Текст книги "Черный дракон Токио (СИ)"

Автор книги: LotesCraft

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

– Что это? – спросил Тау, разглядывая устройство.

– Это телепорт. Доставит прямиком сюда. Чтобы тебе не приходилось проезжать через весь город и нам не надо было тебя ждать.

– Ясно.

– И к слову. В следующий раз не перебивай меня, когда я разговариваю с членами своей команды.

– П-прости, – замямлил Тау. – Я просто подумал помочь.

– Ну вообще-то ты помог и… Ты молодец… Но больше так не делай.

– Хорошо. Больше не буду.

– Раз мы всё прояснили, вопросы остались?

– Только один. Как мне попасть домой?

– Пошли.

Она подвела его к высокой металлической арке в углу купола, вокруг которой горели лампочки белым холодным светом.

– Это…

– Да, – перебивая, ответила Сильва. – Телепорт. Вбиваешь адрес – и ты на месте. Справишься?

Телепорт старого образца. Рассчитан на перенос одного. После использования требует перезагрузку. Это объясняет, почему они появлялись по одному. А когда Пружина обстреливал здание, повредил один из датчиков тревоги, тем самым отправив сигнал к ним на базу.

– Думаю, да.

Тау вместе с Сильвой подошли к телепорту. Он вбил адрес. Открылась червоточина размером с человека.

Они переглянулись. Он кивнул, и она кивнула в ответ. Тау вошёл в червоточину и очутился на своей улице, напротив своего дома. Портал за ним закрылся через секунду.

Кажется, сегодня был последний день моей тихой жизни. Я получил доступ к их базе и ресурсам. Но как Тау, а не как Тиамат. Теперь я среди них. Но не с ними.

Тау направился домой. Поднимаясь по лестнице, он то и дело заглядывал в окна. Дойдя до своей квартиры и доставая ключ, его телефон издал звонок. Достал, глянул на экран. Сообщение от Грея. Тапнул. Материалы по Тиамату. Убрал телефон и вставил ключ.

Открывая дверь квартиры, он знал, что впереди ждала ночь, неоновый город и аллея памяти.

–

В убежище ЮПГ. Грей сидел перед монитором, прижав кулак к губам и тряся ногой. Свет от экрана покрывал его всего. Он тщательно разглядывал свои результаты олимпиады и результаты Тау.

К нему подошёл Сэм.

– Эй!

Грей не отреагировал, продолжая смотреть в монитор, не меняя позы.

– Грей! – рыкнул Сэм.

– Я тебя с первого раза услышал.

– Когда люди слышат, они сразу отвечают.

Грей не ответил.

– Ладно, – выдохнул Сэм. – Мы на патруль собираемся, идёшь?

– Нет.

– Почему?

Грей не ответил.

– Боже, – буркнул Сэм. – Ты что, до сих пор из-за этого базового переживаешь?

Грей не ответил.

– А чёрт с тобой, – отмахнулся Сэм и покинул его.

Грей остался наедине с результатами. Затем его нога перестала дёргаться, и он наклонился к экрану ближе.

– Минутку! – кинул он, и его пальцы забегали по клавиатуре.

Он зашёл в браузер. Просмотрел задания к олимпиаде и все результаты всех участников. 100 баллов было только у Тау, следом за ним шёл Грей.

Я вспомнил. Там была одна задача на три балла, которую признали чрезвычайно сложной. Если начать её решать, ушло бы всё время, что давалось на олимпиаду.

Тау её решил? Как? Для этого ему пришлось бы… Да не бывает таких людей!

Он нахмурился. Помотал головой и встал из-за компьютера, но остановился на полпути. Вернулся к монитору и создал отдельную папку с названием «Киришима Тау».

Глава 4. Визит

Ночь. Токио горел неоном. Тиамат летел по крышам, не сбавляя темпа. Зеркальные стены отражали огни города, а внизу шумели улицы, не подозревая, что над ними пролетает тень.

Наконец-то. Я снова здесь. Адреналин. Скорость. Меньше навязчивых мыслей. Начинаю ощущать себя как наркоман перед дозой.

Он приземлился на крышу. Перекат. Рванул. Боковое сальто через трубу. Впереди возвышенность. Прыжок. Ухватился. Залез. Сиганул дальше.

Сейчас лучше не высовываться. Одно неверное движение – и звонок: «Тау, на базу».

