дел, передав их племяннику. И недалёк тот день, когда Вэл примет из его рук символ колонии, ветвь оливкового дерева.

–Приветствую всех жителей колонии!– с искренней улыбкой начинает Вэл, обводя всех взглядом. Лишь на мгновение его взгляд задерживается на мне, но тут же Вэл отворачивается.– Сегодня мы празднуем очередной день урожая. Праздник, которого мы достигли общим усердным трудом, единением и верой в лучшее будущее не только для жителей колонии, но и для всего мира.

Тихие смешки раздаются то там, то тут в ответ на это заявление. Дария многозначительно вскидывает брови, словно бы говоря " я ведь предупреждала ". Но Вэл продолжает дальше.

–Только вместе мы можем выстроить новый мир, мир, что будет гораздо лучше и правильнее того, который был. Мир, где найдется место каждому. Мир, где будет ценна и важна жизнь каждого из нас, где она станет приоритетом!

Вэл ещё некоторое время рассыпается в красочном описании лучшего будущего, а после объявляет праздник открытым, что воодушевляет толпу больше, чем вся речь.

***

Из динамиков льется медленная музыка, пары танцуют, прижавшись друг к другу. Как вдруг надо мной раздается " Позволь пригласить?". Поднимаю голову – и встречаюсь глазами с зелёным взглядом Вэла. Странно, но я думала, что первым, кто меня пригласит, будет вездесущий Джо.

–Я не...– начинаю искать причину отказать, ведь для Вэла у меня таковых не заготовлено. Только для Джо, которому сойдёт любой формальный повод, чтобы не задеть его юношеской гордости.

Лиама, фыркнув, приглаживает пышную юбку, а после, легко подталкивая меня локтем, выдыхает:

–Да танцует она! Только нужно почти силой заставлять!– она делает смешное лицо, опустив уголки губ вниз, а глаза неестественно широко раскрыв. А затем встает, берет мою руку, вкладывая её в руку Вэла. Грета, откладывая вилку, одобрительно качает головой.

–Правильно. Вам, молодым, нужно брать от жизни все, что можно. Это мы, старики, должны сидеть в уголке. – философски изрекает она.

–Вот так! – довольно отряхивает ладонь о ладонь Лиама – Дело сделано. Теперь я тоже чья– то фея-крестная!– смеётся Лиама, а затем уходит к другому столу.

–О чем это она?– непонимающе глядит ей вслед Вэл, я лишь улыбаюсь в ответ:

–Так. Маленькие женские секреты.

Вэл усмехается, выводя меня к танцующим. Мы начинаем двигаться под медленную тоскливую мелодию.

2.2. Бедная овечка

-Он не будет твоим!– шипит позади меня Мелани, когда я возвращаюсь на свое место. Обернувшись, гляжу в злые стального цвета глаза.

–Я и не претендую на Вэла.– смело говорю ей в лицо, но Мелани не желает униматься. Она усаживается рядом со мной на скамью, с видом превосходства оглядываясь по сторонам, намерено повышает голос.

–Послушай, если ты пытаешься обвести всех вокруг пальца своим милым характером и добротой, то со мной этот номер не пройдет. Я вижу тебя насквозь, ясно?– она делает жест двумя пальцами от своих глаз на меня.– И не нужно, бедная овечка, лезть к Вэлу. Возможно, ты смогла обаять выживших из ума вроде старой Греты, но Вэл– далеко не дурак. Он скоро поймет, что ты из себя представляешь !– теперь лицо Мелани перекошено от злости, ведь я не отвечаю так, как того желает она. Не даю ту реакцию, что ей необходима. Мелани хочет крови. Это видно по тому, как она напряжена, как сжимает пальцы в кулак, как подрагивает её подбородок.

–Если это всё, Мелани, то благодарю. Я услышала тебя. А теперь я хотела бы посмотреть представление, если ты не возражаешь.– киваю я за её спину, где несколько парней и девушек разыгрывают сцену из одного из сохранившихся в бункере с книгами и предметами искусства произведений.– К тому же, я обещала Вэлу ещё несколько танцев, поэтому мне нужно хоть немного отдохнуть.– сама не знаю, что в меня вселяется в этот момент, но отчаянно хочется задеть эту самоуверенную наглую девицу.

