Текст книги "Мир для Мирры"
Автор книги: Мануэлла
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)
Подходя ко мне Дора выуживает откуда-то из вкладок юбки гребень, украшенный камнями.
–Ну-ка, сядь ровно. Дай мамочке причесать тебя!– это она мне! Не шевелясь, терплю, пока она пытается прочесать мои свалявшиеся, ещё влажные волосы.
–Сейчас Сил выменяет воду – и мы хорошенько вымоем их, да? – она не ожидает ответа, и я молчу – Эх, вот бы немного шампуня – мечтательно вздыхает она.
–Тук-тук, к вам можно?– раздается насмешливый голос у двери. Поднимаю глаза– Тру стоит, оперевшись на дверной косяк, с блуждающей на губах ухмылкой наблюдая за нами.
–Что, Дора уже и тебя записала в свои дети?– наконец, выдаёт он. Я пытаюсь встать, но Дора умоляюще шепчет " Подожди, Энни, подожди", и я подчиняюсь.
–Ну что же ты, дай же ей насладиться нечаянным материнством. – проходит в комнату Тру. А я удивляюсь– среди остальных он выглядит белой вороной. Причем, в прямом смысле– чистый, в аккуратной белой рубашке, разве что, не отлаженной, темных брюках и блестящих от масла ботинках.
–Наша Дора– продолжает он, вставая позади меня,– Мошла с ума ровно тогда, когда сперва ее муж, а затем и пятеро детей, один за другим, стали умирать от голода. О, они просились в убежища, но угадай, что им отвечали? Верно, их прогоняли будто прокаженных, не зная, не понимая происходящего, боясь за свои жалкие душонки! Эти " люди"– выплюнул он– не меньшие убийцы, чем мы; Жалкие, трусливые, оставившие умирать на поверхности сотни и сотни других людей лишь из-за своих глупых страхов! – он замолкает, впиваясь в меня взглядом через мутное стекло. Вдруг его тон становится весёлым, словно и не было ничего, словно и не он брызгал злобой какое-то мгновение назад– И, представь себе, убили зря – облучения не было. Те, кто остался на поверхности, оказались не заразны. Солнце не выжгло кислород....Ну и какие там еще байки у вас? Внизу? А?– он медленно проводит по моей шее пальцами, отчего я покрываюсь мурашками.
–Так вот, теперь для нашей Доры мы все– ее дети. Та ещё семейка, верно? – усмехается он.
Я невольно поднимаю голову, пытаясь рассмотреть лицо Доры, что только усерднее колдует над моими волосами.
–О, не трудись. Она не станет реагировать на то, что выходит за рамки ее мира. Но смотри. – он хитро подмигивает мне в зеркале и чуть повышает голос– Дора, Альфред просил тебя спуститься вниз. Кажется, он поранил руку.
Женщина тут же застывает, а потом ее глаза округляются:
–Альфред? Непослушный мальчишка! Опять, наверно, лазил в заводи, а там столько коряг....Я ему задам!– машет кулаком в пустоту она. Затем, оставляя мои волосы, идет к двери:
–Эн, посиди пока немного. Я спущусь к твоему брату и вернусь обратно.
Оставшись один на один с Тру, что пугает меня своим спокойствием, своим отличием от осталоных даже больше, чем обветренные лица его прихвостней, внутренне сжимаюсь, пытаясь следить за каждым его движением.
Замечая это, он хмыкает:
–Глупая. Меня бояться не стоит. Всех нас. Мы не причиняем вреда людям...
"Всего лишь продаете! Обмениваете как скот на нужное вам!"– хочется закричать прямо в лицо этому лицемеру, убийце с хорошими манерами! Но я сдерживаю себя, упрямо глядя перед собой, в щербатые доски пола.
–Да, мы ....скажем так, охотимся на таких же как и мы. Но мы вынуждены это делать. Это– пищевая цепочка... Или тебя , или ты. – он подходит ко мне, кладя обе руки на мои плечи – Знаешь, ведь я и мои люди ни разу не пробовали человеческого мяса. Да и, – внезапно вновь свирепеет он– Кто ты такая, чтобы судить!? Хочешь знать, сколько нас было изначально?? Женщины, дети, старики! Сколько мучений они перенесли, прежде чем...– с горечью сжимает пальцы, впиваясь ими в плечи. Мне больно, но я молчу, не решаясь прервать его– Знаешь, в каких страданиях они умирали!? О, мы пробовали есть всё – съедобное или нет. Исторгая непригодное для еды обратно, корчась в судорогах, исходя испариной, лежали. А, едва станет лучше, тут же возвращались к поиску того, что могло бы послужить пищей.