Взобрался на наклонное здание. Пробежался по крыше. Сиганул. Заскользил по наклонной стеклянной стене. Доскользил. Отскок от края. Прижал руки к телу и резко расправил. Из-под мышек вылезла плотная ткань, и он парил над городом.

Отлично. Дельтаплан работает. Теперь будет легче и быстрее передвигаться по городу.

Пролетая над светом неона, он поймал поток ветра. Встроился в него, и словно невидимая сила несла его вперёд. Нёсся, словно пуля.

Удачно. Так даже быстрее. Моя цель: заброшенное здание лаборатории I.O. Место, которое не хочется посещать, и в то же время тянет.

Он маневрировал в потоке и спикировал вниз, пролетая мимо светов мониторов. Расправил. Подлетел. Убрал ткань и сделал воздушное сальто. Трос. Зацеп. Завернул за здание. Отцеп. Приземлился на крышу и побежал. Вдали виднелась потухшая вывеска I.O.

Уже близко. Система охраны – в основном вооруженные дроны старого образца. Не проблема.

Ускорился. Ветер шумел в ушах. Прыжок от края. Трос. Зацеп. Раскачка. Отцеп. Подлетел через здание. Трос. Зацеп за здание I.O. Натяг. Прилип к стене. Отлип и приземлился на корточки.

Вот она. Бесчеловечная лаборатория над людьми. Сколько человек помнят своё рождение? Без записи на видео или фотографии – а по-настоящему? Никто. Многие могут помнить странные отрывки, но никак не связать их.

Тиамат прислонился к стене. Подкрался к выбитому панорамному окну и заглянул внутрь. Три дрона парили и сканировали заросшую территорию.

А я помню всё. Как я был в утробе, какие люди помогли мне родиться. Даже лицо покойной матери. И это отвратительно. Такие воспоминания не должны быть с человеком.

Тиамат достал из пояса ПК. Нашёл на нём старый взлом дронов и активировал его. Дроны слегка заискрили, но продолжили полёт. Он перепрыгнул через выбитое окно. Выпрямился и уверенным шагом прошёл мимо дронов – те даже не среагировали на него.

Мимо проскакала крыса. Дроны тут же загорелись красным, рванули к ней и расстреляли её. Тиамат не обернулся и продолжал идти.

Он вошёл в коридор. Ржавая дверь скрипнула, но не привлекла внимания дронов. Вокруг валялась засохшая и влажная листва.

Идя и оглядываясь по сторонам, он вошёл в один из кабинетов. Медицинская койка родильного отделения, старые подносы и ржавая аппаратура.

Тиамат остановился перед креслом. Разглядывал на нём каждое пятно крови – и перед ним вставала картина.

Тьма. Кровавая. Небольшой свет. Два лица. Один – лысый, с усами. Другой – помоложе, с бородкой. Они перешёптывались. Я помню их слова. Тогда я просто не знал, что они значат. Но с взрослением осознавал.

– № 913. Худощав.

– Выживет?

– Да.

– Побочные эффекты?

– Пока отсутствуют.

– Зафиксировать как удачный?

– Пока рано.

Они отнесли меня в комнату с другими детьми. И только тогда я увидел, что моя мама умерла. Тогда я не видел разницы между жизнью и смертью. Однако картинка осталась. Растопыренные глаза, залитые кровью и таращащиеся прямо на тебя. Бледное лицо, словно камень. И приоткрытый рот. Это самое ужасное, что я когда-либо видел в своей жизни. Не сама картина. А осознание, что мне было всё равно.

Он отвёл взгляд от кресла. Развернулся и вышел из палаты. Пройдя чуть дальше по заросшему коридору, зашёл в кабинет с табличкой «Кендзи Хатано».

Внутри пахло сыростью и пылью. Стол и пол были завалены прогнившей бумагой. На стене под стеклом висела карта города, но и она уже была в пятнах влаги. В углу стоял металлический ящик с папками. Тиамат подошёл к нему. Выдвинул отсек и взял одну папку – № 913.

Я сто раз читал эти отчёты. Эксперимент по созданию сверхмозга. В мире существует препарат, который усиливает активность мозга. Человек становится собраннее, вспоминает детали, которые не фиксировал. Говорит уверенно и приводит весомые аргументы. Однако у препарата существовал недостаток. Он медленно убивал. Продолжаешь принимать – умрёшь. Бросишь – выживешь, но станешь овощем. Я буквально – дитя этого препарата.

Он закрыл папку и убрал её на место.