Мелани вспыхивает:

–Ах ты, стерва! – она бросается на меня точно кошка, выставив вперёд пальцы, вцепляется мне в волосы. Мы падаем на землю, я перехватываю её запястья, чтобы остановить. Представление останавливается, все глядят на нас, катающихся по земле. Краем глаза замечаю ботинки парней, что уже несутся разнимать нас.

–Стерва! Пусти меня! Пусти, Джейк!– кричит Мелани, отбиваясь от большого темнокожего парня, что крепко обхватил её руками. Она пытается оттолкнуться от него, а когда не получается, старается ударить его затылком, резко откидывая голову назад, на что Джейк просто сжимает её еще сильнее. Так, что она скулит от боли, и успокаивается. Но стоит Джейку расслабиться– и Мелани с силой выбрасывает вперёд обе ноги, чтобы задеть меня. Но задевает лишь одного из парней, что прибежали нас разнимать, Рика.

–Твою мать, ты совсем с ума сошла?!– кричит на неё Рик, держась рукой за бок, куда пришелся удар.

–Что здесь происходит?– раздается голос Вэла. Подойдя к нам, он окидывает проницательным взглядом каждого, выслушивая Джейка. Затем кивает.

–Хорошо. Двое суток карцера. – Мелани хрипло выдыхает ругательство, а Вэл добавляет. – Каждой.

Я сжимаю руки в кулаки, но молча принимаю наказание. Как-никак, спровоцировали Мелани именно мои слова.

–Отведи Мелани в сектор Б, а Мирру я сопровожу сам.– велит Вэл Джейку, и тот кивает, поудобнее обхватив талию Мелани, почти силком начинает ее тащить вдоль разочарованных так быстро закончившимся представлением зрителей.

–Я ставку на Мэл зря, что ли, делал?!– громко и возмущённо интересуется кто-то, а ответом ему служит всеобщий смех.

***

–Не обращай на нее внимание, – внимательно глядит на меня Вэл, когда мы уходим довольно далеко от празднующих. Он уводит меня не к сектору, где находятся помещения для провинившихся, именуемые карцерами, а ...к своему отсеку. Открыв дверь по биометрическим параметрам , он останавливается, пропуская меня вперед.

–После такого.– киваю я на его комнату– Мелани меня просто убьёт.– насмешливо тяну, скользя взглядом по лицу молодого человека передо мной. Вэл смущается:

–Ну, извини. Я уже пытался поговорить с ней сам, объяснить. Но Мэл не желает и слушать. Ей кажется, что от нее никто не может отказаться добровольно.– он виновато разводит руками, словно бы в произошедшем есть хоть капля его вины.

Да, здесь я полностью согласна с Вэлом. Мелани считает себя некоронованной королевой колонии, и нетрудно догадаться, кого она видит своим королем.

Вэл предлагает мне присесть на кровать , а сам усаживается на стул напротив, но тут же вскакивает. Подойдя к небольшому шкафу, он замирает, будто размышляет, открывать его передо мной или нет.

–Есть ...немного вина. Не желаешь?– он нервно косится на меня, понимая, что при всеобщем запрете на алкоголь и любые его заменители, его предложение звучит довольно странно. Да и само наличие алкоголя у него, поборника морали, удивляет. Но я отрицательно качаю головой.

–Хорошо, тогда давай поговорим? – он снова усаживается на стул.– Скажи мне, Мирра, я хоть немного нравлюсь тебе?– заметив, какое напряжение вызывают у меня эти слова, Вэл тихо смеётся.– Не бойся, я имел в виду только церемонию выбора пар.

Растерявшись, и не знаю, что ответить. Вэл подходит, усаживаясь рядом, и ласково похлопывает меня по руке:

–Я не имею в виду незамедлительный ответ, у тебя есть время подумать. Я лишь решился открыто обозначить свою к тебе симпатию. И потом,– добавляет он немного поспешно– Я уверен, у нас отличная совместимость, мы ввежб максимально различные... Разные...ну, отличаемся...– он заметно нервничает, начиная путаться.