Повисает тишина, прерываемая лишь гулким стуком моего сердца:
–Ксиати, вот та жалкая горстка людей– взмахивает он рукой, указывая куда-то вниз, на первый этаж– Всё, что осталось от более чем двухсот пятидесяти человек ...
Рыдания прорываются сквозь меня. Я больше не могу сдерживаться– оплакиваю всё, всех, кого потеряла. Маму, сестер, учительницу, Стена...
–Мы его не убивали. – неверно истолковывает мои слёзы Тру, скривившись в растерянности – Он бросился на Уло сам. У того в руках был железный прут ...это просто глупое совпадение...
Но, видя, что мои слезы не прекращаются, что я уже почти в голос вою, захлёбываясь солёной влагой, он ретируется, напоследок бросив, что поднимается позже
51. Тень -2
Демир:
Отстреливаясь от нападающих, коротким перебежками от укрытия к укрытию продвигаюсь к дому Лиоры. Только бы успеть! Всю охрану положили! Твою мать! Сколько же людей у того, кто всё это затеял!? И кто всё это затеял? Два этих вопроса терзают меня вот уже битый час этой бойни. Но сейчас я должен спасти сестру.
Ворвавшись в ее дом, пулей лечу наверх, стараясь не скрипеть деревянными половицами. Открываю дверь ее комнаты– никого. Проверяю остальные – там тоже пусто. Нет ни её, ни этих уродов! Я опоздал!
Стоит мне спуститься вниз, как путь к двери мне преграждают двое мужчин в старой военной форме, еще " довспышечных" времён.
–Ты пойдешь с нами. Тень ждёт тебя.– бросает один из них, грубо ухватив меня за рукав. Я же прицениваюсь, позволяя провести себя несколько метров, до старого дома, где раньше жили девушки– и бросаюсь на одного из них, нанося удар локтем в живот. Пока он, согнувшись, глотает ртом воздух, замахиваюсь на другого. Он бьёт первым, но мне удается увернуться– удар приходится по касательной, в плечо. Бросаюсь на него всем телом, опрокидывая на землю, уже заношу руку для удара...
–Демир, не нужно! – вскрик Лиоры останавливает меня. Бешено вращаю глазами, чтобы определить, откуда он доносится. Ее маленькая фигурка на руках огромного амбала, рядом– ещё двое. Я бы справился и с тремя, но кто-то из них может причинить вред моей маленькой девочке... Выбора нет, да он и никогда не стоял– между моей никчемной жизнью и сестрой, я давным давно расставил приоритеты:
–Отпусти её. Я сам пойду к Тени! – рычу, отбрасывая руку одного из бойцов, что поднялся с земли– если он не боится поговорить наедине– напоследок не упускаю возможность поддеть, иначе этот ублюдок может и отказать. Какого хера? Кто он, меня рвет от предположений.
Вдруг происходит то, чего я сейчас ожидал бы меньше всего на свете– бойцы начинаются смеяться. Даже Лиора, которую держит на руках рыжеволосый здоровяк, тихо посмеивается. Её тонкие ручки лишь крепче обвивают шею здоровяка, будто она – и не пленница вовсе.
Что, мать вашу, происходит?!
–Тень?– взгляд одного из моих недавних случайных спарринг-партнеров устремлен на Лиору– Нам уйти?
Так вот он какой, Тень? Вот этот увалень? Похожий на деревенского парня, фермера с пачки овсяной каши? Вы сейчас серьезно? Жалкая пародия на человека! О, нет, Тень– не такой, мне ли не знать!?
Но тут жизни удается удивить меня очередной раз:
–Да, думаю, мы с братом сможем найти общий язык. – улыбается Лиора– Раньше, все эти годы, ведь как-то удавалось. И принесите мою коляску. – и бойцы бросаются исполнять её приказание с невероятной для их крупных тел прытью.
Моя сестра – Тень!? Тот неуловимый, никому ранее неизвестный боец сопротивления?? Лиора, что самостоятельно и на улицу выйти не может? Насмешили!
И, если на минуту допустить мысль, что всё это безумие– правда, то зачем ей разносить всё? Убивать моих людей? Вопросов больше, чем ответов.
–Пойдем, Дем?– тихо произносит Лиора, когда ее усаживают в коляску – Нам нужно, наконец, поговорить начистоту.