Эксперимент закрыли. Детей расфасовали. Многие из них погибли. А мне достался счастливый билет. Хоть и измазанный в грязи.

Тиамат вышел из кабинета и направился к выходу. Так же спокойно прошёл мимо дронов и вылез через окно. Он сразу вырубил свой взлом. Дроны дёрнулись и продолжили парить.

Пора снова увидиться с призраком прошлого.

Он рванул по крыше здания I.O. Впереди край. Прыжок. Трос. Зацеп. Полетел маятником между зданий. Вынырнул. Отцеп. Перелетел через магистраль. Приземлился на соседнее здание. Сиганул.

У препарата есть одна проблема помимо смерти: он притупляет чувства. Сон. Голод. Эмоции. Игнорируешь их – смерть на пороге. Я это прочувствовал. Провалы в памяти. Я начинал бежать, говорить с людьми, заставлять других делать что-то. Попадал в засады. Всё это происходило как в монтаже: кадры пропускаются, и ты видишь только тот момент, на котором стоишь.

Пробегая по крышам, под светом неона, пошёл мелкий дождь. Он ускорился. Впереди пропасть. Сиганул. Перепрыгнул. Не сбавляя темпа, он направлялся к воде, где вдали виднелись прожектора.

Ем по часам. Сон обязателен. Без сна организм изнашивается – мозгу всё равно. Эмоции? Воровство – моя главная эмоция.

Он сделал огромный прыжок. В полёте раскрыл ткань и парил над городом. Поймал попутный ветер и устремился к океану.

Однако всё это мелочи. Самое ужасное – информационный голод. Мозг требует нагрузки. Это как зуд, только в мозгу. Чтобы его почесать, нужно его нагрузить. Даже если на кону жизнь.

Подлетая к прожекторам, он видел ограждённое сооружение, множество вооружённых людей в униформах и колючую проволоку.

Вот она. Тюрьма строгого режима Тартар. Самое охраняемое место, откуда никто никогда не сбегал. Давно я сюда не заходил.

Тиамат, маневрируя между лучами прожекторов, пошёл на снижение. Убрал ткань. Приземлился на крышу. Перекатившись и проскользив по щебню, забежал за вентшахту. Выглянул из-за угла. Увидел двух охранников, патрулирующих местность.

Стив и Джо. Уже анализировал. Стив – дамский угодник, а Джо – семьянин. Ирония в том, что они ещё и друзья.

Тиамат проскочил мимо Стива с одного угла на другой. Навстречу ему шёл Джо. Он перекатился к трубе и встал за неё. Джо прошёл мимо и встретился со Стивом. Они разговорились.

Тиамат залез в вентиляционную трубу и проскользил по ней ко дну. Дойдя до середины, остановился. Достал ПК. Коснулся экрана. Убрал ПК. Снова проскользил вниз.

Увидел проём. Прижал руки и ноги к телу. Ускорил падение. Вынырнул к огромному вентилятору. Снизу – вращающийся винт. Тросы в разные стороны. Зацеп. Завис над лопастями.

Отцепил один трос – его повалило в сторону. Прижался к стене, еще вентиляция. Проверил ПК: горит зелёным. Убрал. Отодвинул решётку, залез внутрь, отцепил второй трос, закрыл за собой решётку.

Прополз пару метров по вентиляции. Добрался до нужной решётки. Тихо отодвинул её и спрыгнул. Перед ним – металлическая решётка с сенсорным замком, за ней – девушка в тюремном комбезе. Светлые растрёпанные волосы, плечи опущены. Сидит, обхватив колени.

– Привет, Мэнди, – прошептал он.

Она повернулась. Загорелая кожа, золотисто-красные глаза, на губах – нахальная усмешка. Будто ждала его.

– Саймон! Привет.

– Хватит называть меня так. Ты убила Саймона. Или забыла?

– Убила, да, – ухмыляясь, ответила она и поползла к решётке. – Но что получилось в итоге?

– То, что и должно.

– Ммм, такой холодный… – подметила она, обхватывая решётку и прислоняясь к ней. – Соскучился?

– Только по виду, что ты за решёткой.

– Ммм… а ты ещё тот извращенец, – ухмыляясь, подметила Мэнди и провела пальцем по своей шее. – Давно не заходил, а тут порой бывает так… одиноко.

– Просто перестань закатывать драки – и станет менее одиноко. И к слову, – продолжил Тиамат, скрещивая руки, – ты не первая в списке моих приоритетов.