–Остановись. Пожалуйста, Вэл.– не желаю даже слушать подобного. Скрестив руки в замок, нахожу в себе силы поднять взгляд.– Ты ведь...Знаешь, что мне пришлось перенести. Поэтому...Я бы хотела...Вернее, я бы не хотела... Не сейчас, пойми.

–Мирра,– возражает он, скользя по мне ласковым взглядом зелёных глаз– Ты как никто другой должна понимать, как скоротечна и непостоянна жизнь. Не бойся её. Если каждый из нас станет жить своими страхами, не позволяя себе быть счастливыми, у этого мира нет будущего.

Я понимаю, о чем он говорит. Многие в колонии – пришлые, видевшие такое, что до сих пор не даёт спокойно спать ночами. Они не делают создавать пар, рожать детей, они не желают вообще ничего, кроме как покоя. Да и тот воспринимают как временную передышку перед чем-то ужасающим. Перед очередным кошмаром, который, без сомнения, преподнесёт им жизнь.

–Я знаю это, Вэл. – соглашаясь, всё же отстраняюсь от его руки, которая словно бы в ободряющем жесте скользит по моему плечу. – Знаю. И пытаюсь каждый день бороться с самой собой.

–Но дело в том, что я тебе не нравлюсь?– заключает Вэл, хмуро уставившись себе под ноги. На его лице, когда мы только шли сюда, было столько счастья и затаенной надежды, что я не могу найти в себе сил сказать правду. Поэтому ограничиваюсь полуправдой.

–Нет. Мне просто нужно...время. – поднимаю на него взгляд. Вэл качает головой:

–Ты ведь знаешь, что его у тебя почти нет. Если на этой церемонии ты не выберешь себе пару, то на следующей совет сделает это за тебя. И даже я не буду в силах тебе помочь.

Я знаю это. Слишком уж ценны не близкородственные связи в новом мире. Слишком ценно потомство от тех, чьи показатели сами по себе высоки, а совместимость почти идеальная. Пока я находилась на поверхности, мне пришлось увидеть и услышать многое. Вспомнить женщин с белыми глазами, которых похитили мутанты одного из убежищ, мечтая о нормальном потомстве от них. Новый мир пугающе жесток в своей невероятности. Из-за того, что во многих убежищах находились целыми семьями, потомство из-за межродственных связей вырождалось, мутируя в невероятные формы, рождая не приспособленные к жизни подобия людей. Многие из них умирали во младенчестве, других же....Других ждала незавидная участь быть убитыми руками собственных родителей. Это считалось наиболее гуманным, нежели позволить несчастным созданиям медленно умирать от голода, когда родители умрут или станут слишком стары, чтобы ухаживать за ними. Впрочем, " слишком стары" в новом мире – понятие весьма относительное. Немногие доживали до старости.

Были и убежища, где оставляли в живых " бракованное" потомство. Новые и новые ужасные, лишь отдаленно напоминающие людей, твари, множились, зачастую питаясь своими же родителями. И часто поисковые группы, которые формировались в нескольких колониях, включая и нашу, из самых смелых и достойных представителей, были в ужасе, когда им удавалось войти в такое убежище. Негласно все живое там поливалось огненным ливнем из огнеметов. А для статистики в отчёте были лишь сухие сведения о том, что убежище было заброшено.

–Слушай, а что если нам...сделать вид? Ну, выбрать друг друга на церемонии, но не быть парой по-настоящему. – Вэл так мило краснеет, когда говорит об этом. А ещё настойчиво избегает моего взгляда. Я знаю его настолько хорошо, чтобы точно утверждать – он лжет. По крайней мере, в том, что пытается сделать вид, будто эта мысль посетила его лишь сейчас. Нет, он вынашивал её продолжительное время, решив, что близость церемонии заставит меня согласиться. Я стараюсь рассмотреть его лицо, понять, как далеко он готов зайти в желании обладать мной. И тут же становится стыдно. Вэл никогда не позволял себе ничего предосудительного в отношении меня. Он всегда защищал меня, помогал. В отличие от...Мороз проходит по моей коже, когда я вспоминаю Демира. Столько времени прошло– а я все никак не могу избавиться от мучительных воспоминаний, обращающихся жуткими ночными кошмарами.