Я молча киваю, ухватываясь за мягкие ручки кресла, и качу его по дорожке , вдоль догорающих домов и бараков, к главному дому.
52. Тру
Мирра:
–Прошу вас, пожалуйста. – умоляю я Молли, светловолосую женщину средних лет, с хитрой улыбкой и прищуренными будто от солнца водянистыми глазами. На ее шее и ушах нелепые, большие яркие украшения. Молли, вытирая руки о засаленный передник, усмехается:
–Здесь тебе безопаснее всего. Или ты хочешь попасться тем, кому выменяли твоего дружка? А? Так я тебе отвечу – они мигом съедят тебя!– злобно выплёвывает, отодвигая ногой небольшое дырявое ведро с мутной водой, где мне довелось совершить подобие омовения. Я не ропщу– жизнь, где и такая вода была счастьем, еще свежа в памяти. Впрочем, другой у меня и не было.
Она проходится по комнате, направляясь к железной печке, что принесли сюда.
–Ты смотри– Тру расстарался ради тебя. Топливо...– растягивает она слова– Воду с побережья заказал!– в ее голосе отчетливо слышится смесь зависти и презрения. Будто она не понимает, как можно вообще что-то делать для такой как я. Вдруг она подскакивает ко мне, ухватывая пятерней за подбородок, шипит мне в лицо:
–Если ты, тварь, думаешь, что сможешь одурачить Тру, я задушу тебя своими руками! Ты скоро надоешь ему, и тогда разделишь участь остальных, тех, что...
–Молли, я ведь попросил тебя не докучать нашей гостье?-раздается у порога голос Тру.
Испуганно взвизгнув, Молли отпускает меня, проносясь мимо Тру. Тот бросает ей вдогонку:
–И держи свой язык за зубами, если не хочешь его лишиться!
Медленно приближаясь ко мне, выряженной в какое -то зелёное платье, с еле заметными красноватыми следами на лифе, о происхождении которых мне и думать не хочется, он галантно предлагает мне руку:
–Прошу вниз, к ужину.
Нехотя подаю руку, вынужденная подыгрывать. Я устала . Устала быть чьей-то игрушкой, приспосабливаться, стараться выжить. Наверное, весь тот детский задор, всё неуемное желание жить выбили из меня обстоятельства. Останься я в трущобах – жила бы, подпитываясь верой в то, что где-то есть счастье. Есть вода, еда, деревья, чьи зелёные кроны достигают неба....А так....нет..нет этого всего. Теперь я знаю. нет никакой колонии на побережье – все это лишь выдумки канибалов или грабителей, чтобы заманить к себе глупцов, что поверят в это. А, может, сумасшедший одинокий сталкер подаёт одни и те же сигналы, когда-то им перехваченные...
–Вот это красотка!
–Дааа, Тру, повезло тебе!
Мужчины за столом взбудоражились, увидев меня. Тру с выражением гордости на лице проводит меня к центру стола, усадив на скрипучий стул рядом с собой. Из дверного проема показалось недовольное лицо Молли, но тут же скрылось в полумраке.
Масло в светильниках чадит, отбрасывая наши причудливые тени на стены. Тру произносит что-то наподобие молитвы, заставляя всех нас взяться за руки. Но молитва ли – то, в чём звучат слова " и дай нам творения Твои, дабы могли мы насытить пищей животы, принеся их в жертву воле Твоей"– как красиво он извратил простую фразу " отдали в обмен еду".
Кипящий, излишне соленый суп из банок едва ощутимо подгнившей фасоли в томате и прогорклые армейские галеты– вот, на что ушли человеческие жизни. Я не могу есть, хоть и под пристальным взглядом Тру вынуждена взять покрытую ржавчиной железную ложку.
–Молли, выпивку!– вдруг стучит кулаком о стол один из мужчин. Другие его поддерживают.
Молли, словно ждала этого, вбегает в зал с огромным деревянным ковшом, от которого исходит резкий запах спиртного:
–Чистый виски! -закатив глаза, хвастливо произносит один из мужчин– Пришлось целую семью на него выменять, вы помните, как пищал тот мальчишка?– оскаливается он, передразнивая. – " Мама, мама!"...