– А раньше было иначе. Всё вместе: воровство, авантюры, борьба с системой и любовь, как в романе Ромео и Джульетты.

– Скорее как Бонни и Клайд. И любви там не было – лишь животный инстинкт.

– Возможно… Но ты не сможешь отрицать, что в наших отношениях был азарт.

– Ага, – процедил Тиамат. – Очень азартно было всадить мне нож и скинуть с небоскрёба.

– Ещё дуешься из-за этого? – цокнула Мэнди, закатывая глаза. – Ты же отомстил. Я сейчас буквально никто с твоими стараниями. Сижу в этой тюрьме среди кучек уродов и идиотов. А единственное развлечение тут – положить толпу на лопатки. Хотя… мне не хватает тепла… Твоего тепла, Саймон.

– Саймон мёртв, и хватит ныть. Ты не тепла хочешь, а просто снова вступить в игру. Но я не позволю этому случиться. Как бы то ни было, мы квиты.

Мэнди перестала улыбаться, оторвалась от решётки и встала с колен.

– Назовёшь своё новое имя? – спросила она.

– Тебе оно ничего не даст. И хватит уже разговоров. Ты знаешь, зачем я пришёл.

– Да-да, – ухмыляясь, сказала Мэнди и повернулась к нему спиной. – Можешь пока полюбоваться моим задним видом.

Она подошла к краю кровати, подняла матрас и достала коробку с чёрно-белой разметкой. Вернулась к решётке и присела. Открыла коробку, и из неё высыпались шахматные фигуры. Поставила коробку и разложила их на доске.

– Выбирай, – заявила Мэнди, радостно глядя.

Тиамат, скрестив ноги, присел напротив решётки и указал на чёрные фигуры.

– Опять? – усмехнулась она. – Может, для разнообразия возьмёшь белую?

– Белая раскроет твою стратегию. А чёрная подстроится под неё и выберет лучший вариант.

– Белые так могут, – ехидно подметила она.

– Нет, – отрезал Тиамат, скрещивая руки. – Белые сразу раскрывают твой замысел. А чёрные не просто его видят – они подстраиваются и переворачивают игру.

Мэнди хмыкнула и сделала первый ход.

– Ты так спокоен. Не боишься, что тебя заметят?

– Нет, – заявил он и сделал ход. – Камеры зациклены. Тебя по ночам не проверяют. Вдобавок один охранник спит на диване, а его напарник следит за матчем.

– Получается, у нас полно времени, – подметила она, сделав ход, плавно касаясь кончика пешки. – Может, займёмся чем-то более интересным?

– У нас разное понимание об интересном, – отрезал он, сделав ход и съев фигуру. – Не отвлекайся.

Время шло. Лунный свет проник в камеру и будто освещал доску своим свечением. Ход за ходом фигур становилось всё меньше и меньше. Мэнди не сводила глаз с Тиамата, но тот целенаправленно смотрел только на доску.

– Расскажи что-нибудь новенькое, – улыбаясь, сказала она и сделав ход.

– У тебя есть телевизор, смартфон. Даже интернет, – подметил он, отвечая на её ход. – Что ты надеешься услышать?

– О системе, – сказала она, сделав ход. На доске показался мат в три хода. – Ты всё ещё пытаешься её опустить? Неужели не надоело?

– Нет, – отрезал Тиамат, делая ход и ставя оборону от мата.

– Ты такой недотрога, – ухмыляясь, подметила она. – А это нормально, что мне это нравится?

– Нормальность и мы не сочетаемы. Делай ход.

– Сделаю… если ответишь на вопрос.

Тиамат оторвал голову от доски и устремил линзы на Мэнди.

– Скажи, – начала она, отводя взгляд в сторону. – Я же была близко, чтобы система рухнула?

– Не на йоту.

– Не-не, я почти её трахнула, – возмутилась она, обходя его оборону. Мат в два хода. – Но ты решил отомстить мне.

– Если террористический акт называется «трахнуть систему» в твоём лексиконе, то ты очень плоха в сексе, – заявил Тиамат, снова ставя защиту.

– Кто-кто, а ты-то должен знать, какова я в постели, – ухмыльнулась она, обходя его оборону. – И я до сих пор помню, как ты меня любил. К слову, тебе шах.

– Именно из-за своей самоуверенности ты и потеряла всё. – Тиамат сделал ход. Фигура атаковала короля. – Мат.

– Браво! – крикнула Мэнди, хлопнув в ладоши. – Какой там у нас с тобой счёт?