–И сколько мы продержимся в этом статусе? Ты ведь знаешь правила.– горько усмехаюсь я. Согласно правилам колонии, если в паре нет детей более года с небольшим, то на следующий церемонии каждому из партнёров подбирается новая пара. Конечно, сперва совет дожидается подтверждения того, что женщина точно не беременна. Дети в новом мире на поверхности – редкость, роскошь и надежда. Впрочем, с течением времени и в убежищах дети становились роскошью. Иногда мне хочется плакать и смеяться одновременно от абсурдности происходящего – в наших трущобах этого " ценного ресурса", как называют детей напыщенные члены совета, хоть отбавляй.

–Что же...– Вэл встаёт, прохаживаясь мимо. А затем застывает рядом– Я должен отвести тебя в карцер, но ты можешь быть здесь. Обещаю, что не потревожу. Я проведу обе ночи у Олди. Сейчас только, схожу за продуктами, а то их немного осталось. – его движения порывистые и резкие, когда он идёт к двери. Кажется, он не так спокоен, как желал бы показать.

–Вэл.– тихо бросаю ему вслед, решившись. Он оборачивается, приподнимая брови.– Если ты не против, я согласна. Давай ...

Но договорить я не успеваю – Вэл бросается ко мне, подхватывает под талию, поднимая с кровати, и кружится со мной по полу.

–Спасибо!– наконец, останавливается он, глядя своими зелёными омутами мне прямо в глаза – Я обещаю, что ты не пожалеешь! Обещаю!– его глаза полны торжества и счастья.

Остаток вечера он играет мне на гитаре, а я лишь делаю вид, что слушаю. Мои мысли далеко, очень далеко. Сестры, мать, Уля, которую я, возможно, уже никогда не найду. Стен, которого я никогда не забуду. Весь этот мир, что изранил и искалечил меня, вытравив все чувства, эмоции. Внутри я– словно полая гнилая тыква, отвратительное пустое нутро с налётом гнили. Я могу радоваться, не могу жить. Мне кажется, что мое место – не здесь. Не среди спокойствия и беззаботности.

Так странно, ведь подобные размышления никогда не посещали, когда я жила в трущобах. Каждый день– борьба за выживание, жизнь вопреки всему. Но ни единого дня, когда я была бы опустошена. Даже когда отец продавал сестер, я выла ночами в грязную бугристую подушку, с остервенением закусывая куски слежавшегося пуха, чтобы не разбудить его. Даже тогда мое сердце истекало кровью, но билось. Я была жива, полна ненависти и решимости. Я клялась выжить, вырасти и найти их всех. Найти моих сестер...

А сейчас? Возможно, правы те, кто идёт против Вэла и его дяди. Они говорят, что из сломанной мучениями и насилием особи вряд ли получится полноценный член нового общества, нового мира. Такие как мы попросту не могут жить в состоянии покоя, привыкнув к вечной тревоге, мукам и испытаниям, мы теряемся, когда всё это заканчивается, и начинается спокойная жизнь.

Наконец, Вэл уходит, чтобы проследить, досталась ли всем заключённым праздничная еда, а ещё отдать некоторые распоряжения на завтра. Я остаюсь одна со своими демонами, разрывающими душу на части.

2.3 Мирра

« Вэл носится с этими преступниками больше, чем другие – с детьми!»– это один из самых распространенных упрёков, достающихся Вэлу от недовольных его политикой жителей колонии. Впрочем, конечно, упрекают только за спиной, в глаза улыбаясь и нахваливая его не по годам мудрые поступки. Конечно, многие понимают, что дядя Вэла только номинально правит всеми нами, да и не за горами тот день, когда вся власть открыто отойдет Вэлу. Но и не обращать внимания на усиливающееся недовольство не стоит.

Правда, когда я осмелилась рассказать Вэлу немногую часть из того, что слышала, он лишь рассмеялся в ответ.