–Заткнись!– ревёт Тру, вскакивая с места. Бросаясь к перепуганному мужчине, хватает его за грудки, косясь на меня. Я сижу, не поднимая головы– ложь. Очередная ложь. Да и глупо было верить в то, что Тру хвастал– они не трогают женщин и детей, " даже больше"– говорил он-" они нас никогда и не встречались, после гибели наших". Забыл добавить, что гибель эту они сами, видно, и обеспечили. Выменяли людей на припасы, топливо... Внезапно осеняет– так вот чем так стращала меня Молли– надоем Тру и – в расход. Впрочем, и ее собственная судьба не столь безопасна, как то думает она. Как только она окончательно доведёт Тру– он быстро найдет, кем заменить ее натруженные рабочие руки. Мы в равных позициях, жаль, что она этого не понимает...
Слышится грохот– это Тру, красный от злости, тащит мужчину за собой к двери, а затем пинком выбрасывает его наружу.
–Меньше слов– больше пойла! – громко изрекает другой мужчина, делая большой глоток под неловкими взглядами окружающих. Те начинают искусственно громко смеяться, подбадривая друг друга, шутя над участью незадачливого приятеля, что смог вывести из себя Тру. Остаток ужина проходит весело. Не для меня– я лишь нервно комкаю нелепое платье дрожащими пальцами, уставшая от того, что каждый день своей жизни должна была сражаться за жизнь, за выживание. Будь что будет. Реши Тру обменять меня сегодня – я пойду на заклание молча, не проронив ни слова против.
"Уля"– вспыхивает в мозгу имя. Как она без меня. Разве я имею право сдаваться?! Поступать так, как поступила мама?
–Нужно отнести немного еды, а то окочурятся раньше времени. – невольно слушаю я тихие разговоры за столом.
–Да скажу Доре...
–С катушек съехал? Она выпустит пленников на раз, едва они согласятся с тем, что они– ее дети.
–Тогда пускай Пит идет, какого черта он там прохлаждается?!
Здесь есть пленники? Люди, которых готовят к обмену?
****
–А теперь простите, господа, нам с этой красавицей, – пьяно кривляется Тру, хвастая мной перед остальными,– Пора наверх. Думаю, сами понимаете, что до утра нас не стоит беспокоить?
–А как же...– жилистый старик в яркой фиолетовой безрукавке , начавший было говорить, замолкает, испуганно косясь на Тру. Не желая повторить участь своего напарника, он быстро добавляет– Ну, впрочем, и сам скажешь, как посчитаешь нужным.
Тру лишь раздраженно отмахивается в ответ, запуская руку себе за пояс, достает ключи:
–Имеем мы право на отдых, а? Черт подери!– он бросает ключи в руки неверяще взирающему на него старику– Идите, пейте, ешьте за сегодняшний день. Устроим себе праздник, а?– подмигивает он остальным, отчего те взрываются возгласами боагодарности и похвалы в его адрес.
Тру, наклоняясь ко мне так близко, что его теплое дыхание щекочет мою шею, шепчет:
–А с тобой у меня тоже планы. Дооолгие планы. плотоядно облизывает он губы.
Толкает меня вперед, к лестнице. Я успеваю заметить посеревшее от злости лицо Молли, что почти слилась со стеной.
В комнате, куда приводит меня Тру, словно в музее. Или нет, на самой огромной свалке – сломанные детали машин, гравилетов, консервы и сухие пайки, картины, книги, игрушки и украшения, разной степени изношенности одежда, обувь...Я понимаю, что это– некое подобие сокровищницы этих зверей в человеческом обличии.
–Можешь выбрать себе что хочешь.– щедро обводит рукой " богатства" Тру. А я понимаю, откуда у Молли те серьги и бусы – прежняя фаворитка Тру, что опустилась до уровня бесправной рабыни. Или же несчастная пленница, у которой сперва отобрали последние крохи– одежду и нехитрые украшения, а потом– и жизнь? И не тешу себя надеждой, что со мной может быть иначе. Впрочем, разве мне это нужно? Проплакав всё время до ужина, я решила быть сильнее. Хотя бы ради Стена, во имя его! Стен был единственным, кто отнесся ко мне как к человеку. Кто отдал жизнь за мою безопасность. И я не могу предать его ожиданий, трусливо умереть, лишив смысла его жертву.
–Спасибо, я как-нибудь позже, если ты не возражаешь?– приторно улыбнувшись ему, тут же взволнованно изучаю взглядом лицо мужчины. Не переиграла ли я? Не раскусил ли он странности моего поведения – то слезы и холод, то– заигрывание и улыбки. Но Тру под воздействием спиртного принимает всё за чистую монету:
–А ты мне нравишься. – пьяно ласкает он мое плечо– На меня похожа. В любой ситуации на все четыре лапы приземлишься, да?