– 32:41 в твою пользу.

– Но сегодня победил ты! А победителю полагается награда, – подметила она, проводя пальцем вдоль шеи и опускаясь к груди.

– Я получил свою награду, – отрезал он, вставая во весь рост. – Пора бы тебе уяснить, что твои трюки на меня не работают.

– Зато они работают на меня, – ехидно подметила Мэнди и прижалась к решётке. – Если честно, новый Саймон мне очень нравится. Но новому Саймону не нравлюсь я. И это сводит с ума… в хорошем смысле.

– Не обманывай себя. Мы оба знаем, что Мэнди не такая мелочная. Может, ты и строишь из себя милую девушку, в которую хочется окунуться, но это всего лишь личина. Будь ситуация иная… Ты с радостью скинула бы меня ещё раз.

Тиамат прыгнул вверх. Прилип к потолку и с размаха влетел в вентиляцию, вперёд ногами.

– Может, того Саймона я бы и кинула, – заявила она, и тот обернулся к ней. – Но новый Саймон… Нет. Тиамат. Лучше во всём.

– Да. Тиамат лучше. И не буду отрицать, ты приложила руку к его созданию. Но вот в чём ирония, – заявил он и наклонился чуть ниже, свечая своими линзами. – Для Саймона ты была всем, а для Тиамата – всего лишь инструмент потехи.

– Значит, ты придёшь снова, – подметила Мэнди и медленно помахала рукой. – И я буду ждать тебя. Мой чёрный рыцарь.

Тиамат растворился в тени вентиляции и закрыл за собой решётку. Мэнди оторвалась от железных прутьев. Наклонилась к шахматной доске. Взяла чёрного короля и, ухмыляясь, повертела в руке.

– Не важно, сколько фигур уйдёт. Скоро мы снова потанцуем в свете неона. И на сей раз…

Она кинула короля в бетонную стену, и тот разлетелся вдребезги.

– Я буду на шаг впереди тебя!

Тиамат пролез тем же путём, что и вошёл. Выйдя из вентиляции на крышу, прокрался мимо охранников и добрался до края. Присел. Огляделся. Увидел пристань. Сиганул вниз, проскользив по стене. Отпрыгнул. Внизу охранник. Приземлился за ним. Охранник резко обернулся – никого. Тиамат стоял рядом и не попадал в его поле зрения. Пожав плечами, охранник отвернулся и зашагал. Тиамат шаг в шаг следовал за ним.

Охранник следовал к причалу. Тиамат щёлкнул пальцем и резко прыгнул. Охранник повернулся – никого. Тиамат перелетел его и, приземлившись, рванул к воде. Перепрыгнул по лодкам и идеально нырнул в воду, не издавая звука.

Под водой достал из пояса респиратор. Приподнял маску, сунул в рот, задышал и поплыл к берегу.

Мэнди. Такая же жертва эксперимента, как и я, но гибрид. Феромоны и сверхмозг. Если мои эмоции подавлены, то её бьют ключом со всех сторон. Даже не знаю, что хуже. Редко захожу к ней, а если и захожу, то только чтобы утолить интеллектуальный голод.

Тиамат доплыл до берега. Вынырнул. Ухватился за край. Заполз на пристань. Оглянулся – ни души. Включил обогрев костюма. С него вышел пар, избавляя от влаги.

Саймон мёртв. И не вернётся. Он умел любить. Умел быть счастливым. Умел радоваться. Тау ничего из этого не умеет. Потому что Тау – не наивный, в отличие от Саймона.

Вытянул руку. Трос. Зацеп за здание. Натяж. Отцеп. Захват за край. Подтянулся. Рванул по крыше.

Кто я? Тихий студент, что молча стоит в стороне? Или призрак, танцующий в неоновом огне?

Впереди сплошная стена. Запрыгнул. Пробежал по ней. Оттолкнулся. Трос. Перелетел.

Чтобы найти ответы и не сойти с ума, я должен стать для этого мира самой главной проблемой.

Отцеп. Ухватился за перекладину. Раскачался. Прыгнул. Приземлился, прокатившись. Сиганул. Побежал.

Добравшись до края крыши, он остановился и присел на корточки. Оглядел пейзаж. Ночь. Неоновый город. Движение улиц. Летучий транспорт и переливающиеся отражения на зеркальных фасадах.

Обычный человек увидит в этом лишь красоту. Я вижу набор данных. Скорость ходьбы людей – 3–4 км/ч. Преломление света под углом 48 градусов. Сочетание розового и зелёного неона. Я не могу насладиться видом – и порой от этого тошно… Стой. Что это?

Он спрыгнул с уступа. Проскользил по стене. Оттолкнулся. Приземлился. Присел на край.

Внизу переходила дорогу старушка. А по дороге мчался КамАЗ с бензином.

Герои! Где вы? Хоть раз покажите, что вы нужны миру. Даже в такой мелочи. Это не спасение мира. А спасение одной жизни. Ну же. Водитель дремлет. Он не разглядит старуху. Её одежда сливается с цветом асфальта. Чёрт. Сука. Блять. 4 секунд до столкновения.

Тиамат рывком прыгнул вниз. Крюк. Зацеп. Маятником вниз. Он и КамАЗ двигались по одной траектории.

3 секунды.

Тиамат летит вперёд, распахнув руку для захвата. КамАЗ мчался на старуху, не сбавляя хода.

1 секунда.

Пролетел и схватил старуху. КамАЗ промчался мимо. Переправил её через дорогу. Отпустил. Взмыл вверх и исчез – будто его и не было. Быстро зацепился за край, подтянулся и оказался на крыше.

Он схватился за голову и тяжело дышал, будто пробежал марафон.

Старуха. Она бы не увидела КамАЗ. Водитель уснул. Если бы не я – её бы сбили. Ирония: мир полон героев, а помог я. Я не герой для системы. Но смотреть, как кто-то умирает, когда ты можешь помочь…

Тиамат замер. Развернулся и увидел на другой стороне крыши Молнию. Она смотрела на него с расширенными глазами и приоткрытым ртом.

Блять. Опять она. Не вовремя.

Он развернулся и рванул по крыше. Бежал в противоположную сторону. Перед ним появилась электрическая сеть. Остановился. Сиганул в другую сторону – снова сеть. Она появилась со всех сторон, окружая его.

Молния зарядила свои руки. Прыгнула, перелетая через пропасть, оставляя за собой электрический след. Приземлилась и подошла к электрической ловушке.

Тиамат развернулся к ней и скрестил руки.

– Поздравляю. Ты поймала меня. Что теперь?

– Что это было? – хмурясь, спросила она.

– Ты о чём?

– Не прикидывайся, – рыкнула она, наставляя на него заряженные электричеством руки.

– А-а-а, ты про старуху. Ну, помог перейти дорогу. Знаешь, есть такая вещь, как карма. Вот поправляю её немного.

– Зубы мне не заговаривай.

– Я в ловушке. Что мне ещё делать?

Молния отвела взгляд, будто что-то разыскивая. Тиамат расслабил руки и присмотрелся к ней.

Мне знакомо это выражение лица.

Принимая суровое лицо, она выдохнула и вернула взор на него.

– Вчера на крыше. Ты не дал мне умереть. Почему?

– Я уже говорил. Все мы там окажемся. Зачем ускорять то, что и так в конце концов произойдёт?

– Ты увиливаешь.

– А ты дотошная, – подметил он и, скрестив ноги, присел в центре ловушки. – Твои дружки тоже здесь?

– Я пока одна. Но одно моё слово – и они быстро примчатся.

– В дело пошли угрозы.

– Пока что я хочу просто поговорить.

– С парнем своим разговариваешь или ты его поджарила?

– Слушай, – выдохнула Молния, опуская руки. – Мне непонятен твой портрет. Ответь на несколько вопросов. Только честно.

– Что я получу взамен?

– Зависит от твоих ответов.

Тиамат оглядел электрическую дугу. Откинулся на руки, и две линзы-капельки уставились на неё.

– Сразу говорю. Местоположение плаща не выдам.

Молния оглядела его и электрическую дугу. Затем, сложив ноги вместе, присела на корточки, обхватив колени.

– Тогда… зачем ты украл плащ и влез в башню «Одиссей»?

– Фокусник не раскрывает свои карты. Даже в заключении.

– Я серьёзно.

– Серьёзности хочешь? Как долго ты пялилась на то, как я спасаю старушку?

– Это к делу не относится.

– Относится. От твоего ответа зависит, продолжится ли наш разговор на моей ноте или переключится в твою плоскость серьёзности.

– Когда я пришла, – выдохнула она, – я увидела лишь результат.

Не врёт. Глаза не отводит, голос ровный. Ни один мускул не дёрнулся на её лице.