53. Спасение?
-Ложись. – указывает мне Тру на свою кровать, когда мы оказываемся в его комнате. Как ни странно, но здесь довольно чисто. Мебели немного, лишь большая кровать, стол в середине и старое кресло, накрытое покрывалом. Да еще в углу большой сундук.
Усаживаясь рядом, Тру в нетерпении срывает с меня платье, восхищённо цокнув языком:
–Какая же ты красивая!– его руки трясутся, когда он касается меня. Словно не верит, что всё это теперь в его власти.
Я еле сдерживаюсь, чтобы не заплакать или не вцепиться ему в лицо. Как же это все отличается от того, что было со Стеном. Той щемящей нежности, ласки. Стен....по моей щеке невольно скатывается слеза. " А Дем? Значит, он был ласковым и нежным?"– издевательски вопрошает внутренний голос.
–Не бойся, я не причиню тебе вреда. – распаленный страстью Тру, получив такую желанную игрушку, пока добр и даже немного ласков. По-своему, по-звериному.
–Ложись на спину и закрой глаза.– велит он мне. И я подчиняюсь. Как подчинялась всегда. Робкая безвольная кукла. Кто-то возразит– только такие и выживают в нынешнем жестоком мире, но я-то точно знаю, что суть не в этом. Такие как мы лишь продлеваем агонию этого мира, молча соглашаясь на все те ужасы, что в нём творятся. Слабые, боящиеся любых перемен, любых решительных действий... Наверное, мы заслуживаем всего, с нами происходящего.
Тру снимает с себя рубашку, и я вижу его кожу, полностью покрытую шрамами– свежими и застарелыми. Видя моё удивление, он хмыкает:
–Это моя дань Господу. – ложится он рядом, заглядывая мне в глаза– Мое наказание за то, что ...– его голос слегка дрожит– Что мы делаем. Так справедливо, так должно быть.
Если Тру думает, что я тут же расплачусь и брошусь ему на шею– он жестоко заблуждается. Надо же, отправляет на ужасную смерть нечастных людей, но исправно каждый день за это наказывает себя. А затем спускается есть те продукты, на которые их выменял. О, мне даже объяснили систему– здешние, " ловцы" или " охотники", как они сами себя называют, отдают пойманных людей " перекати-поле" или " коробочникам"– тем, кто не боясь путешествует по поверхности, выменивая всё и на всё. В их огромных тачках, которые в шутку именуют " коробочками" есть многое– еда, вода, одежда, бензин, и даже мыло, шампунь. Вот она, цена человеческой жизни. На самих коробочников не охотились, как успела я уловить за ужином– их всегда почти невидимо охраняли банды.
Куда же коробочники обменивали людей и на что– было тайной за семью печатями. По крайней мере, из того, что я в обрывках разговоров и шепотках могла услышать, выходило именно так.
–Эй, ты где витаешь?– улыбается Тру, поглаживая моё бедро.
Вдруг снизу раздаются шум, грохот, а затем и крики " Белоглазые"!
Тру вскакивает с кровати, в нерешительности метаясь между дверью и ней. Наконец, открыв дверь, бросает мне:
–Не вздумай выйти.
Дверь захлопывается, но комната не закрыта.
Крики и шум все громче, слышатся выстрелы. Затем кто-то поднимается по лестнице. Шаги тяжелее, чем у Тру. Вжавшись в угол, я обнимаю руками колени – мне не спрятаться нигде. Ни под кроватью, что слишком высока, а до покрывала не добраться– услышат.
Поднявшись, нежданный гость на секунду замирает, а затем принимается проверять комнаты:
–Я чувствую, ты здесь. – раздается от двери старческий мужской голос – Не прячься, я не причиню тебе вреда.
О, сколько раз за сегодняшний день я слышу эту фразу. Еще бы могла ей доверять!
Вдруг меня озаряет– если человек вошёл в комнату, даже если просто стоит у двери, то как он мог не заметить меня? Поднимаю голову– и замираю от неожиданности. Кожа человека, что стоит у двери, вся в красновато-бурых наростах, пятнах. Где-то нежно– розовая новая кожа стягивает часть лица, рук – будто он обварился, или словно он– гигантский лобстер, брошенный безжалостной рукой в кипяток. На бугристой лысине еле заметные пучки волос. Но главное– его глаза. Они затянуты белой пленкой, глубоко под ней– темные зрачки. Он выставляет руку перед собой, направляясь прямо ко мне.
–Не бойся, я лишь с виду такой. – он, усмехаясь потрескавшимися губами, подходит ближе– Не бойся. Мы пришли спасти вас.
–Здесь...есть еще пленники?– наконец, решаюсь я встать, подойдя ближе.
–Да, внизу, в одной из пристроек. – кивает он головой, отчего кожа на шее натягивается и с неприятным звуком лопается– Неприятное зрелище, верно?– вдруг спрашивает он.
–Нет, я....мне просто страшно. – жаркая волна стыда окатывает с ног до головы. Все, кто причинял мне боль, не были уродливы снаружи, а этот человек, по-моему, действительно хочет помочь. Добро не зависит от внешности. Это нужно высечь в скрижалях памяти навсегда.
Смело делаю ещё пару шагов, вкладывая руку ч его протянутую ладонь. Он понимающе усмехается, поворачиваясь к двери.
–Сейчас нужно убраться отсюда скорее. Таких здесь несколько банд. Это база лишь одной.
54. Тень тени
-С этим давно пора было заканчивать. – обводит рукой вокруг себя Лиора, имея в виду то ли торговлю раем, то ли женщин и все остальное.
И я захожусь в диком приступе смеха, пускай ее шавки недоуменно разевают рты в попытках понять, что происходит.
Отсмеявшись вдоволь, стираю слезы ребром ладони:
–Глупая. Глупая моя девочка . – с любовью и гордостью смотрю на нее, что даже в таком положении смогла всё организовать, управлять группой идиотов, что, однако, смогли застать врасплох меня и моих бойцов– Тень– это я. А ты-и меня снова рвет от смеха – Лишь Тень Тени.
Лиора высоко поднимает брови, растерянно озираясь вокруг, будто кто-то сейчас ей подскажет, поможет, откроет правду. Но этим " кем-то" сегодня суждено быть мне. Пора открыть карты:
–Я-Тень. Я сотрудничаю с сопротивлением уже несколько лет.
–Но ...как же...я ведь...Ты же ....– видимо, пропавший запал сестры унёс и дар речи.
–Очень просто, Лио. Очень просто. – придвигаясь ближе, беру ее руку, кладя к себе на колени– Я смог выстроить все так, что каждый верит– я жадный до женщин, богатства и власти ублюдок, торгующий Раем и оружием направо и налево.
–Но, разве это не так?– все еще непонимающе сверлит меня взглядом сестра, пытаясь понять, что происходит. Стараюсь ли я обмануть её? Выгадать время?
–Не так. Очень многие из проданных мною и остальными партий были впоследствии похищены со складов, куда их доставили. Некоторые, что продавались через третьих лиц, похищались по дороге. очень многих из дилеров я заменил на членов сопротивления.
–А девушки...– едва слышно выдыхает моя умная сестра, что даже родному брату не верит с первого слова.
–А что они?– открыто дурачусь, ведь стало намного легче. Легче, когда не нужно врать, изворачиваться, видеть вокруг лишь врагов, не доверять никому, понимая, что мою личность могут открыть в любую минуту.
–Что с ними? Зачем ты... Как ты мог?! Как!?– ее голос срывается на плач, ведь сестра права. Я-монстр. Только так я мог не вызывать подозрений. Только так эти ублюдки приняли бы меня за одного из них, поверили бы
–Я не убивал их. Ни одной. Они начинали новую жизнь, поверь.
Но Лиора вытирает злые слезы рукавом:
–Не убивал? Да то, что ты здесь творил– это уже смерть! – выкрикивает она– Ты монстр! Ты – не Тень, ты – безумец, что играет жизнями. Чтобы не сойти с ума, ты выдумал Тень. Стал им лишь для того, чтобы оправдывать свою жестокость необходимостью, ведь так?
Что она несёт?!
–Лиор-р-ра!– предупреждающе рычу, отчего у дверей слышатся встревоженные голоса
–Что?!– воинственно вскидывает на меня глаза сестра– Ты мог бы лгать, мог бы обращаться с ними по-человечески, мог бы не отдавать охране, мог бы! Мог! – она на грани истерики.
Внутри вновь с силой разгорается борьба, которую вёл годами. Действительно, кто я? Неужели мне нравится всё, что происходило и происходит?
–Где Мирра ?– вдруг задает она вопрос, что мучает меня не один день. Глаза Лиоры полны слёз, я для неё – лишь чудовище, что поглотило когда-то любимого брата.