– Хорошо, – сказал он и наклонился в её сторону. – Я скажу тебе. И про плащ, и про башню. И это будет правдой. Вопрос в том – выдержишь ли ты эту правду, или ты слишком скована законами морали, чтобы герой верил вору?

– Я смотрю на вещи трезво. Без штампов.

Тиамат встал. Подошёл к дуге и Молнии поближе. Сел на корточки напротив неё. Электрическая сеть будто бы стала тоньше.

– Начну с малого. Ваша великолепная пятёрка, особенно Альфа – это сборище бомб замедленного действия. В башне я выкрал данные, которые раскрывают их с новой стороны.

– У каждого есть секреты. Какими бы они ни были, уверена, ситуация вынуждала.

– А говорила, смотришь трезво.

Он достал из пояса тонкое стекло, провёл пальцем – над стеклом возник голографический экран, и перед Молнией возникли слайды великолепной пятёрки.

Там мелькали видео и фотографии. По содержанию напоминающие отъявленных преступников, но с участием известных героев. Она смотрела на это словно на фильм ужасов.

– Это…

– Да, – перебил Тиамат. – Твои любимые защитники. Подкупы, наркотические вещества, закрытые вечеринки, непреднамеренные убийства. И это только верхушка айсберга.

– Это… – пробормотала Молния, разглядывая слайды. – Это не может быть правдой. Они же… Нет. Ты врёшь.

Электрическая дуга начала слегка дёргаться.

– Вижу твоё замешательство, – подметил Тиамат. – Сложно осознать, что те, на кого ты равнялась, оказались подонками.

Молния свалилась на пятую точку и никак не могла оторваться от слайдов.

– И… как же… с этим связан плащ?

– Плащ – это символ героизма и надежды. Всё то, чем эти «герои» не являются. Украв его, я показал, насколько само понятие героизма обесценено.

– Ты… ты мстишь кому-то из пятёрки?

– Месть? – усмехнулся он, помотав головой. – Месть тут ни при чём.

– Тогда зачем всё это?

Тиамат выключил голографический экран и сжал стекло в руке.

– Я вижу, что ты делаешь. Пытаешься вписать меня в привычный образ своего мировоззрения: вор – это вор, герой – это герой. И так далее. Но спешу тебя разочаровать – я не вписываюсь ни в один из привычных для тебя шаблонов.

– Это не делает тебе чести! – хмуро ответила Молния и встала на ноги. – Факт есть факт, ты вор. И всё, что ты говоришь… В это… Сложно поверить.

– Если тебе так проще, – заявил Тиамат и встал во весь рост, равняясь с Молнией, – пусть будет по-твоему. Ты не виновата. Тебя кормили ложью из ложки на протяжении долгого времени. Сейчас ты попробовала правду – и тебя воротит.

– Правда… – запнулась Молния и отвела взгляд.

Электрическая сеть стала извиваться, словно пульс сердца.

Ее способность идет от эмоций. Сомнение. Идеальный рычаг. Электрическая сеть проходит по металлической цепи. Если её разорвать в нужном месте – вся цепочка рухнет.

– Подумай о моих словах на досуге, – кинул Тиамат и швырнул стекло в дугу.

Яркий свет. Искры во все стороны. Молния прикрылась рукой. Тиамат отпрыгнул. Проектор треснул и упал на щебёнку. Электрическая дуга распалась.

Тиамат рванул вдоль крыши. Молния, убирая руку, увидела его бегство и сиганула за ним.

– Эй! – кинула она. – Мы не закончили!

– Прости, но лекция подошла к концу, – кинул он и достал дымовой шарик.

Он прыгнул с разворотом. Кинул в неё шарик. Тот лопнул у неё под носом и окутал фиолетовым дымом.

Тиамат свернул на край и прыгнул, теряясь во тьме переулков.

Молния, откашливаясь, вылезла из фиолетовой завесы. Огляделась. Никого. Только повреждённый проектор Тиамата, лежавший на щебёнке крыши. Она подошла к нему, нагнулась и подняла, осматривая со всех сторон. Обычный сломанный голографический проектор. Нахмурилась и убрала в костюм. Встала, огляделась ещё раз и скрылась с крыши.

Тиамат пролетел над городом, цепляясь от здания к зданию, пока не оказался на соседней крыше – напротив своей квартиры.

Вор. Так она меня назвала, и в привычном понимании она будет права. Однако я краду не для себя. Для правды. Я нежелательный продукт системы, и она падёт от своего детища.