–Не знаю...– еле слышно шепчу в ответ.
****
Мы перешли в открытую фазу противостояния. Лиора, назвавшись Тенью, взяла на себя всю власть , чему я был несказанно рад. Я , по все той же легенде, был убит при захвате.
Лиора стянула к нам невероятное число людей. Сопротивление с новыми бойцами, готовыми исполнить любой ее приказ.
Но теперь Лио в опасности. Огромной опасности. Иного выхода не было, я был вынужден это признать. Только так можно было перейти на другой этап войны, длившейся уже много лет. И у Лио есть я. Теперь, когда гнойник, что нарывал десятилетия, вскрылся, я снова стал собой. Хотя бы перед ней.
Правда...каждое мгновение новой жизни я ждал. Того, что и правда не смогу без жестокости. Что она прочно утвердилась во мне, стала моим вторым "я"– это " я" вырвется наружу и ...
****
–Хватит, Дем, ты убьешь его!– несколько пар рук оторвали меня от ублюдка, что знал, где сейчас Мирра. Тру. Жадное трусливое животное, он лишь скулит, уворачиваясь от ударов.
55. Шаг в неизвестность
Мирра:
–Знаешь, девочка, я застал саму Вспышку– прикладывает палец к затянутым пленкой глазам Морт– совсем еще мальчишкой.
–Зрелище не из приятных, верно, Морт?– подначивает его Дженна, старая женщина с такими же белесыми глазами, только вот кожа ее чистая и нетронутая беспощадными лучами солнца. Словно тонкая пергаментная бумага, сжавшаяся под напором лет, покрыта она еле заметной сеткой морщин.
–Все шутишь, Джи?– с улыбкой в голосе откликается Морт, выстругивая маленьким перочинным ножом лошадку. У него выходит так ловко и аккуратно– никто и не подумает, что Морт слеп, если не увидит его лица.
–А что мне ещё остаётся?– заходится в сухом кашле Дженна, откладывая в сторону трубку– чёрт! Эх, скучаю я по старым временам– тогда и табак был, а сейчас– дрянная подгнившая труха, да и то...
–Так, расскажи, девочка, что ты говорила о колонии? – вновь напоминает мне Морт, поднимая заготовку лошади вверх, будто любуясь на свою работу.
–Сигналы, как оказалось, идут уже несколько месяцев . Возможно, их ловили и раньше, но никто не говорил об этом. Координаты одни и те же. – выдаю я заученные наизусть слова Стена. Одинокая слеза скатывается по щеке– я даже не смогла похоронить его как подобается. Нет, я не знаю, как стоит это делать – у нас в трущобах погибших закапывали в твердую мертвую землю или свозили в катакомбы...Но Стен...Он не заслуживает этого. Вновь чувство собственного бессилия накрывает с головой. Я– словно перекати-поле! Куда дует ветер перемен– туда и качусь. Куда ведут– туда и следую, неважно, очередной мучитель или добрый человек. Впрочем, последних было так мало на моем пути.
–Что скажешь, Джен?– ласково кладет свою большую руку на руку женщины Морт, ожидая ответа.
–А что тут и говорить, Морти? Ты сам всё понимаешь – то, что нас настигнут – лишь вопрос времени. Дуайта мы уже потеряли...– ее плечи поникают, а голос становится тише– А Бен и парни....
–Ма, мы отнесли поесть людям– раздается ломающийся мальчишеский голос, и перед нами в бункере предстает паренёк лет 15. Одетый в на пару размеров больше джинсы и рубашку с закатанными рукавами, а еще старые ковбойские сапоги, он вызывает желание защитить его– таким хрупким и трогательным выглядит.
–Спасибо, Стю, – выдыхает тягучий пар Дженна– можешь пока отдохнуть.
Мальчишка уходит, а Дженна продолжает:
–Мы не сможем долго противостоять, Морт. К тому же, запасы истощаются, и не только у нас. люди, что раньше и не помышляли о том, чтобы сбиться в банды, сейчас мародерствуют все больше и больше.
Морт лишь молча кивает, глядя на отблески костра, играющие на старом железном чайнике, что висит на двух воткнутых в землю железяках с такой же поперек них.
***
Насколько дней мы собирались. Морт и его парни привели еще с десяток спасенных пленников – худых, грязных, испуганных. У двоих их из них не было конечностей, и судя по тем неровным краям и шрамам на культях, этих людей ' попробовали'. Господи, какой кошмар! Мой рассудок отказывается верить в подобное. Когда-то, живя в трущобах, я искренне верила, что наверху или за стеной жизнь может быть лучше. Даже когда взрослые говорили, что на поверхности всё выжжено, я не верила. Наверно, это надежда и помогала мне продержаться всё это время.