Разбежался. Прыгнул с края. Прилип к стене. Пополз к окну.

ЮПГ амбициозна, в них пылает огонь справедливости. В начале я так не думал, но теперь вижу в этом потенциал. Я направлю их огонь в нужное русло, и они станут идеальными инструментами.

Открыл окно. Залез внутрь. Тьма заполняла комнату. Снял маску и посмотрел в её отблеск линз.

Что, если я добьюсь своего? Зачем тогда нужен Тиамат? Смогу ли я жить обычной жизнью? Я мог бы быть миллиардером, брокером, кем угодно. А я живу в дешёвой квартире, езжу в автобусе – и меня это устраивает.

Он отбросил маску, снял костюм, убрал его в тайник и залез под холодный душ. Выйдя, прошёл к кровати и рухнул на неё.

В серой мыши самый опасный – Грей. Он ненавидит меня. В маске трикстера – Тифф. Если я смогу сгладить углы с обеих сторон, мне станет легче в достижении цели.

Он перевалился на бок. Закрыл глаза и словно выключил свет в комнате провалился в сон.

–

Сильва вернулась в свой уютный дом.

Чистая, но не стерильная. Тактические карты на одной стене, старые фотографии на другой. На столе – книги по управлению и пара личных вещей. Кровать заправлена, но на подушке лежит старая мягкая игрушка. Окно прикрыто шторами.

Она сняла с себя геройский костюм и кинула на стул. Зашла в ванную, приняла горячий душ и почистила зубы. Одела голубую футболку с мишкой и короткие хлопковые шорты. Взяла телефон и свалилась на кровать. Пролистывая телефон, она обняла игрушку и нашла переписку с Греем.

Сильва: Спишь?

Грей: Пока не ложился. А ты?

Сильва: Только легла.

Грей: Что-то случилось на патруле?

Сильва: Я почти поймала Тиамата.

Грей: Если почти, значит, он снова сбежал.

Сильва: Да…

Грей: Не переживай, в следующий раз точно не убежит.

Сильва: Слушай…

Грей:?

Сильва: Он мне кое-что показал.

Грей: Что же?

Сильва: Фото и видео с участием великолепной пятёрки. И… Там они представлены не в лучшем свете. Будто это не они. Это сложно объяснить.

Грей: Не совсем понимаю, о чём ты.

Сильва: Грей… Там изображены наши герои, которые… продают дурь, насилуют и убивают.

Грей: Это невозможно. Ты уверена, что не ошиблась?

Сильва: По-твоему, я не знаю, как выглядят известные герои?

Грей: Нет, конечно нет. Просто ты уверена, что это настоящие фото и видео?

Сильва: Не знаю. Поэтому и пишу тебе… Он, кстати, обронил свой проектор. Правда, он сломан.

Грей: Не переживай. Я рядом. Вот как мы поступим. Завтра ты отдашь проектор мне. Я выгружу из него данные и потом скажу тебе, настоящие это материалы или нет. Хорошо?

Сильва: Хорошо.

Грей: Мы во всём разберёмся.

Сильва: Спасибо.

Грей: Кстати, понимаю, что момент не совсем подходящий, но ты подумала?

Сильва: Не до этого было.

Грей: Понимаю.

Сильва: Ты расстроен?

Грей: Нет, правда. Время ещё есть, и я понимаю, как тебе тяжело сейчас.

Сильва: Спасибо… Я, наверно, буду спать. Добрых снов.

Грей: Добрых. Спи спокойно.

Сильва выключила телефон и поставила на зарядку. Обняла покрепче игрушку и медленно смыкала глаза, думая о правдивости слов вора.

–

В Тартаре, на глубине тюрьмы, Мэнди лежала на своей кушетке и подкидывала резиновый мяч. Хмуро наблюдала, как тот летит и падает к ней обратно.

На её этаже раздался гул открывающейся охраной решётки. Она перестала подкидывать мяч, встала с кушетки и подбежала к решётке. Вдали увидела тёмную фигуру, которая подошла к её камере и встала перед ней.

– Заключённая 6961.

– Я вся во внимании, – ухмыльнулась Менди.

– Тебя наняли.

– А я так и подумала, как только вас увидела.

– Значит, не будем медлить.

Фигура кивнула охраннику, и тот открыл камеру. Мэнди шагнула за порог решётки своими босыми ногами, но не переставала улыбаться.

– Что ж. Я снова в игре.