А теперь...теперь, когда я знаю, что на поверхности даже страшнее, чем в трущобах? Уля? Да, пожалуй. Только её образ помогает мне не сдаваться. Я запрещаю себе думать о том, что с ней что-то не так. Всё хорошо. Все будет хорошо! "Я найду её, и мы станем жить прекрасно. Прекрасно!" Подобной сладко-приторной ложью я пичкаю себя многие дни.
Через пару недель Морт созывает всех– он решился. Возражений нет– люди давно были готовы, ожидали такого расклада. Они не меньше его понимают, что ходят по лезвию– один неверный шаг, и все они окажутся в лапах какой-нибудь из банд.
Да, дорога будет сложной. И в этой дороге мы также рискуем попасться, но это лучше, чем сидеть, сложив лапки, в ожидании смерти. Я вспоминаю историю, что рассказывала мне мама, когда я была совсем малышкой. О двух лягушках, что упали в кувшин с молоком. Одна, не сумев выплыть, тут же камнем пошла ко дну, а вторая принялась барахтаться. И лапками взбила молоко в масло. Что помогло ей спастись, вылезти из кувшина.
Часть 2: Мир для Мирры
-Джо, достаточно.– я улыбаюсь молодому светловолосому парнишке, что, смущаясь, спотыкается и падает с корзиной, полной спелых фруктов. Сидящие рядом парни и девушки покатываются со смеху, зная о болезненной привязанности Джо ко мне. Я же подхожу к нему, берусь за одну ручку корзины и намеренно громко говорю « Пойдем, я ведь обещала помочь тебе сегодня.». Джо улыбается так, словно я пообещала ему достать солнце с опаленных зноем небес и повесить вместо старого светильника над его койкой. Гордо выпятив хилую грудь, он обдает неприятелей победным взглядом, и кивком, достойным самого короля, милостиво позволяет помочь себе. Быстро собрав фрукты в корзину, мы уходим прочь под удивлённые перешептывания окружающих.
Мы идём на склад, где на полках и в больших магазинных рефрижераторах хранятся наши запасы. Здесь все оборудовано " от " и " до". Как объяснили мне старожилы колонии, когда-то клан сверхбогатых безумцев во власти ( оказавшихся, по итогу, вовсе и не такими уж безумцами) выстроили на месте огромнейшего поместья на несколько сотен акров земли фактически неприступный город. Здесь было всё – несколько бункеров, складские помещения, огромная стена из пуленепробиваемой огнеупорной стали. Подземные камеры для хранения с рефрижераторами, солнечные батареи, генераторы, фильтры, переносные опреснители и целые опреснительные установки, запасы медикаментов, питания и воды – словом все, что может спасти жизни множества людей. Словно он знал, что подобное может произойти. А ещё здесь небольшая река, подпитываемая грунтовыми водами. И за одну её нас всех могут убить. Если кто-то признает об этом. Поэтому здесь приоритет на охрану. Территория надёжно охраняется 24/7. Правда, споры о том, стоит ли искать выживших, звать их сюда, нет-нет, да и возникают ( оно и понятно, ведь среди выживших не только хорошие люди) , но пока курс один – нужно больше людей. Люди– это будущее, это жизнь. Никто из ныне живущих здесь не вечен, никто не сможет охранять это место до самой смерти. Ни работать, ни заниматься хозяйством в преклонном возрасте попросту неврзможно. Даже тех, кто когда-то переждал здесь вспышку и взрыв, давно уже нет в живых. Остался лишь Вэл, правнук одного из владельцев этой огромной территории. Но он ведёт себя так, словно и не вспоминает об этом– вежливый, рассудительный, сдержанный и справедливый. Вэл, с его чистыми зелёными как морская гладь глазами и светлыми, выгоревшими под лучами солнца, волосами– тайная мечта местных женщин и девушек, и это взаимно. У него для каждой найдется доброе слово, улыбка или шутка, комплимент, что скрасит трудовой день. А по воскресеньям, когда мы отдыхаем, Вэл так потрясающе выводит баллады и песни, аккомпанируя себе на гитаре, что многие тайком отирают рукавом слезы, мечтая о новом мире. Мире, что будет ничуть не хуже прежнего.
